3.1.3. Современные актуальные международно-правовые методы и средства обеспечения международной безопасности, применимые для сохранения и защиты мирового сообщества

Эти договоры имели антигерманскую направленность и отражали опыт совместной борьбы этих стран и Советского Союза против Германии и Италии в годы войны. Эту систему договоров Москва стремилась расширить ввиду сепаратных действий Британии и США в Германии в 1946 году и, особен­но, после возникновения переговорного тупика по германско­му вопросу в рамках СМИД в 1947 году. Уже в феврале 1948 года СССР заключили Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи с Румынией и Венгрией, а в марте 1948 года - с Болгарией^[270].

В настоящее время Российская Федерация продолжает вносить вклад в обеспечение безопасности всего мирового со­общества. В частности, 5 июня 2008 года в Берлине Д.А. Мед­ведевым была озвучена идея о создании юридически обязы­вающего Договора о европейской безопасности¹. Он отметил, что в современной Европе присутствует «маргинализация и изоляция государств, выкраивание зон с разной степенью безопасности, отказ от создания общерегиональной системы коллективной безопасности». По его мнению, блоковое про­тивостояние исторически изжило себя, и «теперь речь долж­на идти о единстве всего евроатлантического пространства: от Ванкувера до Владивостока»^{[271] [272] [273]. Выступая на пресс- конференции по итогам 22-го саммита ЕС-Россия, Д.А. Мед­ведев подчеркнул следующее: «... механизмы безопасности, существующие в Европе, не совершенны. Поэтому мы сегодня вернулись к идее глобального договора... Новый договор о европейской безопасности, или договор о присоединении всех сторон к такому паневропейскому пространству безопас­ности, мог бы стать принципом работы на будущее, сводом таких правил на будущее»з.}

Первоначально планировалось включить в данный дого­вор значительное количество военно-политических аспектов безопасности: ответы на современные вызовы и угрозы, еди­ные механизмы предотвращения и урегулирования конфлик­тов мирными средствами, базовые принципы развития режи­мов контроля над вооружениями, меры по укреплению дове­рия, сдержанности и разумной достаточности в военном строи­тельстве³. Однако, в итоге, в проекте, как отметил министр ино­странных дел С.В. Лавров, остался «один только принцип - принцип неделимости безопасности»².

Проект Договора о европейской безопасности был пред­ложен Российской Федерацией 29 ноября 2009 года, и вклю­чает в себя преамбулу и 14 статей³. Наибольшее значение, в рамках нашего исследования, имеют первые три статьи, по­скольку в них речь идет об основных правах и обязанностях государств, которые, по сути, направлены не только на обеспе­чение безопасности в регионе, но и на обеспечение безопасно­сти мирового сообщества.

В первой статье проекта Договора говорится о том, что его участники сотрудничают на основе принципов неделимой и равной безопасности, ненанесения ущерба безопасности друг друга. Любые меры в области безопасности, принимае­мые каждым участником Договора индивидуально либо сов­местно с другими участниками, в том числе в рамках между­народной организации, военного союза или коалиции, осу­ществляются с учетом интересов безопасности всех других участников. В целях реализации этих принципов и укрепле­ния безопасности друг друга участники действуют в соответ­ствии с данным Договором.

Как отмечает юрист-международник Е.Г. Моисеев данная статья «имеет принципиальное значение, так как она провоз­глашает принципы права международной безопасности, кото­рые выработаны субъектами международного права и состав­ляют сердцевину права международной безопасности»^[274].

Вторая статья Договора определяет тос1и5У1уеп(11его участников. Во-первых, каждый из них не осуществляет дей­ствий или мероприятий, существенно затрагивающих без­опасность одного или нескольких участников данного Догово­ра, не участвует в них и не поддерживает их. Во-вторых, участник, являющийся членом военных союзов, коалиций или организаций, добивается того, чтобы такие союзы, коалиции и организации соблюдали принципы, содержащиеся в Уставе ООН, Декларации о принципах международного права 1970 года, Хельсинском заключительном акте 1975 года, Хартии ев­ропейской безопасности 1999 года и других документах по безопасности и сотрудничеству в Европе, принятых в ОБСЕ, а также в статье 1 данного Договора, и чтобы решения, прини­маемые в рамках таких союзов, коалиций и организаций, не затрагивали существенным образом безопасность одного или нескольких участников Договора.

В-третьих, участник данного Договора не допускает ис­пользования его территории, а также не использует террито­рию другого участника в целях подготовки или осуществления вооруженного нападения против одного или нескольких участников Договора, или иных действий, существенно затра­гивающих безопасность другого участника или нескольких участников данного Договора.

