§ 2. Получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами: понятие и значение следственного действия

Понятие и необходимость правовой регламентации получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами начали формироваться еще до закрепления следственного действия в УПК РФ.

Именно с появлением этой процессуальной нормы появились четкие границы того, что можно относить к данному понятию, а что к нему не имеет значения.

Несмотря на то, что следственное действие, предусмотренное статьей 186.1 УПК РФ, с 2010 года нормативно закреплено, до сегодняшнего дня среди ученых и исследователей не сформировалось единой точки зрения относительно его правовой сущности. Некоторые ученые считают, что получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами - это даже не следственное действие. Примечательно, что законодатели отдельных стран СНГ называют аналогичное в правовом плане следственное действие иначе: розыскное мероприятие (УПК Республики Молдова); негласное (розыскное) действие - разновидность следственных действий, не подлежащих разглашению (УПК

Украины)^[26]. В.В. Кальницкий утверждает, что получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами нельзя относить к следственным действиям, так как оно имеет иную правовую природу². По его мнению, получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами следует рассматривать как квалифицированное (осуществляемое по судебному решению) истребование соответствующей информации у оператора связи. Эта информация не имеет признаков вещественного доказательства и должна приобщаться к делу по правилам работы с иными документами. Б.Т. Безлепкин также не согласен с введением новой нормы в УПК РФ и пишет, что из содержания ст. 186.1 УПК РФ «вытекает следующая теоретическая интерпретация нового процессуального действия. Информация (на языке УПК РФ (ст. 74) - "сведения о фактах", а по теории доказательств - "фактические данные"), о которой идет речь, фиксируется компетентным специалистом учреждения связи, которому поручено исполнение судебного решения по конкретному уголовному делу, излагается в общепонятной письменной форме (распечатке), удостоверяется подписью ответственного лица, словом, документируется, а составленный и оформленный документ представляется органу расследования.

Таким образом, - заключает Б.Т. Безлепкин, - речь идет, в сущности, не о новом следственном действии (никаких процессуальных действий по обнаружению, "извлечению" и закреплению доказательств следователь не производит), а о представлении документальных доказательств по требованию органа расследования. Подобное процессуальное правоотношение нормально испокон веков широко применимо как в досудебной, так и в судебной практике уголовного судопроизводства. Так что диктуемое

техническим прогрессом, но лишенное достаточной теоретической основы изобретательство новых суррогатов следственных действий продолжается»¹.

В противовес такой точке зрения выступает В.Ю. Стельмах, утверждая, что получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами квалифицируется как следственное действие, а, учитывая его специфические особенности, необходимо сосредоточить усилия на совершенствовании процессуальной регламентации и обеспечении гарантий прав граждан при его проведении . Аналогичного мнения придерживается Е.С. Лапин .

На наш взгляд, необходимо руководствоваться действующим уголовнопроцессуальным законом. Законодатель в п. 24.1 ст. 5 УПК РФ определил, что под получением информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами понимается получение сведений о дате, времени, продолжительности соединений между абонентами и (или) абонентскими устройствами (пользовательским оборудованием), номерах абонентов, других данных, позволяющих идентифицировать абонентов, а также сведений о номерах и месте расположения приемопередающих и базовых станций. Очевидно, что получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами - важное следственное действие, которое выделил законодатель в целях упрощения работы следователя со сведениями, предоставляемыми оператором связи, а также для наиболее эффективного их закрепления в качестве вещественных доказательств. Справедливо заметить, что, несмотря на наличие в УПК РФ понятия получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами, ученые и исследователи предлагают новые определения данного следственного действия.

Действительно, указанное в УПК РФ определение рассматриваемого следственного действия, казалось бы, ^[27] ^{^[28] ^[29] перечисляет все виды информации, которые можно получить, используя возможности ст. 186.1 УПК РФ, но, тем не менее, является достаточно пространным, что создало почву для дискуссий среди исследователей по данному вопросу. Некоторые исторические факты и документы свидетельствуют о том, что становление процедуры получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами началось задолго до введения в уголовно- процессуальный закон статьи 186.1, закрепившей данную норму права. Еще в 2003 г. было вынесено определение Конституционного Суда Российской Федерации от 2 октября 2003 г. № 345-О «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Советского районного суда города Липецка о проверке
конституционности части четвертой статьи 32 Федерального закона "О связи"», в котором рассматривался вопрос законности и правомерности предоставления оператором сотовой связи правоохранительным органам сведений об абонентских соединениях лица, совершившего мошеннические действия^[30].
Основными предпосылками формирования нового процессуального средства получения сведений об абонентах и абонентских устройствах, с одной стороны, стали спорные ситуации, возникшие в следственной и судебной практике, а с другой - труды ученых и исследователей, в которых отмечался непрерывный научно-технический прогресс, повсеместное развитие телекоммуникаций, модернизация сотовых сетей, а также мобильных устройств связи, и отставание от современных реалий норм уголовно-процессуального закона. Многие ученые в рамках своих работ обращались к законодателю с инициативой внесения изменений в УПК РФ, в частности, предлагали введение новой нормы, которая бы позволила органам следствия максимально эффективно использовать информацию, источниками которой являются технические устройства связи. Так, Ю.Н. Соколов предлагал ввести новое следственное действие, именуемое «электронным наблюдением», в рамках которого все случаи получения информации об абонентах и абонентских устройствах требовалось объединить в одно следственное действие¹.
А.Н. Иванов выступал с предложением ввести в УПК РФ статью 186.1 «Контроль детализации абонентов оператора связи» . Несколько позже В.Ф. Васюков предложил дополнить УПК РФ новой статьей 186.1 «Контроль сведений о пользователях связи и об оказанных им 3
услугах связи» .
Хотя с имеющейся в действующем законодательстве процессуальной нормой можно подвергнуть критике вышеуказанные предложения, следует сказать, что именно по этим работам можно отследить важную тенденцию в процессе формирования понятия и оснований получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами.
Не останавливаясь на критике, заметим, что авторы, предпринявшие попытки создания новой нормы уголовно-процессуального закона, указывают на одну вещь - «в процессе истребования сведений об абонентах и абонентских устройствах необходимо обеспечить "тайну связи"». Ограничение конституционного права на тайну телефонных переговоров в данном случае следует рассматривать в другом плане, нежели чем, например, при производстве контроля и записи переговоров. При получении информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами содержание разговора не становится известным, а устанавливается лишь факт соединений, абонентские номера, с которых осуществлялись переговоры. Несмотря на данное обстоятельство, в данном случае также речь идет об ограничении конституционных прав. Это означает, что для получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами следователю необходимо получение судебного решения. Иное означало бы несоблюдение требования ч. 2 ст. 23 Конституции РФ о возможности ограничения права на ^[31] ^{^[32] тайну телефонных переговоров только на основании судебного решения. В подтверждение вышесказанного приведем пример из обзора судебной практики, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ, в котором говорится, что «информацией, составляющей охраняемую Конституцией Российской Федерации и действующими на территории Российской Федерации законами тайну телефонных переговоров, считаются любые сведения, передаваемые, сохраняемые и устанавливаемые с помощью телефонной аппаратуры, включая данные о входящих и исходящих сигналах соединения телефонных аппаратов конкретных пользователей связи»¹.}
Как свидетельствует практика, для получения такого решения требуется достаточно продолжительное время, что снижает возможность раскрытия преступления по «горячим следам»^[33] ^{^[34]. В связи с этим данное определение подверглось критике со стороны ряда ученых и практиков, к мнению которых, безусловно, стоит прислушаться. Так, Батоев и Бычков критикуют данное определение, ссылаясь на потребности практических сотрудников в раскрытии и расследовании преступлений в кратчайшее время^[35]. А.Е. Чечетин, например, пишет, что «...Конституционный Суд исходит из расширительного толкования понятия тайны телефонных переговоров. Такой подход нарушает баланс интересов государства и личности в сторону последнего, что в современной криминальной ситуации в России вряд ли оправданно»^[36]. Получение информации о входящих и исходящих соединениях не может находиться в поле зрения конституционной защиты права на тайну телефонных и иных переговоров, потому что в этой информации не содержится сама суть переговоров, соответственно, тайна телефонных переговоров не нарушается^[37]. Вышесказанное находит подтверждение в словах А. Богдановского, который отмечает, что «Конституционный Суд РФ забывает, что электронные соединения не могут быть такой же тайной, как содержание телефонных переговоров. Ведь содержание телефонных переговоров невозможно узнать, пока не прослушаешь или не запишешь их, а электронные соединения автоматически фиксируются на магнитных носителях и могут быть в любой момент распечатаны и выданы тому, кому это положено»¹. Такой же позиции придерживаются Т.В. Винокурова и Л -э
Ю.А. Астафьев , В.М. Быков и Т.П. Сазонова, считающие, что сведения о соединениях к тайне телефонных переговоров не относятся.
Предполагаем, что в целях разрешения сложившей ситуации необходимо на законодательном уровне детально регламентировать порядок взаимодействия операторов сотовой связи с органами, осуществляющими предварительное расследование, и судами.
В этой связи разделяем позицию А.В. Шебалина о необходимости подготовки Пленума Верховного Суда РФ, который будет посвящен вопросам расследования компьютерных преступлений и преступлений, совершенных посредством сотовой связи, где в том числе будут раскрываться особенности и порядок получения сведений, хранящихся в базе данных оператора сотовой связи, в рамках осуществления оперативно-розыскной деятельности, предварительного и судебного следствия^[38] ^{^[39] ^[40] ^[41]. Проанализировав научные исследования и основываясь на действующем законодательстве, сделаем вывод о том, что тайна связи представляет «юридически охраняемые сведения, передаваемые по сетям электросвязи и сетям почтовой связи от одного пользователя к другому опосредованно через исполнителя любым способом передачи информации, входящие в сферу деятельности оператора связи». На наш взгляд, к тайне связи относятся данные биллинга: время и продолжительность разговора, номера вызывающего и вызываемого абонентов и местоположение абонента. Следственная и судебная практика традиционно включает в содержание тайны связи любые сведения о соединениях средств связи, в том числе о содержании переговоров, о фактах взаимодействий абонентских устройств, о сигналах вызова в случае, когда становится известным абонентский номер вызываемого устройства.
Отсюда следует, что тайна связи включает в себя тайну телефонных переговоров, соответственно, по объему тайна связи больше, чем тайна телефонных переговоров, а биллинг, в свою очередь, дает больше информации, чем просто запись переговоров, а значит, определенно требует судебной защиты.
Итак, получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами по своей правовой сущности и направленности должно решать вопрос о предоставлении следователю новых доказательств, ограничивая при этом конституционные права человека и гражданина на тайну связи. Следует обратить внимание на то, что мы говорим о людях, которые в силу определенных обстоятельств оказались вовлечены в уголовное судопроизводство и имеют различный уголовно-процессуальный статус. По этой причине решение о производстве получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами должно носить взвешенный, обоснованный и законный характер, чтобы были исключены случаи необоснованного ограничения соответствующих конституционных прав. Судебное решение для проведения рассматриваемого следственного действия является гарантией защиты конституционного права гражданина на тайну телефонных переговоров и иных сообщений.
С момента вхождения сотовой связи в повседневную жизнь граждан у представителей правоохранительных органов появилось осознание того, что, используя информацию об абонентах, их соединениях и абонентских устройствах, можно повысить результативность расследования по уголовным делам любой категории. Еще до введения указанной нормы в УПК РФ В.А. Козинкин написал, что «средства сотовой связи становятся все более доступными, а их технические
возможности постоянно совершенствуются. Во многом благодаря указанным качествам средства мобильной связи сейчас - самый распространенный инструмент человеческого общения, используемый и преступными формированиями при подготовке и совершении преступлений, а также для сокрытия следов противоправной деятельности и противодействия
расследованию. Как показывает практика, средства связи задействуются при подготовке и совершении заказных убийств, похищения людей, вымогательств, взяточничества, преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, хищений и других общественно опасных деяний. В этой связи представляется актуальным изучение информационных свойств средств сотовой связи, а также процесса накопления и формирования сведений об обстоятельствах ее использования конкретным абонентом в качестве источника получения криминалистически значимой информации»^[42].
Автор акцентировал внимание на том, что сотовая связь значительно отличается от стационарной, а соответственно, требуется разработка новых приемов и технологий для фиксации и изъятия информации, передаваемой по ней. Кроме того, необходимо законодательно урегулировать вопросы получения такой информации в целях раскрытия и расследования преступлений.
В 2006 году была опубликована статья А. Иванова и О. Корниенко, где авторы рассматривали вопросы использования в доказывании информации, полученной от оператора связи. Указанные исследователи отмечают, что освоены новые полосы радиочастот и уже прошел переход к созданию сотовых систем подвижной радиосвязи общего пользования, что способствовало увеличению емкости мобильных сетей и количества абонентов, получивших услуги автоматизированной местной и междугородной связи. Кроме того, новые технологии позволили расширить возможности пользователей сотовой связи до международного уровня, т. е. использовать связь и при пересечении границ других государств. Однако, как отмечают авторы, «данное средство связи используется не только в рамках закона, но и при совершении самых различных преступлений»¹. Кроме того, они говорят о появлении новой на тот момент категории преступлений - преступлений в сфере мобильных телекоммуникаций, и приходят к выводу о том, что если сотовый телефон активно используется в процессе совершения преступления, то сведения по данному факту могут послужить ценной в криминалистическом плане информацией для правоохранительных органов.
Е.П. Ищенко в 2008 г. отметил, что «наиболее криминалистически значимой представляется... биллинговая информация... которая содержит сведения о количестве и длительности звонков, осуществленных в местной сети и с использованием роуминга (междугородних). данные о входящих и исходящих звонках с данного аппарата. Регистрация и долговременное (обычно не менее 3 лет) хранение основных параметров всех телефонных соединений, наличие жесткой взаимосвязи абонента и базовой станции, а также технические возможности современных компьютерных средств и систем управления базами данных позволяют весьма оперативно обрабатывать колоссальные объемы биллинговой информации и получать сведения, облегчающие расследование преступлений»^[43] ^{^[44].}
Действительно, необходимость появления новой статьи, которая позволила бы в установленном порядке получать информацию о входящих и исходящих вызовах, SMS и MMS-сообщениях, о регистрационных данных абонента и абонентского устройства, обусловлена не только повсеместным распространением средств сотовой связи, но и отсутствием единого процессуального порядка истребования и закрепления вышеуказанных сведений. Напомним, что до введения рассматриваемой нормы Уголовно-процессуального кодекса РФ на практике и в научной теории не существовало единого порядка получения информации об абонентах и абонентских устройствах.
11 июня 2010 г. Государственной Думой Федерального Собрания РФ был рассмотрен проект Федерального закона «О внесении изменений в Уголовно - процессуальный кодекс Российской Федерации»¹, которым в уголовное судопроизводство вводилось новое следственное действие под названием «получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами».
23 июня 2010 г. вышеуказанный Федеральный закон был одобрен Советом
Л
Федерации Федерального Собрания РФ и 1 июля этого же года подписан
-э
Президентом РФ . Законопроект был внесен в Государственную Думу Федерального Собрания РФ 22 января 2008 г. членом Совета Федерации Федерального Собрания РФ Е.Н. Трофимовым^[45] ^{^[46] ^[47] ^[48].}
Нововведения в УПК РФ определенно упорядочили процесс получения и использования информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами при расследовании по уголовным делам. Однако среди исследователей возникли разногласия относительно понятия и сущности нового следственного действия и оснований его проведения.
Рассмотрим несколько понятий данного следственного действия, предложенных исследователями. В.Ю. Стельмах называет получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами «самостоятельным следственным действием, которое производится по судебному решению и заключается в получении от оператора связи на материальном носителе сведений о фактах соединений между абонентами и (или) абонентскими устройствами, осмотре следователем данного носителя и сведений, и решении вопроса о признании носителя с представленными сведениями вещественным доказательством и приобщении его к уголовному делу»¹. Достаточно емкое определение, позволяющее индивидуализировать и в полной мере охарактеризовать рассматриваемое следственное действие. Однако следует заметить, что автор в своем определении упускает цель названного следственного действия, хотя она присутствует в ст. 186.1 УПК РФ.
Е.В. Ионова в одной из своих работ отмечает: «Получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами - это длящееся следственное действие, представляющее собой поэтапный сбор и изучение (исследование) сведений о контактах абонентов и (или) абонентских устройств»^[49] ^{^[50] ^[51]. Нельзя согласиться с данным определением в полном объеме, так как рассматриваемое следственное действие не всегда длящееся, к примеру в случаях, когда интересующая информация носит ретроспективный характер и относится к прошедшим событиям. Оно будет таковым, если получаемая информация носит перспективный характер и имеет значение для будущих событий. Следует согласиться с замечанием Е.С. Лапина по данному определению, который отмечает, что необходимо говорить не о поэтапном сборе информации, а об этапах его производства, где должны четко выделяться подготовка, рабочий этап с технической составляющей и заключительный этап, тем самым делая уклон на тактические и организационные особенности следственного действия . Отметим, что Е.С. Лапин - один из первых ученых, кто стал изучать данное следственное действие и тактику его проведения, и кроме конструктивной критики он также предлагает свое определение: «...следственное действие, состоящее из ряда взаимосвязанных процессуальных действий, заключающихся в получении на основании судебного решения от операторов связи определенных результатов (данных) АСР (биллинга) и приобщения данной информации в полном объеме к материалам уголовного дела в качестве вещественного доказательства на основании осмотра и соответствующего постановления следователя, а также сохранения ее в опечатанном виде при деле»¹. В указанном определении упомянута аббревиатура «АСР» - автоматизированные системы расчетов. Дело в том, что именно этот термин используется в России вместо более привычного нам иностранного «billing» (биллинг).}
О.И. Пигорев предлагает свое определение рассматриваемого следственного действия, под которым следует понимать «.получение информации о номерах телефонов, времени, дате и продолжительности соединения абонентов, а также о
Л
географическом положении и учетных записях абонентов» . Видится, что такая формулировка значительно сужает область применения следственного действия, в связи с тем, что в качестве средства связи указаны только телефоны. Кроме того, считаем, что нерационально умышленно умалять потенциал ст. 186.1 УПК РФ.
Интересное определение мы находим в работе Н.А. Архиповой. Под данным следственным действием автором понимается «комплекс взаимосвязанных действий следователя по получению судебного решения для истребования от осуществляющей услуги связи организации информации на любом материальном носителе о соединениях абонентов и поручения ей отслеживания поступающей искомой информации в базу данных мобильной связи, а также осмотру и анализу документов, содержащих указанную информацию, приобщению их к материалам дела в целях установления всех обстоятельств, имеющих значение для раскрытия и расследования ^[52] ^{^[53] преступлений»¹. Данное определение достойно особого внимания, тем более что Н.А. Архипова еще в 2011 году, помимо указанного понятия, предложила новую редакцию п. 24.1 ст. 5 УПК РФ, где конкретизирует сведения, которые можно получить путем производства рассматриваемого следственного действия. Новая редакция выглядит следующим образом: «Получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами - это получение сведений о дате, времени, продолжительности соединений между абонентами и (или) абонентскими устройствами (пользовательским оборудованием), номерах абонентов, других данных, позволяющих идентифицировать абонентов, сведений о номерах и месте расположения приемопередающих базовых станций, а также содержание переданной текстовой, графической или иной электронной}
Л
информации, связанной с абонентскими соединениями» . Действительно, в сформулированном в законе понятии есть упоминание «другие данные». И среди исследователей на тот период времени и вправду не сложилось единого подхода в этом направлении. Основным предметом разногласий как раз является вопрос, можно ли относить к другим данным информацию, составляющую содержание SMS, EMS и MMS? Н.А. Архипова в подтверждение целесообразности предложенной ею редакции п. 24.1 ст. 5 УПК РФ поясняет, что «текстовые сообщения представляют собой текстовой фрагмент, состоящий из букв, цифр и символов, набранных в определенной последовательности абонентом при помощи клавиатуры мобильного телефона. При отправке сообщения к его содержанию добавляются сведения о соединении. Данные сведения сохраняются в базе данных операторов связи в виде компьютерной информации, которая может быть скопирована на любой материальный носитель. В связи с этим, форма передачи, отражения и хранения текстовых сообщений и их содержания в базах данных операторов связи позволяет автору отнести их к категории информации о ^[54] ^{^[55] соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами»¹. Следовательно, сведения о текстовых сообщениях и их содержание могут быть получены от операторов связи при проведении следственного действия,}
Л
предусмотренного ст. 186.1 УПК РФ .
Действительно, письменный текст и изображения хранятся в базах сотового оператора в виде компьютерной информации, и есть техническая возможность получить данные сведения. Кроме того, данная информация в соответствии с п. 35 ст. 2 Федерального закона «О связи» относится к электросвязи, а под электросвязью понимаются любые излучения, передача или прием знаков, сигналов, голосовой информации, письменного текста, изображений, звуков или сообщений любого рода по радиосистеме, проводной, оптической и другим электромагнитным системам.
Несколько позже по данному вопросу высказались С.А. Вазюлин, В.Ф. Васюков, считая, что «получение сведений об информационном (графическом, знаковом) содержании электронных сообщений в рамках следственного действия, регламентированного ст. 186.1 УПК РФ, является неправомерным» . Исходя из позиции авторов, следует, что, несмотря на природу такой информации, позволяющей отнести ее к категории информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами, получение содержания SMS-сообщений не может быть осуществлено посредством проведения данного следственного действия, так как его сущность подразумевает собой получение только сведений о дате, времени, абонентах, осуществляющих переписку, а также об абонентских базовых станциях связи и их местоположении, и не может отражать содержание текстового сообщения.
Очевидно, что проблема могла разрешиться только путем законодательного закрепления «получения текстовой, графической иной электронной информации, ^[56] ^{^[57] связанной с абонентскими соединениями». Тем более, что такой инструмент достаточно актуален в современных условиях роста киберпреступности, телефонных мошенничеств и нарастающей террористической угрозе со стороны радикальных объединений (ИГИЛ и т. п.). Научная дискуссия по данному вопросу завершилась с момента введения изменений в УПК РФ в 2016 году. Так, в ч. 7 ст. 185 УПК РФ было закреплено, что содержание электронных сообщений или иных сообщений, передаваемых по сетям электросвязи, подлежит осмотру и выемке следователем после получения судебного решения^[58]. Введением данной нормы законодатель конкретно определил способ получения содержания электронных сообщений.}
Анализируя точки зрения ученых и исследователей по поводу понятия и сущностной природы данного следственного действия, мы приходим к выводу, что, несмотря на специфичный, сложный и комплексный характер, рассматриваемое следственное действие является мощным процессуальным инструментом в руках следователя по получению доказательственной и криминалистически значимой информации. Справедливо заметить, что сложный и комплексный характер носят и другие следственные действия, например, наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка (ст. 185 УПК РФ), контроль и запись переговоров (ст. 186 УПК РФ).
Специфика рассматриваемого следственного действия заключается в его цели и задачах. Кроме характерных для всех следственных действий целей, таких как получение сведений о неустановленных обстоятельствах, а также данных, подтверждающих либо опровергающих уже известные факты совершенного преступного деяния, в рамках рассматриваемого следственного действия реализуется специальная цель, которая заключается в получении криминалистически значимой информации, отражающей совокупность данных об использовании конкретного абонентского устройства или абонентского номера проверяемым лицом в определенный период времени.
Достижение указанных целей определяет необходимость постановки и решения следующих задач:
1) установление оператора сотовой связи, принадлежность к которому имеет проверяемый абонентский номер;
2) установление принадлежности абонентского номера и (или) абонентского устройства конкретному лицу;
3) определение периода времени, за который необходимо получить сведения о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами;
4) подготовка необходимых процессуальных документов, выступающих юридическим основанием для получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами;
5) обращение к оператору сотовой связи в целях технического исполнения рабочего этапа следственного действия;
6) анализ полученных результатов, определение объема данных,
представляющих доказательственное значение, и сведений, носящих
информационный характер.
Исходя из вышеизложенного, определим, что получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами - это комплексное следственное действие, состоящее в получении от оператора сотовой связи по судебному решению интересующих следствие сведений об абонентах, абонентских устройствах и их соединениях. Применение нами термина «комплексное следственное действие» в авторском определении обусловлено структурными составляющими тактики производства получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами. Речь об этом пойдет во второй главе диссертационного исследования.
Представляется целесообразным привести классификацию информации, получаемой в ходе производства данного следственного действия, по ее содержанию:
а) информация об абоненте (данные о лице, на чье имя зарегистрирована SIM-карта);
б) информация об абонентском устройстве (данные о конкретном устройстве, IMEI-код);
в) сведения о состоявшихся соединениях между абонентами (дата, время, продолжительность соединения);
г) информация о местонахождении абонентских устройств или конкретных
лиц.
В зависимости от использования указанных сведений в процессе расследования по уголовному делу информация может приобрести статус доказательственной или использоваться в качестве ориентирующей (криминалистически значимой). Такую информацию следователь может относить к категории сведений, касающихся:
а) отдельных элементов предмета доказывания преступления (дата, время, продолжительность переговоров, абонентский номер подозреваемого, предмет преступления);
б) иных данных (количество соучастников, характер группы лиц, ее состав, связь подозреваемых, субъекты противодействия расследованию).
Для производства указанного следственного действия необходимы фактические и юридические основания. Исходя из смысла ч. 1 ст. 186.1 УПК РФ, следует, что под фактическими основаниями рассматриваемого следственного действия понимается некая совокупность сведений, позволяющая определить, имеет ли информация о соединениях между абонентами (и или) абонентскими устройствами значение для уголовного дела. Другими словами, будет ли достаточно результатов оперативно-розыскной деятельности, или необходимы другие доказательства, исходя из содержания которых, будет ясно, что интересующая информация, полученная от оператора связи, будет иметь определенное значение.
Основным представляется наличие в распоряжении следственных органов достоверной информации, свидетельствующей о значимости для уголовного дела сведений об абонентах и абонентских соединениях. При этом назначать получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами недопустимо без зафиксированных в материалах уголовного дела сведений. Содержание информации, которая считается основанием для производства рассматриваемого следственного действия, может быть различным.
Во-первых, такая информация может отражать прямые указания на то, что лицо пользовалось каким-либо абонентским устройством в целях совершения действий, составляющих объективную сторону состава преступления или направленных на его совершение (к примеру, исходя из показаний потерпевшего, свидетеля или соучастника, следует, что подозреваемый созванивался с ними посредством сотовой связи).
Во-вторых, в качестве оснований могут выступать сведения только о наличии у лица средства связи (сотового телефона), причем даже еще не изъятого. Следователь вправе самостоятельно, основываясь на материалах конкретного уголовного дела, сделать вывод об использовании сотового телефона при совершении преступления. Как отмечает А.А. Давлетов, необходимо учитывать, что «...определенная часть познавательной деятельности проходит скрытно, в сознании следователя. путем мыслительных операций. Эта сторона познания регулируется не нормами права, а закономерностями разумного человеческого мышления»^[59].
В-третьих, следователь может лишь предположить, что лицо, совершившее преступление, использовало сотовый телефон (например, в целях формирования круга лиц, причастных к совершению преступления). Допустимо принятие решения о производстве рассматриваемого следственного действия, когда характер преступного посягательства предполагает коммуникацию лиц, каким- либо образом причастных к событию преступления (обвиняемых, потерпевших, свидетелей), посредством сотовой связи.
В-четвертых, когда не известна личность преступника, в целях обеспечения поискового характера.
Итак, фактические основания сведены к тому, что производство указанного следственного действия предполагает определенный результат или в материалах уголовного дела имеются данные о том, что в интересах следствия необходимо ограничить конституционные права человека.
Помимо фактических оснований, имеются и формальные (юридические) основания, необходимые для проведения указанного следственного действия:
1) получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами проводится только после возбуждения уголовного дела;
2) получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами проводится в течение срока предварительного следствия, что означает его производство до момента объявления первому из обвиняемых об окончании производства следственных действий в порядке ст. 215 УПК РФ, до вынесения постановления о прекращении уголовного дела или до вынесения постановления о приостановлении предварительного следствия.
Электронный носитель информации, на который записана информация о соединениях между абонентами (или) абонентскими устройствами, должен находиться у следователя, быть осмотрен и приобщен к уголовному делу в качестве вещественного доказательства. Недопустимо производство рассматриваемого следственного действия после уведомления обвиняемых и потерпевших об окончании следственных действий;
3) право на проведение получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами имеют лица, в производстве которых находится уголовное дело; при расследовании дела следственной группой возбудить перед судом ходатайство о разрешении следственного действия может только ее руководитель (п. 7 ч. 4 ст. 163 УПК РФ).
В заключение отметим, насколько ценным является получение информации
0 соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами для правоохранительных органов. О его значении можно судить по практике применения и по тому, насколько часто к его производству прибегают при расследовании уголовных дел. Согласно статистическим данным, в первом полугодии 2015 г. в суды Свердловской области поступило 2 502 ходатайства в рамках производства ст. 186.1 УПК РФ, из которых 2 495 рассмотрены по существу, по 7 обращениям приняты иные решения (3 возвращены для устранения недостатков, по 4 производство прекращено). Из рассмотренных по существу 2 288 ходатайств удовлетворено (91,7 %), в удовлетворении 207 отказано^[60]. К числу основных причин отказа к производству получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами относятся непредставление органами предварительного расследования достаточных данных, подтверждающих наличие оснований для производства данного следственного действия, неоправданные требования о производстве данного следственного действия в отношении неопределенного круга лиц.}}}

<< | >>

↑

Источник: Дерюгин Роман Александрович. ПОЛУЧЕНИЕ ИНФОРМАЦИИ О СОЕДИНЕНИЯХ МЕЖДУ АБОНЕНТАМИ И (ИЛИ) АБОНЕНТСКИМИ УСТРОЙСТВАМИ: ТАКТИКА СЛЕДСТВЕННОГО ДЕЙСТВИЯ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЕГО РЕЗУЛЬТАТОВ ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург, 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 2. Получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами: понятие и значение следственного действия:

- Криминалистическая методика - Криминалистическая тактика - Криминалистическая техника - Основы криминалистики -