Суверенитет России и Канады на земли и острова, в том числе неоткрытые, в пределах их арктических секторов

Характеризуя «юридическое положение северных полярных пространств», В. Л. Лахтин констатирует, прежде всего, отсут­ствие каких-либо возражений со стороны неарктических («непо­лярных») государств в отношении суверенитета соответствующе­го арктического государства на «близлежащие» земли и острова, в том числе неоткрытые; что отсутствие в отношении этих земель и островов «достаточной практической заинтересованности у не­полярных государств, при наличии довольно большой практиче­ской заинтересованности» у арктических прибрежных государств, «создало то положение, начало расцвета которого наблюдается сейчас.

Ст. III «Санкт-Петербургской Конвенции с Англией относи­тельно разграничения обоюдных пространств владений России и Англии в Северной Америке» 1825 г. предусматривает: «Черта разграничения между владениями Высоких договаривающихся сторон... будет проведена следующим образом...» (далее идет об­стоятельное описание этой разграничительной линии в южной части). Что касается северной части, то Конвенция описывает эту разграничительную линию как идущую по меридиану в направле­нии Северного полюса: «И наконец от сей точки пересечения та же меридианная линия 141 градуса составит в своем продолжении до Ледовитого моря границу между Российскими и Великобритански­ми владениями...» То есть в Конвенции 1825 г. впервые вводится на уровне международного договора понятие «полярные владения» Российской империи и Великобритании (за канадский доминион) в Арктике; в этом же международном договоре впервые обознача­ется принцип размежевания властных полномочий двух соседних государств по секторальной (меридианной) линии, направляющей­ся к Северному полюсу. При этом следует обратить внимание на то, что при разграничении «обоюдных пространств владений России и Англии» воля договаривающихся сторон состояла в том, чтобы разграничивать и сушу, и прилегающие к ней водные районы, в том числе покрытые льдами. Меридианная разграничительная линия, идущая к Северному полюсу, воспринималась договаривающи­мися государствами как удобная, обеспечивающая простоту для практического учета огромной по протяженности линии разгра­ничения полярных владений двух государств, что впоследствии от­мечено зарубежным правоведом²⁴.

Читатель познакомится и со вторым договорно-правовым раз­граничением между арктическими прибрежными государствами своих юрисдикций по меридиану, идущему к Северному полюсу, — с русско-американской конвенцией 1867 г. Ее полное название — «Договор, заключенный между Россией и Североамериканскими Соединенными Штатами в Вашингтоне 18 (30) апреля 1867 года, об уступке Российских Североамериканских колоний». Согласно этому Договору обозначена граница, к востоку от которой все земли передаются Россией Соединенным Штатам Америки, а к за­паду — остаются без изменения под суверенитетом России. По смыслу Конвенции 1867 г., Россия уступает Соединенным Штатам Америки «все права, льготы и привилегии» во всей обозначенной «территории, ее владениях и принадлежностях». «Вышепостанов- ленная уступка территории и Верховного на оную права, сим при­знается свободною и изъятою от всяких ограничений... Уступка эта... заключает в себе все права, льготы и привилегии, ныне при­надлежащие России в сказанной территории, ее владениях и при­надлежностях» (ст. VI). В ст. I предусмотрена отсылка к мериди­анной (секторальной) линии, обозначенной русско-английской конвенцией 1825 г.: «Сказанная территория заключается в ни­жеозначенных географических границах, а именно: восточною границей служит линия разграничения между Российскими и Британскими владениями в Северной Америке, как таковая линия постановлена Конвенциею, заключенной между Россией и Великобританией — 16/28 февраля 1825 года...» Договор 1867 г. предусматривает, что указанная граница проходит в направлении Северного полюса через точку меридиана, отделяющего в Берин­говом проливе «на равном расстоянии острова Крузенштерна или Игналукъ от острова Ратманова или Нунарбукъ и направляется по прямой линии безгранично к северу, доколе она совсем не теряет­ся въ Ледовитом океане (et remonte єп ligne directβ, sans limitation, vers le Nord jusqu'a ce qu'elle se perde dans la mer Glaciale)» (ст. I)²⁵. Комментируя это, и В. Лахтин, и Г.

Итак, и по Конвенции 1825 г., и по Конвенции 1867 г. обозна­ченные секторальные линии служили изначально именно для межгосударственного размежевания между соседними арктиче­скими странами их прав на «полярные владения». Сами эти по­лярные владения, однако, не провозглашались территорией, на­ходящейся под суверенитетом соответствующего государства. Первым из государств на законодательном уровне юридически точно заявила о секторальных пределах своих прав в Арктике Канада. Французский профессор Ф. де Хартингх пишет: «Канад­ский сектор одержал триумфальную победу в 1923 г.»²⁶ Право­притязания на арктический сектор Канады заявлены, впрочем, раньше — еще в 1907 г.; тогда канадский сектор Пуарье (Pozrzer) обосновал, что секторальный принцип разграничения районов Арктики позволит избежать «трудностей» и «конфликтов», по­скольку каждое государство, прибрежное к Северному Ледови­тому океану, «распространяет свои владения (ses possessions) до Северного полюса (jusqu'au pole nord)»²⁷. Еще ранее на картах, выпущенных канадским министерством, границы арктического сектора проходят от канадских оконечностей (западной и восточ­ной) на северном побережье страны по меридианам 60 и 141 гра­дус западной долготы до их схождения в точке Северного полю- са²⁸. В порядке закрепления таких прав последовали заявления на правительственном уровне. В соответствии с принятыми в 1925 г. поправками к известному закону «О северо-западных территори­ях (the Northwest Territories Act)» Канада установила, что для осу­ществления деятельности в пределах канадского арктического сектора, в том числе в целях разведки и разработки природных ресурсов, требуются соответствующие разрешения канадских властей²⁹.

Вторым государством, на уровне законодательства закрепив­шим меридианные границы своего арктического сектора, стал Советский Союз (ранее Российская империя, повторим, первой обозначила на договорно-правовом уровне секторальные границы разграничения полярных владений в Арктике). Что же касается национальных правовых актов России, то, как уже было показано, они юридически закрепляли суверенитет Российского государ­ства и на сухопутные полярные районы, в том числе арктические острова вдоль российского побережья в морях Северного Ледо­витого океана (нота МИД России 1916 г.), и на «все заливы, бухты, рейды русского побережья Северного Ледовитого океана»³¹. Эту правовую позицию поддерживало и советское правительство. Так, в 1921 г. Советом Народных Комиссаров Советской России принят Декрет «Об охране рыбных и звериных угодий в Северном Ледо­витом океане и Белом море»³². Декретом установлено, что «право производства рыбного и звериного промыслов предоставляется лишь русским гражданам по особым письменным разрешениям» (ст. 2). Устанавливались государственные меры по обеспечению выполнения Декрета. В 1924 г. Наркоминдел СССР направил пред­ставительствам ряда государств меморандум, в котором констати­ровались случаи нарушения иностранцами суверенных прав СССР у северного побережья Сибири. При этом подтверждалась дей­ствительность упомянутой ноты русского правительства 1916 г. о принадлежности заявленных арктических территорий. В мемо­рандуме 1924 г. обращено внимание «всех держав, официальные или частные исследователи и суда которых посещают или будут посещать указанные воды», на необходимость «предупредить со стороны своих граждан нарушения суверенитета Союза над этими территориями».

15 апреля 1926 г. Президиумом ЦИК СССР принято Постанов­ление «Об объявлении территорией Союза ССР земель и островов, расположенных в Северном Ледовитом океане»³³. Согласно Поста­новлению 1926 г., территорией Союза ССР объявляются «все как открытые, так и могущие быть открытыми в дальнейшем земли и острова, не составляющие к моменту опубликования настояще­го постановления признанной Правительством Союза ССР терри­тории каких-либо иностранных государств, расположенные в Се­верном Ледовитом океане, к северу от побережья Союза ССР до Северного полюса» в пределах между меридианами, проходящими через восточную и западные оконечности территории страны. Это положение, как понималось, применимо и к тем островам, скалам и т.д., которые могли бы возникнуть в будущем вследствие геологи­ческого развития Земли.

Термин «земли и острова», использованный в Постановлении 1926 г., по-разному был истолкован правоведами. В Постановле­нии, исходя из контекста, слова «острова» и «земли» не означают земли материка, а союз «и» между этими словами свидетельствует о том, что юридически «острова» — это не «земли». Но в обычном значении острова — это тоже земли. Состояла ли воля ЦИК СССР в том, что к территории государства относятся не только острова в пределах арктического сектора, но еще и «земли», например, подводные, подледные? Либо словом «земли» ЦИК обозначил те острова, в названиях которых было слово «земля»: «Земля Франца- Иосифа», «Северная Земля» и т.д.? Е. А. Коровин истолковал дан­ное постановление так: речь идет о власти государства в пределах обозначенного арктического сектора над: а) островами; б) над ле­дяными образованиями; в) над морскими пространствами, не спа­янными льдом³⁴. В рамках толкования этого правового акта, по мне­нию Л. Тимченко, допустимо, что суверенитет каждого государства распространяется не только на наземные районы соответствующе­го арктического сектора, но такой суверенитет даже «может быть распространен на воздушное пространство над ним»³⁵. Толкование Постановления 1926 г., предложенное В. Л. Лахтиным, вписывается в его характеристику правового положения Арктических районов, изложенную выше. По этой характеристике, суверенитет каждого арктического прибрежного государства распространяется не толь­ко на наземные районы соответствующего арктического сектора, но такой суверенитет еще «может быть распространен на воздуш­ное пространство над ним». Вместе с тем, в настоящее время ни одно арктическое государство не претендует на суверенитет над воздушным пространством в пределах всего своего арктического сектора, юридически обозначенного (у Канады; США; России) или эвентуального (у Дании и Норвегии). Суверенитет осуществляется над частью такого воздушного пространства, именно над государ­ственной территорией. В иностранной международно-правовой литературе предложено, в порядке обобщения, что под термином «земля», используемом в канадском и советском (российском) за­конодательстве об арктических секторах, следует понимать не «ле­дяные глыбы», не воздушное пространство, а только подледные и подводные земли (т.е. в том числе и континентальный шельф) в пределах обозначенного полярного сектора³⁶, что представляется более логичным. В таком контексте остается актуальным вопрос, возникающий при чтении сборника документов, — о современной правовой квалификации находящихся в пределах арктического сектора морских районов, в том числе покрытых льдами.

4.