<<
>>

ГЛАВА I МЕСТО ГОРНОГО ПРАВА В СИСТЕМЕ СОВЕТСКОГО СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ПРАВА

В связи с появлением новых областей научных знаний и дальнейшим развитием производственных и иных общественных отношений в юридической литературе вопрос о системе права становится одним из самых насущных.

Решение его будет способствовать дальнейшему развитию работ по систематизации и кодификации законодательства, повысит эффективность права в регулировании общественных отношений и обеспечении правильного применения его норм, даст ответ на вопрос о том, как происходит процесс возникновения новых отраслей в системе советского социалистического права.

Существует ряд взаимоисключающих подходов к проблеме горного права. Одни рассматривают его составной частью, продолжением, подотраслью земельного права, другие — комплексной отраслью, третьи — уже сложившейся самостоятельной отраслью и т. д. Иногда горное право характеризуют как зарождающуюся новую отрасль права[10].

Такой разнобой в оценке места горного права в системе советского права объясняется недостаточной разработанностью основных понятий и институтов горного права, отсутствием соответствующих исследований. Иначе трудно объяснить, например, признание горного права такой же зарождающейся отраслью, как космическое право. Нормы последнего только-только складываются, в то время как у горного законодательства весьма богатая история. Сторонники признания горного права частью земельного утверждают, что в земельном праве изучаются только те нормы, которые регулируют порядок использования недр, связанный с использованием земной поверхности[11], и не дают ответа на вопрос, где же изучаются остальные нормы законодательства о недрах. Между тем определение места того или иного образования в системе права имеет огромное практическое и теоретическое значение. Оно дает возможность решить проблему о путях и тенденциях развития этого образования, определить его роль в регулировании тех или иных общественных отношений и т.

д. Наконец, это необходимо для решения вопроса о формах кодификации и систематизации законодательства. Противоречивые суждения о месте горного права в системе советского права —

результат отсутствия единства мнений по вопросам системы права и факторов, образующих ее отрасли.

Итак, что же следует понимать под системой права? Какие факторы образуют ее отрасли?

Система — это целостное множество взаимосвязанных элементов, объединенных по содержательным признакам, что позволяет ей выступать по отношению к другим системам как единое целое. Иногда под системой понимают совокупность элементов (любой природы), имеющую тот или иной вид упорядоченности по определенным свойствам и связям и обладающую относительно устойчивым единством, которое характеризуется внутренней целостностью, выражающейся в относительной автономности поведения и (или) существования этой совокупности в окружающей среде[12] [13].

Для системы характерно наличие нескольких (или множества) элементов. Там, где нет хотя бы двух частей, нет и системы. Элементы ее не просто случайное скопление, лишенное каких-либо черт внутренней организации. Они определенным образом взаимодействуют. Однако не всякое их взаимодействие ведет к возникновению системы. Для ее организации необходимо наличие двух видов совместимости: совместимость однопорядковых элементов как обязательное условие взаимодействия; совместимость отдельно взятого

13

элемента со всеми другими . Во взаимодействии со средой система всегда выступает как нечто единое, обладающее качественной определенностью, входящие в нее элементы обладают относительной самостоятельностью и в силу этого любая система выступает как элемент другой — более высокого порядка.

Самое главное в характеристике системы — это не количество содержащихся в ней элементов, а установление степени организованности системы. Один объект, включив в себя множество элементов, может не быть системой, в то время как другой, состоя из двух-трех элементов, может выступать как система, обладающая качественной определенностью.

Это зависит от характера связи между элементами, которая в возникшей системе является настолько тесной, что нередко изменение одного из элементов сопровождается изменением другого. Именно в силу такого тесного взаимодействия различных частей система выступает по отношению к внешней среде как нечто единое. Отсюда основное для системы — это упорядоченность ее, то есть качественная сторона. Поэтому без установления того, соответствует ли элемент целому, может ли он объединяться с другими частями целого, невозможно образовать систему. Существуют различные способы познания взаимосвязи и взаимодействия ее элементов. Одним из таких путей является раскрытие состава исследуемого объекта, то есть определение его структуры — способа и характера связи (взаимодействия) элементов между собой[14].

Таковы в общих чертах характерные особенности теории всех систем, включая и социальные, к которым относится право. Однако в юридической литературе иногда высказывается сомнение относительно возможности применения теории систем к праву. Так, отмечая, что «некоторые ученые считают теорию систем (как и системно-структурный подход) едва ли не единственной теорией, способной освободить юридическую науку от накопившихся за многие годы нерешенных проблем, в том числе пригодной и для элементарного решения проблемы системы права», ряд авторов выступает против тех, кто в последние годы делает попытку интерпретировать традиционные в науке вопросы деления права на отрасли и институты с точки зрения системно-структурных конструкций[15]. Они приходят к выводу, что если применять теорию систем, то тогда «система права будет представлять собой не что иное, как упорядоченное множество знаков, под которыми понимаются средства воздействия одного организма на поведение или состояние другого в коммуникативной ситуации. Короче говоря, от властной сущности права как определенной совокупности норм решительно ничего не остается»[16]. Вряд ли с этими суждениями можно согласиться.

