<<
>>

Правовой статус, правовой статус работника, трудоправовой статус медицинского работника: понятие и элементы

Реализация прав и обязанностей самих медицинских работников в процессе оказания медицинской помощи их пациентам составляет содержание трудовой деятельности данных работников. Это позволяет сделать вывод о том, что указанные работники в трудовом правоотношении должны обладать определенным трудоправовым статусом, включающим в себя не только комплекс общих, но и совокупность специальных трудовых прав, обязанностей и мер ответственности, которые могут различаться по своим видам и содержанию в зависимости от должности, специальности, квалификации и других обстоятельств.

Поскольку реализация конституционного права каждого на охрану здоровья и медицинскую помощь напрямую связана с качеством оказываемой пациенту в медицинской организации медицинской помощи и зависит от исполнения медицинскими работниками своих трудовых обязанностей и реализации трудовых прав, представляется чрезвычайно актуальным наиболее полно раскрыть содержание понятия правового статуса медицинского работника и рассмотреть весь комплекс присущих ему особенностей, причем не только в статическом, но и в динамическом положении.

При этом под статическим положением правового статуса предлагается понимать его содержание в аспекте формально-юридической фиксации элементов данного статуса в содержании норм трудового права, а под динамическим состоянием — его содержание, определяемое нормами трудового права применительно к различным стадиям «жизни» трудового правоотношения, или, иначе говоря, анализ элементов этого содержания в процессе возникновения, поддержания, изменения, приостановления и прекращения соответствующего трудового правоотношения.

Что же касается самого наименования правового статуса медицинского работника, то представляется необходимым его уточнить. Поскольку он непосредственно связан с пребыванием медицинского работника в трудовых правоотношениях с медицинской организацией и характеризуется рядом отличий в сравнении не только с общим правовым статусом личности, но и с отраслевым статусом работника в нашей стране, более точно именовать его трудоправовым статусом медицинского работника.

Такой же позиции придерживается, например, коллектив авторов петербургского «Курса российского трудового права». По их мнению, сам факт возникновения трудовых правоотношений с конкретным работодателем означает придание физическому лицу статуса работника, а любой работник обладает определенными вытекающими из его трудовой функции правами и обязанностями, как раз и образующими в совокупности трудоправовой статус работника[48]. Таким образом, в дальнейшем правовой статус медицинского работника будет именоваться в настоящей работе трудоправовым статусом работника.

Однако прежде чем обратиться к анализу содержания понятия трудоправового статуса медицинского работника, необходимо остановиться на рассмотрении содержания более широких или смежных категорий, к которым в первую очередь относятся понятия «правовой статус субъекта права» и «правовой статус российского работника» в целом. Это, на наш взгляд, позволит в дальнейшем на фоне того общего, что присуще правовому статусу субъекта права и работника в целом, выявить и отразить более конкретно особенности, характерные именно для трудоправового статуса медицинского работника.

Перед этим целесообразно рассмотреть вопрос о содержании понятия «правосубъектность», поскольку различные авторы, определяя правовой статус субъекта права только через права и обязанности, фактически отождествляют эту категорию с понятием правосубъектности.

Так, по мнению М. Н. Марченко, правосубъектность — это установленное и признанное законом особое юридическое качество или свойство, которое позволяет лицу или организации стать субъектом права. Она так же, как и составляющие ее элементы — правоспособность и дееспособность, возникает, изменяется или прекращается не иначе как посредством норм объективного права[49].

При этом М. Н. Марченко различает три основных вида правоспособности: общую, отраслевую и специальную. Общая правоспособность — способность любого лица или организации быть субъектом права как такового вообще.

Она признается государством за физическими лицами с момента их рождения. Отраслевая правоспособность — это юридическая способность лица или организации быть субъектом той или иной отрасли права. В каждой отрасли права условия ее наступления могут быть неодинаковы. Специальная правоспособность — способность лица быть участником правоотношений, возникающих в связи с замещением им определенных должностей (президента, судьи, члена парламента) или принадлежностью к определенным профессиональным категориям работников (работникам транспорта, правоохранительных органов и др.). Возникновение специальной правоспособности, по мнению М. Н. Марченко, возможно только в силу особых условий[50].

А. Б. Венгеров, в свою очередь, характеризовал правосубъектность как конкретный объем правомочий и обязанностей, которым обладает определенный субъект правоотношений и который он может осуществлять в конкретном правоотношении. По его мнению, эта категория включает в себя, кроме того, и деликтоспособную характеристику субъекта правоотношения[51].

Аналогичным образом определили правосубъектность В. П. Казимирчук и Т. В. Худайкина, включив в ее содержание правоспособность, дееспособность и деликтоспособность[52] [53], а также Е. Б. Хохлов, который понимает под

правосубъектностью способность к правообладанию, совершению юридически значимых действий и восприятию мер юридической ответственности .

По мнению же А. В. Мицкевича, правосубъектность, хотя и включает в себя три компонента: наряду с правоспособностью и дееспособностью в ней фигурирует правовой статус субъекта права[54].

Несколько иначе рассматривают правосубъектность А. В. Поляков и Е. В. Тимошина. В их понимании она представляет собой способность субъекта выступать носителем субъективных прав и правовых обязанностей и способность лично эти права и обязанности осуществлять (способность вступать в правовую коммуникацию)[55] [56].

Такая характеристика правосубъектности сближает взгляды этих авторов с позицией С.

С. Алексеева, который рассматривал правосубъектность как способность лица быть носителем юридических прав и обязанностей. Тем самым он определял правосубъектность как совокупность двух основных структурных элементов, к числу которых относятся, во-первых, принадлежащая лицу способность обладания правами и несения обязанностей (правоспособность) и, во-вторых, его способность к самостоятельному осуществлению прав и обязанностей (дееспособность). Выделять же деликтоспособность как еще одно проявление правосубъектности он не считал необходимым, поскольку, по его мнению, в отношении большинства субъектов права деликтоспособность представляет собой одну из сторон дееспособности, выражающую возможность самостоятельного исполнения юридических обязанностей. Необходимость же ее обособления возникает лишь в некоторых случаях, например, тогда, когда речь идет о деликтоспособности несовершеннолетних в возрасте от 15 до 18 лет в

57

гражданском праве .

На наш взгляд, данная позиция в большей мере соответствует гражданскому законодательству, поскольку, раскрывая в ст. 21 Гражданского кодекса РФ[57] (далее — ГК РФ) содержание понятия дееспособности и указывая на возможность создавать и исполнять юридические обязанности своими действиями, законодатель фактически предусмотрел и возможность осуществлять такую специфическую обязанность, как несение юридической ответственности. Вместе с тем в ст. 29, 30 и 31 ГК РФ он допустил возможность признания гражданина недееспособным, ограничения его дееспособности и осуществления его прав и обязанностей посредством опеки и попечительства. Однако относительно сферы действия трудового права такой подход применить вряд ли возможно, по крайней мере в отношении работника, поскольку он может осуществлять свою праводееспособность исключительно посредством своих действий, за которые он же несет и ответственность, проявляющую себя в категории деликтоспособности.

Как и другие ученые[58] [59], С. С.

Алексеев выделял: общую правосубъектность, понимаемую как способность лица в рамках данной политической и правовой системы быть субъектом права вообще; отраслевую правосубъектность (гражданскую, трудовую, административную и т. п.), определяемую нормами конкретной отрасли законодательства, действующего применительно к соответствующему лицу и конкретизирующего тем самым круг правоотношений, в которых это лицо может участвовать; специальную правосубъектность,

рассматриваемую как способность лица быть участником лишь определенного

_ 60 круга правоотношений в рамках той или иной отрасли права .

Основываясь на приведенных позициях ряда весьма авторитетных российских ученых, можно говорить о существовании специальной правосубъектности, наряду с общей и отраслевой. Применительно же к сфере трудовых отношений имеет смысл уточнить применяемую терминологию и различать в рамках категории отраслевой правосубъектности универсальную трудовую правосубъектность, присущую каждому российскому работнику, и специальную трудовую правосубъектность, присущую работникам только определенной профессиональной категории.

Аналогичную позицию занимает и Е. Б. Хохлов, различающий два вида трудовой правосубъектности работника — общую и специальную. Специальная правосубъектность в его понимании означает, что соответствующее лицо в отличие от лиц с общей правосубъектностью имеет определенную специфику в своей способности либо к правообладанию, либо к совершению юридически значимых действий или в своей деликтоспособности. При этом специфика трудовой правосубъектности работника определяется, по его мнению, свойствами этого субъекта права как лица, реализующего именно свою способность к труду. Из того, что человек может реализовать ее только лично, следует и исключительно личный характер как присвоения, так и отчуждения вытекающих из этого субъективных прав и юридических обязанностей. В этом плане специальную трудовую правосубъектность имеют, например, несовершеннолетние работники, лица, не являющиеся гражданами России, государственные служащие и т.

д.[60]

Представляется, что термин «общая правосубъектность» более уместно использовать в той терминологической паре, которая характеризует лишь общеправовой и отраслевой правовой статус лица. Применительно же только к отраслевому статусу во избежание терминологической неопределенности целесообразнее использовать другую терминологическую пару, включающую, как уже указывалось, категории универсальной и специальной трудовой правосубъектности. При этом саму специальную трудовую правосубъектность, на наш взгляд, следует рассматривать как присущую работникам только определенной профессиональной категории способность иметь и осуществлять своими действиями те права и обязанности, которые обусловлены спецификой их профессиональной деятельности, а также нести за них дополнительные меры ответственности. Что же касается правосубъектности лиц, выделяемых в трудовом законодательстве не по профессиональному, а по возрастному либо половому признаку, то во избежание терминологической путаницы правильнее именовать такую правосубъектность особой.

Таким образом, в принципиальном плане представляется вполне возможным присоединиться к позиции Е. Б. Хохлова относительно отраслевой трудовой правосубъектности. Однако во избежание дублирования терминологии, характеризующей правосубъектность медицинских работников, представляется более правильным считать, что как работники они наделяются не общей, а универсальной трудовой правосубъектностью; выступая как субъекты специфической профессиональной деятельности, они наделяются также специальной трудовой правосубъектностью.

С выводом о наличии у медицинских работников специальной трудовой правосубъектности согласны и другие авторы[61].

Что касается термина «статус», то в энциклопедической литературе он определяется как «правовое положение гражданина либо юридического лица»[62]; в свою очередь, правовой статус характеризуется как совокупность основных прав и обязанностей, определенных Конституцией страны[63].

В специальной юридической литературе, в частности в литературе по теории права, не существует какого-либо одного общепризнанного определения понятия правового статуса субъекта права, что объясняется различными подходами авторов к конструированию содержания этой правовой категории (существуют, например, узкий и широкий подходы).

Так, известный теоретик советского права и основоположник теории социалистического трудового правоотношения Н. Г. Александров под правовым статусом субъекта права понимал исходное базовое положение лица в обществе. На основе данного положения складываются, существуют, изменяются или прекращаются разнообразные конкретные правовые отношения данного лица с другими субъектами[64].

Иной позиции придерживается М. И. Матузов, выделяющий в качестве элементов правового статуса соответствующие правовые нормы, правосубъектность, общие для всех граждан субъективные права, свободы, обязанности, законные интересы, гражданство, юридическую ответственность, правовые принципы и пр.[65] Данный подход к пониманию правового статуса следует считать одним из наиболее широких.

В то же время академик Ю. К. Толстой считает, что правовой статус граждан определяется и правоспособностью, и возникшими на ее основе в результате наступления юридических фактов, предусмотренных правовой нормой, субъективными правами и обязанностями, образующими в своем единстве правоотношения[66]. Данная концепция характеризуется не столь широким подходом к определению содержания правового статуса, нежели предыдущая, и сконцентрирована в основном на выделении наиболее важных, по мнению автора, элементов правового статуса, в которых проявляется его сущность.

Другие теоретики российского права включают в содержание категории правового статуса личности все ее субъективные права и обязанности, а также все правовые связи, в которых она пребывает с другими субъектами права[67]. В этом смысле понятие «правовой статус» оказывается, как совершенно верно утверждал

А. Б. Венгеров, синонимичным понятию «правосубъектность». Различие же между ними он видел лишь в том, что содержание правового статуса гражданина определяет набор прав, которыми он обладает для вступления в гипотетическое, т. е. возможное правоотношение, а правосубъектность — это характеристика правомочий определенного субъекта, уже ставшего стороной конкретного реального правоотношения.

Однако именно эту концепцию вряд ли можно взять за теоретическую основу в данном диссертационном исследовании, поскольку, как уже отмечалось, в содержание понятия правосубъектности включаются правоспособность, дееспособность и деликтоспособность. Вместе с тем правоспособность, как известно, подразумевает способность иметь права и обязанности, т. е. характеризует потенциальную возможность правообладания лица. В силу этого правосубъектность, как представляется, не может определять правомочия субъекта в конкретном правоотношении, поскольку тому не способствует как минимум один из ее элементов. Такой же точки зрения придерживается и А. И. Иванов[68].

Вместе с тем некоторые ученые, исследовавшие правовой статус субъектов трудового права, занимают иную позицию и отождествляют правовой статус с правосубъектностью, которая, по их мнению, характеризуется закрепленными за ними законодательством правами и обязанностями, гарантиями этих прав и обязанностей, ответственностью за неисполнение возложенных на них обязанностей[69].

На наш взгляд, данная позиция может быть подвергнута критике, прежде всего на основе тех аргументов, которые были приведены нами ранее, при анализе содержания позиции А. Б. Венгерова. В подтверждение сказанному можно воспользоваться и высказываниями на эту тему С. С. Алексеева, по мнению которого понятия «правовой статус» и «правосубъектность» отличаются по своей сути, хотя между ними имеется и глубокое диалектическое единство (двусторонняя зависимость). В этом смысле общие права и обязанности, являясь элементами правового статуса, складываются и осуществляются на основе правосубъектности, но остаются при этом самостоятельными явлениями, которые, в свою очередь, характеризуют и раскрывают содержание правосубъектности[70]. Тем самым понятие правового статуса не является тождественным ни одному из других понятий, характеризующих определенные свойства субъекта права (правосубъектность, относительные субъективные права и обязанности, юридические гарантии и т. д.)[71], поэтому включать их в состав правового статуса не имеет смысла.

В связи со сказанным С. С. Алексеев предлагал узкую трактовку правового статуса субъекта права, в которой он подчеркивал, что в понятие правового статуса включаются не все, а лишь конституционные (общие) права и обязанности, определяющие содержание правосубъектности и неотъемлемые от личности[72] [73]. Этой точки зрения придерживаются и многие другие современные

74

ученые-правоведы .

Такая позиция узкого понимания правового статуса, которая в принципиальном плане разделяется и автором настоящего диссертационного исследования, предполагает, что основные элементы рассматриваемого таким образом правового статуса субъекта права (главным образом его права и обязанности) являются основой для возникновения и включения в этот статус иных второстепенных элементов, способных различаться в зависимости от правопонимания авторов, придерживающихся тех или иных взглядов на данный вопрос.

В связи со сказанным целесообразно привести точку зрения А. В. Полякова и Е. В. Тимошиной, понимающих под правовым статусом какого-либо субъекта его правовое положение, сердцевину которого составляют права и обязанности данного субъекта, закрепленные в законодательстве государства. При этом они различают общий, специальный и индивидуальный статусы субъектов. Общий правовой статус в современных государствах определяется прежде всего основными правами и обязанностями человека и гражданина, закрепленными в Конституции, а специальным правовым статусом наделяются организации и социальные общности. Наличие прав и обязанностей этих субъектов определяется теми целями и задачами, ради которых они существуют или создаются. Индивидуальный же правовой статус зависит как от общего статуса, так и от индивидуальных (конкретных) субъективных прав и обязанностей,

принадлежащих конкретному субъекту[74].

В определенной мере тот же подход характерен и для определения содержания понятия правового статуса работника как субъекта трудового права, сформулированного авторами упоминавшегося выше «Курса российского трудового права». Придерживаясь узкого понимания правового статуса субъекта права, они указывают на то, что понятие правового статуса субъекта права включает в себя всю совокупность только статутных прав и обязанностей данного лица, посредством которых дается характеристика политики, осуществляемой государством в отношении данного субъекта. Помимо этого существуют особенности содержания правового статуса, присущие определенной

профессиональной категории лиц, которые позволяют выявить специфику определенной группы, вида (класса) субъектов права. В таком прочтении понятие правового статуса субъекта права не является тождественным ни одному из других понятий, характеризующих определенные свойства субъекта права (его

правосубъектность, принадлежащие ему субъективные права и обязанности,

-.76

юридические гарантии и т. д.) .

Однако в отличие от А. В. Полякова и Е. В. Тимошиной авторы «Курса российского трудового права» не признают возможности существования индивидуального правового статуса, полагая, что индивидуальные (конкретные) субъективные права и обязанности индивида входят в содержание другой правовой категории, именуемой правовым положением конкретного лица, присущим ему в конкретных правоотношениях. Эту позицию полностью разделяет и автор настоящего диссертационного исследования

С учетом высказанных суждений можно различать общеправовой статус личности, человека или гражданина, включающий в себя основные (фундаментальные) права и свободы, предусмотренные общими международноправовыми документами (например, ст. 23, 24 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.), а также Конституцией РФ, в том числе применительно к сфере распоряжения человеком своими способностями к труду (ст. 37 Конституции РФ).

Данный общеправовой (общий) статус человека и гражданина принадлежит каждому физическому лицу независимо от того, в каких областях общественных отношений это лицо реализует свою способность к труду. Но наряду с ним можно и нужно выделять также и отраслевой трудоправовой статус российского работника, т. е. статус лица, практически реализующего свою способность к труду в виде несамостоятельного труда. В состав такого отраслевого трудоправового статуса включается система универсальных статутных трудовых прав и обязанностей работника, характеристика которых представлена в содержании ст. 22 Трудового кодекса РФ[75] [76] (далее — ТК РФ). Наряду с универсальным отраслевым трудоправовым статусом необходимо выделять и специальный трудоправовой статус ряда профессиональных категорий работников. Данный статус характеризуется тем, что у обладающего им работника имеются специфические статутные трудовые права и обязанности, либо определенные изъятия и/или дополнения в универсальных статутных правах и обязанностях[77].

Если придерживаться именно такого подхода, то медицинских работников необходимо отнести к категории работников, обладающих специальным трудоправовым статусом, поскольку трудовое законодательство содержит специальные правовые нормы, регулирующие трудовые отношения с их участием, как дополняющие общие нормы трудового права (например, ст. 350 ТК РФ), так и огранивающие их действие (например, ст. 142 ТК РФ).

Сходной позиции в понимании трудоправового статуса работника придерживается и профессор О. В. Смирнов. По его мнению, каждая из групп субъектов трудового права (работник, работодатель и т. д.) имеет свой специфический статус, а внутри этих отдельных групп следует различать субъектов, обладающих специфическими чертами и имеющих особое базовое юридическое положение. Поэтому в зависимости от степени общности и характера прав и обязанностей различаются два вида правовых статусов: общий и специальный. Общий правовой статус предусматривает для каждого вида субъектов стандартные права и обязанности, в то время как специальный — это проявление общего правового статуса применительно к внутривидовым особенностям субъектов[78].

Вместе с тем в современном понимании правового статуса субъекта трудового права, в том числе и правового статуса работника, имеются и несколько другие позиции. Например, К. Н. Гусов и В. Н. Толкунова под правовым статусом субъекта трудового права понимали его основное правовое положение как данного субъекта, закрепленное трудовым законодательством, и включали в его содержание следующие элементы:

а) трудовую правосубъектность (трудовую праводееспособность и деликтоспособность);

б) основные (статутные) трудовые права и обязанности, закрепленные в законодательстве;

в) юридические гарантии (общие и специальные) этих основных трудовых прав и обязанностей;

г) предусмотренную законодательством ответственность за нарушение трудовых обязанностей[79].

Широкий подход к определению правового статуса субъекта трудового права в настоящее время можно встретить в литературе по трудовому праву и у других авторов. Например, В. В. Федин считает, что в содержание правового статуса субъекта трудового права необходимо включать:

— трудовую правосубъектность;

— основные трудовые права, свободы и обязанности;

— законные интересы;

— юридические гарантии осуществления основных трудовых прав, свобод и законных интересов;

— ответственность за выполнение или невыполнение своих обязанностей[80]. В отечественной научной литературе такое излишне широкое понимание

содержания категории правового статуса субъектов трудового права уже подвергалось критике, с которой в принципе необходимо согласиться[81]. Так,

B. М. Лебедев и В. Г. Мельникова отмечали, что когда в науке трудового права с содержанием понятия правового статуса связывают едва ли не большую часть категорий трудового права — правосубъектность (правоспособность, дееспособность, деликтоспособность), основные трудовые права и обязанности, юридические гарантии и ответственность, — то практически снимается вопрос о его реализации и защите средствами трудового права[82]. От себя добавим, что в этом случае происходит не очень нужное любой науке, включая науку трудового права, излишнее умножение терминологии, лишь вносящее неопределенность в ее понятийный аппарат.

С этой точки зрения представляется, что не стоит включать в содержание понятия правового статуса субъекта права элементы, не относящиеся к его статутным правам, обязанностям и ответственности, а лишь предшествующие последним либо вытекающие из них.

Такой же взгляд на данную проблему демонстрирует и С. П. Маврин, который говорит о том, что «дополнительные» элементы правового статуса фактически являются либо возникающими до его появления предпосылками приобретения правового статуса (например, правоспособность, дееспособность, гражданство) либо следствиями реализации составляющих правовой статус прав и обязанностей (например, юридические гарантии)[83].

Таким образом, под универсальным (отраслевым) правовым статусом российского работника необходимо понимать совокупность статутных, т. е. основанных непосредственно на законе, прав и обязанностей и мер ответственности работника, являющегося стороной трудового правоотношения.

В свою очередь медицинские работники, труд которых протекает в условиях действия особых правил, обладают специальным трудоправовым статусом, под которым предлагается понимать совокупность основанных на законе и присущих только медицинским работникам трудовых прав, обязанностей и мер ответственности, реализующихся в процессе возникновения, поддержания, изменения, приостановления и прекращения трудовых правоотношений с медицинскими организациями.

Для наиболее полного уяснения понятия «трудоправовой статус медицинского работника» представляется необходимым рассмотреть понятие «медицинский работник».

Легальное определение данного понятия появилось в российском законодательстве совсем недавно, после принятия Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»[84] (далее — Основы). В ст. 54 действовавших Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан, утв. Законом РФ от 22 июля 1993 г. № 5487-1[85], (далее — старые Основы) фактически раскрывались лишь условия, необходимые для осуществления медицинской деятельности. К таким условиям относилось наличие высшего или среднего медицинского образования, соответствующего диплома, специального звания, сертификата специалиста, а в некоторых случаях и лицензии.

Однако, как справедливо утверждает член-корреспондент РАМН Ю. Д. Сергеев, коренные преобразования, которые произошли в социальной и экономической областях, потребовали осуществления на законодательном уровне четкой регламентации медицинской профессии[86]. Вполне возможно, что это обстоятельство стало одной из причин включения в ст. 2 Основ, принятых 21 ноября 2011 г., определения понятия «медицинский работник».

Согласно данному определению медицинский работник — физическое лицо, которое имеет медицинское или иное образование, работает в медицинской организации и в трудовые (должностные) обязанности которого входит осуществление медицинской деятельности, либо физическое лицо, которое является индивидуальным предпринимателем, непосредственно осуществляющим медицинскую деятельность. Иначе говоря, под медицинским работником в настоящее время понимаются два вида субъектов, имеющих различное правовое положение: 1) собственно медицинский работник — субъект трудового права; 2) медицинский работник — субъект гражданского права, индивидуальный предприниматель (условно говоря, некий «медицинский квазиработник»).

Так как квалифицирующим основанием для медицинского работника является осуществление медицинской деятельности (в составе медицинской организации или непосредственно), то необходимо исследовать те условия, которые служат предпосылками для осуществления данной деятельности. В соответствии со ст. 100 Основ до 1 января 2026 г. право на осуществление медицинской деятельности имеют лица, которые: 1) получили высшее или среднее медицинское образование в Российской Федерации в соответствии с федеральными государственными образовательными стандартами; 2) имеют сертификат специалиста. С 1 января 2026 г. условия приобретения права на медицинскую деятельность меняются. Согласно ст. 69 Основ вместо сертификата специалиста будет требоваться свидетельство об аккредитации.

В содержании приведенных выше норм Основ имеются определенные противоречия. Так, в легальном определении понятия «медицинский работник», содержащемся в ст. 2 Основ, в качестве обязательного признака указано наличие медицинского или иного образования. Аналогичная норма присутствует и в п. 1 ст. 69 Основ. В отличие от этого в ст. 100 Основ в качестве такого признака указывается существование лишь медицинского образования. Несмотря на то что данная норма временная, возникает вопрос: в какой степени можно непосредственно пользоваться легальным определением понятия «медицинский работник»?

Представляется, что до 1 января 2026 г. понятие медицинского работника, закрепленное в общей норме закона, должно использоваться в правоприменительной практике с учетом приоритета специальной нормы — упомянутого выше положения ст. 100 Основ о необходимости наличия медицинского образования.

Фактически о том же свидетельствуют и нормы п. 4 ст. 100 Основ, а также нормы п. 9 ст. 82 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации»[87] (далее — Закон об образовании), взятые в системной связи с подзаконными актами. Согласно приведенным выше нормам Основ и Закона об образовании подготовка медицинских работников по программам ординатуры и интернатуры обеспечивает приобретение обучающимися необходимого для осуществления профессиональной деятельности уровня знаний, умений и навыков, а также квалификации, позволяющей занимать определенные должности медицинских работников.

В соответствии же с действующим правовым регулированием, закрепленным в приказах Минздрава России[88], лицо, завершившее обучение по программам высшего медицинского образования, должно для получения основной и дополнительной специальности дополнительно пройти обучение в интернатуре либо ординатуре. Таким образом, для осуществления медицинской деятельности лицам с высшим медицинским образованием необходимо обладать высшим образованием определенного уровня (интернатурой или ординатурой), и это обязательное требование следует также учитывать при установлении содержания понятия «медицинский работник».

Таким образом, в соответствии с действующим законодательством медицинским работником может быть признано только лицо, имеющее медицинское образование.

С 1 января 2026 г., как представляется, возникнет необходимость внести изменения в понятие «медицинская деятельность» (п. 10 ст. 2 Основ), поскольку одним из признаков отнесения лица к медицинскому работнику является осуществление им медицинской деятельности в качестве своих трудовых (должностных) обязанностей (п. 13 ст. 2 Основ). Согласно указанному пункту в состав медицинской деятельности входит лишь та деятельность, которую можно осуществлять только при наличии медицинского образования (например, медицинские освидетельствования, медицинская помощь, медицинская экспертиза и др.). Согласно же ряду нормативных правовых актов[89] лица с немедицинским образованием такую деятельность осуществлять не вправе, они лишь могут способствовать ее осуществлению.

Ранее в отношении этих лиц законодателем был установлен термин «работник здравоохранения (работник в сфере здравоохранения)». Эти лица признавались участвующими в осуществлении медицинской деятельности в составе единого коллектива вместе с медицинскими работниками. К ним, например, относились: сестры-хозяйки, санитарки, высококвалифицированные рабочие, осуществляющие обслуживание искусственных сердца и легких, и другие лица, без которых в ряде случаев невозможно надлежащим образом оказать медицинскую помощь. К работникам здравоохранения (работникам в сфере здравоохранения) необходимо было относить и младший медицинский персонал, которому для работы в учреждениях здравоохранения не требовалось наличия высшего или среднего медицинского образования.

На первый взгляд, деятельность лиц с немедицинским образованием схожа с деятельностью медицинского работника по ряду признаков: работа в медицинской организации; работа с пациентом, медицинской документацией или техническим медицинским оборудованием; влияние результатов деятельности лица (прямое или косвенное) на пациента; необходимость осуществления своей деятельности совместно с лицом, имеющим медицинское образование; выполнение аналогичных функций (например, как фельдшер-водитель скорой медицинской помощи, так и санитар-водитель управляет автомобилем скорой медицинской помощи, отнесенным к категории «В» или «С»; как врач-психиатр, так и медицинский психолог проводит санитарно-просветительскую работу среди больных и их родственников по укреплению здоровья и профилактике заболеваний, пропаганде здорового образа жизни[90]).

Однако у данных лиц нет права осуществлять медицинскую деятельность, к которой относятся исключительно медицинские манипуляции, медицинские вмешательства и т. д. Соответственно, для осуществления ими профессиональной деятельности необходимо иметь не медицинское, а иное (биологическое, химическое физическое, биохимическое, биофизическое, молекулярногенетическое, психологическое и др.) образование, причем как высшее, так и среднее (в зависимости от должности). Хотя правовой статус данных лиц и схож с трудоправовым статусом медицинского работника, однако в целом он имеет другое наполнение. Наличие образования соответствующего вида обусловливает возможность лица действовать определенным образом в соответствии с полученной специальностью и нести ответственность за такие действия. Поэтому отличия в содержании правовых статусов лиц с различным образованием очевидны.

Необходимость участия данных лиц с немедицинским образованием в деятельности по оказанию медицинской помощи понятна, поскольку они обладают профессиональными знаниями в различных сферах жизни, и без участия данных специалистов невозможно было бы оказать медицинскую помощь качественно.

На практике возможно регулирование одним и тем же нормативным правовым актом отношений, связанных с едиными особенностями труда как работников здравоохранения (работников в сфере здравоохранения), не имеющих медицинского образования, так и медицинских работников. Примером тому может служить Указ Президента РФ от 13 мая 1992 г. № 508 «О дополнительных мерах по стимулированию труда работников здравоохранения»[91]. В нем термин «работник здравоохранения» используется в отношении обеих категорий указанных лиц[92]. Тот же самый терминологический подход был использован и в проекте Федерального закона «Об электронной медицине»[93], где термин «медицинский работник» применялся в отношении не только врачей и среднего медицинского персонала, но и младшего медицинского персонала. Однако стоит все же разделять эти две категории работников во избежание терминологической путаницы и ввиду существенной разницы в их правовых статусах.

Представляется, что подобная терминологическая нечеткость стала возможной вследствие тесной связи и взаимообусловленности труда работников здравоохранения (работников в сфере здравоохранения), не имеющих медицинского образования, и труда медицинских работников[94]. Во многих случаях, как видно из предыдущих рассуждений, эти два вида труда обладают рядом общих особенностей. Но соответствующую нечеткость терминологии нельзя считать правильной ввиду того, что она существенно затрудняет необходимое во многих случаях разграничение на практике этих двух категорий работников (например, при применении положений нормативно-правовых актов, касающихся оплаты труда и времени отдыха).

Нечеткость терминологии препятствует также надлежащему пониманию и медицинскими работниками, и работниками здравоохранения (работниками в сфере здравоохранения), не имеющими медицинского образования, тех конкретных прав и обязанностей, которыми они обладают. Так, Приказ Минздрава РФ от 20 декабря 2012 г. № 1183н «Об утверждении Номенклатуры должностей медицинских работников и фармацевтических работников»[95] к медицинским работникам помимо лиц с немедицинским образованием (например, медицинский психолог, зоолог) относит также младший медицинский персонал. На практике в некоторых медицинских организациях это привело к неправильной тарификации работ, когда работа младшего медицинского персонала была приравнена к работе среднего медицинского персонала и на этом основании обеим категориям работников была начислена одинаковая заработная плата.

Чтобы устранить путаницу и обозначить четкие условия для непосредственного осуществления медицинской деятельности, законодателю стоило бы расширить содержание понятия «медицинская деятельность» и заменить его более общим термином, например «профессиональная деятельность в сфере оказания медицинской помощи». В последнем случае в отношении этой деятельности можно было бы предусмотреть два блока: деятельность по непосредственному оказанию медицинской помощи и иным медицинским манипуляциям и деятельность, способствующая оказанию медицинской помощи. В определение понятия «медицинский работник» также стоило бы внести изменения, убрав из него «иное образование». При этом целесообразно ввести понятие «работник здравоохранения», к которому можно отнести всех лиц, способствующих оказанию медицинской помощи, но имеющих немедицинское образование.

Подпункт 12 п. 2 ст. 14, п. 3 ст. 33, п. 3 ст. 69 и другие нормы Основ позволяют выделить два вида медицинских работников:

1) специалисты с высшим медицинским образованием, прошедшие послевузовскую медицинскую подготовку и имеющее сертификат специалиста (до 1 января 2026 г.) или свидетельство об аккредитации (после 1 января 2026 г.) (далее — врачи);

2) специалисты со средним медицинским образованием, которые имеют сертификат специалиста (до 1 января 2026 г.) или получили свидетельство об аккредитации (после 1 января 2026 г.) (далее — средний медицинский персонал).

Кроме того, действующее законодательство регулирует отношения с участием лиц, правовой статус которых имеет определенную близость к трудоправовому статусу медицинских работников, что требует специального исследования их правового статуса. К ним, в частности, относятся: лицо, занимающееся народной медициной (целительством), лицо, не завершившее освоение основных образовательных программ высшего медицинского образования, фармацевт, провизор, частнопрактикующий врач, а также медицинский работник — индивидуальный предприниматель.

Лицо, занимающееся народной медициной (далее — целитель), согласно п. 2 ст. 50 Основ обязано иметь соответствующее разрешение, выданное органом исполнительной власти субъекта РФ в сфере охраны здоровья[96]. Пункт 1 ст. 50 Основ под народной медициной понимает методы оздоровления, утвердившиеся в народном опыте, в основе которых лежит использование знаний, умений и практических навыков по оценке и восстановлению здоровья. К народной медицине не относится оказание услуг оккультно-магического характера, а также совершение религиозных обрядов.

На практике целители действуют в статусе лица, относящегося к самозанятому населению, т. е. в качестве субъекта гражданского, а не трудового права. Иными словами, они не являются работниками (в узком смысле). Однако при рассмотрении правового статуса целителей недостаточно исследовать правовые основания их деятельности, необходимо рассмотреть также сущность осуществляемой ими деятельности. Это связано с тем, что в понятие медицинского работника входят не только лица, заключившие трудовой договор, но и индивидуальные предприниматели (п. 13 ст. 2 Основ). Поэтому положение целителей отлично и от положения медицинских работников, относящихся к индивидуальным предпринимателям, занимающимся медицинской деятельностью. Если сравнить определение народной медицины с легальным определением медицинской деятельности (ст. 2 Основ), то можно убедиться в том, что занятие народной медициной все же не является медицинской деятельностью в ее формально-буквальном понимании:

1) предмет этой деятельности, указанный в легальном определении народной медицины (оценка и восстановление здоровья), не совпадает с предметом медицинской деятельности (оказание медицинской помощи, проведение медицинских экспертиз, медицинских осмотров и медицинских освидетельствований, санитарно-противоэпидемических (профилактических) мероприятий и пр.);

2) характер познаний, необходимых для занятия народной медициной (народный опыт), отличен от тех познаний, которые необходимы для осуществления медицинской деятельности (познания в области медицинской науки, приобретенные вследствие получения специального профессионального медицинского образования);

3) субъект, занимающийся народной медициной, осуществляет свою деятельность на основе разрешения на занятие народной медициной, а индивидуальный предприниматель, осуществляющий медицинскую деятельность, обязан иметь лицензию на нее.

На то, что занятие народной медициной не является медицинской деятельностью, указывает и содержание подзаконных актов. Например, в Перечне работ (услуг), составляющих медицинскую деятельность, который является

Приложением к Положению о лицензировании медицинской деятельности (за исключением указанной деятельности, осуществляемой медицинскими организациями и другими организациями, входящими в частную систему здравоохранения, на территории инновационного центра «Сколково»), утв. Постановлением Правительства РФ от 16 апреля 2012 г. № 29 1 [97] [98], отсутствуют работы (услуги), которые связаны с занятием народной медициной.

Таким образом, на целителей трудоправовой статус медицинского работника не распространяется, поскольку они не занимаются медицинской деятельностью, а также не состоят в трудовых отношениях и не имеют статуса работника, специальным по отношению к которому является трудоправовой статус медицинского работника.

Обратимся теперь к положению лиц, не завершивших освоение основных образовательных программ высшего медицинского образования. Отношения с их участием регулируются п. 5 ст. 69 Основ. Такие лица приобретают статус медицинского работника при наличии следующих условий: 1) заключение ими трудового договора на выполнение работы в должности среднего медицинского работника; 2) освоение основной образовательной программы высшего медицинского образования по определенным специальностям или направлениям подготовки в объеме двух, трех или четырех курсов; 3) сдача экзамена на допуск

99

к медицинской деятельности .

Если же эти условия не выполнены, то у лиц, не завершивших освоение основных образовательных программ высшего медицинского образования, нет трудоправового статуса медицинского работника.

Фармацевт и провизор — это лица, получившие образование по специальности «фармация» (она входит в номенклатуру специальностей) и осуществляющие фармацевтическую, а не медицинскую деятельность[99]. Статья 2 Основ содержит определение фармацевтического работника, а ст. 69 раскрывает условия осуществления фармацевтической деятельности, которые отличаются от условий осуществления медицинской деятельности. Иными словами, эти лица не могут иметь статуса медицинского работника.

На то, что медицинский работник — индивидуальный предприниматель не является в трудоправовом смысле работником, уже было указано выше. Медицинский работник — индивидуальный предприниматель выступает прежде всего в качестве субъекта гражданско-правовых, а не трудовых отношений. В законодательстве данная категория медицинских работников может именоваться по-разному. Так, Основы упоминают медицинского работника — индивидуального предпринимателя (п. 11, 13 ст. 2), а Федеральный закон от

15 ноября 1997 г. № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния»[100] использует в отношении того же лица термин «частнопрактикующий врач».

Нормы ст. 2 Основ, ст. 2, 23, 25 ГК РФ, Федерального закона от 8 августа 2001 г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»[101] и Постановления Правительства РФ от

16 апреля 2012 г. № 291 позволяют дать правовую характеристику медицинскому работнику — индивидуальному предпринимателю; им является лицо: 1) получившее высшее и послевузовское медицинское образование или среднее медицинское образование; 2) имеющее сертификат специалиста — до 1 января 2026 г. (или свидетельство об аккредитации — после этой даты) и лицензию на осуществление медицинской деятельности; 3) зарегистрированное в качестве индивидуального предпринимателя; 4) непосредственно занимающееся медицинской деятельностью; 5) обладающее пятилетним стажем работы по специальности — при наличии высшего и послевузовского медицинского образования, или трехлетним стажем работы по специальности — при наличии среднего медицинского образования.

Регистрация медицинского работника в качестве индивидуального предпринимателя и лицензирование его деятельности являются предпосылками участия данного лица в отношениях, регулируемых преимущественно нормами гражданского и административного, а не трудового права. Участником трудовых отношений такой медицинский работник может стать лишь в случае, когда он будет выступать в качестве работодателя в отношении своего персонала. При этом данный персонал он вправе нанимать по трудовому договору только для обеспечения своей медицинской деятельности, но не для ее осуществления.

Действительно, согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ одним из условий выдачи лицензии индивидуальному предпринимателю является соответствие именно его личных данных (образование, специальная подготовка, стаж) установленным требованиям, а значит, действие лицензии может распространяться только на получившее ее физическое лицо[102]. В отличие от этого лицензионные требования к юридическому лицу — в силу объективных особенностей его правовой природы — носят более общий, неперсонифицированный по отношению к физическим лицам характер. В организации, осуществляющей медицинскую деятельность, должности медицинских работников могут замещаться любыми физическими лицами, отвечающими установленным законодательством требованиям; соответственно, в период действия лицензии кадровый состав организации может многократно меняться.

Конституционный Суд РФ особо отмечает, что наличие подобных условий получения лицензии на осуществление медицинской деятельности индивидуальными предпринимателями обусловлено спецификой этой деятельности и значимостью здоровья граждан как конституционной ценности, охраняемой государством[103]. Приобретаемое на основе лицензии право осуществлять определенный вид деятельности обусловливает персонифицированный характер лицензии, означающий, что лицензируемая деятельность всегда должна выполняться только лицензиатом. В противном случае, а именно при передаче возникшего в силу лицензии права на осуществление конкретного вида деятельности другому лицу, утрачивается смысл лицензирования.

Кроме того, Конституционный Суд РФ указывает, что в случае возникновения необходимости использовать наемный труд медицинских работников для осуществления медицинской деятельности гражданин вправе учредить юридическое лицо в соответствующей организационно-правовой форме и, получив лицензию на осуществление медицинской деятельности на это юридическое лицо, принять на работу требуемое количество врачей[104].

Согласно п. 11. ст. 2 Основ индивидуальные предприниматели, осуществляющие медицинскую деятельность, приравниваются — в целях данного закона — к медицинским организациям. Подобная норма отсутствовала в старых

Основах, которые действовали на момент принятия решения Конституционным Судом РФ. В связи с этим возникает вопрос: не означает ли наличие этой нормы в ныне действующих Основах того, что индивидуальный предприниматель — медицинский работник и медицинская организация теперь приравнены законодателем также и в части полномочий, связанных с наймом медицинских работников по трудовому договору? Ответ на этот вопрос должен быть отрицательным.

Даже если бы не существовало приведенной выше правовой позиции Конституционного Суда РФ, эта новая норма все равно не могла бы служить основанием для того, чтобы медицинский работник — индивидуальный предприниматель нанимал в качестве работников лиц, осуществляющих медицинскую деятельность без лицензии. Действительно, в соответствии с ныне существующей системой российского законодательства решение вопроса о том, может или не может какая-то деятельность осуществляться без лицензии, относится к сфере законодательства о лицензировании, а не к сфере законодательства об охране здоровья. Ранее ст. 15 старых Основ (в ред. от 2 декабря 2000 г.[105]) предусматривала правила лицензирования для медицинских организаций. Однако она утратила силу, так как данные вопросы стали регулироваться специальным законом[106]. Норма же п. 11. ст. 2 Основ указывает на приравнивание индивидуальных предпринимателей, осуществляющих медицинскую деятельность, к медицинским организациям только в целях законодательства об охране здоровья (но не в целях законодательства о лицензировании) и, соответственно, не означает приравнивание их по всем существенным признакам.

Все эти обстоятельства дают дополнительные основания для отграничения категории медицинских работников — индивидуальных предпринимателей от категории медицинских работников, работающих по трудовому договору. Последние могут осуществлять свою деятельность только в рамках медицинских организаций.

На основании изложенного можно утверждать, что основные критерии отграничения категории медицинских работников, обладающих специальным трудоправовым статусом, от иных категорий лиц, участвующих в оказании медицинской помощи, таковы: 1) наличие специального высшего и соответствующего послевузовского либо среднего медицинского образования; 2) заключение трудового договора с работодателем — медицинской организацией или иной организацией, получившей лицензию на осуществление медицинской деятельности.

Что же касается собственно медицинского работника, обладающего специальным трудоправовым статусом, то им будет являться физическое лицо, которое: 1) имеет высшее медицинское и послевузовское медицинское

образование либо среднее медицинское образование; 2) обладает сертификатом специалиста — до 1 января 2026 г. (свидетельством об аккредитации — после этой даты); 3) занимает по трудовому договору в медицинской организации должность по полученной специальности, связанную с осуществлением медицинской деятельности.

Наличие в данном определении такого требования, как осуществление соответствующим лицом медицинской деятельности, обусловлено тем, что специалист — даже при наличии у него высшего или среднего профессионального медицинского образования — может занимать в медицинской организации (при прохождении им специальной подготовки) также иные

должности, не связанные с медицинской деятельностью. Примером подобных

108

должностей является, например, должность медицинского психолога . [107]

Такое определение может использоваться только до 1 января 2026 г., т. е. до вступления в силу новых условий осуществления медицинской деятельности, предусмотренных ст. 69 Основ в системной связи со ст. 100 данных Основ. После этой даты вместо сертификата специалиста соответствующее лицо должно иметь свидетельство об аккредитации.

1.3.

<< | >>
Источник: Белоколодова Татьяна Игоревна. СОВРЕМЕННЫЙ трудоправовои статус медицинского РАБОТНИКА И ЕГО ОСОБЕННОСТИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Санкт-Петербург —2017. 2017

Скачать оригинал источника

Еще по теме Правовой статус, правовой статус работника, трудоправовой статус медицинского работника: понятие и элементы:

  1. § 4. Проблемы взаимодействия государства, экономического сектора, политических институтов и общественных объединений в обеспечении и защите социальных прав граждан Республики Казахстан. Вопросы социального партнерства
  2. Особенности трудовых отношений с участием спортсменов
  3. ОГЛАВЛЕНИЕ
  4. ВВЕДЕНИЕ
  5. Правовой статус, правовой статус работника, трудоправовой статус медицинского работника: понятие и элементы
  6. Содержание трудоправового статуса медицинского работника
  7. Современные особенности трудоправового статуса медицинского работника
  8. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  9. § 2. Право на отдых — принцип и основное право работника
  10. Превентивные публично-правовые механизмы социальной защиты врача-исследователя
  11. 1.3. Факторы дифференциации правового регулирования труда спортсменов
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -