<<
>>

Конкурентные модели

48 Поскольку ни одна модель не может исчерпывающим образом описать реальность и любая парадигма имеет свои ограничения, всегда сложно судить, когда и как следует обращать внимание на то, сколь серьезны недостатки господствующих подходов, — и когда следует призвать к разработке новой парадигмы.

48 Неясно даже, что находится внутри парадигмы, а что — вовне.

48 И конечно, в итоге неважно, какие названия мы используем. В области исследований рациональности (и поведенческой экономики) желание классифицировать модели, а не прояснять конкретные эмпирические утверждения, принесло немало вреда и невольно способствовало путанице. Харстад и Зельтен избегают всего этого, и их следует поблагодарить за вдумчивый и взвешенный подход. Но их оценка неоклассической исследовательской программы представляется мне слишком жесткой.

48 Все мы, участники этой дискус­сии, считаем, что работать над устранением недостатков неоклассической теории — стоящее занятие для экономистов, и этому следует уделять больше времени.

48 Однако подход, который отстаиваю я, вероятно, отчасти основан на большей уверенности в том, что ядро микроэкономической теории и эмпирических исследований развивалось и развивается успешно.

48 Кроме того, что важнее всего в этом контексте, встраивая в него модели ограниченной рациональности, мы можем добиться быстрого прогресса.

48 С другой стороны, ключевое положение, из которого исходят в своей работе Харстад и Зельтен, — признание заслуг неоклассиче­ской оптимизационной парадигмы и осознание того, что на моделях ограниченной рациональности лежит бремя доказательства: необхо­димо продемонстрировать, какова их «добавленная стоимость» по сравнению со стандартным подходом.

48 Меня поразило проницательное наблюдение Харстада и Зельтена: поколения ученых прилагали усилия к исследованиям ограниченной рациональности, но при этом серьезного конкурента неоклассической модели не создано.

48 Высокий стандарт, по которому они оценивают новые подходы, заслуживает похвалы, когда его применяют к собственному исследовательскому подходу, как это делают они, но он может вылиться в недооценку достижений, которые имеются в исследовательских программах — их собственных и коллег. Трудно понять, с какими контрфактическими утверждениями нужно соотносить ту или иную программу.

48 Ниже будут описаны некоторые современные модели ограниченной рациональности, предлагаемые

49 для совершенствования и экономической теории, и эмпирической экономики.

49 В них, однако, может не учитываться слишком многое из «ограниченного» в ограниченной рациональности.

49 Один из подходов призван сделать экономическую науку более реалистичной с психологической точки зрения, но вместе с тем сохра­нить ее общепринятую технику формального теоретического и эмпири­ческого анализа с использованием легко интерпретируемых моделей, сосредоточенных на прогнозе и оценке (Rabin, 2013).

49 Акцент сделан на моделях, которые можно затем встроить в экономическую теорию благодаря их точности и широкой применимости4.

4 Стремление к максимальной точности новых теорий не обусловлено уверенностью в том, что эти теории верны. Помимо того, что благодаря точности от моделей больше пользы, с ее помощью легче увидеть недостатки, и это помогает совершенствовать теорию в дальнейшем. В контексте данной дискуссии я бы особо выделил макроверсию этого утверждения: наверное, самый эффективный и целесообразный способ достичь того, что в конечном счете может оказаться новой парадигмой, — это двигаться мелкими шагами. На самом деле, если выражаться осторожно, учитывая, что речь идет о блестящих исследователях и исследованиях, я полагаю, что в традиции, заложенной Г. Саймоном (Simon, 1955; Newell, Simon, 1972), слишком акцентируются недостатки существующих моделей и — в основном в качестве побочного эффекта от (достойных восхищения) исследований реального поведения людей, решающих какие-то задачи, и от связанных с этим интуитивных прозрений — слишком велика склонность составлять списки конкретных недостат­ков.

