ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования.

Нормы части 1 ст. 46 Конституции РФ гарантируют каждому право на судебную защиту его прав и свобод. Согласно ст. 2 ГПК РФ, ст. 2 АПК РФ задачами гражданского судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений.

Но, несмотря на то, что действующие цивилистические процессуальные кодексы предусматривают систему гарантий, обеспечивающую достижение поставленных перед правосудием задач, практические работники, среди которых не только адвокаты и иные представители лиц, участвующих в деле, но и, главным образом, сами судьи, обеспокоены тем обстоятельством, что достижению целей гражданского судопроизводства препятствует широкое распространение фальсификации судебных доказательств1. Нормы АПК и ГПК РФ, регулирующие отношения, связанные с подачей, рассмотрением и проверкой заявления о фальсификации (подложности) доказательства, не только лишены единообразия в применении судами, но и не достигают основной поставленной перед ними задачи - обеспечение поступления в

распоряжение суда достоверных доказательств для последующего принятия на их основе законных и обоснованных судебных актов.

По этой причине на протяжении последнего десятилетия в судах различных регионов Российской Федерации вновь и вновь проводится анализ правоприменения норм, регулирующих порядок подачи, рассмотрения и проверки достоверности заявлений о фальсификации (подложности) доказательства. Так, в 2005 году на основе судебной практики Арбитражного

1 См., напр.: Антошин А.Н.

суда Приморского края председателем судебного состава Н. Перязевой были впервые сформулированы основные проблемы применения норм ст. 161 АПК РФ при производстве дел в суде первой инстанции2. В 2006 г. в Арбитражном суде г. Москвы была специально создана рабочая группа по обобщению практики рассмотрения заявлений о фальсификации доказательств, которая провела анализ наиболее важных проблем, возникающих при проверке достоверности заявления о фальсификации доказательства. В 2008 году вопросы правоприменения ст. 161 АПК РФ стали предметом исследования отдела судебной практики и статистики Арбитражного суда Красноярского края3. В 2009 году подобного рода анализ был предпринят председателем

Арбитражного суда Воронежской области В.С. Анохиным4.

Как можно заметить, география фальсификации судебных доказательств охватывает территорию Российской Федерации от центральной России до Дальнего Востока, что подтверждает масштабность существующей проблемы. Неоднократное обращение членов судейского корпуса к вопросам фальсификации доказательства свидетельствует, с одной стороны, о несовершенстве правового регулирования указанных вопросов и остроте проблемы фальсификации судебных доказательств, с другой стороны, указывает на отсутствии каких-либо законодательных попыток преодоления существующих пробелов и создания эффективного механизма обеспечения достоверности доказательств.

Известная сложность заключается также в доктринальной неразработанности вопросов фальсификации судебного доказательства, несмотря на то, что первые упоминания о подложных доказательствах встречались уже в статьях Псковской судной грамоты 1467 года. Поэтому следует согласиться с М.З. Шварцем в том, что правовая природа

2 См.: Перязева Н.

3 См.: Анализ практики рассмотрения арбитражным судом заявлений о фальсификации доказательств

(статья 161 АПК РФ). г. Красноярск 31 марта 2008 года // СПС "КонсультантПлюс".

4 См.: Анохин В.С. Вопросы фальсификации доказательств в арбитражном процессе // Российский судья. 2009. № 12. С. 7 - 14.

фальсификации доказательства и ее место в институте доказательственного права остается terra incognita как для теоретиков, так и для правоприменителей5.

В.В. Петрова, А.И. Щукин указывают, что принятие арбитражным судом законного, обоснованного и мотивированного судебного акта обеспечивается в том числе соблюдением процедуры рассмотрения заявления о фальсификации доказательств, а также надлежащим оформлением соответствующих результатов такой проверки6. Но может ли такая проверка быть эффективной, если в доктрине и практике нет полного понимания содержания проверки заявления о фальсификации доказательства и ее соотношения с проверкой достоверности доказательства?

Существующая в теории неопределенность по вопросам о понятии фальсификации, ее содержании, непосредственном объекте, способе выявления и последствиях признания доказательства сфальсифицированным сопровождается проблемами практического характера, возникающими при определении порядка подачи и требований, предъявляемых к заявлению о фальсификации, разъяснении уголовно-правовых последствий лицам, участвующим в деле, и пр.

Интерес также представляет сравнение норм АПК и ГПК РФ, поскольку указанные источники права не только используют различную терминологию ("фальсификация" - АПК РФ, "подлог" - ГПК РФ), но и дифференцированно регулируют порядок подачи и рассмотрения заявления о фальсификации доказательства и заявления о подложности доказательства.

Указанные выше обстоятельства определили выбор темы диссертационного исследования.

Предметом исследования являются положения законодательства, регулирующие порядок подачи, рассмотрения и проверки заявления о фальсификации (подложности) доказательства, практика их применения, а также

5 См.: Шварц М.З.

6 См.: Петрова В.В., Щукин А.И. Проверка заявления о фальсификации доказательств в арбитражном процессе // Закон. 2007. № 12. (СПС "КонсультантПлюс").

теоретические вопросы, связанные с понятием, достоверностью и фальсификацией судебных доказательств.

Целью настоящего диссертационного исследования является составление комплексного представления о фальсификации доказательства как о явлении правовой действительности, а также определение должного режима правового регулирования отношений, связанных с подачей, рассмотрением и проверкой заявления о фальсификации (подложности) доказательства в гражданском судопроизводстве.

Поставленная цель определила задачи настоящей диссертации:

- исследовать, в том числе и в историческом аспекте, теоретические основы достоверности судебного доказательства в гражданском процессуальном праве России;

- установить соотношение понятий достоверности (недостоверности)

судебного доказательства и фальсификации судебного доказательства;

- определить содержание проверки достоверности доказательства и проверки достоверности заявления о фальсификации (подложности) доказательства, установить их соотношение;

- провести сравнительный анализ норм АПК и ГПК РФ, регулирующих процессуальные правоотношения, возникающие в связи с заявлением о фальсификации (подложности) доказательства;

- выявить существующие в правоприменительной практике арбитражных судов и судов общей юрисдикции проблемы, связанные с подачей, рассмотрением и проверкой заявлений о фальсификации (подложности) доказательства, выработать научно обоснованные рекомендации и предложения по их разрешению;

- разработать теоретическую основу для создания единообразного в АПК и ГПК РФ и эффективного механизма правового регулирования отношений, связанных с подачей, рассмотрением и проверкой достоверности заявления о фальсификации.

Методология исследования.

общенаучного диалектического метода познания, исторического, логического, социологического, сравнительно-правового, систематического, технико- юридического методов исследования, анализа научных концепций, действующего процессуального законодательства и практики его применения.

Теоретическая основа исследования. В основу диссертации положены труды русских процессуалистов конца XIX - начала XX в.в. - К. Анненкова, Е.В. Васьковского, Ю.С. Гамбарова, Н.А. Неклюдова, И.Е. Энгельмана, а также современные исследования в области гражданского процессуального, уголовно- процессуального и уголовного права таких ученых, как: С.Н. Абрамов, Т.В. Аверьянова, В.С. Анохин, В.Д. Арсеньев, С.А. Барашков, Р.С. Белкин, А.Т. Боннер, Н.А. Громошина, М.А. Гурвич, П.П. Гуреев, А.Г. Давтян, О.В. Иванов, А.Г. Калпин, А.Ф. Клейнман, А.С. Козлов, С.В. Курылев, Т.А. Лилуашвили, П.А. Лупинская, Б.Т. Матюшин, С.М. Михайлов, В.В. Молчанов, А.А. Мохов, Э.М. Мурадьян, И.В. Овсянников, Л.Г. Осокина, И.М. Резниченко, И.В. Решетникова, Е.Р. Россинская, Т.В. Сахнова, А.К. Сергун, М.С. Строгович, В.С. Тадевосян, В.В. Тихомиров, М.К. Треушников, Л.Т. Ульянова, Ф.Н. Фаткуллин, М.А. Фокина, М.Х. Хутыз, М.А. Чельцов, Д.М. Чечот, М.З. Шварц, К.С. Юдельсон, А.В. Юдин и других.

При написании диссертации были использованы опубликованные материалы обобщений практики рассмотрения гражданских дел арбитражными судами РФ, а также судебная практика арбитражных судов и судов общей юрисдикции по конкретным гражданским делам.

Научная новизна исследования. В настоящем диссертационном исследовании впервые в науке гражданского процессуального права подвергаются комплексному анализу, в том числе на межотраслевом уровне, вопросы теоретического и практического порядка, связанные с фальсификацией судебных доказательств, исследуются правовая природа фальсификации, ее место в институте доказательственного права, способы выявления и профилактики.

По итогам проведенного исследования, на защиту выносятся следующие теоретические положения:

1.

Процесс формирования сведений о фактах, содержащихся в личных и смешанных доказательствах, происходит в психике (сознании) человека, поэтому запечатленный в ней след факта объективной действительности (сведения о фактах) не доступен для изменения (подделки). На психику человека - источника доказательства может быть оказано какое-либо воздействие, с целью побуждения указанного лица сообщить суду сведения, не соответствующие действительности, но и в этом случае, по мнению диссертанта, неверно говорить о фальсификации, поскольку след факта объективной действительности (сведения о фактах) в психике (сознании) человека - источника доказательства остается неизменным. Более того, такое лицо будет осознавать, что сообщает суду ложные сведения и может этого не допустить. Поэтому личные доказательства (объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей) и смешанные доказательства (заключения экспертов) могут быть недостоверными, в том числе, заведомо ложными. Однако причиной их недостоверности фальсификация не может быть объективно.

2. Проверка достоверности судебного доказательства и проверка достоверности заявления о фальсификации (подложности) доказательства соотносятся как общее и специальное.

Общим является то, что обе проверки направлены на оценку достоверности судебного доказательства. Специальный характер проверки достоверности заявления о фальсификации (подложности) доказательства заключается в том, что, во-первых, такая проверка не предполагает полного исследования достоверности доказательства, так как осуществляется в пределах

доводов заявителя и направлена на установление достоверности лишь заподозренных в фальсификации сведений о фактах, во-вторых, проверка заявления о фальсификации (подложности) имеет специальные процессуальные основания проведения (соответствующая норма права и заявление лица, участвующего в деле), в-третьих, она проводится посредством специфических способов, указанных в законе: назначение экспертизы, истребование других доказательств, принятие иных мер.

3. Содержание проверки достоверности заявления о фальсификации

(подложности) доказательства составляют:

1) исследование процесса формирования сведений о фактах, заподозренных в фальсификации;

2) определение соответствия сведений о фактах, содержащихся в спорном доказательстве, обстоятельствам дела, установленным судом.

Такое сочетание позволит суду сделать правильный вывод о достоверности заявления о фальсификации (подложности) доказательства и действительном характере спорного доказательства.

4. В результате исследования норм АПК и ГПК РФ, по-разному регулирующих порядок подачи, рассмотрения и проверки достоверности заявления о фальсификации (подложности) доказательства диссертантом обнаружена необходимость унификации указанных норм, поскольку объективные основания для их дифференцированного изложения в цивилистических процессуальных кодексах отсутствуют.

5. Анализ понятия "подлога" ("подложности") с точки зрения этимологии, законодательства и доктрины показал, что традиционно оно употребляется только в отношении поддельных документов, подделка других объектов материального мира не охватывается понятием подлога. Учитывая то обстоятельство, что в рамках гражданского судопроизводства сфальсифицированными могут оказаться не только письменные доказательства, в числе которых документы, но и вещественные доказательства, а также аудио- и видеозаписи, представляется необходимым, заменить термин "подлог",

используемый в ст. 186 ГПК РФ на термин "фальсификация", используемый в ст. 161 АПК РФ.

Под "фальсификацией" следует понимать умышленное противоправное деяние, направленное на изготовление (создание) судебного доказательства, содержащего изначально ложные сведения о фактах, или искажение (изменение) сведений о фактах, содержащихся в подлинном доказательстве, совершенные посредством различных приемов и способов (подчистка, удаление, стирание, внесение ложных сведений, дописка, пометка другим числом и т.п.).

6. Посредством анализа правоприменения норм ст. 186 ГПК РФ, ст. 161 АПК РФ, а также с учетом возникающих проблем и потребностей практики диссертантом предложено регулировать в АПК и ГПК РФ порядок подачи и требования, предъявляемые к заявлению о фальсификации доказательства, следующим образом:

- заявление о фальсификации доказательства может быть подано как в устной, так и в письменной форме. В случае устного заявления о фальсификации доказательства оно заносится в протокол и подписывается лицом, его сделавшим.

- в заявлении о фальсификации доказательства должно быть указано, в чем, по мнению заявителя, заключается фальсификация (подделка, искажение). Неисполнение указанного требования приводит к отклонению заявления.

- в заявлении могут быть указаны меры, которые следует предпринять суду для проверки достоверности заявления;

- объектами заявлений о фальсификации доказательства могут выступать письменные доказательства, вещественные доказательства, аудио- и видеозаписи, как представленные лицами, участвующими в деле, так и полученные по требованию суда от лиц, не являющихся участниками процесса.

7. Представитель лица, участвующего в деле, подписавший заявление о фальсификации доказательства или устно заявляющий об этом в судебном заседании, должен рассматриваться в качестве самостоятельного субъекта

заявления о фальсификации доказательства, поскольку, согласно нормам уголовно-процессуального законодательства, лицо, подписавшее или сделавшее устное сообщение о преступлении, в числе которых фальсификация доказательств, считается заявителем. Таким образом, при подаче заявления о фальсификации доказательства заявителем следует считать лицо, подписавшее заявление или сделавшее такое заявление устно.

8. В целях профилактики фальсификаций доказательств и необоснованных заявлений о фальсификации доказательств в гражданском судопроизводстве, предлагается, во-первых, дополнить АПК РФ нормой аналогичной ч. 3 ст. 226 ГПК РФ ("Частные определения суда"), во-вторых, создать уведомительную форму взаимодействия арбитражных судов и судов общей юрисдикции с правоохранительными органами, при которой судья в случае обнаружения признаков состава преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 303 УК РФ ("Фальсификация доказательств"), ч. 1 ст. 306 УК РФ ("Заведомо ложный донос"), направляет в правоохранительные органы частное определение для принятия решения о возбуждении уголовного дела по соответствующей статье УК РФ.

Значение результатов исследования. Сформулированные в настоящем диссертационном исследовании теоретические выводы могут быть применены в научно-педагогической деятельности. Изложенные в работе предложения о совершенствовании гражданского процессуального законодательства могут быть использованы в нормотворческой деятельности. Проведенный анализ судебной практики способен послужить основанием для дачи Верховным Судом РФ разъяснений по соответствующим вопросам.

Апробация результатов исследования. Диссертация рецензировалась и обсуждалась на кафедре гражданского и административного судопроизводства Московского Государственного Юридического Университета им. О.Е. Кутафина (МГЮА).

Наиболее принципиальные положения диссертационного исследования нашли отражение в пяти научных статьях.