§ 5. Конференция представителей обеих палат 6/16 февраля 1688/1689 года

Данная конференция состоялась на следующий день, 6/16 февраля[112]. По словам историка Джеймса Макинтоша, «обе палаты избрали из своего соответствующего большинства членов наиболее сообразительных в дебатах или тех, кто имел более весомый характер»1.

Представители Палаты общин постарались убедить участвовавших в работе конференции лордов в том, что слово «abdicate» является термином английского права, а объявление королевского трона свободным не означает превращения английской монархии в избирательную.

Первым из представителей Палаты общин выступил Ричард Гэмпден. «Слово “abdicated”, — сказал он, обращаясь к представителям лордов, — общины считают более широким по значению, чем слово “desert”, которое ваша светлость соизволили употребить, однако оно не настолько широко, чтобы было применимо ко всему перечню фактов в начальной части резолюции общин, к которым, как они подразумевают, оно должно применяться. Ho его значение нельзя ограничивать добровольно выраженным отречением, только воплощенная в устном слове или на письме, во внешних действиях эта добровольность будет достаточно значима, чтобы отречение было действительным. A то, что, мои лорды, common Iaw не знакомо с этим словом, проистекает из скромности нашего права, которое неохотно предполагает наступление какого-либо несчастного повода для его применения»2.

После Гэмпдена от имени Палаты общин говорил барон Джон Сомерс (John Somers, 1651—1716). Он познакомил лордов с основаниями, побудившими общины не согласиться с их поправками в резолюцию и настаивать на слове «abdicated». Напомнив, что лорды отвергли данное слово потому, что оно не является термином common law, Сомерс заметил, что и предложенное лордами взамен его слово «deserted» тоже неизвестно common law. «Оба слова, — продолжал он, — являются латинскими словами, употребляются лучшими авторами и в известном значении; их смысл очень хорошо понимается, хотя, и это истина, он не тот же самый: слово abdicated естественно и по сути означает полностью отречься, сброситъ, отказаться, оставитъ какую-либо вещь или лицо, так чтобы не иметь с ним в дальнейшем никаких дел\\ будет ли это сделано устным выражением или письменным...

O слове же «deserted», которым лорды предложили заменить термин «abdicated», Джон Сомерс счел необходимым сказать, что оно «имеет не только весьма сомнительное значение, но в общепринятом употреблении как в цивильном, так и в каноническом праве обозначает лишь простое удаление, временное оставление вещи и только небрежение, которое оставляет участнику свободу снова к ней возвратиться»[114]. Свое утверждение он проиллюстрировал конкретными примерами из произведений правоведа Бартола и теолога Кальвина.

Выступавший со стороны лордов граф Ноттингэм (Daniel Finch, second Earl of Nottingham, 1647—1730) пояснил, в чем заключалась главная причина отказа верхней палаты Конвента от слова «abdicated» и выражения «и что поэтому трон стал свободным» в обсуждавшейся резолюции. «Что общины подразумевают под этим выражением»? — спросил он. — Подразумеваете ли вы, что трон настолько свободен, что аннулирует правопреемство его по наследственной линии? И что все наследники должны быть отстранены? Что, говорим мы, сделает корону избирательной. И может быть, нам необходимо сначала разрешить этот вопрос; и когда мы будем знать, что означает в резолюции объявление трона свободным в вашем понимании, я полагаю, мы сможем лучше разрешить разногласие относительно двух слов»[115].

Своего рода ответом на эти вопросы стало выступление Джона Мэйнарда.

з

1

1

і

і

на, тогда последствием будет отречение; и это отречение повлечет за освобождение трона. Это не означает, что общины говорят: корона Англии является всегда и навечно избирательной; это означает, что необходимо восполнить недостаток, и это восполнение не будет превращением монархии из наследственной в избирательную»1.

Выступавший со стороны лордов граф Кларендон выразил свое несогласие с попытками депутатов Палаты общин представить отстранение Джеймса II от власти в качестве акта, который ничего не меняет в конституции Англии и не превращает английскую корону из наследственной в избирательную. «Насколько я помню, — заметил он, — господин Сомерс, говоривший о значении термина «abdicated», цитировал Гроция, лексикон Кальвина и других правоведов-цивилистов, где он недвусмысленно обозначает добровольный акт, и так получается во всех примерах, о которых я когда-либо читал или слышал, то есть под ним подразумевается или некоторое формальное действие отречения или отставки, или добровольный акт, совершенный самим участником»2. Однако, продолжил Кларендон, «я поистине считаю, джентльмены, совершенно очевидным, что король, в этом случае, не сделал ничего подобного: в действительности ученым и находчивым джентльменом Сомерсом было сказано, что это вытекает из факта, объявленного в резолюции, что он сделал это путем нарушения фундаментальных законов и первоначального контракта и попыткой ниспровергнутъ конституцию королевства. Я не буду обсуждать частности, выдвинутые для доказательства этого обвинения; но я могу сказать, в более общем выражении, что это нарушение первоначального контракта является языком, который долго не использовался в этом

месте и неизвестен нашим юридическим книгам или государственным документам»[116].

Действием, совершаемым вопреки английской конституции, граф Кларендон считал также выбор преемника Джеймса II на троне не по идущей от него наследственной линии. B обоснование своей позиции он сказал: «Я думаю, что никакое наше действие не может изменить линии наследования, так как по всем имеющимся у нас действующим законам наше правление оказывается наследственным по прямой линии: и на основании прямого наследования, когда кто-либо прекращает быть королем, присяга приносится по закону его законному наследнику, как до коронации, так и после»[117]. Вместе с тем Кларендон обратил внимание на то, что и «один король не может воспрепятствовать или нарушить право своего наследника на корону, которая наследственная, а не избирательная»[118]. Он считал очевидным, что новым королем Англии в случае отстранения Джеймса II от престола должен стать следующий законный его наследник, а потому трон не может быть свободным.

Вопрос о том, насколько соответствует английской конституции доктрина первоначального контракта, нарушение которого королем Джеймсом II было представлено в резолюции Палаты общин в качестве действия, свидетельствующего об отречении его от престола, затронул в своей речи и Георг Треби {George Treby, 1643—1700). «Мы заходим слишком далеко, когда предлагаем исследовать первоначальный договор, соответствует ли любое подобное явление нашему праву или конституции»[119], — заметил он. По его мнению, здесь следует принять во внимание книгу самого авторитетного теолога своего времени Ричарда Хукера о церковной политике[120], в которой признается, что первоначальное правление начинается среди людей посредством договора. Сделав это заявление, Георг Треби еще раз призвал участников конференции сосредоточиться лишь на термине «abdicated» и словах резолюции о том, что трон стал свободным.

Однако чем дальше шло обсуждение резолюции об отречении Джеймса II от королевской власти и освобождении трона, тем яснее становилось, что значение данного термина и смысл фразы о вакантности престола не отличаются определенностью и потому достичь по ним согласия лордам и общинам не удастся.

Подобный поворот в развитии конституции Англии был невыгоден правившим страной политическим группировкам, поскольку создавал повод для острейших раздоров между ними и, следовательно, резко дестабилизовал всю английскую политическую систему. Влиятельный и постоянно действующий парламент при наследственной монархии с королем, предельно ограниченным в своей абсолютной прерогативе и единоличной власти — таков был идеал политических группировок, возобладавших в английском правящем

классе в результате свержения Джеймса II с королевского трона.

Потребность во внесении серьезных изменений в юридическую конструкцию английского государственного строя вполне сознавалась участниками конференции обеих палат Конвента, проходившей 6/16 февраля 1688/1689 года. Так, Джон Мэйнард говорил в своем выступлении: «Слово “избирательная” не является термином общин, и у них нет ни мыслей, ни намерений создать избирательное королевство: все, к чему они стремятся в этом деле, это обеспечить восполнение этого недостатка в правлении, привнесенного в него плохим управлением последнего короля. И я скажу снова, что это обеспечение должно быть сделано; и если оно будет, то королевство не станет постоянно избирательным»1.

Согласие лордов с общинами в том, что Джеймс II должен быть навсегда отстранен от власти и при этом лишен права передать корону своему наследнику, сделало бессмысленным спор между ними о значении термина «abdicated». Однако оставалась еще более сложная проблема, а именно: следует ли после отстранения Джеймса II от власти считать королевский трон свободным. Согласно common Iaw и фундаментальным законам страны, английская монархия была наследственной по королевской линии и на основании одного этого факта королевский трон не мог быть свободным. Признавая монархию в Англии наследственной, участники конференции фактически подтверждали невозможность объявления трона свободным. Однако в принятой Палатой общин резолюции королевский трон объявлялся свободным. Возникало противоречие, без разрешения которого лорды и общины не могли прийти к согласию.

Данное противоречие было разрешено способом, неоднократно применявшимся на протяжении английской истории (например, в случае отрешения от королевской власти Ричарда II и восшествия на престол Генриха IV). Сталкиваясь с конфликтом, из которого нель-

зя было выйти, соблюдая традиционную юридическую конструкцию государственного строя, английские политики позволяли себе в таких случаях нарушать фундаментальные законы страны, но специально оговаривали, что эти нарушения являются исключениями из правил и прецедентами служить не могут. Имея в виду именно такой способ выхода из противоречия, возникшего в связи с объявлением королевского трона свободным, член палаты общин Пауль Фау- ли {Paul Foley, 1644/1645—1699) сказал в своем выступлении во время рассматриваемой конференции: «Я надеюсь, мои лорды, в этом случае нет никакой опасности потрясения наших основ, однако мы следуем методам, которые соответствуют нашим законам и конституции: так как хотя монархия этой нации является наследственной в обыкновенном порядке наследования, тем не менее, может выпасть случай, в котором его нельзя соблюсти, и может получиться полная вакансия. Так, возьмите ситуацию, когда прекращается целиком королевская линия (поскольку они все смертны так же, как и мы), должны ли мы в этом случае вообще не иметь правительства? И кого тогда мы должны иметь, кроме лордов и общин? И я думаю, этот случай близко подходит к обсуждаемой ситуации, когда наследник неизвестен; так как если б он имелся, мы бы до настоящего времени услышали б о нем. И по какой тогда причине в предшествующем случае власть будет переходить к лордам и общинам, когда нет никакого короля? A по той, что они являются представительным органом королевства и единственной оставшейся видимой частью правительства и только они могут восполнить недостаток, предусмотрев наследника. И разве не та же самая причина действует здесь? Мы оказались без короля, я уверен, что не знаю, кого мы имеем: если теперь выпадает такой случай, который будет подразумевать очевидно свободный трон, то возникнет необходимость, чтобы лорды и общины позаботились о его заполнении»1.

«I hope, my Lords, there is no danger of shaking our Fundamentals in this case; but we are pursuing those Methods that agree with our Laws and Constitution: For though the Monarchy of this Nation be Flereditary in the ordinary Course of Succession, yet there may fall out a Case wherein that cannot be complied with, and a plain Vacancy may ensue. For, put the case the whole Royal Line should fail, (as they are all mortal, as well as we ourselves are) should we in that case have no Government at all? And who then should we have but the Lords and Commons? And I think that Case comes nearest to the Case in question, where the Successor is not known; for ifhe had been, we

По окончании конференции на заседание Палаты лордов снова был вынесен вопрос: «Стоит ли согласиться с Палатой общин относительно слова “abdicated” вместо слова “deserted” и на следующие слова: “и что поэтому трон стал свободным”». Ha этот раз было принято решение согласиться[121] [122]. По свидетельству современников, данное решение победило с перевесом всего лишь в 2, 3 или 4 голоса[123]. Таким образом, резолюция Палаты общин стала резолюцией всего Конвента, причем в том ее варианте, который был принят общинами 28 января / 7 февраля 1688/1689 года. B ней говорилось, «что король Джеймс Второй, предпринимавший попытку ниспровергнуть конституцию королевства, путем разрыва первоначального договора между королем и народом и по совету иезуитов и других злых персон, нарушавший фундаментальные законы и удалившийся из этого королевства, отрекся от правления, и что поэтому трон стал свободным»[124].

* Иг Иг

Данная резолюция страдала отсутствием элементарной логики и не имела серьезного правового основания. У лордов было много причин не соглашаться с ней, но они тем не менее согласились. Причина такой податливости представителей английской аристократии заключалась в конкретной политической обстановке, сложившейся в Англии к началу февраля 1688/1689 года. Единственным реальным претендентом на королевский трон являлся в то время принц Оранжский. Поэтому лорды вынуждены были под давлением обстоятельств проголосовать за резолюцию Палаты общин, которая, хотя и отличалась неопределенностью, нелогичностью в своем содержании, служила совершенно определенной политической цели — возведению штадхаудера Нидерландов Вильгельма на английский королевский престол. Лорды не сумели найти логики в этой резолюции, но хорошо понимали, какой логике подчинена была так называемая «славная революция». Поэтому сразу после одобрения резолюции о признании королевского трона в Англии свободным, они проголосовали за то, чтобы принц и принцесса Оранжские были объявлены «королем и королевой Англии и всех владений ей принадлежащих»1.

«Славная революция» победила, но стала ли победительницей Англия?