Общія соображенія.

Въ каждомъ раздѣлительномъ обязательствѣ должникъ обязанъ до­ставить одну или другую вещь. Вещи эти замѣняютъ, но и исклю­чаютъ другъ друга. Если право выбора принадлежитъ должнику, то послѣдній можетъ, конечно, освободиться отъ обязательства доставле­ніемъ одной вещи, точно также какъ доставленіемъ другой; кредиторъ, если право выбора на его сторонѣ, можетъ, конечно, требовать какъ одну вещь, такъ и другую; — но кредиторъ обязанъ принять только одну или только другую вещь, точно также какъ и должникъ обязанъ доставить только одну ши только другую вещь.

Къ этому заключенію мы придемъ изъ какого бы основнаго воззрѣ­нія на раздѣлительное обязательство мы нп исходили.

Предположимъ, что въ раздѣлительныхъ обязательствахъ предме­томъ долга состоитъ толы» одна вещь, именно та, которую выберетъ должникъ или вѣритель. Въ такомъ случаѣ, доляашкъ или вѣритель въ правѣ выбрать только одну вещь; только эту одну веінь должникъ въ правѣ доставить, кредиторъ въ правѣ требовать. Еслибы должникъ захотѣлъ отдать вѣрителю часть одной и часть другой вещи, то это было бы также непозволительно, какъ еслибы онъ захотѣлъ удовлет­ворить своего кредитора, навязывая ему другую вещь, а не ту, ко­торая составляетъ предметъ обязательства. Точно также и вѣритель

требовалъ бы одно вмѣсто другаго, aliud pro alio, еслибы онъ взду­малъ отыскивать часть одной и часть другой вещп. Раздѣлительное обязательство погашается только тогда, когда доставляется одна или другая вещь, но цѣликомъ.

Предположимъ, напротивъ, что обѣ альтернативно обѣщанныя веіци составляютъ предметъ обязательства. Если доставляется часть одной и часть другой вещи, то вносится только то, что состоитъ предметомъ долга.

Съ этими правилами, которыя мы только что изложили, нѣкоторые юристы связали другое, намъ уже извѣстное, правило, о которомъ мы сейчасъ напомнимъ читателю, и изъ этой комбинаціи вывели слѣдую­щее странное заключеніе: они нашли, что раздѣлительное обязатель­ство имѣетъ характеръ обязательства недѣлимаго.

Намъ уже извѣстно, что въ раздѣлительныхъ обязательствахъ вы­боръ обыкновенно совершается безповоротно только путемъ цѣльнаго исполненія обязательства. Когда должникъ доставляетъ вѣрителю только часть одной вещи, то, конечно, въ этомъ взносѣ и въ принятіи его можно было бы видѣть безмолвный договоръ, въ силу котораго раз­дѣлительное обязательство сосредоточилось на томъ предметѣ, часть котораго внесена и принята. Римляне, однакоже, не дошли до такаго толкованія, вслѣдствіе чего они по необходимости должны были по­становить правило, что въ раздѣлительныхъ обязательствахъ частич­ный вносъ и принятіе его не влекутъ за собою частичнаго погашенія обязательства, какъ это бываетъ обыкновенно, при выполненіи дѣли­мыхъ обязательствъ. Еслибъ они не установили этого правила, они бы могли грубо нарушить сущность раздѣлительнаго обязательства. Послѣ

прекращенія пасти раздѣлительнаго обязательства, вслѣдствіе взноса части одной вещи, раздѣлительное обязательство, въ качествѣ раздѣ­лительнаго, оставалось бы въ силѣ относительно остальной части и другой вещи, и въ такомъ видѣ могло бы быть прекращено взносомъ части другой вещи.

Если многіе субъекты участвуютъ въ раздѣлительномъ обязатель­ствѣ, то несогласно было бы, какъ мы видѣли выше, съ сущностью самаго дѣла видѣть въ уплатѣ части этого предмета, произведенной однимъ субъектомъ или одному субъекту, сосредоточеніе обязатель­ства на одномъ этомъ предметѣ. Такимъ образомъ здѣсь, ио необхо­димости, нужно признать правило, что отдача части одной вещи и принятіе ея не влекутъ за собою прекращенія части раздѣлительнаго обязательства ’)■

Такимъ образомъ мы видимъ, во первыхъ, что раздѣлительное обя­зательство можетъ быть выполнено только доставленіемъ однаго изъ альтернативно-обѣщанныхъ предметовъ, но цѣликомъ;

во вторыхъ, частичная уплата не уничтожаетъ раздѣлительнаго обязательства соразмѣрно внесенной части вещи.

Нельзя отрицать, что эти два правила придаютъ раздѣлительному обязательству нѣкоторый видъ недѣлимости. Это замѣчали уже древ­ніе юрпеты, которые излагали поэтому эти правила вмѣстѣ еъ уче­ніемъ о недѣлимыхъ обязательствахъ. Но въ сущности, какъ мы ви­дѣли, эти правила исходили не изъ принципа недѣлимости, но изъ того принципа, что всякое обязательство можетъ быть выполнено только такимъ путемъ, какимъ было условлено участвующими сто­ронами.

Болѣе точное изслѣдованіе приведетъ насъ къ полнѣйшему убѣж­денію въ томъ, что раздѣлительное обязательство, какъ раздѣлитель­ное, ни въ какомъ случаѣ не можетъ быть причисляемо къ недѣли­мымъ обязательствамъ.

’) 1. 8. § 2. De legatis I. 1.15. De legatis II.

1. 26. § И (12, 6).

Мы должны, разумѣется, имѣть въ виду случай, когда оба предмета раздѣлительнаго обязательства дѣлимы, или толы» одинъ изъ нихъ. Мы должны вѣдь разсмотрѣть: дѣлимо ли раздѣлительное обязательство, въ качествѣ раздѣлительнаго, независимо отъ недѣлимости предме­товъ, на которые оно простирается.

§ 2.