<<
>>

Возбуждение ненависти или вражды

Значительным криминогенным потенциалом обладает информация, направленная на нарушение мирного сосуществования различных социальных групп. Формируя чувство отвращения, неприязни или даже ненависти к опре­делённым категориям лиц, такая информация не просто разрушает сложившие­ся социальные связи, но и угрожает возникновением социальной напряжённо­сти, открытых конфликтов на национальной, расовой, религиозной почве и т.п.

При этом следует согласиться с Р. М. Узденовым, что последствия подобного рода информационного воздействия имеют долгосрочные перспективы и могут проявить себя через поколения, вылившись в острые социальные конфликты ксенофобского характера[165].

Признавая несомненную опасность целенаправленных действий по со­зданию «образа врага», «недолюдей» из представителей отдельных социальных групп отечественное уголовное законодательство в ст. 282 УК РФ предусмат­ривает ответственность за возбуждение ненависти либо вражды, а также за унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принад­лежности к какой-либо социальной группе, совершённые публично или с ис­пользованием средств массовой информации либо информационно- телекоммуникационных сетей, в том числе сети Интернет.

Следует отметить, что из всех уголовно-правовых норм, предусматрива­ющих ответственность за распространение криминогенной информации, ст. 282 УК РФ является, пожалуй, наиболее неопределённой. Кроме того, область её применения, так или иначе, связана с отношениями между представителями

разных национальностей, этносов, последователей разных религиозных куль­тов, которые исторически или по природе своей могут быть достаточно кон­фликты. В связи с этим представляется неудивительным, что она гораздо чаще, чем остальные нормы, подвергалась критике в аспекте обеспечения гарантий реализации права человека на свободу слова[166].

Более того, в июне 2016 года группой депутатов Государственной Думы Российской Федерации был подготовлен законопроект «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный ко­декс Российской Федерации в части признания утратившей силу статьи 282 Уголовного кодекса Российской Федерации»[167]. В пояснительной записке авто­ры законотворческой инициативы указывали, что объективная сторона данного преступления, предусматривающая направленность действий, а не фактическое их описание характеризуется неопределённостью, нечёткая и широкая форму­лировка ст. 282 УК РФ используется в политических целях, является инстру­ментом для борьбы с лицами, несогласными с действующим политическим курсом, и, таким образом, легализует политическую цензуру и т.п.

Как представляется, решение об исключении ст. 282 УК РФ не выдержи­вает критики и в случае своей реализации самым негативным образом скажется на состоянии защищенности российского общества от экстремизма и террориз­ма. Проблема кроется не столько в самой норме, сколько в отсутствии чётких рекомендаций по её применению. В связи с этим первостепенное значение при­обретает осуществление детального юридического анализа уголовно-правовой нормы об ответственности за возбуждение ненависти или вражды, а равно унижение человеческого достоинства.

В литературе советского периода объект анализируемого преступления характерно было раскрывать как национальное и расовое равноправие граж­дан[168] [169] [170]. Нельзя не отметить, что подобный подход находит свою поддержку и в современных источниках. Так, в качестве непосредственного объекта преступ­ления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, предлагается считать отношения, охраняющие права граждан, равенство граждан независимо от национальности,

расы, исповедуемой религии во всех сферах политической и социальной жиз-

173

ни

Похожим образом объект возбуждения ненависти или вражды раскрыва­ет Д. И. Ленынин.

По мнению автора, таковым является «гарантированное Кон­ституцией Российской Федерации равноправие людей независимо от их поли­тической, идеологической, расовой или религиозной принадлежности, а также

подразумеваемое Основным законом равноправие между социальными груп-

174

пами» .

Следует, пожалуй, возразить, что по своим общественно опасным по­следствиям возбуждение ненависти или вражды вряд ли следует смешивать с дискриминацией. В отличие от ст. 74 УК РСФСР 1960 года, уголовно-правовая норма, предусмотренная ст. 282 УК РФ, отнюдь не регламентирует ответствен­ность за прямое или косвенное ограничение прав или установление прямых или косвенных преимуществ граждан в зависимости от их расовой, национальной принадлежности или отношения к религии. Более того, редакция ст. 282 УК РФ не охватывает и такие действия как публичные призывы к дискриминации, если действия лица не были сопряжены с возбуждением ненависти или унижением человеческого достоинства. Так, например, нельзя квалифицировать по ст. 282

УК РФ публичные призывы лица не сдавать в аренду жилые помещения, не приобретать товары, не оказывать услуги, увольнять или не принимать на рабо­ту граждан ряда государств по причине введённых в отношении Российской Федерации политических и экономических санкций. Следовательно, конститу­ционно гарантированное равноправие граждан не выступает в качестве непо­средственного объекта возбуждения ненависти или вражды.

