§ 3.1. Общие положения о защите субъективных корпоративных прав

В процессе правового регулирования общественных отношений особое место занимает защита субъективных прав, которые признаются правопорядком за участниками определенных правоотношений и закрепляются в соответствующих нормативных правовых актах.

Такое положение вызвано, прежде всего, тем, что «субъективное право, предоставленное лицу, но не обеспеченное от его нарушения необходимыми средствами зашиты, является» лишь «декларативным правом». Хотя оно и провозглашено в законе, но, не будучи обеспеченно государственными правоохранительными мерами, оно может быть рассчитано лишь на добровольное уважение его со стороны неуправомоченных членов общества и приобретает в силу этого характер лишь морально обеспеченного права, покоящегося лишь на сознательности членов общества и авторитете государственной власти»^[308]. Сказанное позволяет заключить, что одной из основополагающих задач любого правопорядка является выработка оптимальных механизмов, обеспечивающих защиту субъективных прав, т.к. «всякое право, которое не сопровождается доступными и эффективными средствами защиты, утрачивает свою привлекательность»^[309]. Российское законодательство, признавая за тем или иным лицом определенные субъективные права, предоставляет ему и право на их защиту. Так, в соответствии со ст. 45 Конституции РФ каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Право на защиту находит свое законодательное закрепление также в ст. 46 Конституции РФ, ст. 11 ГК РФ, п. 1 ст. 3 ГПК РФ, п. 1 ст.4 АПК РФ, а также в нормах, содержащихся в иных нормативных правовых актах.

На страницах литературы по теории права и в науке гражданского права нет единства мнений по вопросу о юридической сущности права на защиту. Одни ученые отстаивают точку зрения, согласно которой право на защиту в его

материально-правовом значении включается в само содержание субъективного права как одно из его правомочий^[310].

По мнению других исследователей, право на защиту является не одним из правомочий субъективного права, а самостоятельным субъективным правом^[311]. Некоторые авторы в одних своих работах обосновывают позицию существовании права на защиту в качестве правомочия субъективного права, а в других — характеризуют его как самостоятельное субъективное право^[312]. Думается, что как с теоретической, так и с практической точки зрения понимание права на защиту как одного из правомочий субъективного права является более предпочтительным, поскольку «конструирование некоего всеобщего права на защиту всех субъективных гражданских прав лишь ослабляет конкретное субъективное право, так как складывается впечатление, что само субъективное право и право на защиту существуют каждое само по себе и поэтому отдельное субъективное право не обеспечивается возможностями государственного принуждения в случае необходимости. Само право на защиту тогда представляется как некое аморфное, точно не определенное, не понятное по своей природе право»^[313]. Другими словами, признавая самостоятельность права на защиту в конечном итоге придется признать, что всякое граж

данское право, равно как и его осуществление, обеспечено не возможностями государственного принуждения, а правом на защиту, которое в свою очередь включает в себя возможности государственного принуждения. То есть, обеспечение субъективного права будет иметь не непосредственный, а опосредованный (через право на защиту) характер. Очевидно, что такая конструкция делает более слабым конкретное гражданское право. К тому же, признавая за правом на защиту статус самостоятельного субъективного права необходимо учитывать и возможность его нарушения. В такой ситуации право на защиту, наравне с другими гражданскими правами, должно обеспечиваться субъективным правом на защиту, т.е. исходя из законов формальной логики правовая доктрина будет вынуждена признать возможность возникновения субъективного права на защиту самого права на защиту, а в случае и его нарушения — также права и на его защиту и т.д.

Конструировать такую пирамиду субъективных прав на защиту можно до бесконечности, что, безусловно, не пойдет на пользу самому процессу защиты гражданских прав. В целях моделирования ситуации в отношении права на защиту можно признать возможность его непосредственного обеспечения возможностью государственного принуждения. Но тогда субъективное право на защиту окажется в привилегированном положении по сравнению с другими субъективными гражданскими правами, что на современном этапе развития юридической мысли является недопустимым и даже разрушительным. Кроме этого, при рассмотрении права на защиту в качестве самостоятельного субъективного гражданского права возникает еще одна сложная и трудноразрешимая проблема, связанная с отсутствием какого-либо материального содержания права на защиту, в то время как иные гражданские права им обладают. Вышесказанное дает серьезные основания усомниться в правильности позиции ученых, признающих статус самостоятельного субъективного права за нормативно закрепленной возможностью носителя всякого субъективного права защищать принадлежащее ему право от посягательств на него.

Наряду с этим представляется бесспорным факт того, что правоохранительные возможности (в т.ч. полномочие на применение мер защиты), которы

ми наделяется потерпевшая от правонарушения сторона, напрямую обусловлены нарушенным материальным правом. В то же время конкретное содержание правомочия защиты имеет непосредственную связь с характером защищаемого права, которая проявляется во влиянии характера этого права на избрание потерпевшей стороной линии правозащитного поведения, в т.ч. формы и спосо- ба(ов) защиты. Определение формы и способа(ов) защиты зависит конечно же и от особенностей состава правонарушения, и от субъекта посягательства, но доминирующее значение в вопросе выбора все же играет само нарушенное право. Отмеченное, безусловно, свидетельствует в пользу характеристики права на защиту как одного из правомочий гражданского права, т.к. совершенно естественным выглядит влияние характера права на характер правомочия, являющегося его элементом.

На данное обстоятельство обращал внимание еще В.П. Грибанов, указывая, что неразрывная связь конкретного содержания права на защиту с охраняемым материальным правом является доказательством того, что в материально-правовом аспекте право на защиту следует рассматривать лишь как одно из правомочий самого субъективного гражданского права^[314].

Оспаривая правильность такого подхода, выступающие с противоположных позиций ученые указывают на существование гражданских прав, не обладающих потенциалом защиты. По их мнению, подобное возможно при причинении вреда дееспособными лицами в состоянии, когда они были не способны понимать значение совершаемых ими действий или руководить ими^[315]. Диссертант не может согласиться с подобными утверждениями, т.к. в таких случаях закон (ст. 1078 ГК) признает наличие у потерпевшего того или иного субъективного права, а также констатирует факт правонарушения, но в силу душевного состояния правонарушителя освобождает его от ответственности за совершенные действия. Само нарушенное право в данном случае обладает потенциалом защиты, но закон, учитывая состояние правонарушителя в момент причинения вреда, лишает потерпевшего права претендовать на устранение всех по

следствий действий лица, посягнувшего на право, не лишая его при этом иных правозащитных правомочий (напр. возможности по применению мер самозащиты). Другими словами, в указанном случае следует говорить не о существовании субъективных прав, не обладающих.потенциалом защиты, а о существовании обстоятельств, устраняющих возможность получения компенсации за нарушение права ввиду освобождения правонарушителя от ответственности за причинение вреда в силу его душевного состояния в момент причинения вреда.

Право на защиту, как одно из правомочий субъективного права, возникает в момент возникновения самого субъективного права. Но в момент возникновения оно является потенциально неопределенным и существует в виде потенциальной возможности применения правоохранительных мер к лицу(ам), кото- рое(ые) нарушит(ат) субъективное право в структуру которого входит это правомочие.

До нарушения права (совершения действий, создающих угрозу его нарушения) правомочие на защиту никак себя не проявляет. В момент нарушения права (совершения лицом действий, создающих угрозу его нарушения) оно получает индивидуализацию (конкретизацию, определенность) и возможность к осуществлению. При совершении правонарушения в пределах относительных правоотношений, последние претерпевают изменения и включают в себя дополнительные права и обязательства охранительного типа, отсутствующие до посягательства. Если же объектом правонарушения стало абсолютное право, то его защита происходит в пределах, возникающих на основе правонарушения относительных правоотношений охранительного типа. Результатом осуществления конкретизированного (определенного) правомочия на защиту является восстановление нарушенного (оспоренного) права или пресечение действий, создающих угрозу его нарушения. После однократной реализации правомочия на защиту оно не прекращается, а продолжает существовать как потенциально неопределенная возможность защиты права, которая прекращается в момент прекращения самого субъективного права, элементом которого она является.

Подводя итоги вышесказанного, необходимо констатировать предпочтительность понимания права на защиту как одного из правомочий субъективно

го права. Это правомочие является охранительным по своей направленности и присутствует в структуре всех, без исключения, гражданских прав. Охранительный характер правомочия на защиту означает, что оно предоставляется носителю права для охраны этого права, в т.ч. и для устранения препятствий на пути его осуществления. Конкретное содержание правомочия защиты обуславливается 6 основном характером защищаемого права. Правомочие на защиту возникает в момент возникновения субъективного права, элементом которого оно является, и прекращается одновременно с ним. Его реализация связана с необходимостью его конкретизации, что сопряжено с фактом нарушения права, элементом которого оно является, а именно с моментом начала деяний, посягающих на это право, поскольку защите подлежит нарушенное или оспоренное право (п.