Если больше внимания уделять обобщаемым альтернативным прогнозам, как это делается в рамках подходов, вдохновленных работами Д. Канемана и А. Тверски (Kahneman, Tversky, 2000) исписанных в ряде обзоров (Rabin, 1998; 2002b; DellaVigna, 2009), то больше шанс как улучшить в краткосрочном плане повседневную деятельность экономистов-исследователей, так и добиться долгосрочных положительных изменений в структуре экономической теории.

49 Если стремиться к тому, чтобы более реалистичные теории оказались максимально полезны для базовых экономических исследований, то можно пред­ложить портативные расширения существующих моделей (ПРСМ).

49 Необходимо, во-первых, расширить существующую модель, сформулировав ее модификацию, в которую она встраивается как некое сочетание значений параметров, а новые психологические предпосыл­ки — как альтернативные значения параметров; во-вторых, сделать эту модификацию портативной, задавая ее в разных областях определения с использованием тех же независимых переменных, что и в сущест­вующих исследованиях или предлагая новые измеримые переменные.

49 Чтобы облегчить интеграцию в экономическую теорию мейнстрима, ПРСМ исследуются с помощью двух типов сравнительной статики.

49 Первый тип предполагает исследование того, как в заданных контекстах с изменением значений параметров меняются прогнозы моделей.

49 Это позволяет нам тестировать их эмпирически по сравнению с существующими теориями, оценивая эти параметры, и выявить потенциальную добавленную стоимость новых моделей, рассматривая, насколько эти параметры значимы в важных экономических ситуациях.

49 Второй тип сравнительной статики более традиционный: фиксируются значения параметров, согласующиеся с усовершенствованными предпосылками, и изучается, каким образом изменение контекста меняет экономические результаты.

49 Применение этого типа сравнительной статики показывает, что усовершенствованная с точки зрения психологической реалистичности теория готова к экономическому «прайм-тайму».

49 Если рассматривать тестирование гипотез и сравнительную статику как эмпи-50-рическую и теоретическую конкуренцию, то такой подход способствует организации соревнования, о котором говорят Харстад и Зельтен.

50 Такая конкуренция — важный шаг вперед в смысле усовершенствования эко­номических моделей, а также средство, которое оказывает дисциплини­рующее воздействие как на тех, кто предлагает теории, так и на тех, кто в них сомневается, причем исследования при этом направляются в русло конструктивных дебатов, свойственных нормальной науке.

50 Пример успешного применения такой методологии в анализе предпочтений в условиях неопределенности — это исследования, в которых предлагались альтернативы классической теории ожидаемой полезно­сти.

50 Ученые более реалистично моделировали предпочтения, отказываясь от стандартной теории ожидаемой полезности (Machina, 1982) — это и нелинейное взвешивание вероятностей (Tversky, Kahneman, 1992; Prelec, 1998), и теория разочарования (Bell, 1985; Loomes, Sugden, 1986; Gul, 1991), и неприятие двусмысленности (Gilboa, Schmeidler, 1989)5.

5 Превосходный концептуальный и эмпирический обзор этих моделей см. в: Harless, Camerer, 1994.

50 Хотя все эти модели разрабатывались как элегантные общие конструкции и формулировались с аксиомами, отражавшими базовые принципы поведения, в контексте денежного риска они все оказались способны составить точные альтернативы, определенные для того же набора ситуаций, к которому применимы и классическая теория ожи­даемой полезности, основанной на благосостоянии.

50 В модели предпочтений, зависящих от точки отсчета (Koszegi, Rabin, 2006; 2007; 2009), точно так же представлена попытка расширить применимость теории перспектив (Kahneman, Tversky, 1979). В простой линейной форме модели берется любая классическая экономическая ситуация и предлагается альтернативный прогноз, основанный на идее о том, что люди заботятся не только об абсолютном уровне потребления, но и о потреблении относительно некоторых точек отсчета.

50 В условиях неопределенности или в детерминированных ситуациях, балансируя свое потребление (между качеством или ценой за данную единицу либо единицы разных товаров в одном товарном наборе), люди скорее беспо­коятся по поводу потерь относительно некоторой точки отсчета, нежели радуются своим выигрышам. Модель приобретает статус ПРСМ прежде всего потому, что эти точки отсчета конкретно задаются: предполагается, что это ожидаемое потребление агентов, и для большинства ситуаций дается единственный прогноз. Это можно сделать благодаря предпо­сылке о том, что агент ведет себя в соответствии с предпочтительным для него «личным» равновесием — он использует свой излюбленный план потребления, такой, что если у него есть точка отсчета, в которой он ожидает от себя следования этому плану, он так и будет делать. В статических ситуациях и в отсутствие неопределенности прогнозы, полученные по такой модели, соответствуют классическим прогнозам теории поведения потребителя, но эта модель дает точные альтернатив­ные прогнозы в ситуациях, когда или существует динамический выбор, или присутствуют внутренняя, имманентная неопределенность (intrinsic uncertainty) либо нечто неожиданное (surprise).

50 Параметры модели:

51 // > 0 (степень озабоченности новостями о выигрышах и потерях); Я > 1 (насколько неожиданные потери в потреблении заботят агента больше, чем неожиданные выигрыши); у е [О, 1], показывающий, на­сколько агентов волнуют новости о будущем потреблении по сравнению с новостями о потреблении текущем. (Классические предпочтения, не зависящие от, точки отсчета, соответствуют ж = 0.)

51 Область, в которой общие альтернативы более традиционным неоклассическим моделям формулируются, возможно, активнее всего, связана с отказом от узкого понимания собственного интереса (аген­тов). Экономисты, следуя давней традиции своей науки, попытались изучать общественно ориентированные предпочтения, основываясь на данных лабораторных экспериментов (Bolton, 1991; Rabin, 1993).

Под влиянием несложных моделей (Fehr, Schmidt, 1999; Bolton, Ockenfels, 2000) была сформулирована простая конструкция: агенты, получающие больше денег, чем другие, придают вес р > 0 платежам, полученным этими другими, и 1-р — собственным платежам; если агенту платят меньше, чем другим, то их платежам он придает вес, равный а >0, а собственным — 1 - а6. В этих простых моделях не учитываются мотивы и намерения, связанные с реципрокностью7.

51 Были разработаны модели для анализа отклонений от полной рациональности. Кроуфорд в данной дискуссии обсуждает различ­ные подходы; две модели, лучше всего соответствующие формальной структуре ПРСМ, — это модели равновесия дискретной реакции (McKelvey, Palfrey, 1996) и «проклятого равновесия» (Eyster, Rabin, 2005). В первой параметр Я > 0 отражает склонность игроков делать случайные ошибки, а предпосылка о равновесии фиксирует представ­ления других игроков. Второй параметр/е [О, 1] отражает, насколько игроки пренебрегают информационным содержанием поведения других игроков8. Хотя, как и в случае равновесия по Нэшу, в них не всегда предсказывается единственное равновесие, они определяются во всех играх исключительно параметрами и структурой игры. Сами по себе эти модели совершенно определенно являются конкурентами равно­весия по Байесу—Нэшу и других теоретико-игровых концепций9.

6 Сомнительно, что параметры будут совершенно стабильны вне лаборатории, но в широ­ком классе игр оценки составляют где-то р = 0,4 и а > 0 и очень близко к нулю. Невзирая на важную идею из прежних исследований о том, что агентам не нравится, когда они получают меньше других, небольшое, но положительное значение сгявно более распространено, если аллокативные предпочтения отделить от соображений реципрокности.

7 В разных теориях (Charness, Rabin, 2002; Dufwenberg, Kirchsteiger, 2004; Falk, Fischbacher, 2006), как и в первоначальной модели (Rabin, 1993), соображения реципрокности формально встроены в функцию полезности.

"Другой вариант «проклятого равновесия» см. в: Esponda, 2008. См. также: Eyster, Rabin, 2008.