Статья третья проекта Договора говорит о том, что его участник вправе по дипломатическим каналам или через депо­зитария, обратиться к другому участнику с запросом о предо­ставлении информации относительно принимаемых этим дру­гим участником существенных мер законодательного, админи­стративного или организационного характера, которые, по мне­нию запрашивающего участника, затрагивают его безопасность. О таком запросе и содержании ответа на него участники ин­формируют депозитария, который доводит эту информацию до сведения других участников. Ничто не препятствует участникам предпринимать иные действия, обеспечивающие открытость и взаимное доверие в их взаимоотношениях.

Отдельного внимания заслуживают статья 7, 9 и ю про­екта. Согласно статье 7 проекта Договора, если произойдет во­оруженное нападение на участника Договора или возникнет угроза такого нападения, незамедлительно созывается Чрез­вычайная Конференция участников для определения необхо­димых коллективных мер. Участник Договора вправе рас­сматривать вооруженное нападение на другого участника как вооруженное нападение на него самого. В порядке осуществ­ления права на самооборону в соответствии со статьей 51 Устав ООН он вправе предоставить участнику, на которого соверше­но вооруженное нападение, с его согласия, необходимую по­мощь, включая военную, до тех пор, пока Совет Безопасности ООН не примет мер, необходимых для поддержания между­народного мира и безопасности. О мерах, принятых участни­ками данного Договора при осуществлении права на самообо­рону, незамедлительно сообщается Совету Безопасности ООН.

В статье 9 проекта говорится о том, что участники данного Договора подтверждают, что их обязательства, вытекающие из других действующих на дату подписания этого Договора меж­дународных соглашений в области безопасности, не противоре­чат данному Договору. Участники Договора не принимают международных обязательств, которые не совместимы с ним. Данный Договор не затрагивает права любого участника на нейтралитет.

В статье ю говориться, что данный Договор открыт для подписания в определенный его участниками временной пе­риод всеми государствами евроатлантического и евразийского пространства от Ванкувера до Владивостока и следующими международными организациями: Европейским союзом, Ор­ганизацией по безопасности и сотрудничеству в Европе, Орга­низацией Договора о коллективной безопасности, Организа­цией Североатлантического договора, Содружеством Незави­симых Государств.

Как видно, рассмотренные статьи документа закрепляют основные принципы деятельности по обеспечению безопасно­сти государств, накладывают конкретные обязательства на его участников, которые не должны допускать ущемления без­опасности участников Договора, и направлены на создание обстановки открытости и доверия в отношениях между участ­никами в связи с обеспечением их взаимной безопасности. Та­ким образом, с учетом того, что его участниками должны стать не только государства, но и международные организации, проект, по сути, направлен на формирование крупного и осно­вания для полноценного сообщества безопасности на евроат­лантическом и евразийском пространстве¹.

Кроме того, реализация проекта не только бы внесла вклад в обеспечение безопасности всего мирового сообщества, посред­ством обеспечения безопасности в евроатлантическом и евразийском пространстве, но и послужила бы примером для создания, на основе принципа неделимой и равной безопасно­сти, подобных соглашений в других регионах или глобального соглашения для всего мирового сообщества. Как отметил Пре­зидент РФ, выступая на 64-ой Генеральной Ассамблее ООН: «Наша инициатива касается евроатлантического пространства. Однако её ключевой тезис о неделимости безопасности универ­сален и применим ко всем регионам мира. Он полностью соот­ветствует духу и букве Устава Организации Объединённых Наций. Принцип неделимости безопасности должен стать неотъемлемой частью современного международного права»^{[275] [276].}

Несмотря на то, что проект в настоящее время все еще не обрел юридической силы и его обсуждение продолжается, не следует воспринимать его принятие как попытку России пре­дупредить расширение НАТО и развертывание системы ПРО в Европе. Эти вопросы, безусловно, беспокоят российское руко­водство. Но, как отметил Д. Медведев, цель инициативы со­стоит в том чтобы «заключить новый договор и создать новую, современную и эффективную систему европейской безопасно­сти, систему, которая не направлена против кого-то, а которая будет консолидировать нас, объединять нас вне зависимости от блоковых принадлежностей, вне зависимости от идеоло­гии»¹. Более того российское руководство всегда готово к диа­логу по данной инициативе. Выступая 23 марта 2012 года на научно-практической конференции «Евроатлантическое со­общество безопасности: миф или реальность» тогдашний Президент РФ отметил следующее: «Мы свой вклад в конку­ренцию идей внесли: это упомянутый мною Договор о евро­пейской безопасности, - но мы готовы обсуждать и альтерна­тивные идеи по обеспечению неделимости безопасности. Мы никогда не зашорены, не считаем, что наша идея - самая лучшая, а всё остальное обсуждаться не может. Нет, конечно. Но этих идей нет, мы их пока, во всяком случае, не слышим»^{[277] [278].}

Касаясь вопроса о коллективной безопасности в других ре­гионах Земли, можно отметить тот факт, что к моменту конфе­ренции в Сан-Франциско в 1945 году в мире существовали две региональные международные организации: ОАГ и ЛАС. Пред­ставители входивших в них государств, особенно некоторых ла­тиноамериканских, выступили с требованиями в пользу особо­го, независимого по отношению к ООН положения региональ­ных организаций. Они нашли влиятельных союзников в лице членов американской делегации, в частности реакционного се­натора А. Ваденберга. Развернувшаяся на конференции острая борьба по этому вопросу закончилась, однако, тем, что можно охарактеризовать как полупоражение сторонников автономии межамериканской региональной системы¹.

Со временем, вследствие легитимации Устава ООН, уве­личилось не только число региональных организаций, но и количество принимаемых в них соглашений о создании соот­ветствующих систем коллективной безопасности. Рост особен­но пришелся на послевоенные годы - годы становления Орга­низации Объединенных Наций и формирования новой меж­государственной системы. В числе таких соглашений можно упомянуть Договор Рио-де-Жанейро (1948 г.), НАТО (1949 г.), АНЗЮС (1952 г.), Договор коллективной безопасности Лиги арабских государств (1952 г.), СЕАТО (1955 г.) и Варшавский договор (1955 г.)·

Современные организационные формы региональных систем коллективной безопасности отличаются от существо­вавших ранее. Это естественное требование соответствия вре­мени. В.Д. Николаенко, тогдашний генеральный секретарь Совета Организации Договора о коллективной безопасности, по этому поводу отмечал: «Традиционное понимание коллек­тивной безопасности, как объединения группы государств в исключительно военном противостоянии другой группе госу­дарств, сейчас объективно представляется, по меньшей мере, недостаточным, а то и уходящим в прошлое. Меняется содер­жание, разнообразятся формы коллективной безопасности. Причина тому - изменение самого представления о безопас­ности в современном взаимозависимом мире, и понимание ее как явления многоаспектного и все более всеобъемлющего. Отнюдь не случайно растет число международных и регио­нальных организаций и форумов, деятельность которых, так или иначе, затрагивает различные аспекты безопасности в ее нынешнем широком понимании»^{[279] [280].}

Несмотря на совершенствование своей деятельности в деле обеспечения безопасности организации коллективной безопасности изначально должны соответствовать определен­ным правовым требованиям, в частности Уставу ООН. В ос­новном, деятельность большинства организаций находится в указанном правовом русле. Например, в соответствии со ста­тьей 4 Договора о коллективной безопасности «в случае со­вершения акта агрессии против любого из государств- участников все остальные государства-участники предоставят ему необходимую помощь, включая военную, а также окажут поддержку находящимися в их распоряжении средствами в порядке осуществления права на коллективную оборону в со­ответствии со статьей 51 Устава ООН»¹.

Системы региональной коллективной безопасности должны также носить оборонительный характер с приорите­том в деятельности мирного разрешения споров. Как это, например, отражено в деятельности Организации Договора о коллективной безопасности: «В доктринальном плане ДКБ выражает сугубо оборонительную направленность военной политики государств-участников при приоритете политиче­ских средств предотвращения и ликвидации военных кон­фликтов. По своему содержанию и направленности он являет­ся, прежде всего, фактором сдерживания. Государства- участники Договора никого не рассматривают в качестве про­тивника и выступают за взаимовыгодное сотрудничество со всеми государствами»^{[281] [282].}

Наибольший интерес из существующих организацион­ных форм коллективной безопасности в вопросах обеспечения безопасности мирового сообщества представляют универсаль­ные системы коллективной безопасности.

Как известно, первой в истории организацией универ­сальной коллективной безопасности была Лига Наций, целью которой согласно Уставу являлось «развитие сотрудничества между народами и гарантия их мира и безопасности». Данная цель достигалась в основном посредством механизма разору­жения и арбитража. Каждый механизм имел свои недостатки, которые изначально делали Лигу неспособной сколь-нибудь влиять на безопасность мирового сообщества.

Известный исследователь международных организаций профессор Г.И. Морозов в свое время отмечал: «В Статуте Ли­ги наций говорилось и о необходимости проведения разору­жения. На деле рассмотрение в Лиге проблемы разоружения вылилось в бесплодные дискуссии, в ходе которых соответ­ствующие статьи ее Статута использовались, в частности, для саботажа советских предложений о разоружении. Лига наций ни в малейшей степени не помешала гонке вооружений, ибо проводившие ее империалистические державы отнюдь не имел таких намерений»¹. Данное утверждение подтверждает­ся и тем фактом, что «за десять лет своего существования Лига Наций создала литературу по вопросам разоружения пример­но на 15-20 тыс. страниц»^{[283] [284] [285].}

Относительно арбитража имелось также множество за­мечаний. В числе самых основных стоит назвать неопреде­ленность в самом главном - отсутствие правовой характери­стики агрессии и организационных основ предупреждения и борьбы с ней, как одной из основных в то время угроз без­опасности мирового сообщества. Ю.Д. Ильин по этому поводу пишет: «Поскольку, однако, обязательства Лиги в части пре­сечения агрессии были неопределенны, а общепризнанного понимания термина «агрессия» не было, то функции Лиги в деле обеспечения мира оказывались изначально неудовлетво­рительными »з. Кроме того, статьи 12 и 15 по сути легализовы­вали обращение к войне как средству разрешения междуна­родного спора после истечения трехмесячного срока.

Главным же недостатком являлось то, что, как отмечает Х.Э. Аречага, «каждое государство - член Лиги наций должно было само, по своему собственному усмотрению, решать, име­ло ли место нарушение Устава Лиги и следовало ли применять экономические или военные санкции. Как и в традиционных договорах о союзах, любой участник имел полную свободу сам определять наличие сазизГоебепз»¹. Это указывает на то, что в то время безопасности государства уделялось преимуществен­ное внимание.

Невзирая на то, что Лига Наций имела множество недо­статков и не смогла достичь своей главной цели, тем не менее, на наш взгляд, сам факт ее возникновения уже являлся свое­образным «прорывом» в вопросах безопасности мирового со­общества. Ее появление и существование показало, что суще­ствующие вопросы безопасности на универсальном, глобаль­ном уровне можно и нужно решать.

Как известно, следующей универсальной организацией международной безопасности явилась Организация Объеди­ненных Наций, которая согласно статье 1 Устава «преследует цели: Поддерживать международный мир и безопасность.... Развивать дружественные отношения между нациями.... Осу­ществлять международное сотрудничество, в разрешении международных проблем.... Быть центром для согласования действий наций в достижении этих общих целей».

Сравнивая уставные документы ООН и Лиги Наций, из­вестный юрист-международник профессор Г.И. Морозов под­черкивал, что, «если Статут Лиги, закрепляя колониальные по­рядки, фактически отрицал право наций на самоопределение, то Устав ООН закрепил это право в качестве одного из основных принципов международного права»^{[286] [287]. Это существенно с пози­ции прогрессивности Устава, т.к. вопрос об освобождении коло­ний рано или поздно все равно бы возник. Не исключено, что неразрешенность колониального вопроса вполне могла стать причиной новых войн, в том числе и в мировом масштабе.}

ООН создавалось, прежде всего, для того, чтобы не допу­стить прямого столкновения между государствами, получив­шими статус постоянных членов Совета Безопасности ООН. СССР изначально предлагал создать Всемирную организацию безопасности, которая была бы ответственна именно за урегу­лирование кризисных ситуаций¹. Новая организация безопас­ности должна была ставить перед собой задачу выше, чем про­сто победу в случае войны, т.е. тем самым отличаться от воен­ных блоков и альянсов. По этому поводу один из основателей ООН И.В. Сталин говорил, что «задача состоит не только в том, чтобы выиграть войну, но и в том, чтобы сделать невозможным возникновение новой агрессии и новой войны, если не навсе­гда, то, по крайней мере, в течение длительного периода вре­мени». Памятуя о работе Лиги Наций в обеспечении междуна­родной безопасности, он далее отмечал, что «для этого, кроме полного разоружения агрессивных наций, существуют лишь одно средство: создать специальную организацию защиты ми­ра и обеспечения безопасности из представителей миролюби­вых наций, дать в распоряжение руководящего органа этой ор­ганизации минимально-необходимое количество вооруженных сил, потребное для предотвращения агрессии, и обязать эту ор­ганизацию в случае необходимости - применить без промед­ления эти вооруженные силы для предотвращения или ликви­дации агрессии и наказания виновников агрессии... Это будет новая, специальная, полномочная международная организа­ция, имеющая в своем распоряжении все необходимое для то­го, чтобы защитить мир и предотвратить новую агрессию»^{[288] [289].}

Основатели ООН изначально придавали ей большое зна­чение. В коммюнике о Крымской конференции трех союзных держав - Советского Союза, Соединенных Штатов Америки и Великобритании от и февраля 1945 года говорится: «Мы реши­ли в ближайшее время учредить совместно с нашими союзни­ками всеобщую международную организацию для поддержания мира и безопасности. Мы считаем, что это существенно как для предупреждения агрессии, так и для устранения политических, экономических и социальных причин войны путем тесного и постоянного сотрудничество всех миролюбивых народов»¹.

Основатели ООН в целом высоко оценивали будущую ор­ганизацию. Сталин И.В. 22 марта 1946 года, после окончания организационной части первой сессии Генеральной Ассам­блеи, отвечая на вопросы корреспондента «Ассошиэйтед Пресс» Эдди Гильмора, сказал: «Я придаю организации Объ­единенных наций большое значение, так как она является се­рьезным инструментом сохранения мира и международной безопасности. Сила этой международной организации состоит в том, что она базируется на принципе равноправия госу­дарств, а не на принципе господства одних над другими. Если организации Объединенных наций удастся сохранить и впредь принцип равноправия, то она, безусловно, сыграет большую положительную роль в деле обеспечения всеобщего мира и безопасности»^{[290] [291].}

Уже 26 апреля 1946 года состоялось первое пленарное за­седание Конференции Организации Объединенных Наций, где в своих речах главы делегаций государств не только изло­жили тот смысл, который они закладывают в будущую дея­тельность организации, но и, по сути, указали на ее роль в де­ле обеспечения безопасности всего мирового сообщества. В частности, Эдвард Стеттиниус, государственный секретарь США и глава ее делегации в своей речи указал: «В будущем человечество будет указывать на Объединенные Нации как на самое убедительное доказательство того чуда, которое могут совершить государства, объединенные вместе в правом деле. Это - единство, достигнутое, несмотря на различия в языках и обычаях, культурных традициях и экономической структуре. Это - единство, которое доказывает, что никакие различия в цвете кожи, вероисповедании, истории или географии не мо­гут расколоть народы, объединенные в более высоком сообще­стве интересов и целей... Мы объединились не только для того, чтобы сохранить свое существование, не только для достиже­ния военной победы. Мы объединились, прежде всего, для то­го, чтобы обеспечить справедливый и прочный мир, при кото­ром народы всего мира смогут совместно работать, чтобы до­стигнуть, в конечном счете, свободы от страха и свободы от нужды. Мы положили лучшее начало осуществлению этой це­ли, чем это делали нации когда-либо прежде»¹.

Развитие в дальнейшем всего мирового сообщества обу­словили развитие и совершенствование Организации Объеди­ненных Наций как универсальной системы коллективной без­опасности. В частности, деколонизация, за счет чего произо­шло увеличение государств мира и членов Организации Объ­единенных Наций, явилась причиной изменения количества членов одного из главных органов ООН - Совета Безопасно­сти с и до 15 членов.

Неоднократно подвергался критике механизм принятия решения в Совете Безопасности, в основном в силу того, что государства используют свое право вето в политических целях, нежели в интересах безопасности. Данный факт приведен экспертами в качестве обстоятельства значительно снижаю­щего эффективность деятельности Организации в целом: «... положение о «вето» отражает то первоначальное предполо­жение, что великие державы будут поддерживать между собой рабочие отношения сотрудничества и поэтому будут исполь­зовать право «вето» лишь в исключительных обстоятельствах. Однако на практике в ряде случаев право «вето» использова­лось в результате разногласий между постоянными членами, что в свою очередь исключало принятие коллективных мер по обеспечению безопасности. Выражалось мнение, что право «вето» стало предметом злоупотреблений»^{[292] [293].}

Некоторые исследователи в настоящее время выступают за реформирование Совета Безопасности по причине того, что он не вполне соответствует реалиям современного мира. Т.С. Цимбривский отмечает по этому поводу следующее: «... сего­дня состав Совета Безопасности ООН не отвечает переменам объективного характера, а именно политическим, экономиче­ским, военным переменам после 1945 года. Сегодня Совету Безопасности необходим новый уровень доверия, легитимно­сти и представительства для надлежащего исполнения своих функций. Данные предпосылки указывают на то, что сего­дняшний день проблема реформирования Совета Безопасно­сти выглядит как никогда актуальной»¹.

Изменения, произошедшие в жизни всего мирового со­общества, обусловили современное состояние Организации Объединенных Наций. Как верно отмечает зарубежный ис­следователь М.С. Райн: «практика ООН привела к расшире­нию и углублению масштабов ее юрисдикции, чего не предпо­лагали создатели ООН»^{[294] [295]. Организация продолжает совершен­ствоваться, причем во всех направлениях, как в сфере без­опасности, так и в сфере международного сотрудничества. В последней сфере отмечается тот позитивный эффект, который достигается при централизации сотрудничества. На это обра­щает внимание профессор Т.Н. Нешатаева: «Вместе с тем именно в системе ООН межправительственные организации приобретают новые интегративные качества, не присущие им вне системы. Здесь, прежде всего, следует указать на расшире­ние их предметной компетенции: за счет заключения догово­ров о сотрудничестве в их ведении оказывается предельно широкий круг вопросов»[296]. В результате этого происходит определенное смещение «центра тяжести» в деятельности ООН. По мнению Э.И. Скакунова, в сфере коллективной без­опасности «изменение функциональной деятельности во мно­гом объясняется количественным увеличением состава Орга­низации, приведшим к ее качественному повороту по направ­лению решения проблем развития, соответственно снизивше­го удельный вес политических функций»1.}

Несмотря на необъективное отношение к деятельности Организации Объединенных Наций со стороны некоторых ис­следователей^{[297] [298] [299], на наш взгляд, применительно к вопросам ста­новления мирового сообщества и обеспечения его безопасно­сти ей следует дать позитивную оценку. Еще во время станов­ления ООН, очевидно рассуждая о всей ее системе, известный американский исследователь Луис Вирт в своей работе «Ми­ровое сообщество, мировое общество, мировое правительство: попытка разъяснения терминов» писал следующее: «У нас уже есть несколько эмбриональных мировых институтов. Они показывают, в какой степени мы достигли мирового сообще­ства. На данный момент они еще слабы; но они представляют огромный прогресс по сравнению с тем, что мы имели раньше. Вероятно, мы на своем веку не дождемся ничего даже близко похожего на ту экологическую, экономическую, культурную, политическую и моральную интеграцию, которой мы достиг­ли в сообществах в локальном масштабе. Но даже некоторый прогресс в этом направлении в мировом масштабе лучше, чем война или постоянное разделение мира на два потенциально воюющих лагеря»з.}

ООН, несмотря на происходящее в мире процессы, в том числе связанные с перераспределением военной силы госу­дарств, выполняла и продолжает выполнять свою главную за­дачу - защиту мирового сообщества от угрозы возникновения новой мировой войны, за что в 2001 году она была удостоена Нобелевской премии мира.

Как верно отметил Д.А. Медведев, выступая на 64-ой Ге­неральной Ассамблеи ООН, «создание Организации Объеди­нённых Наций стало одним из главных достижений мирового сообщества в XX веке. Эта организация, её плодотворная дея­тельность действительно стали символом XX века. И этой дея­тельности нет и не может быть альтернативы. Мы не вправе забывать о том, что Организация Объединенных Наций обла­дает абсолютно уникальной международной легитимностью. И нам всем необходимо хранить и укреплять это общее досто­яние народов мира»¹. Необходимо всемерное укрепление по­тенциала Организации, которая должна рационально адапти­роваться к новым мировым реалиям, укрепить влияние и со­хранить свою межгосударственную природу и незыблемость ключевых положений Устава^{[300] [301] [302].}

В заключение подчеркнем, что системы коллективной безопасности, существующие ныне, несут на себе и политиче­ски, и юридически отпечаток блокового, а не универсального подхода. Даже ООН. Поэтому мы и ставим вопрос об обеспе­чении безопасности конкретных социальных объектов. Необ­ходимо позаботиться о Человечестве и планете Земля в целом. А это и другой уровень и характер ответственности, и мышле­ние, и более совершенные интернациональные методы и сред­ства, обозначившиеся, за последние полвека в отдельных международно-правовых актах и решениях международных сообществ - международных организаций.

Б) «Договорно-правовые точечные провидческие усилия по обеспечению безопасности мирового сообщества»

Кроме рассмотренного выше механизма коллективной безопасности мировое сообщество прибегало и прибегает в обеспечении собственной безопасности к иным средствам, ко­торые также носят современный актуальный характер. Усмат­ривая в каком-либо явлении угрозу, мировое сообщество в лице своих основных элементов - государств принимало и принима­ет соответствующие международно-правовые соглашения направленные на противодействие ему. Во многом, в подобных ситуациях, осознавая, что без принятия соответствующих меж­дународно-правовых ограничений в будущем может наступить значительное ухудшение состояния безопасности, мировое со­общество действовало на опережение. Таким точечным воздей­ствием мировое сообщество провидчески обеспечило свою без­опасность, например, от такой угрозы как агрессия.

Акты агрессии в международной политике государства раньше считались незапрещенным действием. Поворотный момент наступил в 20-е годы XX века, в связи с устрашающи­ми результатами 1-й мировой войны. Уже 2 октября 1924 года в Женевском протоколе о мирном разрешении международ­ных споров, который подписало 51 государство, торжественно провозглашалось, что «агрессивная война является междуна­родным преступлением»¹. 24 сентября 1927 года на XIII сессии Ассамблеи Лиги наций была единогласно принята Деклара­ция об агрессивных войнах, в которой, как и в Женевском про­токоле, содержалось признание того, что агрессивные войны «составляют международное преступление»^{[303] [304]. Затем, 27 авгу­ста 1928 года был принят Договор об отказе от войны в каче­стве орудия национальной политики (Пакт Бриана-Келлога). В нем указывалось, что государства-участники, «глубоко со­знавая лежащий на них торжественный долг развития благо­получия человечества, заявляют от имени своих народов по принадлежности, что они осуждают обращение к войне дд_я урегулирования международных споров и отказываются от таковой в своих взаимных отношениях, в качестве орудия национальной политики».}

Данные международные правовые акты послужили от­правной точкой в международно-правовой криминализации агрессии. Значительную роль в этом процессе сыграла дипло­матия СССР, инициировавшая процесс международно­правового определения агрессии. На протяжении всей первой половины 1933 г. советские дипломаты добивались популяри­зации своих предложений о заключении специальной конвен­ции, которая бы утверждала универсальные критерии для за­ключения о том, представляет ли собой тот или иной шаг како­го-либо государства как акт агрессии, или он не может таковым считаться. Заключение конвенции могло бы упорядочить прак­тику применения статей Устава Лиги Наций, которые преду­сматривали возможность применения санкций против государ­ства-агрессора, но не поясняли, что именно понимается под словом «агрессия». В итоге предложения вылились в три раз­дельные Конвенции об определении агрессии, которые Совет­ский Союз подписал 3-5 июля 1933 года в ходе Лондонской эко­номической конференции в основном с граничащими с ним государствами. Первая конвенция была подписана Афганиста­ном, Ираном, Латвией, Польшей, Румынией, СССР и Эстонией; в 1934 году к ней присоединилась Финляндия. Вторая - Румы­нией, СССР, Турцией, Чехословакией и Югославией. Третья - СССР и Литвой. Турция и Румыния подписали две конвенции, которые были по содержанию идентичны^[305].

В дальнейшем агрессия в качестве преступления была признана Уставом Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси от 8 августа 1945 года. В соответствии с пунктом (а) статьи 6 Трибунал имел право судить и наказывать за «пре­ступления против мира, а именно: планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров, соглашений или заве­рений, или участие в общем плане или заговоре, направлен­ных к осуществлению любого из вышеизложенных действий».

В настоящее время статья 39 Устава ООН оставляет за Со­ветом Безопасности ООН полную свободу в определении дей­ствия как агрессии. При этом рекомендованной Совету Без­опасности «в качестве руководства при установлении в соот­ветствии с Уставом наличия акта агрессии», является Резолю­ция Генеральной Ассамблеи ООН «Определение агрессии» от 14 декабря 1974 года.

Согласно статье 1 Резолюции «агрессией является приме­нение вооруженной силы государством против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической не­зависимости другого государства или каким-либо другим об­разом, несовместимым с Уставом Организации Объединенных Наций, как это установлено в настоящем определении». Та­ким образом, агрессия как угроза безопасности изначально направлена против основных признаков государства.

В пунктах статьи 3 Резолюции определяются конкретные действия, квалифицируемые как акты агрессии¹, каждое из которых направлено против конкретных элементов государ­ства. Согласно пункту (а) агрессией является «вторжение или нападение вооруженных сил государства на территорию дру­гого государства или любая военная оккупация, какой бы вре­менный характер она ни носила, являющаяся результатом та­кого вторжения или нападения, или любая аннексия с приме­нением силы территории другого государства или части ее». Как видно, основными элементами государства, на которые посягает акт агрессии, является его территория, государствен­ный суверенитет, публичная власть и др.

В соответствии с пунктом (Ь), агрессией признается «бом­бардировка вооруженными силами государства территории дру­гого государства или применение любого оружия государством против территории другого государства». В данном случае мож- ^{[306] [307]}

но говорить о том, что угроза направлена против таких элемен­тов государства, как его территория, население, армия и др.

Пункт (с) указывает, что агрессией также является «блока­да портов или берегов государства вооруженными силами дру­гого государства».

«Нападение вооруженными силами государства на сухо­путные, морские или воздушные силы или морские и воздуш­ные флоты другого государства» в соответствии с пунктом (б) также относятся к акту агрессии. В этой ситуации агрессия как угроза безопасности посягает на армию, публичную власть, гона подземные ядерные испытания, по которым предполагалось особое ре­шение. В последующем, в интересах дальнейшего сокращения ядерного оружия на глобальном уровне с конечной целью его ликвидации, государства предприняли усилия по подготовке универсального и поддающегося эффективному контролю До­говора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. Такой Договор был открыт для подписания в июне 1996 года.

Основные обязательства по соглашению сформулирова­ны следующим образом.

1. Каждое государство-участник обязуется не производить любых испытательных взрывов ядерного оружия и любых других ядерных взрывов, а также запретить и предотвратить любой такой ядерный взрыв в любом месте, находящемся под его юрисдикцией или контролем.

2. Каждое государство-участник обязуется воздерживать­ся от побуждения, поощрения или какого-либо участия в про­ведении подобных ядерных взрывов.

Основным международно-правовым актом ограничива­ющим оборот ядерного оружия является Договор о нераспро­странении ядерного оружия, который был открыт для подпи­сания 1 июля 1968 года в столицах трех государств: Москве, Вашингтоне и Лондоне. Данный договор также является уни­версальным, поскольку в нем могут участвовать все без ис­ключения государства.

В Договоре разграничиваются обязательства государств, обладающих ядерным оружием, и обязательства государств, не обладающих им. Государство, обладающее ядерным ору­жием и участвующее в данном Договоре, «обязуется не пере­давать, кому бы то ни было, ядерное оружие или другие ядер­ные взрывные устройства, а также контроль над таким оружи­ем или взрывными устройствами ни прямо, ни косвенно». Государства, не обладающие ядерным оружием, обязуются не производить и не приобретать каким-либо иным способом ядерное оружие или другие ядерные взрывные устройства, а также не принимать какой-либо помощи в производстве тако­го оружия.

Договор содержит норму, которая служит своего рода связующим звеном между действующими нормативными по­становлениями и будущими соглашениями по вопросам разоружения: «Каждый Участник настоящего Договора обязу­ется в духе доброй воли вести переговоры об эффективных мерах по прекращению гонки ядерных вооружений в бли­жайшем будущем... и полном разоружении под строгим и эф­фективным международным контролем».

Несмотря на существующие международно-правовые ограничения, в отличие от других видов оружия массового уни­чтожения, применение ядерного оружия в настоящее время не находиться под прямым запретом. Это обстоятельство является одной из причин, по которой ряд государств, несмотря на суще­ствование режима нераспространения ядерного оружия, стре­мятся к созданию собственных ядерных арсеналов.

Если в 1963 году на момент подписания Договора о не­распространении ядерного оружия арсеналы данного оружия имело всего четыре государства, то сейчас им владеет уже во­семь, при этом экспертами отмечается, что не менее 40 госу­дарств имеют промышленную и научную базу, которая дает им возможность создать ядерное оружие¹.

В таких условиях естественно возрастает опасность неза­конного оборота ядерных материалов и потери контроля над ядерным оружием. В 2004 году аналитиками указывалось, что государства публично подтвердили 20 случаев утечки ядерных материалов и более 200 случаев незаконного оборота ядерных материалов^{[308] [309]. Подобные случаи, несмотря на жесткий кон­троль со стороны государств и соответствующих международ­ных структур, имеют место и в наши дни. Например, один из последних случаев утраты контроля над ядерным оружием произошел в конце октября 2010 года. Тогда почти на час бы­ло потеряно управление над 50 пусковыми установками меж­континентальных баллистических ракет в штате Вайоминг на базе ВВС США «Уоррен», где размещена треть американских МБР наземного базирования1.}

Значительную опасность для безопасности мирового со­общества представляют и другие виды оружия массового уни­чтожения. Осознавая опасность масштабов их применения в бу­дущем, мировое сообщество еще в начале прошлого века при­няло меры по их международно-правовому запрету. В частности на Женевской конференции 1925 года о контроле над междуна­родной торговлей оружием США предложили ввести запрет на экспорт удушающих, токсичных, ядовитых или вредоносных га­зов и всех аналогичных жидкостей, предназначенных или со­зданных в связи с ведением боевых действий^{[310] [311]. В итоге был при­нят Женевский протокол о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактерио­логических средств от 17 июня 1925 года.}

Между тем непрерывное совершенствование и накопле­ние запасов химического и бактериологического оружия дик­товали настоятельную необходимость создания соответству­ющих международно-правовых норм, запрещающих его про­изводство и хранение. В итоге усилиями государств мирового сообщества 16 декабря 1971 года была создана Конвенция о за­прещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении.

10 апреля 1972 года названная Конвенция была открыта для подписания. Первыми ее подписали представители СССР, США и Великобритании. Конвенция имеет универсальный ха­рактер и является бессрочной.

Государства приняли на себя обязательство, ни при каких обстоятельствах не разрабатывать, не производить, не накап­ливать, не приобретать каким-либо иным образом и не сохра­нять микробиологические или другие биологические агенты или токсины таких видов и в таких количествах, которые не имеют назначения для профилактических, защитных или других мирных целей, а также оружие, оборудование или средства доставки, предназначенные для использования таких агентов или токсинов во враждебных целях или в вооружен­ных конфликтах. Запрещена передача кому бы то ни было средств бактериологического и токсинного оружия.

В дальнейшем, в январе 1993 года была открыта Конвен­ция о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении.

Каждое государство — участник Конвенции обязуется ни­когда, ни при каких обстоятельствах не разрабатывать, не производить, не приобретать, не накапливать и не сохранять химическое оружие и не передавать его прямо или косвенно кому бы то ни было. Оно обязуется не применять химическое оружие и не проводить любых военных приготовлений к при­менению химического оружия.

Каждое государство - участник Конвенции обязано уни­чтожить химическое оружие, которое находится в его соб­ственности, или владении, или которое размещено в любом месте под его юрисдикцией, или контролем, или оставлено им на территории другого государства. Согласно Конвенции должны быть уничтожены любые объекты по производству химического оружия^[312].

Таким образом, необходимо отметить, что отдельные международные договоры, направленные на противодействие конкретным угрозам безопасности мирового сообщества, на наш взгляд, входят в договорно- и обычно-правовую основу обеспечения безопасности мирового сообщества.

3.2.