1 ст. 11 ГК РФ). Таковым является общее правило, однако законодатель предусмотрел и исключение из него, предоставив управомоченному лицу возможность предпринимать необходимые меры для пресечения действий, не только нарушающих право, но и создающих угрозу его нарушения (ст. 12 ГК).

Анализ положений законодательства позволил В.П. Грибанову заключить, что «право на защиту по своему материально-правовому содержанию включает в себя: во-первых, возможность управомоченного лица использовать дозволенные законом средства собственного принудительного воздействия на правонарушителя, защищать принадлежащее ему право собственными действиями фактического порядка (самозащита гражданских прав); во-вторых, возможность применения непосредственно самим управомоченным лицом юридических мер оперативного воздействия на правонарушителя; в-третьих, возможность управомоченного лица обратиться к компетентным государственным или общественным органам с требованием понуждения обязанного лица к определенному поведению»^[316]. Следует признать обоснованность выводов проф. В.П. Грибанова, однако думается, что приведенный им перечень возможностей, составляющих содержание правомочия на защиту, необходимо дополнить таким правомочием как возможность управомоченного обратиться непосредственно к обя

занному лицу (правонарушителю) с требованием о прекращении поведения, нарушающего субъективное право^[317]. В случае предъявления такого требования правонарушитель может его удовлетворить под страхом применения к нему правоохранительных мер принудительного характера. Отмеченные правоохранительные возможности составляют материально-правовое содержание права на защиту, как одного из правомочий субъективного гражданского права.

Кроме правоохранительных возможностей, составляющих материальноправовое содержание права на защиту, последнее включает в себя также возможности процессуального характера. «Со стороны его процессуальной формы право на защиту включает в себя, по крайней мере, три основные возможности: во-первых, возможность управомоченного лица обратиться с требованием о защите нарушенного или оспариваемого права либо охраняемого законом интереса к компетентному государственному или иному органу в исковой либо иной предусмотренной законом форме; во-вторых, возможность пользоваться всеми предусмотренными законом правами и гарантиями в процессе рассмотрения этого требования, установленными применительно к данной форме защиты права; в-третьих, возможность обжалования, опротестования в установленном законом порядке решения органа по данному делу, представляющегося заявителю неправильным»^[318]. При этом следует учитывать, что процессуальная форма представляет собой лишь одну из форм защиты прав, с помощью которой осуществляется принудительная реализация материально-правовых требований, заложенных в этом праве. Это свидетельствует о самостоятельности возможностей материального и процессуального характера, так как процессуальная форма для реализации права на защиту необходима далеко не всегда^[319].

С учетом вышеизложенного, право на защиту как одно из правомочий субъективного права может быть определено как предусмотренные Конституцией РФ и другими законами вид и мера дозволенного поведения управомоченного лица, заключающиеся в возможности непосредственного обращения к правонарушителю с требованием о прекращении правонарушения, в возможности использовать для защиты своего права дозволенные законом средства собственного принудительного воздействия на правонарушителя, а также в возможности обратиться в компетентные органы с требованием о понуждении правонарушителя к восстановлению нарушенного права и пресечении действий, нарушающих это право или создающих угрозу его нарушения.

Правомочие на защиту также входит в структуру содержания корпоративного права в качестве одного из его правомочий. Ему свойственны все, без исключения, отмеченные выше характеристики. В связи с этим следует указать, что защита субъективных корпоративных прав осуществляется на основании общих принципов защиты гражданских прав, но с учетом особенностей природы, характера и сущности этих прав, поскольку ранее уже было отмечено, что характер правомочий защиты определяется, прежде всего, характером защищаемого права, природа, содержание и назначение которого в основном определяют линию правозащитного поведения, в т.ч. форму и способы защиты.

Следует также помнить, что правомочие на защиту, являясь элементом содержания корпоративного права, как и само это право, имеет определенные границы своего осуществления. Границы осуществления носителями корпоративных прав правомочия на защиту по своей сущности являются пределами возможного использования управомоченным средств правоохранительного характера в целях пресечения нарушения корпоративного права, а также действий, создающих угрозу его нарушения.

<< | >>

↑

Источник: Кулик Александр Анатольевич. КОРПОРАТИВНЫЕ ПРАВА В СИСТЕМЕ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2009. 2009

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 3.1. Общие положения о защите субъективных корпоративных прав:

- Гражданский процесс РФ - Гражданское право Р. Беларусь - Гражданское право Р. Казахстан - Гражданское право РФ - Цивільне право України - Цивільний процес України -