9 Альтернативные модели когнитивной иерархии, описываемые Кроуфордом в настоящей дискуссии (см., например: Stahl, Wilson, 1994; Camerer et al., 2004; Crawford, Iriberri, 2007; Crawford et al., 2013), не вполне замкнуты в важном для меня смысле, поскольку взаимодействие уровня 0 не выводится формально из игры. Однако их можно дополнить любым уровнем О, поэтому обычно, коль скоро уровень 0 выбран, они дают единственный, а значит, более стро­гий, прогноз, нежели модели «проклятого равновесия» и равновесия дискретной реакции.

51 Что же касается ограниченной рациональности индивидуального выбора, то несколько формальных моделей подпадают под категорию

52 квазимаксимизации, которая обсуждается ниже.

52 В частности, суще­ствует модель недооценки экономическими агентами изменения своих предпочтений (Loewenstein et al., 2003), в которой анализируется из-менение полезности во времени и с использованием простой линейной формы предсказывается, какие именно иррациональные представления о собственном будущем поведении формируются у экономических аген­тов — они считают, что их будущие предпочтения будут более похожи на нынешние. Ошибка описывается с помощью параметра 0 < ос < 1, где а = 1 означает, что агент полностью проецирует свои текущие вкусы на будущее, а а = 0 означает полную рациональность. Эти модели показывают, что если добавить реалистичные системные искажения в картину того, как мы предсказываем нашу будущую полезность, то можно конкурировать по силе и спектру действия с моделью полной рациональности.

52 В формальной параметризованной модели изолированного при­нятия решений (Barberis, Huang, 2009; авторы следуют традиции других работ: Benartzi, Thaler, 1995; Kahneman, Lovallo, 1993; Read et al., 1999) агенты максимизируют в соответствии с предпочтениями, описанными согласно теории перспектив, но не способны исследовать, как выгоды и издержки, связанные с разными решениями, могут отме­нить друг друга. Предполагается, что агенты частично максимизируют нормативно приемлемые консолидированные результаты отдельных решений, но по ошибке частично максимизируют и в этих изолиро­ванных ситуациях выбора. Степень изолированности описывается параметром v е [0,1].

52 В настоящее время, очевидно, среди ПРСМ наиболее успешна простая модель Р. Стротца (Strotz, 1956), обновленная Д. Лайбсоном (Laibson, 1997) и описывающая «смещение в сторону текущего момента» (O\'Donoghue, Rabin, 1999): параметр/? отражает нетерпение в краткосрочном периоде, а /? — неверный прогноз будущего нетерпе­ния. Модели такого типа широко применяются, и их положительное воздействие на экономические исследования очевидно с точки зрения любых критериев ценности концептуальных и эмпирических идей, касающихся важных экономических сюжетов.

52 Формальные модели описывают также смещения в статистических рассуждениях, хотя и в менее общих ситуациях, нежели рассмотрен­ные выше. Ошибка оценки априорных вероятностей в эмпирическом тестировании исследовалась с помощью модели, в которой лица, при­нимающие решения, используют правило Байеса для корректировки своих представлений, но в логарифмической форме, и взвешивают базовую вероятность лишь с весом a < I (Grether, 1980; 1992). При правильном применении правила Байеса a - 1, а если a = 0, то ошиб­ка максимальна — априорные вероятности не учитываются вообще. В другой статье показано, что агенты верят в «закон малых чисел» (термин, впервые сформулированный в: Kahneman, Tversky, 1973): они ошибочно преувеличивают вероятность того, что некие базовые пропорции в структуре генеральной совокупности проявятся даже в малых выборках (Rabin, 2002a).

52 Эта модель была расширена, что­бы проанализировать похожую «ошибку азартного игрока» агенты

53 считают, что недавние позитивные результаты будут вскоре уравновешены негативными; один параметр используется, чтобы опреде­лить, насколько активно агент ожидает, что недавние сигналы будут уравновешены, а второй параметр отражает «память»: сигналы какой давности влияют, согласно ожиданиям агентов, на текущие результаты (Rabin, Vayanos, 2010). Моделируется и недоверие к закону больших чисел: лица, принимающие решения, недооценивают центральную предельную теорему и приписывают положительную вероятность даже большим выборкам, не отличающимся близким сходством с генераль­ной совокупностью (Benjamin et al., 2012).

53 Даже если независимые переменные взяты из обычно используе­мых экономических теорий, расширенные модели часто требуют интер­претаций, выходящих за рамки первоначальной модели. Несколько мо­делей без ожидаемой полезности и некоторые теоретико-игровые модели (McKelvey, Palfrey, 1996; Eyster, Rabin, 2005) допускают буквальные расширения (если их в буквальном смысле применяют) без дополни­тельной структуры. Но почти во всех остальных моделях приходится добавлять нечто по сравнению с модифицируемой неоклассической моделью. Например, смещение в сторону текущего момента требует интерпретации того, как «доставляются» потоки полезности в разные моменты времени — интерпретации, которая сама по себе не должна рассматриваться как исходное понятие в моделях, где такое смещение не изучается. К счастью, временная структура полезности очевидна, наблюдаема и хорошо изучена в наиболее популярных контекстах.

Модели общественно ориентированных предпочтений точно так же требуют кардинальной интерпретации материальных (денежных) платежей, прежде чем задавать точные параметры. В других моде­лях (например, Koszegi, Rabin, 2006), где в принципе фиксируются конкретные альтернативные прогнозы во всех ситуациях, требуется кардинальная интерпретация полезности потребления — в том виде, в каком она появляется в экономических моделях. Предпосылка о том, на какие аспекты можно разделить потребление с гедонисти­ческой точки зрения, должна быть задана в такой форме, которая в классической теории поведения потребителя не нужна. С другой стороны, модели вероятностных суждений, в которых отказывают­ся от байесовского вывода, часто требуют больше вспомогательных предпосылок, определяющих, в каком контексте лица, принимающие решения, рассматривают свои гипотезы. В моделях «узкого контекста» (narrow framing, см., например: Barberis, Huang, 2009) приходится принимать сильные предпосылки о том, как агенты отделяют одни свои решения от других.

53 В иных случаях на параметры вероятнее всего влияют экзоген­ные факторы, вплоть до того момента, когда параметры становятся неустойчивыми. Однако нужно быть аккуратным и не использовать неустойчивость спецификаций для аргументации в пользу худших устойчивых и в ущерб лучшим устойчивым моделям только потому, что таковы предпосылки прежних моделей.

53 Например, модели, где параметризуется невнимание к информации, содержащейся в поведе­нии других людей (Eyster, Rabin, 2005), явно недостает вариации из-за

54 того, что в ней отсутствуют такие факторы, как опыт экономических агентов и заметность информации.

54 Это означает, что, предполагая ве­личину параметра равной его эмпирической средней (скажем, / = 0,5), а не — менее точно — / е [О, 1], мы слишком сильно жертвуем реали­стичностью ради точности, но, предполагая общепринятое % = 0, как делается .сегодня в теории игр, мы приносим еще большие жертвы.

Поскольку в этих новых моделях остаются неопределенными некоторые параметры, они, конечно, сопряжены с ростом степеней сво­боды при разработке прогнозов. И хотя все еще необходимы исследо­вания на стадии оценки параметров (и, очевидно, разработки новых моделей и модификации предшествующих версий), в литературе сей­час возникла точка зрения, что усовершенствований следует ожидать от конкретных альтернатив, а не от степеней свободы. Вариант теории перспектив, соответствующий // = 1, / = 3, а = 0,88 (Koszegi, Rabin, 2006, 2007), вероятно, больше соответствует обширным массивам данных, чем классическая модель, в которой нет зависимости от точ­ки отсчета и rj = 0. Если оценивать тип пренебрежения информацией параметром % = 0,5, то это будет лучше соответствовать различным играм, чем полностью рациональный вариант/ = 0. Модели «смеще­ния в сторону текущего момента» и наивности, в которых параметры определяются как ft = 0,7, J3 = 0,8, безусловно, лучше соответствуют большинству дранных, нежели в случае классических значений па­раметров /? = /? = 1. В этой области правдоподобно предположить, что усовершенствованные предпосылки будут лучше соответствовать поведению, если убрать одну степень свободы: вместо того чтобы пытаться подстроить модель под данные с небывалой вариативностью значений традиционного дисконт-фактора д, мы, используя более точ­ные значения /? и /?, можем ограничить наши модели более разумным годовым значением д « 0,95.

Лабораторные данные и первые материалы полевых исследований показывают, что уровень недооценки в прогнозах вкусов в разных контекстах — как в модели (Loewenstein et al., 2003) — с параметром ошибки а = 0,5 в целом лучше подходит, нежели характерное для случая полной рациональности значение а - 0. Параметры ошибки азартного игрока (a, S) = (0,2; 0,7) лучше байесовского значения а = О (Rabin, Vayanos, 2010 и др.). Уровень неверия в закон больших чисел для широкого круга экспериментов оказался в диапазоне у/е [7,15], а не у = да, как в байесовской модели (Benjamin et al., 2012). Эти значения не будут устойчиво сохраняться, а некоторые из них — это просто наилучшие из возможных догадки. Но само движение в этом направлении указывает на то, что в литературе все больше утверждает­ся стандарт, согласно которому некая фиксированная параметризация альтернативных моделей должна лучше, чем рациональная модель, соответствовать данным в разных контекстах, а не давать хорошие про­гнозы исключительно на основе степеней свободы или отбора примеров.

Такой стандарт, в свою очередь, показывает, что в этой исследова­тельской программе все больше внимания уделяется масштабным усо­вершенствованиям, а не поиску конкретных случаев, в которых новые модели хорошо работают.

54 На ранних стадиях развития правильно будет

55 дать новым идеям полную свободу — сбор данных и формулировка теорий в крайних и специально отобранных обстоятельствах может оказаться наилучшим способом понять логику и потенциал новых моделей.

55 Но если в долгосрочном периоде от них требуется лучшее объяснение реальности, чем с помощью традиционной модели, то нуж­но тщательно исследовать, помогают ли новые модели углубить наше понимание «в среднем».

55 Это, как мне кажется, особенно важно при оценке моделей ограниченной рациональности. Многие новые модели и объяснения экспериментальных результатов выглядят искусственно удачными и искусственно глубокими в очень ограниченной области, в которой они применяются. Хотя эта проблема для всех разновидностей теории ограниченной рациональности и моделей поведенческой экономики встречается повсеместно в менее формальных теориях, разрабатывае­мых с целью объяснить экспериментальные результаты, быть может, модели процедурной рациональности особенно подвержены этой иллю­зии объяснительной силы. Грубо говоря, эти модели устроены так, что мы вынуждены оценивать их исключительно в конкретных контекстах, в которых процедуры обладают некоей базовой рациональностью и ка­жутся интуитивно вероятными, — и не замечать ситуации, в которых эти модели работают плохо.

55 Противоположный пример: хотя склонность делать слишком серьезные выводы на основе анализа малых выборок связана прежде всего с тем, обращаем ли мы внимание на данные, практически в любой ситуации, где экономисты ранее использовали байесовскую модель пересмотра представлений, модель выводов из закона малых чисел может улучшить наши прогнозы. Я не так опти­мистичен, как другие, по поводу того, что модели ограниченной рацио­нальности — того типа, на котором в основном акцентируется внимание в литературе, — дают такой язык или обладают такими амбициями, чтобы их можно было широко применять. Вероятно, они все еще будут нам полезны в качестве благоразумно используемых приложений к мо­делям рациональности. Меня беспокоит, что в отсутствие чрезвычайно жесткой эмпирической проверки приложения моделей как заменителей неоклассической парадигмы могут в целом ухудшить наши прогнозы.

55 Мне представляется, что есть простая и общая причина того, почему некоторые модели ограниченной рациональности скорее всего не сработают в разных контекстах: слишком многие вполне реали­стичные случаи рациональности не рассматриваются. Например, во многих моделях подкрепляющего обучения не предполагается ни какой бы то ни было априорной рациональности, ни чего-либо похожего на равновесие по Нэшу. Однако практически во всех приложениях — будь то в силу дизайна в лаборатории или интуиции в мысленных экспериментах — окружающая среда предварительно фильтруется, и у иррациональности остается мало возможностей сбить агентов с пути истинного. Из тысяч ужасных поступков, которые каждый из нас мог бы совершить практически в любой новой ситуации, с которой сталкивает нас жизнь, базовая способность к размышлению сводит на нет почти все, за исключением нескольких.

55 Предпосылки о рацио­нальности и равновесии по Нэшу берут на себя основную тяжесть

56 ограничительных прогнозов, и лишь затем другие теории начинают совершенствовать эти прогнозы.

56 Сосредоточиться на том, чего недоста­ет в существующих неоклассических моделях, — хорошо и практично. Но когда доходит дело до того, чтобы сформулировать общие модели в качестве серьезных конкурентов концепции полной рациональности, мы признаем распространенность и влияние рациональности и равно­весия и понимаем, что новые модели должны быть гораздо ближе к старым по сравнению с тем, что часто предлагается. И хотя имеет смысл пока формулировать модели, предлагая усовершенствования для конкретных контекстов, из этого можно извлечь урок: исследо­ватели должны представлять себе, как они смогут в итоге сочетать новые теории с ядром строгой рациональности. Я считаю, что типы моделей, обсуждавшихся выше и описанных ниже, в большей степени ориентированы именно на это. ПРСМ в своей структуре практически содержат возможность реплицировать модель рациональности во всех аспектах, которые не касаются конкретного направления модификации.

<< | >>
Источник: Рабин М.. Интеграция ограниченной рациональности в экономическую науку // Вопросы экономики, 2014, №05. М.: Издательство НП «Редакция журнала «Вопросы экономики»»,2014. – 160 с. С.45-65.. 2014

Еще по теме Конкурентные модели:

  1. Глава 7. Конкуренция и конкурентность товара
  2. § 1. Алгоритм и общие принципы планирования инвестиционной деятельности генерирующей компании в условиях развития конкурентного рынка
  3. 5. Выявление возможных конкурентных преимуществ по заданным\r\nнаправлениям.
  4. 1. Совершенная и несовершенная конкуренция. Рыночная власть и монополия. Четыре модели рынка
  5. Гипотезы и модели прямых иностранных инвестиций в теории внешней торговли
  6. Модели антимонопольного регулирования и состязательность предпринимателей в процессуальных взаимодействиях
  7. Моделирование поведения потребителей
  8. СТРАТЕГИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ КОНКУРЕНЦИИ
  9. 11. Модели экономических систем (американская, шведская, модель социального хозяйства ФРГ, японская).
  10. Основные модели анализа стратегического поведения олигополиста. Модель Бертрана. Картельное соглашение.
  11. 7.1. КОНКУРЕНЦИЯ: ПОНЯТИЕ, ВИДЫ. МОДЕЛЬ «ПЯТИ СИЛ КОНКУРЕНЦИИ»
  12. Конкурентные модели
  13. Влияние «зеленого» интеллектуального капитала на конкурентные преимущества фирмы
  14. Анализ конкурентной среды
  15. § 1. Понятие корпоративного управления и модели управления компаниями
  16. 4.3. Применение ситуационного моделирования в криминалистической дидактике
  17. §5. Формирование модели поощрения и защиты трудовых прав человека
  18. Сложные и нетипичные формы, модели и примеры децентрализации государственного управления и опыт Индии
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -