<<
>>

Содержание трудоправового статуса медицинского работника

Ранее в настоящей работе была рассмотрена конструкция специального трудоправового статуса медицинского работника, элементами которой являются основанные на законе и присущие только медицинским работникам трудовые права, обязанности и меры ответственности.

При этом в качестве компонентов специального трудоправового статуса медицинского работника рассматривались общий (унифицированный) и специализированный (дифференцированный) (см. параграфы 1.2 и 1.3). Мы выделили характерные черты как общего (унифицированного), так и специализированного (дифференцированного) компонента трудоправового статуса медицинского работника.

Рассмотрим теперь содержание специального трудоправового статуса, причем также обратим внимание на его как общий (унифицированный), так и специализированный (дифференцированный) компоненты.

В соответствии со ст. 402 ГК РФ действия работников должника по исполнению его обязательства считаются действиями должника. Отсюда можно заключить, что правам и обязанностям юридического лица — а они представляют собой содержание его обязательств — корреспондируют соответствующие права и обязанности работников этого лица. При этом то, какие конкретно работники юридического лица будут обладать соответствующими правами и нести соответствующие обязанности, определяется прежде всего содержанием локальных нормативных актов этого лица и трудовых договоров с его работниками.

Таким образом, те предусмотренные законом права и обязанности медицинских организаций, которые носят профессионально-медицинский характер, можно сопоставить с основанными на этом законе профессиональномедицинскими правами и обязанностями работников (медицинских работников).

Вследствие этого данные права и обязанности должны быть отражены в составе специального трудоправового статуса медицинского работника.

Подобное обстоятельство позволяет, в частности, дополнить общий (унифицированный) компонент трудоправового статуса медицинского работника такими предусмотренными Основами правами, как: право медицинского работника на оказание медицинской помощи по определенной специальности — оно вытекает, в частности, из права медицинской организации на осуществление медицинской деятельности, которое возникает на основании выданной ей лицензии (п.

11 ст. 2); право медицинского работника выдавать рецепты на лекарственные препараты, справки, медицинские заключения и листки нетрудоспособности — оно вытекает из соответствующего права медицинской организации (п. 3 ст. 78), и др.

Так как специализированный (дифференцированный) компонент трудоправового статуса медицинского работника определяется кругом особых прав, обязанностей и ответственности, которые корреспондируют конкретной должности, специальности и квалификации (об этом уже говорилось ранее), то он различен для медицинских работников, находящихся на различных должностях и/или имеющих разную специальность и квалификацию. Так, комплекс прав, обязанностей и ответственности врача-гематолога отличается от комплекса прав, обязанностей и ответственности врача-психиатра. Эти комплексы основаны на разных правовых нормах, отражающих специфику той или иной специальности.

В специализированном (дифференцированном) компоненте трудоправового статуса медицинского работника доминирует система прав, обязанностей и ответственности, дифференцированных в зависимости в первую очередь от специальности, которую имеет этот работник, и только после этого — от иных обстоятельств (занимаемой должности, имеющейся квалификации и др.). Именно принадлежность к конкретной специальности является предпосылкой работы в определенной должности и необходимости соблюдать обусловленные ею профессиональные медицинские стандарты. Иными словами, основной классификацией специализированных (дифференцированных) компонентов трудоправового статуса медицинского работника будет служить их классификация по специальности.

Например, такая специальность, как рентгенология, будет создавать для медицинского работника, ею обладающего, определенный комплекс должностных прав, обязанностей и ответственности, связанных с проведением рентгенологических исследований. В частности, у данного медицинского работника в случае поступления на работу в должности рентгенолога возникнет комплекс прав, обязанностей и ответственности, обусловленный необходимостью выполнения федерального стандарта проведения рентгенологических исследований.

Таким образом, специальность работника обычно служит предпосылкой появления в его статусе целого комплекса прав, обязанностей и ответственности. Возникшая на базе специальности совокупность комплексов прав, обязанностей и ответственности конкретизируется для каждого медицинского работника трудовым договором и должностной инструкцией.

Кроме классификации специализированных (дифференцированных) компонентов трудоправового статуса по специальности медицинского работника (широкой или узкой) возможна также их классификация по занимаемой должности, которая обусловливает: 1) степень вредности и опасности тех условий, в которых трудится медицинский работник; 2) интенсивность личных контактов с пациентом во время работы, а также другие факторы.

Однако прежде чем заниматься построением достаточно подробной и последовательной классификации элементов трудоправового статуса медицинского работника (в том числе классификации элементов общего (универсального) и специализированного (дифференцированного) компонентов этого статуса), обратимся к ряду общих подходов, используемых для закрепления данных элементов в нормативном правовом акте, прежде всего в законе.

Сам факт закрепления некоего права в законе предполагает, что это право будет в конечном счете реализовано в конкретном отношении. Для прав пациента такое правоотношение возникает в ходе его взаимодействия с определенной медицинской организацией. Подобное обстоятельство, в свою очередь, означает, что любому праву пациента будет корреспондировать соответствующая обязанность медицинской организации, которая должна быть исполнена ее конкретным работником.

Такого рода обязанность корреспондирует конституционному праву гражданина на бесплатную медицинскую помощь. Согласно ч. 1 ст. 41 Конституции РФ медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений. В практическом плане эта норма может быть реализована только тогда, когда гражданин, осуществляя свое конституционное право на бесплатную медицинскую помощь, обратится в конкретное государственное или муниципальное учреждение здравоохранения, которое, в свою очередь, будет исполнять обязанность оказать ему необходимую помощь.