Изучение специальной литературы свидетельствует о том, что никто из ученых, занимающихся системноструктурным анализом права, до сих пор не считал теорию систем ключом к решению всех проблем юридической науки. Такой подход рассматривается как один из способов специфических характеристик сложно организованных объектов, каким, например, является право. При этом противники применения теории систем в праве необоснованно смешивают понятия «система права» и «право как система». И хотя они взаимосвязаны, между ними есть и определенные различия. Система права представляет собой подразделение права на соответствующие отрасли, а право как система есть цельное динамическое системное образование[17] [18]. Теория системного подхода только выходит из стадии становления и в правовой науке применяется относительно недавно. Поэтому в процессе применения ее, как и любой новой теории, допускались и в настоящее время допускаются еще некоторые неточности при оценке тех или иных устоявшихся представлений о свойствах права. Истинная ценность теории систем и основная задача системного подхода состоят в том, чтобы выявить механизм «жизни», т.е. функционирование и развитие объекта в

его внутренних и внешних (касающихся его взаимоотношений со средой)

18

характеристиках . Правильное применение понятия системы, системный подход к познанию правовых явлений исключительно важны, поскольку позволяют вскрыть внутреннее единство права, органическую взаимосвязь и гармоничное взаимодействие составляющих его частей. Системный анализ не сводится только к информационному рассмотрению системного объекта. В его границах реализуются и исторический, и структурно-аналитический, и ряд других теоретических методов. Но вместе с тем существуют специальные теоретические и практические задачи познания и использования права, где необходим именно информационный подход, без которого невозможно создать правовой тезаурус, автоматизировать информационно-справочную работу по законодательству, применять вычислительную технику для решения правовых задач[19] [20].

Отсюда вытекает и практический смысл разработки системы и системного подхода для правотворческой и правореализующей деятельности

государства, которая может быть эффективной лишь на основе глубокого

20

единства правового регулирования общественных отношений . Утверждая, что в результате применения теории систем система права превращается в «упорядоченное множество знаков», противники этой теории исходят из нехарактерных в целом для юридической науки утверждений отдельных авторов, хотя следует отметить, что к моменту появления этого высказывания имелся ряд фундаментальных работ по методологическим принципам исследования системности советского права[21]. Возникает это отчасти потому, что вопросы теории систем в философской литературе разработаны в основном применительно к естественным и техническим наукам, и распространение ряда философских категорий на право, на систему права не всегда дает положительные результаты и вызывает определенные трудности. Но, как нам думается, на первых порах главное заключается в том, чтобы преодолеть имеющийся скепсис к теории систем и определить то, что объединяет и разъединяет систему права с философским понятием «система», то есть в настоящее время важно установить, к какому классу системных образований относится право.

И. В. Блауберг, В. И. Садовский и Э. Г. Юдин делят вce существующие

совокупности объекта на три больших класса: неорганизованные совокупности,

22

неорганичные и органичные системы[22] [23]. Неорганизованная совокупность лишена каких-либо существенных черт внутренней организации, системного характера. Связи между ее элементами носят внешний, случайный, несущественный характер. Для неорганичных и органичных систем характерны связь между элементами, появление новых свойств и не присущих процессов развития: первая система представляет собой целостность относительно обособленных элементов, вторая — саморазвивающееся целое, которое, развиваясь, проходит последовательно этапы усложнения и дифференциации.

Применительно к системе права весьма важными представляются некоторые из отмеченных И. В. Блаубергом, В. Н. Садовским и Э. Г. Юдиным свойств органичных систем, так как в самом праве «заложена потенция быть

23

органичным образованием» . К таким свойствам относится, во-первых, наличие в системе связей координации (взаимодействия элементов) и связей субординации. Если координация выражает единство права как целостной системы, то субординация — подчиненность функций одних компонентов другим и всех без исключения компонентов системе в целом — характеризует иерархическое строение системы права[24]; во-вторых, наличие особых управляющих механизмов, через которые структура целого воздействует на характер действий и развитие частей (применительно к праву — это система норм); в-третьих, существование внутри системы права так же, как и органичного целого своеобразных блоков (подсистем) — система отраслей, система институтов и т. д.; в-четвертых, определение основных свойств частей закономерностями, структурой целого. Зависимость между системой и ее компонентами столь тесна, что элементы системы не способны существовать самостоятельно. Поэтому, как правило, изменение одних элементов системы ведет к изменению других, а в ряде случаев и самой системы в целом. И это не удивительно, так как условием сохранения системы права являются ее единство и внутренняя юридическая согласованность, ибо «... право должно не только соответствовать общему экономическому положению, не только быть его выражением, но также быть внутренне согласованным выражением, которое не опровергало бы само себя в силу внутренних противоречий»[25].

Систему права нельзя отождествлять с органичной системой. Между ними есть существенные различия. Главное — в разных источниках, обеспечивающих развитие этих систем. Если органичная система — саморазвивающееся целое, то источники развития права находятся вне правовой формы. «... Правовые отношения так же точно, как и формы государства, не могут быть поняты ни из самих себя, ни из так называемого общего развития человеческого духа... наоборот, они коренятся в материальных жизненных отношениях...»[26].

Социалистическое право — самая развитая, нормально действующая правовая система. Советское право стабильно и способно обеспечить устойчивое регулирование развивающихся отношений на многие годы вперед, несмотря на отдельные изменения в них. Но какой бы совершенной ни была правовая система, право не может быть выше экономического строя, выше тех материальных условий, которые необходимы, чтобы правовое воздействие способствовало направлению экономических отношений в желательное для государства и общества русло. Важнейший путь развития советского права в условиях зрелого социализма — расширение сферы правового регулирования. В стране разработаны и приняты новые законодательные акты, которые направлены на регулирование нерегламентировавшихся ранее общественных отношений. Это законы по охране и использованию объектов природы, в том числе земли, недр, лесов, животного мира и атмосферного воздуха. Вместе с тем совершенствуются действующие нормативные акты, устраняются имеющиеся противоречия, пробелы и недостатки. Однако во всех этих случаях право развивается не само по себе. О праве как о саморазвивающемся целом можно говорить лишь в том смысле, что законодатель «... не делает законов, он

27

не изобретает их, а только формулирует...» .

Основной источник движения и развития права — это материальножизненные отношения. Обусловленность советского права социалистическим экономическим базисом прежде всего видна на примере появления земельного права как самостоятельной отрасли. В системе буржуазного права не было и не может быть самостоятельной отрасли земельного права, так как земля выступает там как товар и свободно обращается в торговом обороте, а

земельные отношения, основанные на частной собственности, при всей их

28

специфике не составляют единого и обособленного вида отношений . Они изучаются в гражданском праве и рассматриваются в качестве одной из разновидностей гражданских правоотношений. Только после Октябрьской революции в связи с признанием земли общенародной собственностью появилась новая область экономических отношений — земельные отношения и новая отрасль права — земельное. Экономический базис — основной, но не единственный источник перестройки системы права. Для того, чтобы осуществить такую перестройку, необходимы юридические нормы, изданные соответствующими государственными органами. Следовательно, второй источник развития права, вторая его движущая сила — правотворческие действия государства, также обусловленные экономическим базисом. С помощью этой деятельности обеспечивается правовое регулирование общественных отношений, связанных с дальнейшим развитием производительных сил, совершенствованием роста производительности труда, управлением общественной собственностью на орудия и средства производства и т. д. Волевой момент, заинтересованность государства, его политические цели, социальная позиция имеют важное значение в возникновении, развитии и совершенствовании системы права. В отличие от тех общественных отношений, которые вызывают необходимость появления права и получают в нем отражение, само право не является объективной категорией. Вместе с тем оно не относится и к числу субъективных факторов, поскольку при выборе способов воздействия на общественные отношения государство не может не считаться с характером и особенностями указанных отношений. Чем полнее учитываются закономерности общественной жизни, тем выше эффективность права, в развитии которого одновременно сочетаются объективные и субъективные моменты. Эти особенности системы права и ее отличия от органичных систем являются наиболее существенными, главными, другие — обусловлены ими и вытекают из них. Так, в силу того, что система права не является саморазвивающимся целым, она никогда не может быть завершенной, закрытой, поскольку определяется социально-экономической системой в целом, [27] [28] зависит от нее и развивается вместе с нею[29] [30] [31] [32] [33]. Кроме того, если в органичных системах с усложнением организации активность все в большей мере передается от частей к целому, то в развитой правовой системе, наоборот, наиболее активны первичные элементы, так как непосредственно воздействуют на общественные отношения, скажем, не институт, а норма права. Причем с упрочением единства различных уровней структуры права особенности той или иной конкретной нормы отражаются на уровне не только института, но и отрасли права.

Изложенное свидетельствует о том, что, хотя для системы права характерны некоторые важные свойства органичной системы, она по своей природе таковой не является, но ее нельзя отнести и к неорганичным системам, поскольку внутренние связи в них менее устойчивы и не приводят к изменению элементов. В неорганичном целом части могут существовать самостоятельно, в то время как в системе права так же, как в органичном целом, основные свойства частей определяются, как уже отмечалось, закономерностями, структурой целого. Поэтому вряд ли можно согласиться с И. С. Самощенко, который полагает, что право, а тем более законодательство являются

30

неорганичными системами .

Отмечая системность права и некоторые его особенности по сравнению с названными выше классами (типами) систем, С. С. Алексеев пришел к выводу, что право представляет собой нечто среднее промежуточное между «просто»

31

организованной (неорганичной) и органичной системами . Вместе с тем он считает неправильной попытку некоторых авторов организовать самостоятельный класс системных образований, который охватил бы и право. По мнению С. С. Алексеева, органичные и неорганичные классы образуют своего рода главные ориентиры, позволяющие разобраться во всем многообразии системных образований и являются их классическими типами. В их основе лежит такой признак, как связь, которая необходима для понимания упорядоченности и организованности систем. Но вряд ли можно признать деление систем на неорганичные и органичные исчерпывающим, охватывающим все известные системные образования. Не случайно сами авторы вышеназванной классификации И. В. Блауберг, В. Н. Садовский и Э. Г. Юдин не считают ее единственно возможной и правильной, используемой для

32

пояснения особенностей всех системных объектов . Несколько по-другому подходит к оценке системности права В. Д. Сорокин, который полагает, что социальные системы вообще не умещаются в указанную трехчленную классификацию, и, исходя из этого, различаются не три, а четыре разновидности систем: 1) неорганизованные совокупности; 2) неорганичные; 3)

33

органичные (биологические); 4) социальные . Однако, как нетрудно заметить, в суждениях В. Д. Сорокина содержится ряд неточностей. Во-первых, неорганизованные совокупности нельзя рассматривать как систему, так как именно в силу своей неорганизованности и хаотичности они системы не образуют. Во-вторых, если органичные есть только биологические системы, то количество классифицируемых объектов должно быть не четыре, а больше (биологические, химические, технические и т. д.). Остается непонятным, какой признак положил в основу своей классификации В. Д. Сорокин. А без этого трудно установить, насколько произведенная классификация системных объектов правильна и отвечает целям исследования. Вместе с тем, как нам думается, общая идея В. Д. Сорокина о том, что социальные системы не умещаются в трехчленную классификацию и образуют самостоятельный класс системных образований, является плодотворной. Она позволяет, с одной стороны, разрабатывать собственную теорию о социальных системах, в том числе права, а с другой, — брать из общетеоретических положений о системах и структурах некоторые методологические принципы, которые служат развитию права.

Система советского социалистического права представляет собой сложное образование. Это объясняется не количеством входящих в нее элементов — отраслей права, а многоуровностью структуры, что обусловлено надстроечным характером права, призванным отражать все многообразные виды общественных отношений. Различают четыре основных уровня структуры: правовое предписание (правовая норма); правовой институт; отрасль права; отрасли права в их взаимосвязи (система права)[34] [35]. Каждый уровень имеет только ему присущий закон связи, свои особые функции. Взятые вместе, все уровни выступают как единое целое, обладающее устойчивостью, инвариантностью. Если всю систему права рассматривать как определенным образом взаимодействующие между собой элементы, то нетрудно заметить, что она имеет необходимую для сохранения этого единства степень

упорядоченности, организованности: нормы права по содержательным признакам распределены между институтами, а последние между отраслями, как системными образованиями более высокого порядка и т. д. Причем связи между элементами системы права настолько существенны, что исключение одного из них может повлечь разрушение всей системы. Единство, целостность и взаимосвязанность элементов системы права вытекают прежде всего из единства генетических связей норм права, а также наличия в этой системе функциональных связей. Взаимосогласованность и взаимодействие составных частей системы права обеспечивается единством основных принципов, которые

35

пронизывают всю систему .

Устойчивость структуры системы права (т. е. норм институтов, отраслей) создает условия для повышения ее организованности, способствует более целенаправленному регулированию общественных отношений и достигается, во-первых, отражением в праве наиболее существенных, часто встречающихся в реальной жизни общественных отношений; во-вторых, формальной определенностью, «догматичностью» норм права. Закон принимается не «на время». Чем лучше и полнее он учитывает перспективу развития общественных отношений, тем он устойчивее.

Вместе с тем система права не является чем-то застывшим, раз и навсегда данным целым. В связи с развитием общественных отношений развивается и совершенствуется сама система права, изменяется состояние ее элементов. Существующие в каждый данный момент экономические и другие общественные отношения различного рода непрерывно «вливают» в право животворный «социальный сок» через содержание субъективных прав и юридических обязанностей, благодаря чему возвышающиеся над экономикой юридические нормы оказываются органически и постоянно связанными с существующими отношениями[36] [37]. Поэтому, когда новое экономическое содержание не укладывается в закрепленные законодательством права и обязанности, возникает необходимость принять новый акт или изменить действующие правовые нормы. Однако не всякое изменение норм (или принятие новых законов взамен старых) влечет за собой развитие системы права. Ряд изменений может происходить в пределах одного и того же института или же в пределах одной и той же отрасли права. В целом совершенствуя тот или иной закон, они не отражаются на характере правового института (или отрасли) как элемента системы. Так, если в пределах права пользования недрами взамен действующей будет принята новая инструкция «О порядке предоставления горных отводов для разработки месторождений полезных ископаемых», то она не изменит общего состояния права пользования недрами как института, и в горном праве не произойдет перестройки его структуры. С точки зрения системно-структурного подхода развитие — это не любое изменение, а лишь такое, которое означает переход объекта от одного уровня целостности к другому уровню, т. е. к другому классу системности. Таким образом, развитие —не просто самораскрытие объекта, актуализация уже заложенных в нем положений, а такая смена состояния, в основе которой

37

лежит невозможность сохранить существующие формы функционирования . В результате развития объект вынужден выйти на новый уровень, прежде недоступный и невозможный для него, а условием такого выхода является изменение организации объекта. Критериями развития системы выступают целостность, устойчивость и комплексность преобразования организации. Однако в разных системах переход от одной целостности и устойчивости к другой осуществляется по-разному. В социальных системах, например, развитие идет от простого к сложному, то есть снизу вверх: в системах низшего порядка через изменения состояния первичных элементов, в системах высшего порядка через изменение состояния подсистем и т. д. Причем как в низших, так и в высших системах смена состояния целостности и устойчивости происходит скачкообразно, в результате постепенного накопления количества необходимых изменений. Поэтому между дифференциацией общественных отношений, лежащих в основе системы права, появлением нужных норм и образованием новых институтов, а затем и отраслей, как правило, лежит немалый отрезок времени. Нельзя не согласиться с М. Т. Баймахановым, который отмечает, что «полной согласованности в развитии общественной жизни, с одной стороны, и права - с другой, нет. Право движется как бы «прерывисто», «скачкообразно», постоянно делает остановки... В праве момент прерывности вырисовывается довольно четко. Само по себе оно не изменяется. Для этого требуются

38

дополнительно правотворческие действия» .

Динамическая сторона системы права имеет важное значение для характеристики свойств и специфических особенностей права как своеобразного вида системных образований. Велико ее значение и для установления того, как та или иная отрасль права возникла, какие основные этапы в своем развитии проходила, чем эта отрасль стала теперь и каковы ее дальнейшие перспективы.

В первой дискуссии о системе права, прошедшей в 1938-1940 гг., основным, а в ряде случаев единственным критерием деления права на отрасли признавался предмет правового регулирования. И в дискуссии 1956-1958 гг. предмет был признан как главный критерий разграничения норм по отраслям, как ведущее основание системы социалистического права. Однако уже тогда все больше пробивал себе дорогу взгляд, согласно которому, наряду с предметом, признаком системы является и метод правового регулирования.

Итоги первых двух дискуссий имели огромное значение для дальнейшего развития и совершенствования понятия системы права, способствовали более углубленному изучению юридического своеобразия отрасли. Однако по мере усложнения системы права, появления в ее составе новых структурных подразделений критерий «предмет — метод» оказался недостаточным для построения системы. Анализ существующих и признанных самостоятельными отраслей права показывает, что многие из них не имеют ярко выраженных особенностей в методе правового регулирования, как например, административное и гражданское право. Более того, для регулирования одних и тех же отношений в ряде случаев применяются разные методы правового регулирования.

В административном праве, по признанию самих представителей этой отрасли, для регулирования управленческих отношений кроме метода власти и подчинения используются равенство, согласование и т. д. В связи с этим на одном из заседаний «круглого стола» журнала «Советское государство и право» возник вопрос о том, ограничивается ли понятие отрасли признаками предмета и метода. Большинство участников заседания единодушно отметили, что «предмет — метод» — важнейший показатель юридического своеобразия [38] отрасли, но он не исчерпывает ее особенностей. При построении системы права должны учитываться и другие системообразующие факторы, так как проблема заключается не просто в сочетании предмета и метода, а в их взаимопроникновении, неразрывной слитности, что объективно отражается в юридическом своеобразии структурных элементов права. В связи с чем заслуживает поддержки мнение о том, что основой разграничения отраслей права должны быть прежде всего юридические критерии. Изучение и анализ юридических черт отрасли дают возможность показать, на что способна данная совокупность правовых норм, как и какими средствами она обеспечивает развитие регулируемых ею общественных отношений.

Ряд участников заседания «круглого стола» высказали соображения, что система норм права —это прежде всего их единство и взаимное согласование и только потом — разделение на группы по различным критериям; это не набор отраслей и не интеграция норм и институтов в комплексы, а единство и взаимодействие всех ее элементов. Роль основных системообразующих факторов наряду с предметом и методом выполняют принципы и цели правового регулирования. В качестве дополнительных критериев выдвигаются также наличие самостоятельной ответственности и возможность своими

39

«отраслевыми способами обеспечить действенность собственных велений» .

Всесторонний подход к проблеме формирования отраслей права позволяет проанализировать этот вопрос во всех его проявлениях и аспектах. Юридические признаки отрасли сами по себе не могут показать этапы возникновения и становления отраслей права п ответить на вопросы: действительно ли возникла новая отрасль права, достаточен ли накопившийся правовой материал для преобразования его структуры. Ответ дает системноструктурный подход, признание динамизма системы права, которые позволяют рассмотреть отрасль права как многосистемное образование, включающее в себя подсистемы различных уровней (норм, институтов). Исходя из основного принципа организации систем, согласно которому условием формирования всех многосистемных образований является их упорядоченность, целостность, то есть такая степень внутренней организованности, когда исключение одного из элементов может повлечь за собой разрушение всей системы, нетрудно установить, что для признания той или иной группы правовых норм отраслью права нужны по крайней мере два взаимосвязанных между собой фактора: во- первых, внутренняя упорядоченность норм, позволяющая им в своем единстве выступать как самостоятельный элемент системы права в целом; во-вторых, способность этой группы правовых норм вступать во взаимодействие с подобными ей элементами единой системы права. Безусловно, эти структурные признаки ни в коей мере не заменяют других критериев. Предмет правового регулирования был и остается главным фактором, формирующим любую отрасль права[39] [40]. Для всесторонней характеристики отрасли и раскрытия сущности ее юридических признаков необходимо проникнуть в существо регулируемых общественных отношений, профильтровать эти отношения через правосознание. В вопросе о признании группы норм отраслью права определенное значение имеют, как уже отмечалось, метод правового регулирования, принципы, функции отраслей и т. д. Поэтому структурные признаки применяются не взамен этих критериев, а вместе. Между ними существует не только прямая, по и обратная связь. Самостоятельное применение структурных признаков оправдано только в тех случаях, когда имеются соответствующие специфические общественные отношения, требующие регулирования особой группой норм, и сами эти нормы образуют определенную отрасль законодательства, однако остается неясным вопрос, составляют ли возникшие в этой области правовые институты, взятые вместе, самостоятельную отрасль права или нет. Так, транспортное, жилищное, совхозное право содержат специфические общественные отношения и соответствующие группы правовых норм. Но применение вышеуказанных структурных признаков позволяет установить, что, например, совхозное право не может быть признано отраслью, так как не способно взаимодействовать с уже существующими отраслями как с самостоятельными элементами системы права. Замечено, что отрасли права — главные подразделения целостной правовой системы, ее элементы, существующие и функционирующие по законам, им присущим. Они характеризуются внутренней целостностью и структурированностью, находятся друг с другом в сложных генетических, функциональных и структурных связях и взаимодействии[41] [42].

Какое же место в целостной правовой системе занимает горное право? Юридическую основу возникновения и развития этой отрасли составляет ленинский декрет «О земле» 1917 г., который отменил право частной собственности на землю и другие природные богатства, в том числе и на недра. В соответствии с декретом недра, как и земля, признавались общенародным достоянием и не могли быть предметом сделок как товар. Именно этим и объясняется мнение некоторых авторов о том, что горное право исторически возникло и развивалось как составная часть земельного права. Однако при этом не учитывается, что ленинский декрет «О земле» — акт не только земельного законодательства. Значение его выходит далеко за рамки земельного права и охватывает своими нормами и горные, и лесные, и водные отношения. «Национализация земли затронула все классы и слои населения России, в корне меняя социальный базис всех отраслей хозяйства, всякой человеческой деятельности, связанной с эксплуатацией земли и других природных

42

богатств» . Поэтому будет неточным рассматривать национализацию, а вместе с ней и декрет «О земле» как исторический акт решения только крестьянского вопроса.

С первого же дня победы Великой Октябрьской социалистической революции в нашей стране право па недра было отделено от права на поверхность. Недра стали рассматриваться как самостоятельный объект права государственной собственности. Национализация недр имела свои особенности по сравнению с национализацией земной поверхности. В ч. 2 ст. 1 «Крестьянского наказа о земле», например, подчеркивается, что «вся земля — государственная, удельная, кабинетская, монастырская, церковная, посессионная, майоратная, частновладельческая, общественная и крестьянская и т. д. — отчуждается безвозмездно и переходит в пользование всех трудящихся на ней» (подчеркнуто нами.—Н. М.). В отношении недр ст. 2 этого наказа содержит следующее указание: «Все недра земли: руда, нефть, уголь, соль и т. д., а также леса и воды, имеющие общегосударственное значение, переходят в пользование государства» (подчеркнуто нами. — Н. М.). Поэтому в отличие от земли управление недрами в нашей стране сосредотачивалось в центральных органах. Кроме того, поскольку разработка недр связана с горной промышленностью, государство не могло передавать недра в бессрочное пользование отдельным хозяйствам.

Особенности национализации и порядка пользования недрами обусловили развитие независимой от земельного права отрасли законодательства — горного. Вот почему нельзя согласиться с мнением ряда ученых о том, что земельное право стояло у истоков формирования аграрноправовой системы, концентрируя в себе регулирование отношений в сферах использования ресурсов природы, охраны объектов природы, организации коллективного земледелия[43] [44]. Развитие земельного, горного, лесного права началось почти одновременно и нет никаких оснований для того, чтобы признать земельное право первичным по отношению к другим аграрноправовым отраслям права. С принятием декрета «О земле», признавшего самостоятельность вод, недр и лесов, сложились самостоятельные типы общественных отношений — водные, горные и лесные. А земельное право, не затрагивая этих отношений, превратилось в отрасль права, регулирующую отношения земельной собственности, порядок предоставления и изъятия земель, пользования ими и т. д.

В первые годы Советской власти земельный вопрос имел исключительно важное значение и требовал к себе особого внимания, вследствие чего наука горного, лесного и водного права, а также соответствующие отраслевые

44

законодательства развивались значительно медленнее . В течение ряда лет горное, лесное и водное право изучались в составе науки земельного права, что и дало основание говорить о каждом из них как о частях земельного права. Однако понятия «наука права» и «отрасль права» между собой не совпадают. Если второе представляет собой систему норм, регулирующих те или иные виды общественных отношений, то первое имеет целью изучение и исследование этих норм и отношений. Поэтому включение в состав земельного права горного, лесного и водного не могло не затронуть самостоятельности этих отраслей. Не случайно их нормы, не вмещаясь в рамки земельного законодательства, развивались самостоятельно. Они взаимодействовали между собой как равноправные элементы единой системы права.

Иногда горное право характеризуют как комплексную отрасль. По мнению автора этой идеи С. С. Алексеева, комплексные отрасли, будучи вторичными образованиями в советской правовой системе, выполняют в ней ограниченные задачи и потому обладают лишь частью признаков и особенностей, свойственных общему понятию «отрасль права»[45] [46]. Иначе говоря, комплексная отрасль есть не что иное как полуотрасль, т. е. такое образование, которое в своем развитии еще не доросло до отрасли права. Хотелось бы отметить своеобразный подход указанного автора к проблеме структуры системы права. Исходя из иерархичности системы, С. С. Алексеев подразделяет все отрасли па основные и комплексные. В свою очередь основные отрасли он делит на профилирующие (традиционные), процессуальные, специальные, а комплексные — на специализированные и интегрированные, которые в ряде случаев называются надотраслями или суперотраслями. Ведущее место в этой схеме автор отводит профилирующим отраслям, остальные рассматриваются как правовые общности, развивающиеся на базе профилирующих отраслей. По его мнению, земельное право является специальной основой, а лесное и водное

46

вместе с горным — специализированными комплексными отраслями .

Нетрудно заметить, что в определении структуры системы права С. С. Алексеев несколько увлекается общетеоретическими положениями о системах и структурах, в частности, о глобальной структуре, надсистемах и т. д., которые в основном применяются в биологии и кибернетике. Применительно же к праву принцип иерархичности строения имеет ряд ограничений. Главное и основное ограничение — это обусловленность права экономическим строем общества. Не надо забывать, что в основе разделения права на отрасли лежат общественные отношения. Каков характер общественных отношений, таков и характер норм, призванных их регулировать. Признание основных (традиционных) и комплексных отраслей должно вести к признанию основных, главных и т. д. общественных отношений. Между тем сказать, что, допустим, имущественные отношения, регулируемые гражданским правом, являются ведущими, профилирующими по сравнению с общественными отношениями, регулируемыми трудовым правом, нет оснований. Точно так же нет оснований отнести водные, лесные и горные отношения к второстепенным, а земельные к главным. Поэтому нельзя не согласиться с О. С. Колбасовым в том, что выделение «в системе права нескольких категорий видов отраслей различного ранга — основных профилирующих и основных других (в принципе должны еще быть и не основные отрасли, так сказать, второстепенные), комплексных специализированных и комплексных интегрированных (в принципе должны быть еще и некомплексные, так сказать, простые) не способствует преодолению трудностей в понимании системы права»[47] [48]. Такого выделения можно избежать, лишь проникнув в реальную структуру экономических и иных фактических отношений. Но независимо от того, есть комплексные и основные отрасли в системе права или нет, нельзя рассматривать горное право как полуотрасль. Оно представляет собой подсистему среднего уровня (выше— нормы и институты, ниже — системы права), которая опосредствует не отдельное подразделение общественных отношений, а их специфический особый вид — отношения по использованию и охране недр. Поэтому отрицать за горным правом качества самостоятельной отрасли права неправильно. Как уже отмечалось, каждая отрасль права — это юридически цельное, нерасторжимое правовое образование, отличающееся высоким уровнем внутренней организации, единством образующих ее элементов — институтов. Подойдя к определению места горного права с этой позиции, когда уже приняты Основы законодательства о недрах и республиканские кодексы и в известной мере выявлены особенности горных отношений, нельзя не признать, что в настоящее время горное право — относительно замкнутое структурное подразделение, способное обеспечивать определенный правовой режим регулирования отношений по пользованию и охране недр. Оно обладает всеми необходимыми признаками, которые характеризуют отрасль права, и с самого начала своего возникновения имело тенденцию оформиться в подсистему среднего уровня со всеми присущими ему характерными чертами. В этом смысле горное право имеет одинаковую с гражданским, административным и другими профилирующими отраслями права природу. Особенности предмета правового регулирования горного права — горных отношений и соответствующих им правовых норм — настолько существенны, что не могут развиваться и совершенствоваться в составе другой отрасли права. Естественно, горное право сложилось не сразу. Исходя из основных периодов развития законодательства о недрах, которые существенно изменили горные отношения, можно отметить следующие главные этапы в его развитии: с 1917 до начала 20 гг. горное право все еще не имело четкой отраслевой окраски. Его некоторые основные институты были в стадии формирования, а связи субординации и координации были развиты крайне слабо. Тем не менее наиболее важные меры, направленные на преобразование капиталистических горных отношений в социалистические и обеспечение на этой основе рационального и комплексного использования недр, советское горное право проводило именно в этот период.

48

Так, в 1920 г. в стране был принят Декрет о недрах , подписанный В. И. Лениным. Это — первый в истории советского горного права акт. Его основные принципиальные положения не потеряли своего значения и в настоящее время. Декрет четко закрепил принципы отделения недр от поверхности, отменил все акты и договоры частных лиц на недра и установил монопольное право

Советского государства в лице Г орного совета ВСНХ на эксплуатацию недр и распределение добытых полезных ископаемых и т. д.

Однако в то время ограничить частную инициативу в горном деле с достаточной планомерностью и последовательностью было невозможно. Поэтому Положение о недрах земли и разработке их, утвержденное в 1923 г.[49], закрепило принцип горной свободы в области использования недр, оставляя за ВСНХ руководящую роль в горной промышленности. Положение предоставило право поиска, разведки, добычи и переработки полезных ископаемых всем гражданам и юридическим лицам страны, а с разрешения СНК РСФСР и иностранцам. Таким образом, острая потребность в расширении масштабов разведочных работ в стране обусловили развитие социалистических горных отношений с использованием капиталистических элементов.

С 1923 г. по существу начался второй этап в развитии советского горного права. Если на первом этапе его нормы способствовали в основном возникновению и развитию социалистических горных отношений, то теперь задача заключалась в том, чтобы обеспечить победу социализма в горной промышленности и тем самым помочь созданию материально-технической базы социализма в стране. Поскольку право распоряжения недрами и общее руководство горной промышленностью стали исключительным правом молодого Советского государства, введение горной свободы не отразилось на претворении в жизнь одного из основных руководящих начал социалистического горного права — принципа рационального и комплексного использования недр. Горная свобода оживила работу по геологическому изучению недр. С открытием и освоением новых месторождений Советская страна приобретала дополнительные материальные богатства, что было особенно важно в период восстановления народного хозяйства.

В истории горного права этот этап занимает особое место. Именно тогда оно оформилось в самостоятельный элемент единой системы права с характерными для него взаимодействующими между собой институтами, которые, как и в других отраслях права, сложились в определенную систему норм горного права. 9 ноября 1927 г. ЦИК и СНК СССР утвердили первый общесоюзный нормативный акт по горному делу — Горное положение Союза ССР[50]. Положение решало наиболее важные вопросы регулирования горных отношений, которые более подробно регламентировались законодательством союзных республик. В РСФСР ВЦИК и СНК РСФСР утвердили Г орный закон 15 октября 1928 г[51]. Такой же закон постановлением ЦИК и СНК ТССР от 4 июля 1928 г. был утвержден в Туркменской ССР. В развитие Горного положения в Украинской ССР, Г рузинской ССР, Азербайджанской ССР изданы

Горные кодексы, а в Белорусской и Узбекской ССР — соответствующие постановления.

Кодификация горного законодательства имела огромное значение в упорядочении горных отношений. В юридической литературе справедливо замечено, что развитие правовой системы, формирование новых отраслей права, без кодифицированных актов невозможны. «Для развития советского права как системы, — отмечает С. С. Алексеев,— кодификация является первоочередным ключевым фактором, так как при кодификации не просто упорядочивается действующее право и вносятся в него необходимые изменения, а достигается развитие согласованной гармоничной системы... В процессе кодификации формируются и отдельные подразделения структуры права — институты, их объединения, подотрасли. Кодификация, таким образом, есть то горнило, в котором выплавляется органичность правовой системы»[52]. Действительно, отсутствие соответствующих союзных и республиканских актов создает известные практические трудности при определении юридического своеобразия отрасли. Кроме того, это намного снижает эффективность воздействия той или иной группы правовых норм на конкретные виды общественных отношений. Поэтому с изданием Горного положения Союза ССР и горных кодексов союзных республик самостоятельность горного права как отрасли приобрела более отчетливый характер, а связи между его внутренними подразделениями стали более стойкими. Однако указанные горные законы были приняты в период, когда к промышленной деятельности допускались частные лица, и это наложило отпечаток на содержание законов. Поэтому в последующие годы многие нормы горного положения и горных кодексов, формально не отмененные, фактически не применялись для регулирования горных отношений. (Прежде всего те нормы, которые допускали частное предпринимательство в горном деле).

С середины 30-х годов основными пользователями недр стали только социалистические предприятия и организации, и горные отношения полностью освободились от капиталистических элементов. Это явилось началом нового, третьего этапа в развитии горного права. Однако по различным причинам объективного характера (военное, послевоенное время) в тот период в развитии горного права наблюдался некоторый регресс. Сами общественные отношения, которые составляли предмет горного права, были социалистическими, а нормы права, призванные их регламентировать, содержали в себе элементы периода нэпа. Отставание горного законодательства от реальной жизни сковывало инициативу органов управления недрами и горных предприятий, создавало затруднения в их практической деятельности по освоению недр и т. д. Недостаточно интенсивно велись и исследовательские работы по горному праву; некоторые основные институты горного права при изучении и преподавании в вузах искусственно включались в состав земельного права. В целом это не отразилось на самостоятельности горного права как отрасли, но не могло не снизить возможностей его дальнейшего развития.

Недостатки в регулировании горных отношений устранила третья сессия Верховного Совета СССР девятого созыва, утвердившая 9 июля 1975 г.

ГЛ

«Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о недрах» . В 1976—1977 гг. были приняты кодексы о недрах в союзных республиках. Новое горное законодательство активно способствует наиболее рациональному использованию недр, их охране. Оно поднимает горное право на качественно новый уровень и призвано способствовать преобразованию социалистических горных отношений в коммунистические. Поэтому с принятия Основ и кодексов о недрах начался новый, современный этап в развитии советского горного права, которое в настоящее время представляет собой полнокровную отрасль и занимает в системе советского социалистического права такое же место, как гражданское, административное, земельное и другие известные и признанные самостоятельными отрасли права. Они различаются между собой лишь по степени своего развития. Эти различия по мере развертывания законотворческой работы и углубленного исследования основных проблем горного права будут устранены, что еще больше повысит социальную ценность советского горного права, которое на всех этапах своего развития служило интересам советского народа и помогало формировать новые отношения к недрам. [53]

<< | >>
Источник: Мухитдинов Нажмитдин. Избранные труды в 9 томах.. Т.2.: Основы горного права: некоторые важные положения теории и практики. -- Алматы, 2010. 2010

Еще по теме ГЛАВА I МЕСТО ГОРНОГО ПРАВА В СИСТЕМЕ СОВЕТСКОГО СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ПРАВА:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -