§ 4. Уголовно-правовая и криминологическаяхарактеристика преступлений международного характера

Преступность в том или ином виде существует практически во всех странах мира. До настоящего времени криминологические науки различных государств не выработали единого определения или понятия для термина «международная преступность».

На основе богатейшего международного мирового опыта, теоре­тических и практических разработок в этой области под междуна­родной организованной преступностью следует понимать функцио­нирование устойчивых, управляемых сообществ преступников, за­нимающихся преступлениями как бизнесом и создающих систему защиты от социального контроля с помощью коррупции.

Многими ведущими криминалистами, теоретиками и практика­ми, создавались системы классификаций признаков международной преступности, которые. Однако во многом схожи и взаимно допол­няют друг друга. Среди подобных признаков можно выделить: ус­тойчивость и обширность организации, наличие четкой иерархиче­ской системы, стремление к получению сверхприбылей, связи с го­сударственными служащими и работниками правоохранительных органов, порождающие коррупцию в высших сферах власти того или иного государства, деятельность в основном в сфере экономи­ки, охват системой преступных деяний практически всех сфер об­щества, умение приспосабливаться к изменениям экономической политики государства, а зачастую - и диктовать ее стремление к влиянию на общенациональную политику, проведение крупномас­штабных акций, затрагивающих многие регионы, всеобъемлющий контроль за наиболее прибыльными сферами применения преступ- 43

ных методов, использование значительных финансовых средств для контроля за СМИ, тесные контакты международных преступных группировок между собой.

Также целесообразно отметить и следующее: чрезвычайно высо­кую степень организованности и детальная проработка обязанно­стей и задач, лежащих на том или ином члене международной пре­ступной группы, создание мощной материальной базы, финансовые средства которой располагаются зачастую вне страны международ­ных преступных интересов, существование целой системы обеспе­чения защиты от деятельности правоохранительных органов, тща­тельное планирование, координирующее деятельность множества участников, многие из которых зачастую не знают друг о друге, пре­ступную деятельность как основной источник дохода, стремление к увеличению и расширению международных преступных связей.

Необходимо еще раз отметить тот «теневой» фактор междуна­родной преступности, который позволяет скрывать истинную сущ­ность организованных преступных объединений многих стран ми­ра. Преступные сообщества того или иного государства могут даже и не подозревать о том, что они являются одним из звеньев между­народной преступной системы. Это, в свою очередь, многократно затрудняет работу правоохранительных органов различных стран и специально созданных международных организаций в деле борьбы с организованной международной преступностью.

Эти же признаки международной преступности рассматривает в своем учебнике и А.И. Долгова: системность, масштабность, осо­бые цели, способы совершения преступлений, организация внут­ренней безопасности.

Системность как один из признаков международной преступно­сти тесно связана со структурностью ее организации и непосредст­венно реализуется в таких характеристиках организованной между­народной преступности, как прямая или опосредованная связь раз­личных ее структур в масштабе географического или таможенного региона, отрасли экономики или производства, вида криминального бизнеса (взаимодействие, иерархическая связь, согласованное рас­пределение сфер деятельности, связь конкуренции и противостоя­ния и т.д.). Теория криминологии позволяет выделить следующие уровни системы международной преступной группы: преступное со­общество (чаще всего затрагивающее 2-3 страны, имеющие сходные

таможенные системы или довольно «прозрачные» государственные границы) и совокупность взаимодействующих групп - совокупность соподчиненных или взаимодействующих в географическом регионе или в их экономически связанной группе преступных сообществ («ассоциации» и «концерны» преступных структур).

Масштабность - один из обязательных признаков международ­ной преступности, отличающий ее от преступных действий группо­вого характера, но замкнутых в рамках региона (крупный город, область или группа районов и т.д.). Масштабность действий между­народных организованных преступных структур обязательно связа­на с соподчиненностью или взаимодействием.

При этом очевидно, что международные группы неравнозначны по уровню организации, структуре и преступной направленности. Это связано с социальными, экономическими, этническими и гео­графическими факторами. Поэтому следует учитывать уровни орга­низованной преступности, что позволяет правильнее оценивать ее состояние в том или ином регионе.

Международные организованные преступные структуры всегда преследуют цели извлечения преступным путем максимальных до­ходов, обогащения в крупных и особо крупных размерах. Можно выделить в этой связи международные преступные структуры, стремящиеся к концентрации и монополизации преступного бизне­са на определенной территории или в определенной сфере с легали­зацией получаемых доходов, осуществляющие либо непосредст­венно криминальные виды извлечения доходов в процессе операций с наркотиками, оружием, контрабандными произведениями искус­ства, контрабандными сырьем и товарами, либо организацию и по­лучение доходов от проституции, либо вымогательство части дохо­дов от криминального бизнеса других преступных структур (зачас­тую не международного уровня), либо вымогательство части дохо-

дов у легального, преимущественно мелкого или среднего, пред­принимательства.

Анализ сфер функционирования и используемых способов полу­чения максимального преступного дохода позволяет выделить меж­дународные преступные структуры экономического, общеуголовно­го, террористического и смешанного характера. Причем в настоя­щее время чрезвычайно сложно провести четкую границу между этими типами.

Методы совершения преступлений участниками международных преступных структур характеризуются высоким профессионализ­мом. Зачастую подобный профессионализм детально отрабатывает­ся в рамках международной преступной организации именно в це­лях повышения криминогенного уровня этой организации.

Совершаемые участниками международных преступных струк­тур преступления отличаются тщательностью подготовки (собира­ние информации, подготовка технических средств и оружия, подго­товка исполнителя, детальное изучение экономической и политиче­ской ситуации в регионе преступного интереса), масштабным пла­нированием, целевой подготовкой благоприятных условий, сотруд­ничеством лиц и групп, реализующих различные, но взаимосвязан­ные функции, зачастую - решительностью и жестокостью действий. В условиях современной действительности становится все заметнее использование таких методов совершения преступления, которые связаны с созданием условий для легального использования средств, приобретенных преступным путем.

Наиболее характерной чертой международной преступности яв­ляется выделение специализированной функции обеспечения безо- 46

пасности участников от привлечения к ответственности. Помимо общеохранных функций для непосредственных исполнителей (на­пример, выделение участников с контрразведывательными и охран­ными функциями; разработка сценариев поведения рядовых участ­ников), широко применяется система коррумпированности государ­ственных служащих и работников правоохранительных органов.

Получение информации от коррумпированных лиц из органов власти, управления, правоохранительных органов, а также получе­ние прикрытия от этих лиц, использующих свое официальное по­ложение; договоренность на постоянной основе о получении ква­лифицированной юридической помощи; использование фальсифи­цированных документов о заболеваниях, - вот лишь незначитель­ный перечень возможностей, открывающихся перед международ­ной преступностью, вследствие проводимой ею политики подкупа должностных лиц. Как правило, международные преступные сооб­щества имеют определенный финансовый резерв, составляемый из отчислений от средств, получаемых преступным путем. Из этих средств осуществляется в значительных размерах помощь аресто­ванным и осужденным участникам международной преступной ор­ганизации и их семьям; подкуп свидетелей, потерпевших, должно­стных лиц.

Международные преступные организации распределяют сферы своего влияния как в географическом плане, так и по непосредст­венным экономическим, производственным или научным сферам. Происходит их заметная специализация - одни контролируют игор­ный бизнес, проституцию, другие занимаются поставкой и прода­жей наркотических средств, представлением разного рода крими­нальных услуг и т.д. Основой преступной мотивации является стремление к получению прибыли незаконным путем. Однако в по­следнее время стали заметны такие международные преступные организации, которые преследуют в большей степени политические интересы, хотя, безусловно, для своего финансового обеспечения таким организациям необходимо получать прибыль и от преступле­ний в экономической сфере.

В разных странах существуют различные определения междуна­родной преступности. До некоторой степени это связано с тем, что в различных странах действуют лишь несколько международных преступных сообществ, сам характер организационных связей в преступном объединении различен применительно к условиям того или иного государства.

Для международной организованной преступности характерно прямое участие чиновников на стороне межнациональной мафии. Эта форма, помимо подкупа, позволяет также использовать шантаж должностных лиц с постепенным втягиванием их в незаконную деятельность. Как показывают исследования последних лет, без разветвленной коррумпированной системы чиновников на всех уровнях государственной власти той или иной страны было бы практически невозможным функционирование международных пре­ступных организаций. Необходимо также отметить, что в последнее время коррупция во всех сферах управления стала массовым явле­нием для любого государства. Причины создания такой ситуации различны в той или иной общественной формации, однако основой по-прежнему остается экономическая заинтересованность.

Далее перейдем к рассмотрению уголовно-правовой характери­стики. Принцип вины - один из краеугольных камней уголовно­правовой теории. Уголовный закон и теория рассматривают вину как психическое отношение человека к совершенному деянию и его результату, выражающееся в том, умышленно или неосторожно че­ловек его совершил. Без вины не может быть уголовной ответст­венности. Объективное вменение рассматривается как нарушение принципа законности.

Совершенно очевидно, что ответственность за преступления ме­ждународного характера может наступить лишь в том слу чае, если

преступное деяние совершено умышленно или неосторожно. Фор­мулы прямого и косвенного умысла, небрежности, самонадеянно­сти: «предвидел и хотел достичь именно этого результата» (прямой умысел); «предвидел, но безразлично относился к возможному ре­зультату» (косвенный умысел); «не предвидел, но мог и должен был предвидеть» (небрежность); «предвидел, но и легкомысленно наде­ялся предотвратить нежелательный преступный результат» (само­надеянность) - применимы и тогда, когда речь идет о преступлени­ях международного характера. Если человек не предвидел, не мог и не должен был предвидеть последствий своих действий, он, не­смотря на наступившие вредные последствия (казус), освобождает­ся от уголовной ответственности.

При рассмотрении проблемы вины в международном уголовном праве следует иметь в виду следующее. Поскольку разные виды со­участников отвечают по-разному и могут нести ответственность за разные преступления, постольку определение индивидуальной ви­ны каждого преступника так же обязательно, как и выявление всех других обстоятельств дела. Только установив психическое отноше­ние к содеянному и его последствиям, можно определить вид пре­ступления, форму соучастия, правильно квалифицировать совер­шенное, решить вопрос о мере наказания.

Международный уголовный закон, как правило, формулирует состав преступления международного характера в общей форме, оставляя на усмотрение каждого государства вопросы, которые должны решаться при создании национальных уголовных законов, в том числе и установление форм вины.

Исходя из характеристики данных преступлений и их опасности для международного общения, можно утверждать, что они совер­шаются, как правило, умышленно. Неосторожная вина возможна при преступных нарушениях окружающей человека среды, разрыве международного кабеля (где могут иметь место обе формы вины) и при иных конвенционных преступлениях. В то же время наиболее опасные преступления, такие как терроризм, угон самолетов, рас­пространение наркотиков и незаконная торговля наркотиками, под­делка денег и ценных бумаг, посягательство на национально­культурное наследие, торговля людьми, пиратство, порнография, могут быть совершены только умышленно, т. е. так же, как и меж­дународные преступления.

Для полной характеристики субъективной стороны преступле­ний международного характера существенное значение имеют цели и мотивы их совершения. Цель и мотивы преступления позволяют выявить те глубинные процессы, которые сопутствуют преступле­нию, приоткрывают завесу над тем, чем руководствовался преступ­ник, совершая преступное деяние. От целей и мотивов - путь к уяс­нению конкретных причин преступления, важнейшей проблемы социального плана. Зачастую, исследуя личность конкретного пре­ступника, раскрывшего перед правосудием цели и мотивы своего поведения, можно сделать более глубокие обобщения, выводящие сначала на микрогруппу, с которой наиболее тесно связан преступ­ник, а от нее - к более серьезным выводам, касающимся закономер­ностей, приведших к совершению данных преступлений.

Выяснение целей и мотивов позволит суду определить наиболее справедливое наказание. Так. даже при терроризме разные преступ­ники преследуют разные цели, разными мотивами руководствуют­ся. Организаторы террористических групп создают их для долго­временной деятельности, стремясь дезорганизовать общественную жизнь и т. д., их деяния должны оцениваться как особо опасные. Но в отдельные акты терроризма в качестве исполнителей могут быть вовлечены случайные люди, которым обещана определенная сумма денег. Никаких других целей, кроме получения материальной выго­ды, а иногда просто заработка, они перед собой не ставят. При этом, как правило, такие лица малокультурны, не ориентируются в поли­тической подоплеке совершаемого. Очевидно, что степень их вины меньше. Поэтому цели и мотивы должны исследоваться в совокуп­ности с другими обстоятельствами, в частности с последствиями совершенного.

Мы привели этот пример, чтобы показать, насколько важно вы­яснение целей и мотивов содеянного даже при столь опасных пре­ступлениях.

Нельзя отвлекаться и от того, что реакционные силы часто втя­гивают в свои преступления отсталых, несознательных людей, ис­пользуя их бедственное положение или невежество. В индустрию распространения наркомании, например, втянуто огромное количе­ство людей, в частности крестьян, выращивающих наркотикосо­держащие растения. Нельзя к ним ко всем подходить с одной мер­кой. Цели и мотивы их деяний не однозначны. Нельзя не учитывать

разницу в целях и мотивах поведения членов организации, как нельзя переносить тяжесть ответственности на второстепенных лиц.

Российское уголовное право различает в качестве стадий пре­ступной деятельности приготовление, покушение и оконченное преступление. В зарубежном уголовном законодательстве вопрос об ответственности в зависимости от стадий преступной деятельности решается в ряде случаев формально-юридически, с обязательным смягчением наказания за приготовление по сравнению с покушени­ем и за покушение по сравнению с оконченным преступлением.

Судебная практика показывает, что приготовление - менее опас­ная стадия преступной деятельности. Этого нельзя сказать о поку­шении. Известен элементарный пример: преступник сделал все для того, чтобы умертвить человека, а тот выжил. Налицо - покушение на убийство. Если руководствоваться формально-юридическим критерием, то наказание должно быть обязательно снижено.

Представляется, что при рассмотрении преступления междуна­родного характера не следует придерживаться формально- юридических критериев, следует исходить из совокупности всех обстоятельств. Действующие нормы международного уголовного права позволяют сделать вывод, что стадия неоконченного престу­пления может расцениваться как самостоятельное престу пление, причем не только в стадии покушения, но и в стадии приготовле­ния. Так, подготовка войны Уставом Международного военного трибунала, а затем и Нюрнбергским приговором была признана преступлением, причем не стадией преступления (приготовитель­ные действия - подготовка), а оконченным преступлением. Так же рассматривается и подготовка агрессии.

Из сказанного можно сделать вывод, что, поскольку относитель­но международных преступлений, как наиболее опасных, всеми признаны и получили силу закона определенные нормы, они долж­ны быть распространены и на преступления международного харак­тера, тем более что среди них есть деяния, близкие к международ­ным преступлениям.

Более того, некоторые конвенции о наказуемости преступлений международного характера также приравнивают к оконченному преступлению более ранние стадии преступной деятельности. Так, Международная конвенция о борьбе с торговлей людьми и эксплуа­тацией проституции третьими лицами 1950 г. считает преступлени­

ем не только саму торговлю и эксплуатацию, но и подготовку к ним. Причем текст Конвенции позволяет говорить о подготовке как приготовлении, т. е. как о стадии преступной деятельности.

Нам представляется, что в международном уголовном праве при оценке ответственности за различные стадии совершения преступ­ления следует исходить из ряда положений.

Во-первых, из того, что между народный уголовный закон может установить, что приготовление (и покушение) следует рассматривать так же, как оконченное преступление. Отсюда одинаковая ответст­венность, с учетом необходимости индивидуализации наказания.

Во-вторых, если в международном уголовном законе ответст­венность за стадии совершения преступления специально не огово­рена, не следует решать эти вопросы формально-юридическим пу­тем. необходимо учитывать, в частности, сложность преступлений международного характера.

В-третьих, если речь идет не о сложных преступлениях между­народного характера, а о тех, где деяние может быть совершено од­нократно, о преступлениях такого рода, как разрыв или поврежде­ние морского кабеля, вопрос об ответственности за разные стадии совершения преступления может решаться по правилам, преду­смотренным национальным законодательством.

Проблема наказания за преступления международного характера представляет немалую сложность. Казалось бы, если деяние при­знано преступным, значит, за него должно быть назначено наказа­ние. Само по себе это положение бесспорно. Но какое наказание? Вот первый вопрос. Международные соглашения о признании како­го-либо деяния международным уголовно наказуемым деликтом, как правило, не предусматривают не только меры наказания, но и вида его. Все эти вопросы решаются национальным законодатель­ством. Но системы права в каждой стране различные, отношение к различным наказаниям - разные. За одно и то же преступление пре­дусмотрены различные сроки лишения свободы.

Есть и иные различия. Из них, в частности, вытекает третий во­прос: как поступать в случаях подобных коллизий, ибо то, что в разных государствах за одно и то же преступление предусмотрены различные сроки лишения свободы, для лица, совершившего пре­ступление, отнюдь не безразлично. Зная это, будучи разоблачен­ным, оно может «выбрать» страну, где получит меньшее наказание.

Возникает еще один вопрос: ну жна ли и может ли быть достиг­нута унификация санкций за совершение преступлений междуна­родного характера?

Таков далеко не полный перечень вопросов, показывающих сложность и важность проблемы наказания за преступления между­народного характера.

Прежде всего, коснемся международных соглашений, в которых есть какие-либо упоминания о видах либо мерах наказания.

Основой, естественно, является Устав Международного военно­го трибунала, созданного для суда над нацистскими военными пре­ступниками. В Уставе предусмотрена единственная основная мера наказания - смертная казнь и дополнительная - конфискация иму­щества, возмещение нанесенного имущественного ущерба. Других мер наказания Устав не знает.

В Международной конвенции 1910 г. о пресечении торговли женщинами не названы конкретные меры наказания, конвенция ре­комендует предусмотреть в национальном законодательстве в каче­стве меры наказания лишение свободы.

Сходное положение содержится в Конвенции об охране морско­го кабеля: за совершение этого преступления рекомендуется преду­смотреть арест и штраф.

В большинстве соглашений и резолюций ООН указывается только, какие деяния относятся к категории преступных или явля­ются преступлениями либо совершение каких деяний влечет уго­ловную ответственность; в некоторых соглашениях нет указания на наказуемость преступных действий (например, в Конвенции о за­прещении торговли женщинами в целях проституции).

Таким образом, прежде всего, по нашему мнению, следовало бы выработать унифицированную форму международных актов, в ча­стности, признавая какие-либо действия преступными, указывать, какие виды наказания они должны влечь.

В то же время мы полагаем, что акт признания ООН какого-либо деяния преступным не должен сопровождаться указанием конкрет­ных санкций, ибо вслед за этой международно-правовой нормой последует конвенция, в которой будут даны конкретная Юридиче­ская характеристика престу пного деяния (или престу пных деяний) и рекомендация о виде или мере наказания.

Скажем несколько слов в обоснование этого, в общем-то, дис­куссионного предложения. Очевидно, что рекомендация конвенци­ей конкретной меры наказания не обязательна для суверенного го­сударства. Однако присоединение к конвенции отражает отношение государства к названным в ней деяниям как к преступным, а значит, влекущим наказание. Это может быть основанием того, чтобы при­нять во внимание такие рекомендации. Кроме того, подобная реко­мендация будет в какой-то степени способствовать единообразному подходу к наказуемости преступлений международного характера: за одно и то же преступление не будут назначаться разные виды наказания. Представляется, что это не будет ущемлять государст­венный суверенитет.

Большей унификации мер наказания в международном уголов­ном праве, вероятно, нельзя добиться, да и вряд ли это необходимо. Имеющийся опыт наказания преступников за международные пре­ступления показывает, что различие не в видах, а в мерах наказания неизбежно. Мы уже говорили, что предел такого наказания, как ли­шение свободы, в разных правовых системах различен. Когда при­нимается норма международного уголовного права, конкретизи­рующаяся в национальном законодательстве, последнее восприни­мает ее в общем, устанавливая меры наказания в соответствии с действующим правом (размер наказания, порядок его отбывания). Там, где есть пожизненное заключение, оно и будет предусмотрено в законе за тяжкое международное преступление или преступление международного характера; там, где высшим пределом лишения свободы является, допустим, 25 лет, именно этот срок и будет пре­дельным и т. д. Аналогично решается вопрос и о низшем пределе наказания.

В свое время было достигнуто соглашение, значительно сбли­зившее карательную практику в отношении преступлений против человечества. Речь идет о неприменении сроков давности к нацист­ским преступникам: к тем, кто совершил особо тяжкие преступле­ния, могут применяться все меры наказания, включая смертную казнь, независимо от срока давности. Известно, что до принятия специального закона в ряде стран (в частности, в СССР) смертная казнь по истечении срока давности применяться не могла (она за­менялась лишением свободы). В других странах истечение сроков давности вообще исключало ответственность независимо от тяже­

сти преступления. Достигнутое соглашение привело к единообра­зию законодательного решения этого вопроса.

Аналогичные соглашения возможны и в иных случаях, в том числе и по преступлениям международного характера.

Таким образом, в конвенциях либо соглашениях вопрос о нака­зании может быть решен в принципе, установление конкретных сроков наказания останется прерогативой государств.

В случае создания судов ad hoc вопрос о мере наказания может быть решен таким же путем, как на Нюрнбергском процессе: две меры наказания были указаны в Уставе, остальное предоставлялось на усмотрение Трибунала, который руководствовался мерами нака­зания, установленными в законах стран, учредивших суд. Таким образом, меры наказания были не произвольны, а назначались на основе действующего уголовного законодательства.

Следовательно, общая заинтересованность в борьбе с преступле­ниями международного характера может служить основой не толь­ко для описания преступного деяния и определения в принципе меры наказания, но и для назначения наказания национальными судами.

Проблема наказания за преступления международного характера включает вопрос о целях и задачах наказания.

Российское уголовное право считает, что наказание преследует цели восстановления социальной справедливости, а также общего и специального предупреждения (ст. 43 УК РФ). Конечная же цель наказания - исправление и перевоспитание лиц, совершивших пре­ступление.

Могут ли эти положения быть перенесены на международное уголовное право в качестве задач наказания при совершении пре­ступлений международного характера? Безусловно. Существование уголовного закона, установившего наказание за конкретное престу­пление, конечно, имеет общепредупредительнос значение, вопрос об общепредупредительной силе наказания - это одновременно во­прос об эффективности уголовного закона. Если угроза наказанием останавливает людей от совершения преступлений, это значит, что норма закона «работает», эффективна, приносит пользу обществу, а норма международного уголовного закона, кроме того, способству­ет укреплению международного общения государств.

Следует отметить, что эффективность общего предупреждения уголовно-правовой нормы зависит и от того, насколько широко из­

вестно о наличии таковой. Поэтому необходимо, чтобы судебные процессы над лицами, совершившими преступления международ­ного характера, назначенные им наказания стали достоянием глас­ности. Так, издание Устава Международного трибунала и после­дующее наказание нацистских преступников, широкое освещение процесса, опубликование приговора имели огромное общепреду­предительное значение. Эти документы важны и сейчас как выра­жение общепредупредительной силы наказания.

Нам думается, что разоблачение взяточников из фирмы «Лок­хид», суд над ними, разоблачение других преступлений, безуслов­но, имеют общепредупредительное значение.

При этом необходимо отметить, что для исполнителей преступ­лений международного характера общее предупреждение более ве­сомо, чем для организаторов, часто руководителей капиталистиче­ского бизнеса, уверенных в своей безнаказанности.

Специальное предупреждение, будучи обращено к конкретным лицам, уже разоблаченным, также весьма важно. Оно лишает пре­ступников уверенности в безнаказанности, к тому же мера наказа­ния не дает им возможности какое-то время совершать новые пре­ступления.

Международное уголовное право, как и уголовное право отдель­ных государств, должно считать конечной целью наказания исправ­ление и перевоспитание преступников.

Наказание, назначенное судом за осуждаемый законом и мора­лью поступок, - составная часть воспитания человека. Пусть спе­цифическая, исключительная, но, в конечном счете, воспитательная мера.

Однако нельзя забывать, что наказание - средство не только вос­питания, но и устрашения. Суровые меры наказания при соверше­нии преступлений международного характера должны применяться к организаторам, вдохновителям преступного бизнеса. Когда наци­стским преступникам и их пособникам были назначены суровые меры наказания, это было справедливым возмездием, карой, кото­рую с чувством удовлетворения встретили народы мира. Так про­явилось общее и специальное предупреждение.

Представляется необходимым подчеркнуть, что при совершении преступлений международного характера и наказания за них особое значение приобретает международное общественное мнение, кото­

рое осуждает и преступления, и лиц, их совершивших, особенно тех, кто наживается на преступности, наносит ущерб международ­ному сотрудничеству, делу мира, основам мирного сосуществова­ния государств и народов.

Исследуя проблему наказания за преступления международного характера, нельзя не остановиться на порядке назначения наказа­ния. В Российском уголовном праве (ст. 60 УК РФ) установлено, что наказание назначается виновному: а) на основе принципов Об­щей части уголовного кодекса, б) в рамках санкции статьи Особен­ной части с учетом как смягчающих, так и отягчающих обстоя­тельств и личности виновного.

Это означает, что при назначении наказания следует, руково­дствуясь общими теоретическими положениями, которые вырабо­таны наукой и получили отражение в Общей части уголовного за­конодательства, учитывать форму и степень вины, стадию преступ­ной деятельности, вид соучастия в преступлении, цели и задачи на­казания и другие положения. Кроме того, может быть избрана толь­ко такая мера наказания и только в тех пределах, которые преду­смотрены в законе, на основании которого лицо предано суду. При­чем суд не вправе назначить наказание выше предела санкции, но может назначить наказание ниже низшего предела санкции.

В других правовых системах назначение наказания основано на сходных принципах (мы их не рассматриваем, хотя очевидно, что это весьма существенно, мы говорим лишь о юридической основе, которая может быть применена в международном уголовном праве, как праве, образно говоря, в значительной степени компромис­сном).

Из всего комплекса обстоятельств, которые учитываются при на­значении наказания, мы остановимся на смягчающих и отягчающих обстоятельствах, на значении вредных последствий.

Обязанность учитывать смягчающие обстоятельства, которая существует во всех правовых системах (в виде примерного перечня в законе или в описании конкретного состава преступления), слу­жит выражением гуманных принципов в праве. Однако учет их при совершении преступлений международного характера имеет свою специфику.

Рассмотрим для примера такое смягчающее обстоятельство, как совершение преступления впервые. Мы полагаем, что и во внутрен­

нем уголовном законодательстве, в частности в российском, его следует учитывать осторожно. С нашей точки зрения, попытки при­дать такому обстоятельству, как совершение преступления впервые, самодовлеющий, абсолютный характер неверны и неприемлемы не только в национальном законодательстве, но и в международном уголовном праве.

Значение этого обстоятельства пытались абсолютизировать сра­зу после окончания Второй мировой войны те лица, которые стре­мились обелить, выгородить нацистских военных преступников. Это проявилось, в частности, в позиции англичанина сэра Сесиля Херста, бывшего в конце войны председателем Комиссии Объеди­ненных Наций по расследованию военных преступлений. Он счи­тал, что прежде, чем решить вопрос о выдаче преступника тому го­сударству, на территории которого он или под его руководством совершались чудовищные преступления, необходимо выяснить, «в первый ли раз совершено преступление».

Такое требование не могло быть признано обоснованным. Во всех странах смягчающие обстоятельства учитываются судом при выборе меры наказания, Херст же предлагал сначала выяснить, нет ли этого обстоятельства, а потом судить преступника. Да и по су­ществу едва ли можно согласиться с тем, что совершение преступ­ления, тем более международного, впервые всегда должно рассмат­риваться как смягчающее обстоятельство. Не разделили этой точки зрения ни Нюрнбергский, ни Токийский трибуналы. Тяжкое пре­ступление, совершенное впервые - убийство сотен людей в душе­губках, продажа большой партии наркотиков, - не может считаться, хотя бы из соображений гуманности, менее опасным.

Очевидно, и в преступлениях международного характера, на­пример при распространении наркотиков, не может расцениваться как смягчающее то обстоятельство, что лицо «впервые» продало такой наркотик, как героин, на десятки тысяч долларов и этим нар­котиком были отравлены десятки и сотни людей. Или если терро­рист «впервые» перестрелял несколько человек или взорвал дом, в котором проживали ни в чем не повинные люди, вряд ли это можно расценивать как смягчающее обстоятельство. Ведь и чудовищная война, развязанная нацизмом, как мы уже говорили, тоже была «со­вершена впервые».

Аналогично можно и нужно подходить к оценке совершения преступления впервые и при многих других преступлениях между­народного характера. Рассматриваться как смягчающее оно может только с учетом всех других обстоятельств.

На оценку отягчающих и смягчающих обстоятельств существен­ное влияние должна оказывать степень опасности преступления. Таково принципиальное положение уголовного права, которое, по нашему мнению, должно действовать и при рассмотрении преступ­лений международного характера.

Как известно, уголовный кодекс любой страны - это не бесстра­стный перечень преступлений: он, как правило, построен по прин­ципу от наиболее тяжких преступлений (главным образом по объ­екту посягательства) к менее тяжким и, наконец, к преступлениям, граничащим с административно-наказуемыми деяниями (в форму­лировке российского законодателя: малозначительные и не пред­ставляющие общественной опасности деяния). Меры наказания также находятся в зависимости от того, к какой категории преступ­лений относится деяние. Как правило, выдерживается принцип: за более тяжкие преступления - более суровые наказания, за менее тяжкие - менее суровые. Суд, назначая наказание, учитывает все обстоятельства, в том числе смягчающие и отягчающие, принимая за основу тяжесть, опасность совершенного деяния.

Преступления международного характера неоднородны: одни из них более, другие менее опасны. Все обстоятельства должны быть оценены в зависимости от тяжести преступления, в частности в за­висимости от степени участия лица в преступлении (что именно оно сделало). Одно дело - участие в международных бандах террори­стов, распространителей наркотиков или контрабандистов либо торговцев людьми, другое - столкновение судов на море.

Если в этом свете посмотреть не только на смягчающие, но и на отягчающие обстоятельства, то следует сказать, что перечень об­стоятельств, имеющийся в национальном законодательстве, не все­гда достаточен для оценки преступления, преступника, а значит, и для правильного назначения наказания. Так, безусловно, отягчаю­щим обстоятельством является совершение любого преступного деяния на борту самолета, терпящего бедствие в связи с его угоном, т. е. преступлением международного характера. Такое отягчающее

обстоятельство не предусмотрено ни в одном законодательстве. Однако оно существенно для данной категории преступлений.

Отягчающим обстоятельством при совершении преступлений, связанных с наркотиками, следует, по нашему мнению, считать втя­гивание любым способом большого числа людей как в само престу­пление, так и в потребление наркотиков. Подобные указания в на­циональных законах либо отсутствуют, или сформулированы иначе, но они характерны для преступлений международного характера и должны учитываться при назначении наказания.

Законодательство многих стран считает отягчающим обстоятель­ством наступление тяжких последствий. При оценке преступлений международного характера нельзя ограничиваться обычно понимае­мой тяжестью последствий (например, убийство нескольких человек, большая сумма ущерба и т. п.), она может быть специфична и, ко­нечно, весьма существенно влияет на меру наказания.

Мы полагаем, что суд, рассматривая преступления международ­ного характера, независимо от того, предусмотрены ли подобные последствия национальным уголовным законом или носят специ­фический характер, должен их учитывать при назначении наказа­ния. В общей форме такая возможность должна получить отраже­ние в национальном законодательстве.

Одним из важнейших положений, определяющих эффективность уголовного наказания, является его неотвратимость.

Очевидно, что в современных условиях любое проявление жес­токости при назначении наказания за преступления международно­го характера неприемлемо. Однако принцип неотвратимости нака­зания имеет существенное значение. Он будет осуществлен в том случае, когда за каждое преступление международного характера виновные будут привлечены к ответственности и осуждены.

Чрезвычайно важно, чтобы международные уголовные законы точно соблюдались и тогда, когда речь идет о квалификации пре­ступлений международного характера, и тогда, когда речь идет о наказании лиц, их совершивших.

Причем весьма существенное значение имеет то, как исполняет­ся наказание, какое наказание реально отбывает осужденный. Так, в качестве наказания может быть назначено, допустим, десять лет лишения свободы, а реально преступник отбывает половину срока. Это возможно как потому, что законы страны, где осужден и отбы­

вает наказание преступник, допускают досрочное освобождение, так и потому, что могут найтись силы, которые и «по закону», и во­преки ему будут стремиться к освобождению преступника. Послед­нее, конечно, недопустимо. Против такого отношения к законности (вступивший в силу приговор суда наделяется силой закона всеми правовыми системами) необходимо решительно бороться.

Эффективности наказания за преступления международного ха­рактера могло бы способствовать и принятие принципа, согласно которому преступник за совершение более тяжкого преступления отбывает больший срок даже тогда, когда после отбытия части на­казания может быть поставлен перед судом вопрос о досрочном ос­вобождении от наказания. Мы полагаем, что с учетом опасности преступлений международного характера, за наиболее тяжкие из них, преступник должен отбывать полный срок наказания, а за иные преступления (по предлагаемой нами классификации) может быть применено досрочное освобождение от наказания на основе норм, существующих в национальном уголовном законодательстве. Кро­ме того, очень важно, чтобы вопрос о досрочном освобождении преступника от наказания решал суд, а не тюремная администрация (как в ряде стран Запада).

Для привлечения к уголовной ответственности, как известно, лицо должно достигнуть определенного возраста и быть вменяе­мым, т.е. обладать способностью сознавать свои поступки и отве­чать за них. Это в полной мере относится и к лицам, совершившим преступления международного характера.

Однако при решении вопроса о возрасте уголовной ответствен­ности может возникнуть коллизия между законодательством разных стран, ибо возраст, с которого возможно привлечение к уголовной ответственности, в разных странах определяется по-разному. Пред­ставляется очевидным, что в международном уголовном праве не­обходимо достигнуть единообразия и по этому вопросу.

При этом следует иметь в виду, что преступления международ­ного характера различны по своему содержанию. Одни преступле­ния могут быть совершены людьми молодого возраста, другие пре­ступления очень молодые люди совершить не могут. В последнем случае речь следует вести не только и не столько о возрасте, сколь­ко о возможности человека быть на том посту, на той должности, которая только и позволяет совершить преступление. Здесь, как и в

национальном уголовном праве, речь должна идти о специальном субъекте преступления.

Мир в настоящее время столкнулся с проблемой акселерации, под которой понимают ускоренное развитие человека - физическое и умственное. Однако далеко не всегда акселерации физической сопутствует акселерация социальная. Последняя, понимаемая как осознание своего места в обществе, своих прав и обязанностей, должного и недолжного, далеко не всегда соответствует уровню знаний, подчас довольно высокому, особенно по конкретным про­блемам. Социальное сознание человека нередко отстает и от умст­венного, и от физического развития. Игнорировать это нельзя. Ве­роятно, проблема акселерации осложняет и вопрос о возрасте, с ко­торого возможна уголовная ответственность. С одной стороны, вроде бы возраст можно и нужно снизить, ибо человек достаточно развит умственно и физически. С другой - сложность современной жизни показывает, что молодой человек, как правило, недостаточно ориентируется в общественной жизни, особенно в сложных между­народных и политических вопросах.

При этом нельзя не отметить, что почти повсеместно преступ­ность «молодеет», преступниками становятся люди более молодые, чем, допустим, 10 лет назад.

Если с этой точки зрения взглянуть на преступления междуна­родного характера, то можно высказать следующие общие сообра­жения. Такие преступления, как терроризм, наемничество, пиратст­во, угон самолетов, торговля наркотиками, контрабанда, нелегаль­ная эмиграция, посягательства на национально-культурное насле­дие народов, порнография, разрыв или повреждение морского кабе­ля, могут совершать люди достаточно молодого возраста. Вспом­ним окончание Второй мировой войны, когда нацисты ставили под ружье мальчишек 12-13 лет и заставляли их убивать советских сол­дат. Это, конечно, исключение. Но наемниками вполне могут быть в современных условиях и пятнадцатилетние. В террористических группах тоже встречаются убийцы такого возраста. Воровать куль­турные ценности, полностью понимая, что они делают, тоже могут лица, не достигшие совершеннолетия. Конечно, пятнадцатилетних капитанов, способных отвечать за столкновение судов на море, быть не может (разве что у Жюля Верна). Вряд ли можно всерьез говорить и об ответственности с такого же молодого возраста за

загрязнение окружающей человека среды - преступления сложного и по методу, и по последствиям.

В общей форме, учитывая особенности преступлений междуна­родного характера, разный подход к возрасту уголовной ответст­венности в разных законодательствах, можно было бы предполо­жить, что ответственность за эти преступления должна наступать с 16 лет, а за те деяния, которые зависят от должностного положения виновного, с 18 лет (или совершеннолетия). При совершении слож­ных преступлений международного характера молодой возраст ви­новного можно было бы считать в соответствующих случаях смяг­чающим обстоятельством, как и политическую незрелость.

Что касается вменяемости, то, конечно, как и при обычных уго­ловных преступлениях, в случае сомнений в психической полно­ценности необходимо заключение врачей-специалистов (психиат­ров) о психическом состоянии лиц, совершивших преступление международного характера, об их вменяемости. Вменяемо или не­вменяемо лицо, должен решить суд с учетом заключения экспертов- психиатров.

Как и при общеуголовных преступлениях, при совершении пре­ступлений международного характера может встать вопрос о спе­циальных субъектах преступления. Таковыми являются террористы, наемники, должностные лица при загрязнении окружающей среды, столкновении судов на море, незаконном радиовещании, подделке денег и ценных бумаг, торговле людьми. Мы полагаем, что специ­альные субъекты, которые в силу своего должностного положения, как правило, обладают большими возможностями для совершения преступлений либо получают большие выгоды от их совершения (исключая такой состав, как столкновение судов), должны нести более суровую ответственность.

Рассмотрим применительно к преступлениям международного характера понятия «субъект преступления» и «личность преступни­ка». Очевидно, что это - понятия не тождественные. Криминологи­ческое понятие «личность преступника» по своему содержанию глубже, чем понятие «субъект преступления».

Когда речь идет о личности преступника, ее характеристика да­ется многогранно: социально, криминологически, психологически, юридически, с точки зрения определенных физиологических, демо­графических качеств. Такой подход позволяет подойти к проблеме

причин совершения преступления, получить более или менее пол­ную социально-психологическую характеристику личности челове­ка, совершившего преступление.

Подход к изучению личности преступника, как и классификация преступников, зависит от исходных теоретических позиций. В кри­минологии есть течения, изучающие личность преступника с пози­ций биологических. Это направление, как правило, антигумани­стично; попытки рассматривать человеческую личность только как биологическую особь неизбежно приводили и приводят к ненауч­ным и реакционным выводам о прирожденности преступности, вечности преступности и т. д.

В политическом плане биологические теории позволяли (и по­зволяют) признавать прирожденными преступниками (или предрас­положенными к преступлениям) противников капиталистических порядков: Ломброзо, например, признал преступными личностями руководителей французской буржуазной революции, а нацисты ка­стрировали своих политических противников, признавая их врож­денными преступниками.

Биологические теории легли и в основу так называемой теории опасного состояния, согласно которой человек, предрасположенный к совершению преступления, может быть заключен под стражу, да­же если он не совершил конкретного преступления, но администра­тивные органы (даже не суд) посчитают его социально опасным. Причем в буржуазных государствах этому беззаконию пытались придать «легальный» характер, введя в некоторые уголовные ко­дексы норму, в силу которой опасное состояние определенных ка­тегорий лиц презюмируется. К лицам, признанным находящимися в опасном состоянии, применяются меры социальной защиты.

В современной криминологии сторонников биологических тео­рий становится все меньше.

В то же время как для практики борьбы с преступностью, так и для развития науки необходимо изучать личность преступника, в том числе лиц, совершивших преступления международного ха­рактера.

Безусловный интерес представляют социально-психологические типы лиц, совершающих преступления международного характера. Очевидно, что в зависимости от вида преступлений можно выде-

лить и некоторые общие черты преступника. Так. криминология выделяет тип людей, совершающих насильственные преступления.

Среди преступлений международного характера можно выде­лить группу подобных преступлений. Очевидно, можно установить и определенное сходство социально-психологических черт пре­ступников, их совершающих.

К примеру, есть, вероятно, сходство в социально-психоло­гических характеристиках между террористами, наемниками, угон­щиками самолетов, лицами, занимающимися пиратством. Способ действий их всегда сопряжен с насилием над другими людьми; дей­ствия их бывают крайне жестокими, циничными. Из этого можно заключить о безразличном отношении к чужой жизни, моральным и иным ценностям. Выше мы приводили наблюдение одного из бур­жуазных криминологов, который полагал, что террористам свойст­венно стремление к рекламе, шуму. Это, вероятно, так. но. по на­шему мнению, не это их отличительная черта. Террористы неодно­родны, мы уже писали об этом выше. Но то же самое можно со зна­чительной долей вероятности сказать и о тех, кто занимается пират­ством. Указанные виды преступлений часто не просто уголовные преступления, а преступники не просто, допустим, убийцы. Они - и это очень существенно - носители каких-то взглядов, какой-то идеологии. Как правило, идеологии крайне правых и левацких на­правлений, твердо усвоивших, что они должны ненавидеть «демо­кратов» и коммунистов. За что - они часто и сами не знают, т. к. являются орудием в руках заправил империалистической, фашист­ской или иной реакции либо жертвами демагогических концепций о «свободе личности» и «правах человека».

Очевидно, что изучение личности лиц, совершающих преступ­ления международного характера, - вопрос будущего.

Криминология знает и такой вид преступности, как корыстные преступления. Соответственно и преступников этого рода. Лично­сти их в какой-то мере изучены. Социально-психологические типы определены, во всяком случае, в криминологии. Накладывая схему этих преступлений на преступления международного характера, можно сказать, что среди последних есть преступления, в основе которых лежит корысть и прямая страсть к наживе, получению прибыли от занятий преступной деятельностью. Это - распростра­нение и торговля наркотиками, подделка денег и ценных бумаг, по-

сягательство на национально-культурное наследие народов, торгов­ля людьми. Сюда же могут быть отнесены и пиратство, хотя оно близко и к насильственным преступлениям, и порнография, хотя последняя является также преступлением против моральных ценно­стей, цель которого - моральное разложение людей, стремление увести их от политики.

Говоря о типологии преступников, совершающих преступления международного характера, мы можем выделить в самостоятельную группу тех, кто причастен к загрязнению окружающей человека среды. Среди них есть те, кто, будучи военным, заведомо приносят непоправимый ущерб окружающей среде, как это было во время войны во Вьетнаме. Есть руководители военно-промышленных комплексов. Их деяния - часто следствие стремления получить прибыли, они при этом игнорируют возможность нанесения непо­правимого ущерба природе и людям. Есть среди этих преступников и люди второстепенные - непосредственные исполнители, лишь выполняющие свои служебные функции, не задумываясь над тем, какой вред они наносят. Есть, наконец, и те, кто не знает, что нано­сит вред. Конечно, их характеристики различны; различен должен быть и подход к ним как к преступникам.

Распространители порнографии - тоже своеобразный социально­психологический тип преступников. Конечно, одной из сторон их личностной характеристики является стремление к наживе. Но ска­зать об этой категории преступников только так - значит сказать очень мало. Особенно об организаторах этого преступного бизнеса. Организаторов отличает не только корысть, но и лицемерие, а часто и моральная распу щенность. Они делают вид, что ничего особенно­го в распространении порнографии нет. Более того, они усиленно распространяют «идеи» о свободе личности, указывая, что состав­ной частью этой свободы является свобода сексуальных отношений. Таким образом, организатор - это преступник-идеолог. Но он одно­временно и сознательный развратитель людей, попиратель мораль­ных ценностей.

Особую категорию представляют нанятые организаторами изго­товители порнографической продукции - особенно кинофильмов - режиссеры, продюсеры, ведущие «кинозвезды порнографии» (есть и такие, особенно в Швеции, Дании, США), наконец, весь подсоб­ный персонал, «служащие». Сводить их роль только к роли людей,

зарабатывающих на порнографическом бизнесе, вряд ли можно. Если актеры могут сниматься в порнофильмах, прельстившись по­вышенным заработком, то режиссер и, тем более, продюсер - это люди, близкие к организаторам: без них не может быть и самого бизнеса. Оценка личности разных участников этого преступления необходима не только для того, чтобы избрать им меру наказания, соответствующую в числе прочих обстоятельств особенностям их личности, но и для того, чтобы разобраться во всех особенностях самого преступления.

Кроме организаторов и тех, кто служит объектом изготовления порнографических «произведений», так сказать натуры, есть еще распространители порнографии: владельцы кинотеатров, магазинов, торгующих порнографическими предметами, киоскеры и тому по­добные «официальные» лица, наконец, подпольные торговцы, рас­пространяющие самую низкопробную продукцию, если вообще ее можно разделять на низкопробную и самую низкопробную. Конеч­но, эти личности в социально-психологическом плане неодинаковы. Но всех их объединяют некоторые общие черты: стремление к на­живе, цинизм, в конечном счете, презрение к человеку либо полное атрофирование каких-либо общечеловеческих моральных качеств.

Есть среди лиц, совершающих преступления международного характера, и своего рода преступники случайные. Вероятно, в этом плане можно говорить о таких преступлениях, как столкновение морских судов и разрыв или повреждение подводного кабеля, со­вершенные неосторожно. Это сложная проблема, ибо в криминоло­гии неосторожные преступления и лица, их совершившие, еще только начинают изучаться.

Очевидно, что высказанные соображения могут рассматриваться лишь как схема. В науке уголовного права и криминологии еще не накопилось достаточно материала для более или менее четкой ха­рактеристики преступников, совершающих преступления междуна­родного характера, даже по такому распространенному преступле­нию. как торговля наркотиками. Вопрос о научном осмысливании проблемы личности преступников этого рода - своего рода про­грамма криминологических исследований в этом, в общем-то, но­вом для криминологии направлении.

Международные преступления, как показала история, - дело наиболее реакционных кругов, противников прогресса и демокра­

тии. Преступления международного характера, как мы стремились показать, тоже наносят вред прогрессу и международному сотруд­ничеству. Именно поэтому политическая характеристика личности преступников может помочь оценке глубины и сущности самих преступлений, разоблачить попытки недобросовестных ученых и идеологов реакционных сил извратить подлинно научное понима­ние как этого рода преступлений, так и преступности в целом. Это позволит вскрыть и показать лицо тех реакционных империалисти­ческих, фашистских, шовинистических, военно-бюрократических сил, которые мешают международному сотрудничеству, втягивают людей в международные и иные преступления, наносящие ущерб делу мира в условиях разрядки международной напряженности и мирного сосуществования государств с различным общественным строем.