При этом данная обязанность должна обладать не меньшей юридической защитой, чем право гражданина, поскольку такая обязанность учреждения здравоохранения также имеет конституционный характер. Утверждать иное фактически означало бы признать, что законодатель может обходить требования п. 3 ст. 55 Конституции РФ в отношении принципов ограничения прав граждан косвенным образом, игнорируя при этом наличие конституционно значимых целей реализации прав и обязанностей, их соразмерность и т. д. Иными словами, государство, устанавливая определенный объем конституционного права гражданина на бесплатную медицинскую помощь, должно одновременно с этим создавать условия для реализации соразмерной ему обязанности учреждения здравоохранения в части оказания данной помощи.

Обратимся теперь к конституционным правам медицинских работников. В Конституции РФ права медицинских работников непосредственно не закреплены. В то же время наличие таких прав следует из смысла ряда конституционных норм. В частности, согласно ч. 2 ст. 41 Конституции РФ в Российской Федерации должны приниматься меры по развитию государственной, муниципальной, частной систем здравоохранения и должна поощряться деятельность, способствующая укреплению здоровья человека. Согласно же ч. 1 ст. 41 Конституции РФ и п. 3-5 ст. 29 Основ государственные, муниципальные и частные медицинские организации представляют собой элементы соответствующих систем здравоохранения. Следовательно, принятие мер по развитию данных систем предполагает в том числе принятие мер по развитию указанных организаций, должно способствовать обеспечению реализации конституционных прав медицинских работников.

Согласно п. 1 и 3 ст. 2 Декларации о праве на развитие[139], развитие представляет собой повышение благосостояния. Медицинская организация создается в целях осуществления медицинской деятельности, которая производится посредством действий ее медицинских работников.

Таким образом, принятие мер по развитию государственной, муниципальной, частной систем здравоохранения предполагает в том числе принятие мер по повышению благосостояния медицинских работников и реализации закрепленного в ст.

7 Конституции РФ их права на достойную жизнь и свободное развитие.

Права медицинских работников обладают как минимум четырьмя специфическими особенностями в отличие от прав других работников и могут быть связаны:

1) с обеспечением здоровья конкретного пациента (например, право использовать средства связи или транспортные средства для перевозки пациента в ближайшую медицинскую организацию в случаях, угрожающих его жизни и здоровью (подп. 8 ст. 10 Основ); право оказывать медицинскую помощь лицам, находящимся без сознания, без их согласия (подп. 1 п. 9 ст. 20 Основ) и др.); таких прав — большинство;

2) с обеспечением безопасности всего населения в целом (право на принудительную госпитализацию психически больных пациентов и осуществление за ними надзора в больничном учреждении (ст. 29 Закона РФ от 2 июля 1992 г. № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании»[140]); право на принудительную изоляцию лиц, страдающих заболеваниями, представляющими опасность для окружающих (подп. 2 п. 9 ст. 20 Основ); и др.);

3) с охраной здоровья самого медицинского работника (право на применение специальной одежды и специальных средств индивидуальной защиты, право на сокращенное рабочее время, на дополнительные перерывы для питания и отдыха, на дополнительные дни отпуска, на выдачу молока и лечебно- профилактичского питания и пр. (ст. 221-224 ТК РФ и др.));

4) с необходимостью компенсации, предоставляемой вследствие нахождения медицинских работников в неблагоприятных (вредных и опасных) условиях во время работы (например, право на повышенную оплату труда, надбавки, доплаты, компенсационные выплаты и т. д. (ст. 147, 149 ТК РФ и др.)).

В законах, регулирующих деятельность медицинских работников, отсутствует исчерпывающий перечень прав этих работников, на что обращает внимание ряд ученых. Так, П. Е. Чесноков и Е. Г. Балуца указывают на то, что, несмотря на предоставление законодателем чрезвычайно широких прав пациенту, права медицинского работника, в том числе трудовые, в достаточной степени не регламентированы[141].

Такой же точки зрения придерживаются А. В. Риффель и Н. А. Соколова. По их мнению, обязанности медицинских работников, в том числе врачей, довольно четко регламентированы, а права носят лишь общий декларативный характер. Они также считают, что особенностью правового статуса медицинских работников является несбалансированность обязанностей, правоограничений и ответственности, с одной стороны, и их прав, гарантий социальной защиты — с другой[142].

Представляется, что, несмотря на существование проблемы, обозначенной вышеупомянутыми авторами, вряд ли возможно и целесообразно требовать от законодателя установления в законе исчерпывающего перечня прав медицинского работника. Ведь, как уже указывалось ранее, существенная особенность его труда состоит в неопределенности условий и предпосылок этого труда, связанных с конкретным состоянием здоровья пациента[143]. Именно подобная неопределенность не позволяет сформулировать и закрепить в законе исчерпывающий перечень тех прав, которые дали бы медицинскому работнику юридически обеспеченную возможность совершить все действия, необходимые в конкретной ситуации для надлежащей охраны здоровья пациента, т. е. для исполнения своего долга.

Если бы законодатель закрепил в законе такой исчерпывающий перечень, то это бы означало, что он — в отсутствие разумных и/или конституционно значимых оснований — фактически ограничил бы содержание конституционного права на медицинскую помощь. Таким образом, медицинский работник — в дополнение к тем правам и обязанностям, которые закреплены в законе — должен обладать достаточно широким кругом усмотренческих правомочий, необходимых для надлежащего достижения цели его деятельности — охраны здоровья пациента.