Как представляется, удачное определение непосредственного объекта преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, предлагает С. В. Борисов, по мнению которого таковым являются «общественные отношения, обеспечива­ющие толерантность, терпимость между различными социальными группами и их представителями, независимо от социальной, расовой или национальной принадлежности, отношения к религии, приверженности определённой идеоло­гии либо направлению в политике, а равно принадлежности к какой-либо иной группе в структуре общества»[171].

Таким образом, можно сделать вывод, что объектом преступления, предусмотренного ст.

282 УК РФ, являются общественные отношения, связан­ные с межгрупповой толерантностью, а равно исторически сложившимися со­циально значимыми формами межгруппового взаимодействия.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, предполагает именно активное поведение субъекта - диспозиция содержит прямое указание на действия лица.

Р. М. Узденов отмечает, что хотя диспозиция ч. 1 ст. 282 УК РФ предпо­лагает совершение преступления, предусмотренного данной нормой только в виде действия, достоинство человека (в связи его принадлежностью к той или иной социальной группе) может быть унижено и путем бездействия: например, виновный в компании отказывается подать руку (либо совершить иные дей­

ствия, отсутствие которых воспринимается как оскорбление) лицу, по причине его национальной (расовой, религиозной и т.п.) принадлежности[172].

Такая трактовка объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, нам не представляется надуманной. Более того, на наш взгляд, не только унижение человеческого достоинства, но и возбуждение ненависти и вражды возможно в форме пассивного поведения. Например, обслуживающий персонал ресторана под предлогом своей занятости уклоняется от оказания услуг лицам определённой национальности или религиозной принадлежности. Подобное бездействие не только имеет уничижительный характер в отношении конкретной социальной группы, но и, будучи возведённой в ранг известной в округе внутренней политики заведения, выражает и одновременно вызывает чувство антипатии, неприязни к ней. Применительно к теме настоящего иссле­дования возбуждение ненависти или вражды путём бездействия также пред­ставляется возможным. Так, признаки преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ могут иметь место в случае умышленного уклонения владельца сайта от удаления в установленные сроки запрещённой информации.

По смыслу ст. 282 УК РФ возбуждение ненависти или вражды может быть совершено при наличии следующих альтернативных признаков: 1) пуб­лично; 2) с использованием средств массовой информации; 3) с использовани­ем информационно-телекоммуникационной сети; 4) с использованием сети Ин­тернет.

Публичный характер действий, направленных на возбуждение ненависти или вражды, имеет место при расклеивании плакатов, распространении листо­вок и т.п. Распространённой формой публичного возбуждения ненависти или вражды являются заявления (высказывания) лица в процессе проведения како­го-либо массового мероприятия. Так, Заволжский районный суд г. Ульяновска вынес приговор по уголовному делу в отношении 23-летнего местного жителя Варакина. Он признан виновным в совершении преступления, предусмотренно­го ч. 1 ст. 282 УК РФ. В суде установлено, что 1 мая 2011 года на площади «50-летия Победы» в областном центре был проведён митинг, который пред­варяло шествие по проспектам Ленинского Комсомола и Академика Филатова. В ходе данного публично-массового мероприятия его организаторами Вараки­ным и Дорофеевым скандировались экстремистские лозунги в отношении им­мигрантов и гастарбайтеров[173].

Узденов Р. М. Там же. С. 158.

В соответствии со ст. 2 Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 года № 2124 «О средствах массовой информации» средством массовой инфор­мации считается периодическое печатное издание, сетевое издание, телеканал, радиоканал, телепрограмма, радиопрограмма, видеопрограмма, кинохрони- кальная программа, иная форма периодического распространения массовой информации под постоянным наименованием (названием).

Так, Моргаушский районный суд Чувашской Республики вынес приговор главному редактору газеты «Вятка» Эдуарду Мочалову. Он признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 282 УК РФ и ч. 1 ст. 315 УК РФ. В суде установлено, что Мочалов опубликовал статью Фаузии Байрамовой «Мы татары, а не русские», содержащую информацию, направ­ленную на возбуждение вражды в отношении группы лиц по признаку нацио­нальности. По заявлению прокурора Моргаушского района данная статья су­дом признана экстремистским материалом. Кроме того, Мочалов, в наруше­ние Федерального закона «О средствах массовой информации», в течение дли­тельного времени не исполнял обязанность по опубликованию в данной газете опровержения сведений, порочащих честь и достоинство отдельных долж­ностных лиц, возложенную на него как на главного редактора газеты «Вятка» решениями Моргаушского районного суда Чувашской Республики[174].

