Конституционные основы государственного суверенитета

Обеспечение государственного суверенитета Российской Федерации в целом и в информационном пространстве в частности основывается на конституци­онных нормах.

Согласно ст. 3 Конституции РФ 1993 г.

Указанная норма многократно используется в решениях Конституционного Суда РФ (29 постановлений и определений) в формулировке: «Согласно Кон­ституции Российской Федерации носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации как демократическом федера­тивном правовом государстве с республиканской формой правления являет­ся ее многонациональный народ, который осуществляет свою власть непо­средственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления» (постановления от 24 января 1997 г. № 1-П, от 11 декабря 1998 г. № 28-П, от 27 января 1999 г. № 2-П, от 11 июля 2000 г. № 12- П, от 9 июля 2002 г. № 12-П, от 29 ноября 2004 г. № 17-П, от 21 декабря 2005 г. № 13-П, от 21 марта 2007 г. № 3-П; определения от 2 июля 2009 № 1006-0­0, от 1 октября 2009 г. № 1053-0-0; постановления от 22 июня 2010 г. № 14-П, от 18 мая 2011 г. № 9-П, от 7 июля 2011 г. № 15-П; определение от 17 января 2012 г. № 142-0-0; постановления от 28 февраля 2012 г. № 4 -П, от 18 июля 2012 г. № 19-П; определение от 4 октября 2012 г. № 1913-0; постановление от 24 декабря 2012 г. № 32-П; определение от 6 марта 2013 г. № 324-0; поста­новления от 22 апреля 2013 г. № 8-П, от 10 октября 2013 г. № 20-П, от 19 де­кабря 2013 г. № 28-П, от 15 апреля 2014 г. № 11-П, от 16 декабря 2014 г. № 33-П, от 1 июля 2015 г. № 18-П; определения от 8 декабря 2015 г. № 2740-0, от 9 февраля 2016 г. № 337-0, от 7 июля 2016 г. № 1358-0, от 7 июля 2016 г. № 1422-0).

Согласно ст. 4 Конституции РФ суверенитет Российской Федерации распро­страняется на всю ее территорию, а Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосновенность своей территории.

В постановлении от 7 июня 2000 г. № 10-П Конституционный Суд РФ указал, что суверенитет Российской Федерации как демократического федеративно­го правового государства, распространяющийся на всю ее территорию, за­креплен Конституцией РФ в качестве одной из основ конституционного строя (ч. 1 ст. 4). Суверенитет, предполагающий по смыслу ст. 3, 4, 5, 67 и 79 Конституции РФ верховенство, независимость и самостоятельность государ­ственной власти, полноту законодательной, исполнительной и судебной вла­сти государства на его территории и независимость в международном об­щении, представляет собой необходимый качественный признак Российской Федерации как государства, характеризующий ее конституционно-правовой статус.

«Территориальная» составляющая государственного суверенитета, как было раскрыто в гл. 2 настоящего исследования, не является единственной в со­временных условиях. В решениях Конституционного Суда РФ отражены и другие элементы государственного суверенитета:

— экономический суверенитет (определения от 8 июня 2000 г. № 118-0, от 8 июня 2000 г. № 165-0, от 19 мая 2009 г. № 596-0-0, от 19 января 2010 г. № 87­0-0, от 12 мая 2011 г. № 737-0-0, от 5 июля 2011 г. № 924-0-0; постановление от 20 июля 2011 г. № 20-ГТ; определения от 2 ноября 2011 г. № 1447-0-0, от 17 ноября 2011 г. № 1621-0-0);

— фискальный суверенитет (определение от 7 декабря 2010 г. № 1572-0-0);

— налоговый суверенитет (определение от 19 мая 2009 г. № 757-0-0; поста­новление от 25 июня 2015 г. № 16-П).

Положения об информационном суверенитете государства или государ­ственном суверенитете в информационном пространстве прямо не определе­ны в решениях Конституционного Суда РФ.

Вместе с тем в отдельных решениях Конституционного Суда РФ (постанов­ление от 27 марта 1996 г. № 8-П; определения от 19 мая 2009 г. № 574-0-0, от 8 декабря 2011 г. № 1676-0-0) сформулирована правовая позиция Суда, отра­жающая взаимосвязь государственного суверенитета и института государ­ственной тайны. Как указал Суд,

Конституция РФ, гарантируя каждому право свободно искать, получать, пе­редавать, производить и распространять информацию любым законным спо­собом, в то же время предусматривает, что федеральным законом определя­ется перечень сведений, составляющих государственную тайну (ч.

Конституционная норма (ч. 2 ст. 4), определяющая юрисдикционную состав­ляющую государственного суверенитета: Конституция РФ и федеральные за­коны имеют верховенство на всей территории Российской Федерации, обу­словливает необходимость выработки механизмов обеспечения государ­ственного суверенитета при осуществлении правового регулирования.

Процесс гармонизации национального законодательства и международно­правовых документов обусловлен необходимостью учета характера докумен­тов различных международных организаций (ООН, МСЭ, ОЭСР и т.п.), ко­торые в значительной части по своей международно-правовой природе отно­сятся к так называемому мягкому праву, а также в большей мере содержат принципы развития и положения стратегического характера.

Эти обстоятельства обусловливают, с одной стороны, необходимость посто­янного анализа на предмет соответствия документам международных орга­низаций и последующей корректировки российских национальных докумен­тов стратегического планирования, а с другой — глубокого анализа внедряе­мых положений в контексте обеспечения государственного суверенитета. Имплементация указанных положений документов международных органи­заций осуществляется по схеме: «документы международных организаций — национальные стратегические документы — законодательство». В данном случае имеет место «обход» норм ч. 4 ст. 15 и ст. 79 Конституции РФ, со­гласно которым именно международные договоры, а не «мягкое право» яв­ляются составной частью правовой системы, а участие в межгосударствен­ных объединениях и передача им части полномочий Российской Федерации возможна только в соответствии с международными договорами, если это не влечет ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя Российской Федерации.

В данной ситуации не применяются механизм ратификации международных договоров и конституционный контроль (проверка соответствия Конститу­ции РФ, не вступивших в силу международных договоров РФ в соответствии со ст. 125 Конституции РФ).

В связи с этим Конституционный Суд РФ выработал правовую позицию, от­раженную в его постановлении от 9 июля 2012 г. № 17-П по делу о проверке конституционности не вступившего в силу международного договора РФ — Протокола о присоединении Российской Федерации к Марракешскому со­глашению об учреждении Всемирной торговой организации.

Суверенитет Российской Федерации как демократического федеративного правового государства, распространяющийся на всю ее территорию, закреп­лен Конституцией РФ в качестве одной из основ конституционного строя (ч. 1 ст. 4). Носителем суверенитета и единственным источником власти в Рос­сийской Федерации, согласно Конституции РФ, является ее многонациональ­ный народ (ч. 1 ст. 3), который, сохраняя исторически сложившееся государ­ственное единство, исходя из общепризнанных принципов равноправия и са­моопределения народов и возрождая суверенную государственность России, принял Конституцию РФ (преамбула).

Суверенитет РФ, предполагающий по смыслу ст. 3, 4, 5, 67 и 79 Конститу­ции РФ верховенство, независимость и самостоятельность государственной власти, полноту законодательной, исполнительной и судебной власти госу­дарства на его территории и независимость в международном общении, представляет собой необходимый качественный признак Российской Феде­рации как государства, характеризующий ее конституционно-правовой ста­тус (постановление Конституционного Суда РФ от 7 июня 2000 г. № 10-П). Вместе с тем Конституция РФ предусматривает возможность участия Рос­сии в межгосударственных объединениях и передачи им части своих полно­мочий в соответствии с международными договорами, если это не влечет ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит осно­вам конституционного строя РФ (ст. 79).

Закрепленный ст. 26 Венской конвенции о праве международных договоров принцип добросовестного выполнения международных обязательств не устраняет возможность создания международным договором органа по раз­решению споров в случае их возникновения в связи с осуществлением госу­дарствами — участниками международного договора вытекающих из него прав и обязанностей. Решения такого органа могут иметь обязательный для государств-участников характер, что по общему правилу само по себе не яв­ляется ущемлением суверенитета, если государство на условиях взаимности допустило осуществление в отношении самого себя такого рода полномочия. Принцип уважения государственного суверенитета в данном случае проявля­ет свое действие в том, что подобное международное обязательство прини­мается посредством согласования позиций суверенных государств, воли ко­торых юридически равноправны, в связи с чем международный договор не создает обязательств или прав для третьего государства без его на то согла­сия (преамбула и ст. 34 Венской конвенции о праве международных догово­ров).

Конституция РФ не только не запрещает создание международным догово­ром органов по разрешению споров, возникающих в связи с выполнением Российской Федерацией обязательств, вытекающих из международного до­говора, решения которых могут иметь обязательный характер для его участ­ников, но и прямо признает возможность участия Российской Федерации в подобных международных соглашениях, в том числе в соглашениях, преду­сматривающих присоединение Российской Федерации к межгосударствен­ным объединениям и иным международным, межправительственным органи­зациям, на что указывает ее ст. 46 (ч. 3), согласно которой каждый вправе в соответствии с международными договорами РФ обращаться в межгосудар­ственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты.

Вместе с тем в постановлении Конституционного Суда РФ от 14 июля 2015 г. № 21-П указано, что, как следует из Конституции РФ, ее ст.

Соответственно, постановление Европейского Суда по правам человека не может считаться обязательным для исполнения, если в результате толко­вания конкретного положения Конвенции о защите прав человека и основ­ных свобод, на котором основано данное постановление, осуществленного в нарушение общего правила толкования договоров, смысл этого положения разойдется с императивными нормами общего международного права (jus cogens), к числу которых, безусловно, относятся принцип суверенного равен­ства и уважения прав, присущих суверенитету, а также принцип невмеша­тельства во внутренние дела государств.

Выработка указанных правовых позиций Конституционным Судом РФ, без­условно, способствует формированию правового механизма обеспечения государственного суверенитета РФ в условиях глобализации и роста объема международно-правового регулирования, причем не в форме традиционных международных договоров, а в форме решений международных организаций. По мнению Ю. А. Тихомирова, в нарастающем процессе специализации и дифференциации интеграционных и международных институтов (организа­ций и объединений) все сильнее требуется определение системных связей между принимаемыми ими нормами и правилами. Необходимыми представ­ляются корректировка Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» и разработка проекта фе­дерального закона, определяющего порядок реализации и формы использо­вания международно-правовых актов в правовой системе России.

С учетом проведенного анализа конституционных норм и правовых позиций Конституционного Суда РФ для разработки рекомендаций по развитию зако­нодательных механизмов обеспечения государственного суверенитета в ин­формационном пространстве целесообразно провести анализ:

— закрепления положений о государственном суверенитете в федеральных законах;

— отражения государственного суверенитета в целях и принципах информа­ционного законодательства РФ;

— развития законодательного регулирования информационных отношений. С учетом отраженного в гл. 1 настоящей работы концептуального подхода к реализации государственного суверенитета в информационном пространстве посредством информационной политики государства также необходим ана­лиз законодательного закрепления данного понятия.

Следует отметить, что согласно ст. 114 Конституции РФ Правительство РФ обеспечивает проведение в Российской Федерации единой финансовой, кре­дитной и денежной политики, единой государственной политики в области культуры, науки, образования, здравоохранения, социального обеспечения, экологии. При этом информационная политика как направление деятельно­сти Правительства РФ в Конституции РФ не указывается.

3.1.