В западной юридической литературе подобные полномочия обычно называются дискреционными полномочиями (discretionary powers), или дискрецией (discretion). М. И. Вила (Vila) — автор монографии, посвященной судебной дискреции, отмечает: «В обыденной, не профессиональной речи понятие “дискреция” используется в двух значениях: с одной стороны, оно ассоциируется с определенными личными качествами, такими как чуткость, разумность, осторожность и способность к здравым суждениям. С другой стороны, оно имеет отношение к свободе принимать решения по поводу того, что следует сделать в некой особой ситуации»[144].

Оттенки этих двух значений можно найти и в профессиональной юридической речи. Согласно известному юридическому словарю Блэка (Black), дискреция представляет собой власть (правомочие — power) свободно принимать решения[145] [146] [147]. При этом дискреция, или дискреционные правомочия, публичного должностного лица (public official) представляет собой власть (правомочие) или право действовать в определенных обстоятельствах согласно своему решению и совести — часто в рамках должностной компетенции или при реализации функции представительства .

Аналогичное определение дискреции (дискреционным полномочиям) дает и один из ведущих французских специалистов по административному праву Г. Брэбан, который понимает под дискрецией (дискреционными полномочиями) свободу лица, наделенного властью, оценивать ситуации и принимать по ним

148

решения .

Термин «дискреция» в настоящее время используется и в российской правовой доктрине, а также правоприменительной практике. Примером последней могут служить правовые позиции Конституционного Суда РФ, в которых он довольно часто говорит о наличии определенной дискреции, т. е. свободы усмотрения: у законодателя , суда , органов управления акционерным обществом[148] [149] [150] и т. д. Кроме того, Конституционный Суд РФ использует в своих решениях институт дискреции при юридическом анализе как публичной, так частной власти. Иными словами, для него, как и для западной правовой доктрины и правоприменительной практики, характер власти (публичная, частная организационная или иная власть) в плане существования самого института дискреции принципиального значения не имеет.

Данный институт используется и в трудовом праве, в том числе в форме свободы усмотрения или наличия усмотренческих полномочий у субъекта, обладающего хозяйской властью. При этом он употребляется для фундаментальной характеристики хозяйской (работодательской) власти, о чем весьма часто упоминается в российской и зарубежной доктрине трудового права. В нашей стране о наличии у работодателя такого рода власти и соответствующих ей полномочий одним из первых стал говорить Л. С. Таль, который практически возвел ее в ранг первого и фундаментального признака трудового договора, проявляющегося в том, что нанявшийся на работу человек, предоставляя свою рабочую силу в пользу предприятия или хозяйства другого лица, тем самым соглашается на подчинение своей личности хозяйской власти работодателя.

Юридическое содержание хозяйской власти сводится к праву работодателя назначать и указывать работу в пределах, установленных соглашением сторон, и требовать от лиц, занятых на его предприятии, приспособления ими своего поведения к лежащим на них обязанностям и к установленному хозяином внутреннему порядку[151]. Тем самым рабочая сила лица, обязавшегося к работе, в значительной мере поглощается и направляется на осуществление чужих задач, и потому помимо конкретных обязательств, устанавливаемых договором, между сторонами возникает также особое отношение власти и подчинения[152].

Позиция Л. С. Таля нашла поддержку и у современных российских ученых. Так, А. М. Лушников и М. В. Лушникова отмечают, что одной из важных проблем, поднятых Л. С. Талем и сопряженных с работодательской правосубъектностью, стали власть над человеком в гражданском праве и природа хозяйской власти как института частного права[153]. По их мнению, связь института дисциплинарной ответственности с институтом работодательской власти очевидна, как и вертикальный (субординационный) характер этой власти. Они указывают, что в советской литературе концепция хозяйской власти подвергалась в большей части необоснованной критике. Вместе с тем концепция, сформулированная Л. С. Талем, воспроизводилась и для социалистического трудового правоотношения с соответствующими терминологическими различиями[154] [155].

А. М. Лушников и М. В. Лушникова утверждают, что работодательская правосубъектность обеспечивает цель оформления интереса работодателя в использовании чужого наемного труда. По их мнению, Л. С. Таль верно охарактеризовал эту цель «через право работодателя в течение известного времени и в определенных границах располагать за вознаграждение чужою рабочей силой как орудием своей хозяйской власти, направляя ее по своему

156

усмотрению» .

Позицию Л. С. Таля поддерживают и другие российские ученые, например М. Н. Амельченко[156].

Институт дискреционных полномочий наиболее развит в административном праве. О причинах этого Д. Н. Бахрах, Б. В. Российский и Ю. Н. Старилов говорят так: «Нельзя и невозможно активную администрацию лишать дискреционных полномочий, жестко пеленать ее юридическими предписаниями. В рамках закона она должна иметь возможность выбора оптимальных вариантов»[157]. Л. А. Мицкевич, исследуя проблему регулирования административных дискреционных полномочий (усмотрения) в административном праве Германии, отмечает, что в зависимости от степени ограниченности законом свободы органов при осуществлении своих функций, различаются два основных способа осуществления этой деятельности органами государственного управления: 1) связанное законом государственное управление; 2) свободное государственное управление (административное усмотрение)[158].

Вместе с тем стоит учитывать, что медицинские отношения — отношения между медицинским работником (врачом) и пациентом — характеризуются фактическим неравенством участников, что предполагает существование у медицинского работника определенных элементов власти (профессиональной) в отношении пациента[159]. Именно поэтому, как представляется, современная наука управления здравоохранением признает, что в отношениях между медицинским работником (врачом) и пациентом (далее — медицинские отношения) присутствует компонента, связанная с тем, что медицинский работник (профессионал) управляет поведением пациента (непрофессионала).

В этом смысле можно утверждать, что труд медицинских работников обладает и публичной значимостью[160], что позволяет использовать в правовом регулировании данных отношений ряд подходов, которые применяются в сфере публичного управления. Вместе с тем при использовании таких подходов всегда нужно учитывать, что власть медицинского работника над пациентом неоднородна и имеет смешанную правовую природу, связанную с существом медицинской деятельности. В силу этого представляется, что медицинского работника нельзя связывать жесткими предписаниями, поскольку он фактически трудится в условиях, характеризуемых существенной изначальной неопределенностью в выборе конкретных средств воздействия на пациента. Такая неопределенность связана, в частности, с индивидуальными особенностями, состоянием психического и физического здоровья и поведения пациента.

Это предполагает необходимость существования, как и в административном праве, двух правовых режимов управления медицинским работником и регулирования медицинских отношений: 1) связанного законами управления; 2) свободного управления (усмотрения или дискреции). Правовой режим, связанный законами управления, предполагает установление четкой нормативной регламентации деятельности медицинского работника, в силу которой у него отсутствует свобода усмотрения (дискреция) относительно того, должен ли он осуществлять исполнение предписаний нормативных положений и каким именно образом. Что же касается правового режима свободного управления (усмотренческого или дискреционного), то он отличается от режима связанного управления тем, что медицинский работник обладает правом на определенную свободу в принятии решения о том, должен ли он применить соответствующее нормативное положение и каким образом при этом он будет действовать.

Наличие у лица дискреционных правомочий предполагает предоставление ему определенных возможностей в выборе конкретного варианта решения вставшей перед ним задачи, что, в свою очередь, предполагает возможность действовать определенным образом или воздерживаться от каких-либо действий, а в случае действия выбирать один или несколько из возможных вариантов его осуществления.

Если обратиться к юридическому аспекту подобных действий, то даже при формальном наличии дискреционного правомочия свобода властного субъекта никогда не может быть абсолютной, как и его власть над другими людьми. По этой причине она стеснена целым рядом ограничений. В частности, эта свобода может быть реализована только в рамках режима законности, предполагающего наличие определенного контроля за ее осуществлением.

На признак наличия дискреционных полномочий у медицинского работника — причем как в его отношениях с пациентом, так и в его отношениях со своим работодателем — указывается и в ряде зарубежных работ. Например, уже в 1869 г. Дж. Ордроне (Ordronaux), исследуя отношения между свободно практикующим врачом и пациентом, отмечал: «Врач всегда имеет дискреционные правомочия (discretionary powers) в отношении пациента, который верит в то, что он окажет помощь»[161]. Аналогичную позицию занимают и современные ученые[162], справедливо считая, что дискреционными полномочиями лицо медицинской профессии обладает не только тогда, когда оно занимается самостоятельной практикой, но и тогда, когда работает по найму. Исследуя отношения между врачом — наемным работником и его работодателем, Э. Дэвис (А. С. L. Davies) справедливо отмечет: «Многие из тех, кто обычно рассматривается в качестве работника, обладают значительной степенью дискреции. Например, врач может трудиться в больнице качестве работника по найму, но руководитель (менеджер) больницы не может указывать ему, как лечить пациента»[163]. Последнее является исключением из общего правила, действующего в правовом регулировании труда. Согласно ему именно работодатель, а не работник имеет дискреционные правомочия (принцип функционирования хозяйской (работодательской) власти)[164]. В то же время подобными полномочиями медицинский работник обладает не в рамках отношений «работодатель — работник», а в рамках отношений «медицинский работник — пациент». На то, что медицинский работник должен обладать такими правомочиями, ориентирует и клятва врача (ст. 71 Основ), одно из положений которой гласит, что врач всегда должен действовать исключительно в интересах пациента.

Действительно, в настоящее время нередко медицинскому работнику (врачу) приходится фактически действовать вне указаний работодателя в связи с

исполнением врачебного долга и оказания медицинской помощи для спасения жизни пациента. Исполняя врачебный долг, медицинские работники часто минуют властные указания работодателя и оказывают медицинскую помощь даже тогда, когда от работодателя поступает указание не делать этого по тем или иным причинам (например, если медицинская организация — частная, а необходимость оказания экстренной медицинской помощи в данном случае хоть и предполагается, но не является очевидной[165]; либо в случаях отсутствия в медицинской организации надлежащего медицинского оборудования, медицинских изделий, лекарственных средств и т. д., необходимых для лечения пациента[166]).

Кроме того, в законодательстве уже фактически присутствует частный случай закрепления дискреционных полномочий за отдельной категорией медицинских работников — врачами-психиатрами. Имеется в виду норма ст. 21 Закона РФ от 2 июля 1992 г. № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», которая предоставляет им право действовать вне указаний работодателя при принятии решений в связи с оказанием психиатрической помощи.

Таким образом, исходя из изложенного, можно утверждать, что медицинский работник должен обладать достаточно широким кругом усмотренческих (дискреционных) правомочий, необходимых для надлежащего достижения цели его медицинской деятельности — охраны здоровья пациента.

Очевидно, что дискреция — это обусловленный характером медицинской деятельности элемент содержания специального трудоправового статуса медицинского работника. Однако этот элемент в полной мере может присутствовать в трудоправовом статусе не у всех медицинских работников, а только у тех из них, кто наделен статусом лечащего врача в порядке ст. 70 Основ; следовательно, он может входить в состав специализированного (дифференцированного) компонента специального трудоправового статуса медицинских работников — врачей (но не средних медицинских работников).

При этом у каждого медицинского работника присутствует профессиональная дискреция, т. е. дискреция работника, позволяющая ему выполнять надлежащим образом его трудовые обязанности (ст. 21 ТК РФ). Это связано с невозможностью полного описания в трудовом договоре и любой должностной инструкции всего круга прав, обязанностей и полномочий, необходимых для надлежащего выполнения конкретным работником своей работы, а также с тем, что имеющиеся в настоящий момент порядки и стандарты оказания медицинской помощи (ст. 37 Основ) не охватывают весь перечень возможных медицинских манипуляций, вмешательств, обследований и т. д., необходимых для надлежащего оказания медицинской помощи каждому конкретному пациенту с учетом имеющихся у него основных и сопутствующих заболеваний. Применительно к медицинским работникам — врачам данная профессиональная дискреция выражается также в том, что главный врач (работодатель) по общему правилу не может вмешиваться в процесс лечения конкретного пациента, поскольку каждый врач обладает достаточной долей самостоятельности (автономии) в части выбора средств и способов лечения конкретного пациента, на что ориентирует ст. 71 Основ (врач должен действовать исключительно в интересах пациента). Эта же профессиональная дискреция присутствует и у лечащего врача. Однако наряду с ней лечащий врач обладает и работодательской дискрецией, выражающейся в возможности давать задания другим медицинским работникам, работающим в медицинской организации, относительно способов и методов лечения конкретных пациентов. Возможность передачи руководителем медицинской организации лечащему врачу части своей работодательской дискреции вытекает из нормы ч. 6 ст. 20 ТК РФ, в силу которой права и обязанности работодателя-организации в трудовых отношениях осуществляются лицами, уполномоченными на это в соответствии с федеральным законом. Таким федеральным законом в данном случае выступают Основы. Права и обязанности лечащего врача, изложенные в ст. 70 Основ, отражают в том числе имеющуюся у него работодательскую дискрецию. Так, лечащий врач при необходимости созывает консилиум врачей, однако рекомендации врачей- консультантов реализуются только по согласованию с лечащим врачом. Из данных норм следует, что и рекомендации отдельного врача-специалиста — консультанта, к которому был направлен пациент по заданию лечащего врача, — реализуются также с согласия лечащего врача. И в данном случае такой врач- специалист не может настаивать на выполнении его рекомендаций. Следовательно, работодательская дискреция лечащего врача ограничивает профессиональную дискрецию других врачей-специалистов. Врач-специалист, получивший задание от лечащего врача, обязан строго ему следовать. В противном случае он может навредить пациенту, поскольку может не знать, какое лечение применяется в данный момент или будет применяться в дальнейшем к пациенту другими врачами-специалистами по заданию лечащего врача. Таким образом, обладая как профессиональной, так и работодательской дискрецией, лечащий врач для наилучшего оказания медицинской помощи собирает вокруг пациента, лечением которого он занимается, коллектив врачей-специалистов, а сам является лидером в этом коллективе, поскольку дает им задания и реализует их предложения только при условии согласия с ними.

В некоторых случаях часть работодательской дискреции лечащего врача может быть передана среднему медицинскому работнику — фельдшеру или акушерке по решению руководителя медицинской организации в порядке, установленном специальным нормативным правовым актом (ч. 7 ст. 70 Основ)[167]. Этот частный случай передачи части дискреции направлен на охрану здоровья пациента и вызван возможным отсутствием в сельских фельдшерско-акушерских пунктах (или иных медицинских организациях) ставок врачей и необходимостью в связи с этим возложить функции лечащего врача на работающих там средних медицинских работников для оказания ими в первую очередь неотложной медицинской помощи и/или направления пациента в медицинскую организацию к конкретным врачам-специалистам. В последнем случае такие врачи-специалисты также не смогут отказаться от задания фельдшера или акушерки принять на лечение пациента, поскольку последние будут выполнять в данном случае функции лечащего врача.

В связи с изложенным целесообразно законодательно закрепить за медицинским работником, обладающим статусом лечащего врача, возможность действовать определенным образом по своему усмотрению в зависимости от конкретной ситуации, связанной с состоянием здоровья пациента. При этом в законодательном порядке стоит определить следующие условия возможности применения дискреции: 1) отсутствие «жестких предписаний» в части тех подходов к лечению пациента (оказанию ему медицинской помощи), которые предписываются стандартами и порядками оказания медицинской помощи (ст. 37 Основ); 2) осуществление действий в целях наилучшего оказания медицинской помощи пациенту; 3) наличие у лечащего врача необходимых должности, специальности и квалификации, позволяющих действовать определенным образом в рамках профессионального поля.

Пределы же (границы) применения дискреции должны определяться самим лечащим врачом в зависимости от степени тяжести заболевания и/или состояния пациента, а также срочности медицинского вмешательства. Кроме того, укажем на обязанность медицинского работника руководствоваться при применении дискреции общеправовыми принципами, такими как: разумность, законность, добросовестность, справедливость, целесообразность.

Такая позиция законодателя будет способствовать наилучшему обеспечению конституционного права на охрану здоровья и медицинскую помощь и позволит медицинскому работнику более оперативно действовать вне указаний работодателя (медицинской организации) в определенных ситуациях, если это связано с необходимостью принятия срочных решений для спасения жизни и выздоровления пациента.

Надо полагать, что именно с этой целью в юридической литературе неоднократно предпринимались попытки создания некоего перечня прав медицинских работников. Так, Е. В. Шленева среди специфических прав медицинских работников выделяет следующие: 1) право на сокращенную продолжительность рабочего времени; 2) право на предоставление ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска; 3) право на дополнительную оплату труда в связи с вредными и опасными условиями труда; 4) право на государственное социальное страхование для медицинских работников, работа которых связана с угрозой их жизни и здоровью; 5) комплекс специальных прав, предусмотренных ст. 72 Основ о здоровье; 6) право в определенных случаях

169

определять правовое положение пациента .

Однако полагаем, что данный перечень нельзя назвать полноценной классификацией, поскольку он создан не на основе какого-то единого классификационного критерия. По существу, его автор лишь перечислил некоторые из прав медицинских работников, непосредственно связанных с их [168]

трудовой деятельностью, а также с их взаимодействием с пациентом. Он совершенно не учитывает закрепление в ряде федеральных законов и подзаконных нормативных правовых актах, изданных на основании федеральных законов, определенных комплексов прав медицинских работников. Эти права возникают, в частности, в связи с лечением определенных пациентов, работой в нетипичное время и в особом режиме (например, ночью, при оказании скорой медицинской помощи и т. д.).

Г. М. Усов и М. Ю. Федорова, решая данную задачу, действуют, на наш взгляд, более целесообразно, указывая в первую очередь на ряд общих прав медицинских работников: право на осуществление медицинской деятельности, на занятие частной медицинской практикой, на создание профессиональных ассоциаций; права, связанные с социальной и правовой защитой, и др.[169] Вместе с тем имеет смысл заметить, что приведенный перечень прав также составлен вне какого-либо единого классификационного критерия и, кроме того, базируется только на старых Основах.

Более систематизированный характер носит перечень, предложенный П. Е. Чесноковым и Е. Г. Балуцей, которые подразделяют права медицинских работников на три группы: 1) права общегражданские, общечеловеческие, предусмотренные Конституцией РФ, Гражданским кодексом РФ, иными нормативно-правовыми актами; 2) права любого работника вне зависимости от сферы его деятельности, предусмотренные трудовым законодательством; 3) профессиональные права медицинских работников в связи с особенностями их профессиональной деятельности[170].

Критерием данной классификации фактически избрана степень общности прав субъекта. В первом пункте речь идет о правах любого субъекта права, каковым, безусловно, является и медицинский работник; во втором — предусмотрены отраслевые права всех работников, к числу которых относятся и медицинские работники; наконец, в третьем — собственно профессиональные права медицинских работников как специальных субъектов трудового права.

Однако наряду с правами необходимо дать общую характеристику и обязанностей медицинского работника. Во-первых, почти все они связаны как с обеспечением здоровья конкретного пациента, так и с безопасностью населения в целом. Этим, кстати, во многом и предопределяется их публичный (в определенной степени) характер. Во-вторых, медицинский работник обязан подчиняться ряду ограничений, о которых было сказано ранее (например, запрету участвовать в забастовках (ст. 413 ТК РФ)). Эти ограничения представляют собой их специфические обязанности, имеющие целью охрану здоровья населения в целом и реализуемые в публичных интересах. В-третьих, многие обязанности медицинских работников имеют этическую направленность, т. е. их содержание невозможно надлежащим образом установить без учета морально-этических норм, действующих в сфере медицинского труда. К таким обязанностям, в частности, относятся: обязанность всегда действовать в интересах пациента, хранить врачебную тайну, уважительно относиться к пациенту, консультироваться с коллегами (подп. 1 п. 1 ст. 6, ст. 13, 71 Основ) и т. д. При этом далеко не все указанные обязанности обеспечены мерами юридической ответственности, поэтому их исполнение в большой степени зависит от нравственных установок медика, его порядочности и добросовестности.

Не все обязанности медицинских работников непосредственно закреплены в законодательстве, поскольку в ряде случаев они очевидным образом корреспондируют правам пациента. Это позволяет согласиться с А. И. Ивановым в том, что у медицинского работника существует общая обязанность выполнять оговоренную в трудовом договоре работу с учетом прав пациента. В то же время нельзя принять его упрек в сторону законодателя, состоящий в том, что обязанность строгого соблюдения прав пациента во многих нормативных правовых актах о здравоохранении четко не закреплена или не закреплена совсем[171]. Как уже говорилось выше, юридическая необходимость подобного закрепления отсутствует.

Обратимся теперь к перечню обязанностей медицинских работников, предложенному Ю. Д. Сергеевым. Он делит их на следующие группы: 1) обязанности, связанные с реализацией прав пациента (обязанности по облегчению боли, предоставлению консультаций специалистов, обследованию, лечению и содержанию в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям и др.); 2) морально-этические обязанности, продиктованные клятвой врача (уважительное отношение к коллегам, благодарность и уважение к учителям, требовательность и справедливость к ученикам и др.); 3) обязанности, связанные со спецификой медицинской деятельности (соблюдение правил обращения с медицинской техникой, предоставление информации о болезнях, представляющих опасность для окружающих и др.)[172].

В основе приведенного перечня групп профессиональных обязанностей также отсутствует какой-либо единый классификационный критерий (такие критерии используются только для каждой отдельной группы). Кроме того, данный перечень содержит преимущественно обязанности, закрепленные в Основах. Если же включить в его состав обязанности, предусмотренные в иных федеральных законах и/или изданных на их основе подзаконных нормативных актах, то спектр и число обязанностей медицинских работников значительно увеличатся.

Также можно классифицировать права и обязанности медицинского работника по юридической силе и форме нормативного акта, на котором они основаны. В целях данной классификации права и обязанности первоначально разбиваются на группы в соответствии с юридической силой упомянутых актов. Затем осуществляется следующий уровень классификации: внутри каждой группы соответствующие права и обязанности разбиваются на подгруппы в зависимости от характера (сферы действия) того акта, в котором они закреплены. На основе данной классификации можно выделить следующие права и обязанности: конституционные, международно-правовые, трудовые, общие, специальные, стандартные, квалификационные, профессиональные, должностные.

Кроме того, следует говорить и о договорных правах и обязанностях, т. е. тех, которые закрепляются в трудовых договорах с медицинскими работниками. Однако, поскольку они не представляют специфики в отношении медицинских работников и будут включать в себя те или иные права и обязанности, перечисленные выше, нет смысла выделять их отдельно. Более того, в соответствии со ст. 6 ТК РФ содержание трудоправового статуса наполняется (за исключением должностных прав и обязанностей) посредством издания органами государственной власти соответствующих нормативных правовых актов. Таким образом, права и обязанности, определенные трудовым договором, не являются статутными; следовательно, они не будут относиться к трудоправовому статусу, а составят содержание трудоправового положения каждого медицинского работника. Стоит указать и на то, что права и обязанности, возникающие из коллективных договоров и соглашений, также могут дополнять содержание трудоправовового положения медицинских работников. Однако конкретный носитель трудоправового статуса не всегда способен влиять на формирование такого рода прав и обязанностей (например, в случае поступления в организацию, в которой ранее был заключен коллективный договор).

Все рассмотренные выше группы прав и обязанностей медицинских работников можно классифицировать в зависимости от того, каким категориям медицинских работников они принадлежат. С этой точки зрения можно выделить:

1) права и обязанности врачей;

2) права и обязанности среднего медицинского персонала.

Характерно, что должностные права и обязанности в отличие от остальных групп в наибольшей степени конкретизируют специализированный (дифференцированный) компонент трудоправового статуса медицинского работника и наполняют его новым содержанием. Если же в медицинской организации должностные инструкции отсутствуют, происходит прямое действие норм федерального закона или иного нормативного правового акта, предусматривающего общие, профессиональные или иные права и обязанности медицинского работника. Например, обязанность оказывать медицинскую помощь в соответствии со своей квалификацией, должностными инструкциями, служебными и должностными обязанностями, предусмотренная ст. 73 Основ, является общей, и даже если она не указана в должностной инструкции, она не перестает существовать для конкретного медицинского работника.

Однако для работодателя актуальна разработка должностных инструкций для каждого медицинского работника медицинской организации, поскольку в противном случае при неисполнении им общих, профессиональных, специальных или иных обязанностей может возникнуть сложность по привлечению такого работника к дисциплинарной ответственности. Проиллюстрируем это следующим примером. В одной из медицинских организаций Санкт-Петербурга специалист со средним медицинским образованием, не имея на то права, стал выполнять трудовые обязанности врача. Наложенное дисциплинарное взыскание — выговор — было обжаловано медицинским работником в суде со ссылкой на отсутствие должностной инструкции, закрепляющей обязанность не выполнять определенные медицинские манипуляции, а также на отсутствие указания на такую обязанность в трудовом договоре. Однако, руководствуясь общими правовыми нормами, суд признал обоснованность применения дисциплинарного

174

взыскания .

Специализированные права и обязанности в основном задают лишь общее направление в определенной сфере медицинской деятельности. Профессиональные права и обязанности более узки и ориентированы на [173] медицинских работников конкретной специальности с определенным уровнем подготовки, принимаемых на работу на определенную должность.

Международно-трудовые, конституционные, трудовые и общие права и обязанности могут составлять ядро общего (универсального) компонента трудоправового статуса конкретного медицинского работника при условии, что они не содержат специальной направленности. Например, международнотрудовые обязанности в области трансплантологии могут принадлежать только медицинским работникам, осуществляющим данный вид медицинской деятельности, в связи с чем эти обязанности будут наполнять специализированный (дифференцированный), а не общий (универсальный, одинаковый для всех медицинских работников) компонент трудоправового статуса таких работников в отличие, скажем, от международно-трудовой обязанности всегда хранить врачебную тайну, которая распространяется на всех медицинских работников. Квалификационные, специализированные, стандартные, профессиональные и должностные права и обязанности будут составлять содержание специализированного (дифференцированного) компонента трудоправового статуса медицинских работников различных специальностей, работающих на различных должностях.

Данное разделение прав и обязанностей позволяет увидеть разницу в специализированных (дифференцированных) компонентах трудоправового статуса медицинских работников различных специальностей с различной квалификацией и применять к ним различное правовое регулирование в процессе их трудовой деятельности, сформировать новые и дополнить имеющиеся должностные инструкции медицинских работников на основе нормативных правовых актов.

Как указывалось выше, в гл. 1, в целях уяснения специфики трудоправового статуса медицинского работника необходимо включать в понятие трудоправового статуса и ответственность. За совершение правонарушений при исполнении своих профессиональных обязанностей медицинские работники могут нести все виды юридической ответственности: уголовную, административную, гражданско- правовую, дисциплинарную и материальную. Однако в целях исследования трудоправового статуса медицинского работника целесообразно рассматривать главным образом дисциплинарную и материальную ответственность, поскольку именно они имеют трудоправовую природу.

Что касается материальной ответственности, то к ней медицинские работники привлекаются на общих основаниях; лишь старшие медицинские сестры могут нести полную материальную ответственность за недостачу

175

вверенного им имущества .

Дисциплинарная ответственность медицинских работников наступает в случае несоблюдения ими вышеперечисленных групп обязанностей, главным образом тех из них, которые конкретизированы в должностных инструкциях и трудовых договорах. При этом несоблюдение ими специальных

профессиональных обязанностей — обязанности по неразглашению врачебной тайны и обязанности по принятию мер для предотвращения или урегулирования конфликта интересов — является специальным основанием для привлечения к дисциплинарной ответственности (подп. «в» п. 6, п. 7.1 ч. 1 ст. 81 ТК РФ).

Поскольку труд медицинских работников связан с охраной здоровья пациента, то одним из последствий несоблюдения медицинскими работниками своих трудовых обязанностей выступает причинение вреда здоровью пациента или угроза его причинения. Для достоверного выявления фактов данных правонарушений обычно требуется проведение специального расследования, что составляет специфику процедуры привлечения к дисциплинарной

ответственности медицинских работников.

В законе не закреплены специфические правила применения дисциплинарной ответственности к медицинским работникам, хотя, по нашему [174] мнению, следовало бы установить их в трудовом законодательстве. Например, при привлечении к дисциплинарной ответственности целесообразно проводить специальное расследование с участием специальной комиссии для выяснения фактических обстоятельств произошедшего, наличия или отсутствия вины в действиях медицинского работника, причинно-следственной связи между деянием и результатом. Такое положение является традиционным для большинства медицинских организаций в соответствии со сложившейся корпоративной практикой, однако оно не всегда урегулировано внутренними локальными нормативными актами работодателя. Обычно функции подобной комиссии выполняет врачебная комиссия[175]. В некоторых медицинских организациях такие комиссии называются по-разному и обладают разной компетенцией: лечебно-контрольная комиссия (ЛКК)[176] [177] [178] (может создаваться и на уровне субъекта РФ ); клинико-экспертная комиссия (КЭК) ; комиссия по

исследованию летальных исходов (КИЛИ)[179] [180]; комиссия, созданная на клинико-

, „181 анатомической конференции врачей .

В процессе расследования работодатель с помощью экспертов должен установить, не являются ли последствия данных действий медицинского

работника несчастным случаем (дефектом оказания медицинской помощи в результате случайного стечения обстоятельств, которые медицинский работник, действуя правомерно, в рамках должностных инструкций и в соответствии с принятыми в медицине методами и способами лечения (диагностики), не мог предвидеть и предотвратить[181]); присутствуют ли в его действиях крайняя необходимость, обоснованный риск и иные обстоятельства, освобождающие от ответственности[182] [183]. В случае установления одного из перечисленных обстоятельств вопрос о привлечении к дисциплинарной ответственности должен

184

сниматься .

Кроме того, такое расследование уместно было бы проводить при наличии материального состава дисциплинарного проступка, включающего вред, причиненный жизни или здоровью пациента[184].

Подведем предварительный итог. Содержание трудоправового статуса медицинского работника, комплекс его прав, обязанностей и ответственности имеют специфику по сравнению с содержанием трудоправового статуса других категорий российских работников. Классификация прав и обязанностей медицинских работников позволяет разграничить общий (универсальный) компонент, а также специализированный (дифференцированный) компонент специального трудоправового статуса медицинского работника и учитывать эти компоненты в дальнейшем в правоприменительной деятельности. Кроме того, для надлежащего достижения основной цели деятельности медицинского работника — охраны здоровья пациента — медицинский работник, наделенный в порядке ст. 70 Основ статусом лечащего врача, должен обладать достаточно широким кругом усмотренческих (дискреционных) правомочий. Закрепление на законодательном уровне возможности действовать определенным образом по своему усмотрению в зависимости от конкретной ситуации, связанной с состоянием здоровья пациента, будет способствовать наилучшему обеспечению конституционного права на охрану здоровья и медицинскую помощь и позволит медицинскому работнику действовать вне указаний работодателя (медицинской организации) в определенных ситуациях, если это связано с принятием срочных решений для спасения жизни и выздоровления пациента.

2.2.

<< | >>
Источник: Белоколодова Татьяна Игоревна. СОВРЕМЕННЫЙ трудоправовои статус медицинского РАБОТНИКА И ЕГО ОСОБЕННОСТИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Санкт-Петербург —2017. 2017

Скачать оригинал источника

Еще по теме Содержание трудоправового статуса медицинского работника:

  1. § 2.2. Санаторно-курортное лечение наемных работников и членов их семей
  2. Особенности содержания трудового договора со спортсменом
  3. ОГЛАВЛЕНИЕ
  4. ВВЕДЕНИЕ
  5. Общее понятие статуса, его история и цели использования в праве, социологии и здравоохранении
  6. Правовой статус, правовой статус работника, трудоправовой статус медицинского работника: понятие и элементы
  7. Дифференциация правового регулирования как инструмент формирования специального трудоправового статуса медицинского работника
  8. ГЛАВА 2. СОДЕРЖАНИЕ И ДИНАМИКА ТРУДОПРАВОВОГО СТАТУСА МЕДИЦИНСКОГО РАБОТНИКА
  9. Содержание трудоправового статуса медицинского работника
  10. Традиционные особенности трудоправового статуса медицинского работника
  11. Современные особенности трудоправового статуса медицинского работника
  12. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -