§7 Ответственность наследников по долгам, входящим в состав предприятия

Поскольку обязательным признаком предприятия является использование его в предпринимательской деятельности, в его составе всегда будут присутствовать долговые обязательства, а потому вопрос об ответственности наследников по входящим в состав предприятия долгам является весьма важным.

Ст. 1175 ГК РФ установлено, что наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно. При этом каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

Изложенные положения в отношении предприятия, на наш взгляд, необходимо применять с одной оговоркой. Поскольку предприятие является самостоятельным объектом наследственных прав, подлежащим отграничению от иного имущества наследодателя, ответственность по долгам, входящим в его состав, по нашему мнению, должен нести только наследник, принявший предприятие. Такое ограничение солидарной ответственности наследников является справедливым, ведь, будучи объектом, используемым в предпринимательской деятельности, предприятие может включать в себя долги, общая стоимость которых превысит его активы. И если, зная об этом, наследник примет решение о принятии такого предприятия, последствия такого решения не должны отражаться на иных наследниках. Кроме того, возложение обязанности по погашению входящих в состав предприятия долгов на наследников, которым оно не досталось, и которые не будут принимать участия в эксплуатации предприятия, а значит положительные свойства соответствующего имущества и приносимая предприятием прибыль будут для них недоступны, также нарушает баланс интересов участников гражданских правоотношений и не отвечает признаку социальной справедливости.

Ввиду изложенного ст. 1175 ГК РФ, на наш взгляд, необходимо дополнить положением, согласно которому ответственность по долгам, входящим в состав предприятия как имущественного комплекса, несут солидарно наследники, принявшие предприятие в счет своей наследственной доли.

При этом объем обязательств, вытекающих из предпринимательской деятельности умершего и подлежащих погашению наследником, принявшим предприятие, ограничен, на наш взгляд, стоимостью перешедшего к такому наследнику имущества, а не стоимостью унаследованного им предприятия.

Во-первых, такая конструкция соответствует положениям п. 1 ст. 1175 ГК РФ, согласно которому каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

Во-вторых, ограничение стоимостью предприятия объема ответственности наследников по долгам, возникшим в составе предприятия вследствие использования его в предпринимательской деятельности, приведет к ущемлению прав кредиторов.

Так, согласно ст. 24 ГК РФ гражданин (а индивидуальный предприниматель также называется действующим Гражданским кодексом гражданином), отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом, за исключением имущества, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание. Следовательно, обязательства, возникшие из предпринимательской деятельности, а значит входящие в состав предприятия, при недостаточности активов последнего при жизни предпринимателя погашаются за счет личного имущества гражданина, не входящего в состав предприятия. При такой ситуации ограничение ответственности наследников по долгам наследодателя стоимостью перешедшего к ним предприятия противоречило бы общей конструкции статуса предпринимателя, выстроенной Гражданским кодексом, и нарушало бы права кредиторов, оказавшихся со смертью предпринимателя в гораздо худшем положении с точки зрения возможности погашения своей дебиторской задолженности. В свою очередь это могло бы привести к нежеланию иных субъектов гражданского оборота вступать в правоотношения с индивидуальными предпринимателями, а значит, явилось бы препятствием для развития малого бизнеса.

Таким образом, закрепленный в ст. 1175 ГК РФ подход законодателя к определению размера ответственности наследника по долгам наследодателя представляется верным и подлежащим применению к наследованию предприятия, поскольку позволяет соблюсти баланс между интересами кредиторов наследодателя и наследника.

Так, например, Р.И. Виноградова считает, что ответственность наследников по долгам, входящим в состав перешедшего к ним предприятия, должна быть полной (то есть, включая ответственность наследника собственным имуществом), а не в пределах стоимости перешедшего по наследству. По мнению теоретика, это правило должно защитить права и интересы кредиторов и участников совместной собственности на предприятие . Аналогичного мнения придерживается А.В. Бегичев .

На наш взгляд, данная точка зрения является спорной, поскольку, защищая интересы одной стороны (кредиторов), забывает о другой стороне (наследниках). Возлагать на наследников ответственность по долгам наследодателя в неограниченных пределах несправедливо (поскольку наследник не осуществлял совместно с умершим предпринимательскую деятельность и не делил с ним прибыль от нее). Кроме того, это может породить в недобросовестных кредиторах желание злоупотребить принадлежащим им правом и, вступив в сговор с нотариусом либо доверительным управляющим, скрыть на этапе принятия наследства размер ^{[202] [203] кредиторской задолженности, входящей в состав предприятия, дабы побудить наследника принять наследство, а затем, предъявив к указанному лицу свои требования, получить не только составляющее наследственную массу имущество, но и лишить наследника нажитых им ценностей.}

По мнению Р.И. Виноградовой и А.В. Бегичева, от возможных злоупотреблений наследник может быть огражден условием, согласно которому полная ответственность допустима, если наследнику будут известны все обстоятельства, повлекшие эту ответственность. Однако, на наш взгляд, данное условие слишком трудно реализуемо, поскольку доказать, знал наследник об указанных обстоятельствах или нет, весьма сложно. Поэтому от идеи о закреплении соответствующих тезисов в законодательстве следует отказаться.

Истоками позиции Р.И. Виноградовой, по-видимому, являются воззрения римских юристов о личном преемстве в наследовании, согласно которым наследник считался наследником, даже если и не получил от умершего никакого имущества и был обязан отвечать за все его долги и по всем его обязательствам. Однако данная теория не отвечает признаку социальной справедливости, на что указывали еще рассматривавшие ее русские цивилисты XIX века.

Так, К. Кавелин, говоря о личном преемстве в наследовании, указывал: «Это суровое правило, несправедливое с тех пор, как род распался на самостоятельные лица и общее родовое имущество заменилось личною собственностью, смягчено впоследствии правилом, что наследник отвечает по долгам и обязательствам умершего только имуществом, какое от него получит»^[204].

Иллюстрацией несостоятельности позиции Р.И.Виноградовой и А.В. Бегичева являются высказанные еще в начале XX в. рассуждения А.А. Башманова, отмечавшего следующее. В силу принципа личной ответственности должник обязан удовлетворить кредитора всем своим имуществом, настоящим и будущим. В момент же смерти должника совершенно утрачивается какая-либо надежда на будущее имущество, и вся надежда кредиторов сосредоточивается на настоящем имуществе. Этот шанс удовлетворения из настоящего имущества дает ту меру, через которую нельзя переступить, коль скоро кредитор, предъявляя свою претензию наследникам, должен быть на тех же шансах, как в момент смерти должника, не более, не менее. В самом деле, если допустить не только личную ответственность наследника - не только ответственность всего наследства за долг наследодателя, но еще и долговую ответственность наследника «ultra vires hereditas» (то есть неограниченную ответственность наследника по долгам наследодателя), то тем самым открывается в пользу кредитора наследства такой дополнительный источник удовлетворения, на который он вовсе не рассчитывал в момент, когда умирал наследодатель. Тут же нарушается всякая мера справедливости в ущерб интересам наследника. ... По этим соображениям я полагаю, что системы наследования следует, как теоретически, так и практически возвести на принципе универсального\' преемства, отрываясь, вместе с тем, от начала долговой ответственности наследника «ultra vires hereditas» ввиду несправедливости и несостоятельности этого начала^[205].

Соглашаясь с приведенным высказыванием, отметим, что изложенная А.А. Башмановым мысль красноречиво свидетельствует о том, что закрепленное в современном гражданском законодательстве РФ ограничение ответственности по долгам наследодателя является ценным достижением, от которого не следует отказываться (в том числе и в случае наследования предприятия) в интересах сохранения социальной справедливости.

В этой связи весьма показателен опыт зарубежных стран континентальной Европы, где законодательно закреплен принцип полной ответственности по долгам наследодателя. Случаи ограниченной ответственности предусмотрены в качестве исключений и наступают при соблюдении наследниками определенных условий.

Например, в Германии (согласно параграфу 1994 Германского Гражданского Уложения) наследники могут ограничить размер своей ответственности путем подачи ходатайства об установлении попечительства над наследством (управления им) в суд по наследственным делам, подачи ходатайства о возбуждении производства по делу о его несостоятельности, либо путем предоставления инвентарной описи в суд по наследственным делам¹. Согласно Гражданскому кодексу Швейцарии ограничение ответственности наследника допускается так же при отказе от наследства, возбуждении наследником процедуры официальной ликвидации наследства, составления официальной описи . Составление описи является основанием для ответственности наследника только перешедшим к нему имуществом и только в пределах долгов, отраженных в описи, и в Гражданском кодексе Италии^{[206] [207] [208].}

Несмотря на достаточно узкий круг случаев ограниченной ответственности, на практике наследники все чаще и охотнее пользуются правом требования составления описи наследственного имущества, в результате чего, как отмечает А.В. Бегичев, правило о полной ответственности наследника практически не действует^[209].

Изложенное, по нашему мнению, подтверждает, что в условиях современных экономических реалий принцип ограниченной ответственности наследника по долгам наследодателя только в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества является наиболее действенным, поскольку позволяет избежать злоупотреблений и соблюсти как интересы кредиторов наследодателя, так и интересы наследников.

Исследуя вопросы ответственности наследников по долгам наследодателя, входящим в состав предприятия, некоторые авторы отмечают необходимость получения согласия кредиторов на переход задолженности, входящей в состав предприятия, к наследникам и соответственно, необходимость уведомления кредиторов о переходе предприятия в порядке наследования.

Между тем, на наш взгляд, данные «меры предосторожности» являются излишними, поскольку, как указано выше, в состав предприятия как наследственного имущества могут входить только имущественные обязательства, то есть такие, в которых личность должника не может иметь существенного значения для кредитора. Поэтому, учитывая, что в соответствии со ст. 1175 ГК РФ кредиторы наследодателя вправе предъявить свои требования к принявшим наследство наследникам в пределах сроков исковой давности, установленных для соответствующих требований, полагаем, что переход к наследникам предприятия долга, личность обязанного лица по которому не имеет существенного значения для кредитора, не ущемит права кредиторов наследодателя, в связи с чем установление дополнительной обязанности по извещению кредиторов об открытии наследства не является необходимым.