Под информационно-телекоммуникационной сетью понимается техноло­

гическая система, предназначенная для передачи по линиям связи информации, доступ к которой осуществляется с использованием средств вычислительной техники[175]. Примером возбуждения ненависти или вражды с использованием информационно-телекоммуникационной сети является, например, рассылка со­общений по телефону. Так, Волгодонский городской суд Ростовской области вынес приговор в отношении 20-летнего жителя г. Волгодонска Антона Шу- рубара, признав его виновным по ч. 1 ст. 282 УК РФ. Установлено, что Шуру- бара со своего мобильного телефона анонимно направил более 400 СМС- сообщений ранее незнакомым ему гражданам. Сообщения в грубой, нецензур­ной форме унижали лиц русской национальности и оскорбляли получателя со­общения, а также содержали пожелание смерти русским гражданам[176].

Обобщение современной судебно-следственной практики позволяет сде­лать вывод о преобладании такого способа возбуждения ненависти или вражды, как его осуществление с использованием сети Интернет. Уже в докладе о ре­зультатах и основных направлениях деятельности Министерства внутренних дел Российской Федерации за 2013 год отмечалось, что особую роль в распро­странении деструктивной идеологии в последние годы стал играть Интернет, служащий для лидеров радикальных структур средством коммуникации и орга­низации экстремистских и террористических акций[177]. Безграничность потен­циальной аудитории, доступность, простота использования, относительная анонимность делает такой способ совершения преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, всё более популярным. Следует отметить, что наиболее часто действия, связанные с возбуждением ненависти или вражды в Интернете, реа­лизуются посредством использования социальных сетей, когда лицо размещает

на своей персональной странице соответствующую криминогенную информа­цию. Так, Чесноков, сформировав в себе негативное отношение к лицам, объ­единенным по признакам национальности, относящихся к народностям Кавка­за, а также евреям, находясь по месту жительства, воспользовавшись своим компьютером, имеющим доступ в сеть Интернет, зашел в социальную сеть, действуя умышленно, добавил на свою страницу в раздел «Видеозаписи», от­крытый для свободного просмотра пользователями социальной сети файл, со­держащий видеозапись, текст которой, согласно выводов лингвистической экспертизы направлен на возбуждение ненависти либо вражды, унижения до­стоинства человека либо группы лиц по признакам национальности[178].

Применение ст. 282 УК РФ предполагает, что распространяемая инфор­мация должна обладать специфическими свойствами, позволяющими сформи­ровать у аудитории чувство ненависти или вражды в отношении определённой социальной группы. При этом в теории уголовного права справедливо отмеча­ется, что не является преступным выражение личной неприязни к членам опре­делённой национальной, расовой или религиозной группы, «не связанное с воз­буждением вражды, унижением достоинства или пропагандой (например, не­желание жить по соседству, вместе работать, дружить, вступить в брак и т. и.)»[179].

Анализ пункта 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2011 года № 11 «О судебной практике по уголовным де­лам о преступлениях экстремистской направленности» позволяет сделать вы­вод, что этически корректные критические (осуждающие, ироничные и др.) вы­сказывания по политическим, идеологическим, религиозным или другим соци­ально значимым вопросам не могут рассматриваться в качестве экстремистско­го преступления. Например, детский педиатр может выразить возмущение по­ведением родителей, которые из религиозных убеждений, привлекают детей к

рождественскому купанию в проруби. Представители международной неправи­тельственной экологической организации «Гринпис» могут крайне негативно отозваться о традиции умерщвления животных на религиозный праздник му­сульман Курбан-байрам. Вместе с тем подобные оценки весьма далеки от дей­ствий, квалифицируемых по ст. 282 УК РФ.

По мнению Н. Ф. Кузнецовой, «возбуждающей в смысле ст. 282 УК РФ является такая информация, которая содержит отрицательную эмоциональную оценку и формирует негативную установку в отношении определённой этниче­ской (национальной), расовой, конфессиональной (религиозной) или социаль­ной группы или отдельных лиц как членов этой группы, подстрекает к ограни-

~ 184

чению их прав или к насильственным действиям против них» .

Следует, однако, отметить, что отнесение к такой информации подстре­кательства к насилию над представителями определённой социальной группы, по нашему мнению, является ошибочным и составляет объективную сторону другого преступления - публичных призывов к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ).

Возможным способом возбуждения ненависти или вражды является рас­пространение лицом заведомо ложных сведений негативного характера о пред­ставителях определённой национальности, расы, религии и т.д. Так, например, приговором Калининского районного суда Бондарик был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 282 УК РФ. В суде уста­новлено, что Бондарик разместил на своей персональной странице в социаль­ной сети сообщение о том, что на его несовершеннолетнего знакомого напали лица, исповедующие Ислам. В действительности Бондарик знал, что в отно­шении его знакомого не совершалось преступление, а он сам нанес себе телес­ные повреждения, которые позже зафиксировал в медицинском учреждении. В дальнейшем Бондарик с целью возбуждения ненависти и вражды давал различ- [180]

ным средствам массовой информации интервью, в котором высказывал нега­тивные комментарии в отношении лиц, исповедующих Ислам[181].

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в своём постановлении № 11 от 28 июня 2011 года «О судебной практике по делам о преступлениях экстремистской направленности» отдельно указал, что под действиями, направленными на возбуждение ненависти либо вражды, следует понимать, в частности, высказывания, обосновывающие и (или) утверждающие необходи­мость геноцида, массовых репрессий, депортаций[182]. При применении данного разъяснения необходимо руководствоваться несколькими нормативными пра­вовыми актами о реабилитации репрессированных народов[183].

Вместе с тем от возбуждения ненависти или вражды необходимо отгра­ничивать констатацию фактов (описания геноцида, массовых репрессий и т.д.), которая сама по себе не имеет своей целью сформировать отрицательное эмо­циональное отношение к определённой социальной группе. Так, например, све­дения научных исследований необходимо исключать из возможных форм со­вершения преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ[184].

С. В. Борисов в некоторой степени прав, отмечая, что «тенденциозный подбор и оглашение подобного рода информации может содержать признаки возбуждения ненависти или вражды по смыслу ст. 282 УК РФ»[185]. При этом ло­гичный и одновременно непростой вопрос заключается в том, что понимать и каковы критерии признания того или иного аналитического обзора, историче­ского очерка «тенденциозными», то есть направленными на возбуждение нена­висти или вражды в отношении определённой социальной группы. Например,

современный Интернет содержит множество материалов о геноциде армян. Многие факты, относящиеся к этим событиям, до настоящего времени оцени­ваются неоднозначно, как, например, утверждение о том, что события не имели случайный характер, а турки вынашивали планы уничтожения армян. Освеще­ние геноцида армян с позиции так называемых «интенционалистов», утвер­ждающих о заранее спланированном и тщательно подготовленном уничтоже­нии армянского населения на почве религиозной ненависти, при игнорирова­нии мнения их оппонентов - «функционалистов», утверждающих о спонтанном характере конфликта, ссылающихся на примеры спасения армян мусульмана­ми, фактический отказ Османской империи от главенства религиозных законов, уже можно признать предвзятым, необъективным, то есть тенденциозным. Од­нако, правильно ли при таких обстоятельствах утверждать об имевшем место возбуждении ненависти к определённой национальной группе, а именно к тур­кам? Представляется, что ответ должен быть отрицательным. Таким образом, следует, пожалуй, предостеречь от оценки одностороннего изложения истори­ческих событий по ст. 282 УК РФ, в случаях, если такие материалы не содержат соответствующих отрицательных оценок, негативных установок, ложных обви­нений и т.д.

Такие признаки как язык, раса, национальность, пол, происхождение до­статочно хорошо разработаны в современной юридической литературе[186]. Ис­следование также показало, что с их установлением не возникает значительных затруднений и в правоприменительной практике. Поэтому позволим себе не останавливаться на пространном изложении известных истолкований их со­держания.

Широко обсуждаемой проблемой конструкции ст. 282 УК РФ является понимание такого признака как «социальная группа». Как известно, официаль­ного определения данной категории не существует. При этом учёные традици­онно ориентируются на признаки, сформулированные Р. Мертоном в книге «Социальная теория и социальная структура»: 1) совокупность физических лиц, которые осознают свои особенности, присущие группе; 2) регулярно взаимо­действуют друг с другом; 3) отличаются как члены группы от членов иных

191

групп .

Проведённое исследование правоприменительной практики позволило выявить случаи признания социальной группой «рокеров», «панков», «антифа­шистов», «сотрудников правоохранительных органов и судебной власти», «асоциальных граждан», «бывших малолетних узников нацистских лагерей» и др. В качестве социальной группы признавались также «ветераны войн». Так, Центральный районный суд г. Омска вынес приговор по уголовному делу в от­ношении Погореловой. Она признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 282 УК РФ. В суде установлено, что Погорелова в одной из социальных сетей на своей странице под псевдонимом распространя­ла в свободном доступе материалы (фото-, аудио-, видеоизображения), уни­жающие достоинство ветеранов Великой Отечественной войны, содержащие

призывы к осуществлению насильственных действий в отношении указанной 192

социальной группы .

Буквальное толкование этого понятия позволяет отнести к социальным группам лиц, занимающихся преступной или иной противоправной деятельно­стью: террористов, педофилов, коррупционеров, наркоторговцев, наркоманов, проституток и т.д. Вместе с тем А. А. Кунашев обосновывает, что «группу лиц можно относить к социальной группе как ценности, охраняемой законом, толь­ко если интересы и цели деятельности её членов не являются противозаконны- [187] [188]

ми. Данный критерий позволяет отграничивать от экстремистских посяга­тельств преступления, совершённые в отношении наркоманов, проституток, других групп, характеризующихся противоправным поведением»[189].

Д. И. Ленынин также указывает, что «под социальной группой в преступ­лениях экстремистской направленности следует понимать совокупность людей, которые в силу профессиональной деятельности, совершения систематических совместных действий, а равно открыто выражаемых личных, политических, ре­лигиозных и иных убеждений, предпочтений, имеют общие интересы или фор­мы самовыражения, самоидентификации, не противоречащие закону (выделено мной - И.К.)»[190].

По мнению О. В. Ермаковой, «лица, входящие в соответствующую соци­альную группу, должны осуществлять деятельность, не противоречащую дей­ствующему законодательству. В противном случае уголовно-правовая охрана такого рода субъектов (например, коррупционеров или лиц, торгующих нарко­тиками) противоречила бы самому смыслу и целям антиэкстремистского зако­нодательства» [191].

С. Н. Панасенко также отмечает, что «резко отрицательное (непримири­мое) отношение к противоправному (антиобщественному) поведению по свое­му содержанию является не «крайней», экстремисткой, а нормальной реакцией человека, поскольку задачей всего общества и конституционной обязанностью государства является борьба с такого рода проявлениями»[192].

В ходе проведённого диссертантом социологического исследования, пе­ред респондентами ставилась задача дать юридическую оценку действиям во­

ображаемого лица, которое через сеть Интернет возбуждает ненависть к лицам, занимающимся проституцией. Чуть более 80 % опрошенных высказались, что при правовой оценке указанных действий вменение ст. 282 УК РФ является не­обоснованным. Примерно 10 % респондентов указали, что при буквальном тол­ковании диспозиции ст. 282 УК РФ следует сделать вывод о необходимости её вменения. Оставшиеся 10 % затруднились дать ответ на поставленный вопрос.

Указанные выше мнения учёных, равно как и результаты проведённого социологического исследования, так или иначе, обосновывают вывод о том, что целенаправленная деятельность по возбуждению ненависти к лицам, занимаю­щимся противоправной деятельностью не является уголовно наказуемой. Одна­ко, ведь речь идёт не о простом порицании или выражении неприязни, а о фор­мировании ненависти и вражды, то есть чувств, опасность которых заключается в возможности их фактической реализации путём совершения насильственных преступлений. Правильно ли полагать, что такое поведение не должно пресе­каться правоохранительными органами?

На наш взгляд, данный вопрос не имеет однозначного решения. Согла­симся, что по смыслу ст. 282 УК РФ к социальной группе не следует относить объединения лиц, выделяемые по признаку их противоправной деятельности. Вместе с тем, понимая, какие формы социального протеста может приобрести возбуждаемая у населения ненависть к таким группам, правоохранительные ор­ганы должны оперативно выявлять и пресекать распространение такой инфор­мации в порядке применения положений Федерального закона от 27 июля 2006 года № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации».

Нерешённым вопросом является возможность признания социальной группой представителей власти, то есть государственных служащих, сотрудни­ков правоохранительных органов и т.д.

По мнению одних учёных, при самом ограничительном толковании поня­тия «социальная группа» оно охватывает значительное количество образова­ний, например, такие как производственный коллектив, сообщество учёных,

военнослужащие, фанаты спортивной команды, последователей религиозного

197

учения и т.д.

В свою очередь А. В. Ростокинский обосновывает, что «социальная вражда и ненависть не может быть направлена на лиц, входящих в определён­ное учреждение, работников предприятия, жильцов общежития и т.п.».[193] [194] Су­дебная практика, как известно, демонстрирует приверженность первой пози­ции. Так, по делу Стомахина социальной группой были признаны военнослу­жащие российской армии[195].

На наш взгляд, признак профессиональной (служебной) принадлежности по своей сути может выступать основанием для объединения людей в значи­тельные социальные группы. И в данной связи действия, направленные на воз­буждение ненависти или вражды к медицинским работникам, полицейским, ра­ботникам прокуратуры, судьям, государственным служащим в целом, опреде­ляют стремление лица посягнуть на межгрупповую гармонию, согласие и взаи­мопонимание в обществе, что само по себе составляет угрозу целостному су­ществованию общества и государства[196].

В развитие последнего вывода следует, пожалуй, привести эмоциональ­ное, но справедливое размышление 3. Л. Шхагапсоева: «Разве печальные собы­тия, имевшие место в нашей Кабардино-Балкарии, когда вооружённые молод­чики неоднократно разъезжали по городу и расстреливали на автобусных оста­новках и в других местах сотрудников правоохранительных органов (в том числе и женщин) только потому, что им главарями была поставлена задача убивать любого человека в форме, не являются лучшим доказательством того, что профессиональная принадлежность непременно должна приниматься во внимание в качестве одного из критериев отнесения к социальной группе? По­

давляющее большинство из потерпевших эти преступники видели впервые в жизни и, следовательно, не имели ни малейшего представления об их нацио­нальной принадлежности, политических пристрастиях, религиозных убеждени­ях и т.п. «Критерием отстрела» в их глазах выступала лишь профессия жертв»[197].

А. В. Жеребченко полагает, что признаки, указанные в диспозиции ст. 282 УК РФ, перечислены с избыточной полнотой, при этом некоторые из них дублируют друг друга. Из этих соображений автор предлагает исключить при­знаки пола, языка, происхождения, а также принадлежности к какой-либо соци­альной группе[198].

Данный подход представляется дискуссионным. Законодатель целена­правленно оставляет перечень открытым, что, как известно, не является столь уж редким явлением для юридической техники уголовного закона. Можно ли уверенно утверждать о том, что мы в состоянии предугадать дальнейшую стра­тификацию нашего общества, уже сейчас предсказать появление новых соци­альных общностей, выделяемых по тому или иному признаку. Обвинения в не- конкретности признака социальной группы, на наш взгляд, не обосновывают неконкретности самого уголовного закона, который вполне чётко устанавлива­ет запрет на возбуждение ненависти или вражды по отношению к любой обособленной по тому или иному основанию группе.

Возбуждение ненависти или вражды является формальным составом пре­ступления и считается оконченным с момента совершения лицом самих дей­ствий. При этом следует отметить, что момент окончания преступления, преду­смотренного ст. 282 УК РФ, по-сути не связан с фактическим формированием у кого-либо такого специфического эмоционального отношения.

Е. П. Сергун пишет, что даже изготовление агитационных материалов, в частности плакатов, листовок, брошюр экстремистского содержания уже могут быть квалифицированы по соответствующей части ст. 282 УК РФ, поскольку

формально подходят под описание «действия, направленные на...». На этом основании автор делает вывод, что имеет место усечённый состав преступле­ния[199].

Такой подход представляется дискуссионным. Изготовление (приобрете­ние, хранение, копирование, перевозка, пересылка и т.д.) в отсутствие посто­ронних агитационного материала (плакатов, листовок и т.д.) ещё не свидетель­ствует о выполнении виновным действий, которые имеют своей целью и объек­тивно могут возбудить ненависть или вражду. Только обнародование (распро­странение) такого материала в любой форме, в том числе путём оставления в доступном для окружающих месте (в вестибюле станции метро, например), позволяет утверждать о наличии оконченного преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ.

В данной связи следует поддержать позицию В. Т. Батычко, согласно ко­торой при совершении преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ воз­можна и неоконченная преступная деятельность, например подготовка листо­вок с целью их дальнейшего распространения расценивается как приготовление к преступлению[200].

Субъект возбуждения ненависти или вражды характеризуется общими признаками, то есть уголовной ответственности может подлежать физическое, вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

Субъектом возбуждения ненависти или вражды, как правило, выступают лица, не являющиеся носителями соответствующих значимых для виновного признаков (национальность, раса, происхождение и т. д.), в связи с которыми тот испытывает ненависть или вражду. Основная масса уголовных дел, возбуж­денных по ст. 282 УК РФ, отражает данную закономерность.

Вместе с тем в определённых случаях возбуждение ненависти или враж­ды к определённой группе может осуществляться лицами, принадлежащими к

ней, с той лишь целью, чтобы создать видимость причастности представителей другой (противоположной, враждебной) социальной группы к их совершению и тем самым возбудить к ним в обществе негативное отношение. Например, по национальности русский распространяет в сети Интернет информацию, воз­буждающую ненависть или вражду к русским, представляясь кавказцем, укра­инцем и т.п. В данной связи возникает вполне закономерный вопрос о возмож­ности квалификации подобного рода действий в соответствии со ст. 282 УК РФ.

Как представляется, принадлежность субъекта к определённой нацио­нальности, религии либо расе сама по себе не может выступать достаточным доказательством наличия или отсутствия экстремистской направленности со­вершенного лицом преступления. Такой вывод может быть сделан только на основе тщательного анализа способа и обстановки совершенного деяния, осо­бенностей личности виновного и его психического отношения к содеянному. Экстремистская направленность совершённого преступления неизбежно отоб­ражается во всех элементах состава преступления, что должно найти свое объ­ективное подтверждение по каждому уголовному делу. И в данном аспекте признаки субъекта, взятые в отдельности, должны учитываться лишь при по­строении соответствующих следственных версий, а не предопределять оконча­тельный вывод о совершении преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ.

Отдельного рассмотрения заслуживает вопрос о квалификации действий несовершеннолетнего, который, например, поместил экстремистский материал на личной странице социальной сети в 15-летнем возрасте, однако правоохра­нительными органами эта криминогенная информация была обнаружена значи­тельно позднее - по достижении им возраста уголовной ответственности.

К разрешению данной проблемы нельзя подходить поверхностно и пря­молинейно. Как представляется, имеется принципиальная разница между раз­мещением на аккаунте социальной сети общедоступных аудиовизуальных и текстовых файлов и, например, копированием пользователем криминогенной записи к себе страницу (репостом). Если в первом случае мы имеем дело с воз­буждением ненависти или вражды в форме длящегося преступления, то во вто­

ром вряд ли следует утверждать о возможности применения ст. 282 УК РФ. Ре- пост или комментарий пользователя по большому счёту представляет собой поведение, воспринимаемое «здесь и сейчас». Несмотря на то, что далеко в ар­хиве новостной ленты социальной сети данный репост будет храниться и к нему можно будет получить доступ, при разрешении вопроса о времени совер­шения деяния и возрасте лица на момент его совершения, необходимо, на наш взгляд, руководствоваться сведениями о времени фактического копирования информации или размещения комментария.

Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, характеризуется прямым умыслом. Лицо должно осознавать, что совершаемые им действия обусловливают формирование резко отрицательного образа груп­пы людей, выделяемых по признакам пола, расы, национальности, языка, про­исхождения, отношения к религии или другим социально значимым основани­ям, вызывают ненависть и вражду к ним и желать этого.

Заблуждение лица относительно содержания распространяемого матери­ала, безусловно, исключает вину и возможность привлечения к уголовной от­ветственности по ст. 282 УК РФ. Так, например, Мозжегоров был осужден по

ч. 1 ст. 282 УК РФ. Согласно приговору суда он приобрел брошюры, содержа­ние которых направлено на возбуждение ненависти, вражды, а также униже­ния достоинства групп лиц по признаку национальности, происхождения и от­ношения к религии. С целью распространения перевез их в город Армавир Крас­нодарского края. Позднее, Мозжегоров склонил ранее знакомого ему Корнева к распространению указанных брошюр среди жителей города Армавира. Во ис­полнения умысла Мозжегорова, Корнев вместе со своими знакомыми Щито­вым Поповым и Нестеренко, распространяли брошюры среди жителей города Армавира путем помещения экземпляров брошюр в почтовые ящики или оставления на крыльце дома, до тех пор, пока данные действия не были пре­

кращены работниками милиции, сотрудниками патрульно-постовой службы УВД по городу Армавиру[201].

Как следует из текста приговора, все четыре распространителя брошюр были признаны по делу свидетелями. Несмотря на то, что Мозжегоров само­стоятельно брошюры не помещал в почтовые ящики, именно он был признан исполнителем.

Мотивы и цели деяния для квалификации анализируемого преступления значения не имеют. Изучение судебно-следственной практики позволяет сде­лать вывод, что наиболее часто устанавливается личная неприязнь виновного к определённой группе и цель возбуждения ненависти к ней со стороны общества (примерно 90% случаев).

Вместе с тем нельзя исключать и возможность корыстных, а также хули­ганских побуждений. В рамках широко обсуждаемых в последнее время ин­формационных войн осуществляются не только атаки на информационные ре­сурсы. В целях дестабилизации мира, провокации социальных конфликтов на национальной и религиозной почве также распространяется криминогенная информация. При этом виновные лица относятся к подобному как к служебно­му заданию, не испытывая чувств неприязни или религиозной нетерпимости.

Следует, пожалуй, констатировать, что обязательным признаком состава преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, является специальная цель, в качестве которой выступает формирование у неограниченного круга лиц стой­кого негативного восприятия определённой социальной группы.

В завершение данной части работы следует остановиться на её основных выводах и положениях:

1. В качестве объекта преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, выступают общественные отношения, связанные с межгрупповой толерантно­стью, а равно исторически сложившимися социально значимыми формами межгруппового взаимодействия;

2. Одностороннее изложение исторических событий может выступать способом совершения преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, однако только в случае если такие материалы дополнительно содержат соответствую­щие отрицательные оценки, негативные установки, ложные обвинения и т.д;

3. Признак профессиональной (служебной) принадлежности по своей су­ти может выступать основанием для объединения людей в значительные соци­альные группы. И в данной связи действия, направленные на возбуждение ненависти или вражды к медицинским работникам, полицейским, работникам прокуратуры, судьям, государственным служащим в целом, определяют стрем­ление лица посягнуть на межгрупповую гармонию, согласие и взаимопонима­ние в обществе, что само по себе составляет угрозу целостному существованию общества и государства;

4. По смыслу ст. 282 УК РФ к социальной группе не следует относить объединения лиц, выделяемые по признаку их противоправной деятельности. Вместе с тем, понимая, какие формы социального протеста может приобрести возбуждаемая у населения ненависть к таким группам, правоохранительные ор­ганы должны оперативно выявлять и пресекать распространение такой инфор­мации в порядке применения положений Федерального закона от 27 июля 2006 года № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»;

5. Возбуждение ненависти или вражды следует считать оконченным с момента совершения лицом любых действий, связанных с распространением криминогенной информации. При этом момент окончания преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, не связан с фактическим формированием у кого-либо такого специфического эмоционального отношения как ненависть или вражда;

6. Субъектом возбуждения ненависти или вражды может выступать лицо как являющееся, так и не являющееся носителем соответствующих значимых для виновного признаков (национальность, раса, происхождение и т. д.), в связи с которыми тот испытывает ненависть или вражду.

<< | >>
Источник: КУНОВ Инвер Мурадинович. УГОЛОВНО-ПРАВОВОЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ РАСПРОСТРАНЕНИЮ КРИМИНОГЕННОЙ ИНФОРМАЦИИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Краснодар - 2017. 2017

Еще по теме Возбуждение ненависти или вражды:

  1. Отдельные ограничения и запреты при проведении предвыборной агитации.
  2. Особенности судебного признания выборов недействительными в связи с нарушениями законодательства о выборах кандидатами и избирательными объединениями.
  3. § 5. Практика квалификации нарушений свободы информации
  4. 105. Кто может быть избран Президентом РФ?
  5. ВОЗБУЖДЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ, РАСОВОЙ ИЛИ РЕЛИГИОЗНОЙ ВРАЖДЫ
  6. ВВЕДЕНИЕ
  7. Нормы об ответственности за распространение криминогенной информации в системе уголовно-правовых ограничений свободы слова
  8. Публичные призывы к преступным деяниям
  9. Возбуждение ненависти или вражды
  10. ЗЛ. Проблемы дифференциации уголовной ответственности за распространение криминогенной информации
  11. Проблемы квалификации распространения криминогенной информации
  12. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  13. БИБЛИОГРАФИЯ
  14. ПРИЛОЖЕНИЕ ИНСТРУМЕНТАРИЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
  15. Система правового обеспечения информационной безопасности личности - межотраслевой институт
  16. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
  17. § 1. Организация в органах предварительного следствия и дознания системы МВД России взаимодействия со средствами массовой информации в стадиях досудебного производства
  18. Национальные меры политико-стратегического характера и законодательства Российской Федерации по борьбе с экстремизмом
  19. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Нормативные правовые акты:
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -