Некоторые выводы, или «стабильная нестабильность» российского правосудия

Представленная выше краткая характеристика судебной системы — ор­ганизационной формы судебной власти, а также правового статуса судей и хода реформ последних лет свидетельствует, что по сравнению с совет­ской моделью в системе произошли кардинальные изменения.

Во-первых, Российская Федерация признала концепцию разделения властей и ее неотъемлемую составляющую — принцип независимости судебной власти. Суды в институциональном, организационном плане выделены в самостоятельную ветвь государственной власти, провозгла­шен запрет на создание чрезвычайных судов или осуществление судебной власти каким-либо другим органом государственной власти, кроме суда. Устранены законодательные и существенно смягчены практические барь­еры по свободному доступу к правосудию. Провозглашен принцип бес­пристрастности судебной власти и ее носителей и подчинения их только Конституции и закону. Законодательно обеспечено независимое ре­сурсное обеспечение судебной власти путем выделения этой государст­венной функции из предметов ведения Министерства юстиции Россий­ской Федерации и передачи ее в состав корпуса полномочий судебной власти.

Суды постепенно преодолевают советскую традицию секретности де­ятельности любых органов государства и становятся все более «прозрач­ными».

Во-вторых, произошло деление судебной системы Российской Фе­дерации на федеральную и субъектную. Появились новые виды судебных учреждений. При этом квалификация судов как федеральных или субъ­ектных осуществлена весьма непоследовательно. По сути, субъектными судами являются только конституционные (уставные) суды. Мировые су­ды очень тесно связаны с федеральными судами общей юрисдикции как в институциональном или организационном отношении, так и в процессу­альном.

В-третьих, произошел отказ от принципа внутренней специализа­ции и состоялся переход к смешанной модели устройства судебной систе­мы по отношению к признаку специализации.

Как следствие развитие признака внешней специализации состоялся очередной этап дифференциации судебного процесса: возникли:

— самостоятельное конституционное производство (причем представ­ленное двумя весьма различающимися корпусами норм — федеральным и субъектным);

— относительное самостоятельное арбитражное судопроизводство (безусловно, дочернее по отношению к гражданскому, пока еще не впол­не самостоятельное, но интенсивно развивающееся и явно стремящееся к окончательному обособлению, что, на наш взгляд, вряд ли можно при­ветствовать);

— относительно самостоятельное административное судопроизвод­ство как составная часть гражданского процесса, с одной стороны, и как составная часть арбитражного процесса — с другой, причем нормы раз­личаются, как различаются и тенденции развития. Поскольку часть пол­номочий административной юстиции осуществляется Конституционным Судом Российской Федерации, в состав административного судопроиз­водства могут быть включены и нормы Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», однако за­конодатель не предусмотрел каких-либо особенностей процессуального свойства в части рассмотрения вопросов о конституционности постанов­лений Правительства Российской Федерации, пока не сформулировал в своем Регламенте их и сам Конституционный Суд.

Продолжается дифференциация судебного процесса и внутри каждо­го из его видов: в форме отдельных глав, реже — статей обособляются группы норм, характеризующих производство по отдельным категориям дел (о делах несовершеннолетних, о применении мер медицинского ха­рактера, о банкротстве и т. д.) и на тех или иных стадиях судебного про­цесса (первая инстанция, апелляционная, кассационная, надзорная, про­изводство по вновь открывшимся обстоятельствам).

В-четвертых, наметилась тенденция отхода от принципа совпаде­ния судебных территорий и границ государственно- или административ­но-территориального деления. Экстерриториальный принцип положен в основу территориальной юрисдикции военных судов, окружных и апелля­ционных арбитражных судов, мировых судей. Однако основные рабочие звенья подсистем общей и арбитражной юстиции по-прежнему «привя­заны» к территории административных и федеративных единиц и, следо­вательно, подвержены местным влияниям.

В-пятых, в российское судоустройственное законодательство и за­конодательство о статусе судей медленно проникают представления о на­учной организации деятельности суда и судьи, формируются представ­ления об особенностях правовых статусов различных должностных лиц суда, управлении судом посредством различных организационных моде­лей, управлении движением дел, в том числе при помощи новейших средств технического характера.

В-шестых, существенны преобразования в сфере определения пра­вового статуса судей. Кардинальным образом изменен порядок форми­рования судейского корпуса. На законодательном уровне сформированы развернутые квалификационные требования к кандидатам на должности судей, урегулирован (хотя далеко не полностью) порядок прохождения судьями службы и порядок отстранения от должности (также далеко не полностью). Созданы и функционируют органы судейского сообщества — съезды судей, собрания судей, квалификационные коллегии судей и т.д. Учреждена и действует Российская академия правосудия при Верховном и Высшем Арбитражном судах Российской Федерации.

Однако в рассматриваемой сфере наметились и негативные тенден­ции:

— корпоративная замкнутость и подчинение рядовых судей судейской бюрократии, к которой могут быть отнесены не только должностные лица суда — председатели и заместители председателей судов, но и обладаю­щие весьма значительными административными ресурсами руководители таких органов судейского сообщества, как квалификационные коллегии;

— формирование органов судейского сообщества не в качестве дей­ствительных органов судейского самоуправления, а скорее в качестве до­полнительной системы управления судьями, отсутствует множествен­ность форм судейского самоуправления, представленная в зарубежных странах, — в Российской Федерации «профсоюз судей» един и централи­зован;

— сохранение советского подхода к социальному и материальному обеспечению судей, приравненных в этой части к лицам социально ущерб­ным — инвалидам, ветеранам, чернобыльцам;

— неразвитость обучающей базы и базы повышения квалификации.

И наконец, и этой сфере необходимо обратить особое внимание на незаконченность действующего правового регулирования: недостаточ­ную четкость и определенность норм о порядке прохождения и прекра­щения службы судьями, с одной стороны, и отсутствие на соответствую­щем законодательном уровне норм об аттестации судей — с другой.

В-седьмых, существенным образом реформированы институты, обе­спечивающие деятельность суда: адвокатура, прокуратура, следствие, ис­полнение судебных решений, нотариат, а также созданы новые: феде­ральные омбудсман и счетный суд.

Таким образом, судебная система Российской Федерации была пре­образована, причем весьма существенно, однако при сравнении основ­ных параметров советской и российской судебной систем становится очевидным, что кардинально изменилось материальное, но не институци­ональное наполнение судоустройственного законодательства — россий­ская судебная система по-прежнему ориентирована на принцип жесткого централизма, в конечном счете обеспечивающий управление системой.

Итак, судебная реформа, понимаемая как координированная дея­тельность государства в лице его законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти, имеющая своей целью кардинальное измене­ние сущности, содержания и организационной формы осуществления правосудия, состоялась лишь отчасти. Завершающую трансформа­цию, гарантирующую гражданам России свободный доступ к справед­ливому, беспристрастному, публичному, созданному на основе закона и действующему на основании закона суду, еще предстоит совершить.