<<
>>

§ 3.2. Формы защиты субъективных корпоративных прав

Установив сущность и природу права на защиту субъективного корпора­тивного права, представляется необходимым рассмотреть вопрос о формах за­щиты корпоративных прав. Как правильно отмечает Д.М.

Чечот «издавая нор­мы права и, тем самым, предоставляя возможность возникновения на их основе субъективных прав и охраняемых законом интересов, государство обязано пре­дусмотреть и соответствующую форму их защиты»[320]. При этом следует учи­тывать, что формирование действенных механизмов защиты субъективных прав возможно лишь в случае, когда «государство избирает форму защиты пра­ва наиболее целесообразную, наиболее приспособленную для правильного и более оперативного разрешения спора, лучше отражающую потребности сто­рон в данном споре и особенности спора»[321].

Проанализировав представленные на страницах правовой литературы под­ходы к определению понятия «форма защиты субъективных прав» можно за­ключить об отсутствии единства в научном сообществе по данному вопросу. Так, Г.П. Арефьев определял форму защиты как «указание на тот орган, кото­рый вправе (и обязан) оказать защиту нарушенному праву или охраняемому за­коном интересу, который вправе (и обязан) применить предусмотренные в за­коне способы защиты»[322]. По мнению В.П. Воложанина, под формой защиты следует понимать «определенный порядок защиты прав и интересов, осуществ­ляемый тем или иным юрисдикционным органом в зависимости от его приро­ды»[323]. Аналогичным образом определяли форму защиты субъективных прав и другие ученые[324]. Из этого следует, что указанные авторы рассматривают защи­ту субъективных прав как деятельность тех или иных органов.

Однако такая точка зрения разделяется далеко не всеми учеными. В.М. Горшенев под формой защиты понимает «регламентированный правом ком­

плекс особых процедур, осуществляемых правоохранительными^ органами и самим управомоченным лицом в рамках правозащитного процесса и направ­ленных на восстановление (подтверждение), нарушенного (оспоренного)* пра­ва»[325].

В.В. Бутнев рассматривал форму защиты субъективных прав ках «ком­плекс внутренне согласованных организационных мероприятий по защите субъективных прав, протекающих в рамках единого правового режима»[326]. При этом он указывал," чтоэтот «комплекс мероприятий» осуществляется надлежа­ще уполномоченными-органами; а также самим управомоченным лицом-(носи­телем права). Такое понимание формы защиты субъективных правразделяют и другие ученые[327] [328]. Проанализировав, приведенные определения.* можно-заклю­чить, что представители данной группы авторов, под формой защиты- субъек­тивных прав рассматривают деятельность не только тех или иных органов, но и деятельность самих управомоченных лиц (носителей права):

Позиция1 последней группы- ученых представляется более обоснованной, поскольку в действительности защита субъективных прав и законных интере­сов- может осуществляться не только, посредством деятельности тех или иных юрисдикционных органов, ной самостоятельными действиями управомоченно­го лица (самозащита, применение оперативных мер). Учитывая данный, факт, необходимо согласиться с Г.А. Свердлыком и Э:Л. Страунингом- в том, что

«форма защиты права, прежде всего, должна указывать на то, кто осуществляет 333

право на защиту» , т.е. на орган или лицо^ которые управомочены совершать действия по защите нарушенного права.

Исходя из вышесказанного, форму защиты субъективных прав можно оп­ределить как регламентированный правом комплекс особых внутренне согласо­ванных процедур, осуществляемых правоохранительными органами и* органи­зациями; а также самим носителем права в.рамках единого правового режима и

направленных на восстановление (подтверждение) нарушенного (оспоренного)- права, а также на пресечение действий, создающих угрозу его нарушения.

Действующее законодательство предусматривает наличие нескольких форм защиты гражданских прав, т.е. устанавливает несколько различных пра­вовых режимов, в рамках которых осуществляется деятельность по защите этих прав.

Основным критерием разграничения форм защиты является характер и особенности субъекта, осуществляющего защиту субъективных прав. П.А. Ва- рул, рассматривая форму защиты именно как форму деятельности по защите права, указывал, что форма защиты зависит, прежде всего, от субъекта, кото­рый ее осуществляет, а это значит, что и разграничивать формы защиты имеет смысл на два вида: а) применение мер защиты без обращения к принудительной силе государства (сюда П.А. Варул относит как применение мер самозащиты, так и иных мер защиты, реализация которых происходит без содействия компе­тентных государственных или иных уполномоченных им органов и организа­ций); б) применение мер защиты юрисдикционными органами[329].

С учетом этого В\'литературе традиционно выделяются две основные фор­мы защиты гражданских прав: 1) юрисдикционную и 2) неюрисдикционную[330]. Поскольку корпоративные права представляют собой один из видов граждан­ских прав, то и их защита должна осуществляется в указанных формах. Основ­ное различие между ними состоит в том, что» защита корпоративных прав в юрисдикционной форме осуществляется» различными государственными\' орга­нами и уполномоченными государством организациями с присущим им опре­деленным порядком деятельности, в то время как защита корпоративных прав в неюрисдикционной форме осуществляется самими носителями этих прав.

В продолжение настоящего исследования представляется необходимым остановиться на более детальном\' анализе как юрисдикционной, так и неюрис­дикционной формы защиты субъективных корпоративных прав.

Содержание юрисдикционной формы защиты корпоративных правзаклю- чается в том; что управомоченное лицо, считающее, что его право нарушено, обращается за его защитой к компетентным государственным органам и иным уполномоченным государством, организациям. Среди государственных органов; управомоченных на защиту корпоративных прав, можно выделить органы, единственнойзадачей которых является юрисдикционная деятельность (арбит­ражные суды), а также органы, которые осуществляют, кроме юрисдикцион­ной, такжеуправленческую деятельность (административные органы, например Федеральная, служба Российской Федерации по’ финансовым рынкам (ФСФР России)).

Вследствие этого в цивилистике в рамках юрисдикционной формы защиты выделяют общий и специальный порядок, защиты нарушенных (оспо­ренных) прав[331]. Под общим\'порядком защитььпонимается судебный порядок, а под специальным - административный. В то же время\'необходимо* учитывать, что в соответствии с п. 2 ст. 11 ГК РФ защита гражданских прав в администра­тивном порядке осуществляется лишь в случаях, предусмотренных законом. Кроме государственных органов защита корпоративных прав может осуществ­ляться* также специально уполномоченными государством организациями. К ним в частности относятся: саморегулируемые организации профессиональных участниковфынка ценных бумаг, общественные организации и объединения по защите корпоративных прав, компенсационные фонды. В связи с этим, стоит отметить, что юрисдикционная? форма* защиты предполагает осуществление за­щиты корпоративных правпри помощи-компетентного государственного орга­на, наделенного властными полномочиями в.отношении управомоченного лица и правонарушителя (судебный и административный порядок) либо саморегули­руемой и/или общественной организацией, которая-законодательно управомо­чена на защиту корпоративных прав (общественный порядок защиты)[332].

В системе государственных органов, уполномоченных законодателем на осуществление защиты, особое место занимают судебные органы, значение ко­торых в правоохранительной системе трудно переоценить[333]. Особое место суда в системе защиты корпоративных прав обусловлено, прежде всего, положения­ми Конституции РФ. Так, п. 1 ст. 119 Конституции РФ указывает, что правосу­дие в РФ осуществляется только судом. В свою очередь, положение п. 1 ст. 46 Конституции РФ гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод. Конституционные положения находят свое продолжение и в отраслевом зако­нодательстве. Согласно п. 1 ст. 11 ГК РФ защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав осуществляет в соответствии с подведомственностью дел, установленной процессуальным законодательством, суд, арбитражный суд или третейский суд.

Для установления подведомственности дел, предметом рас­смотрения которых является защита нарушенных или оспоренных корпоратив­ных прав, необходимо обратится к положениям ст. 22 ГПК РФ и ст. 33 АПК РФ. Согласно ч. 1 ст. 22 ГПК РФ судам общей юрисдикции подведомственны дела о защите нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интере­сов по спорам, в т.ч. возникающим из гражданских правоотношений. Однако ч.З ст. 22 ГПК РФ указывает, что судам общей юрисдикции не подведомствен­ны дела по экономическим спорам и другие дела, отнесенные законами к веде­нию арбитражных судов. В свою очередь п. 4 ч. 1 ст. 33 АПК РФ относит рас­смотрение дел по спорам между акционером и АО, участниками иных хозяйст­венных товариществ и обществ, вытекающим из деятельности хозяйственных товариществ и обществ, за исключением трудовых споров, к компетенции ар­битражных судов. Буквально трактуя положение п. 4 ч. 1 ст. 33 АПК РФ можно сделать вывод о том, что не все споры, возникающие из корпоративных право­отношений, отнесены к компетенции арбитражных судов, а лишь часть их

(споры между акционером и АО). Так, в положениях вышеупомянутой нормы ничего не говорится о спорах между участниками ООО (ОДО) и самим общест­вом, а указывается лишь на споры участников хозобществ и товариществ меж­ду собой. В связи с этим на практике очень часто возникал вопрос о подведом­ственности этой категории корпоративных споров. Указанный пробел, возник­ший в связи с несовершенством конструкции нормы, содержащейся в п. 4 ч. 1 ст. 33 АПК РФ, был устранен путем применения-высшими судебными инстан­циями метода расширенного толкования данной нормы права. Так, в п. 6 По­становления Пленума ВАС РФ № 11 от 09.12.2002 года «О некоторых вопро­сах, связанных с введением в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации»[334] отмечается, что положения п. 4 ч. 1 ст. 33 АПК РФ подлежат применению с учетом ч.1 ст. 27 АПК РФ: арбитражным судам подве­домственны споры между участником хозяйственного товарищества и общест­ва и хозяйственным товариществом и обществом, вытекающие из деятельности последних и связанные с осуществлением прав и исполнением обязанностей участниками хозяйственных товариществ и обществ.

В свою очередь, п. 5 По­становления Пленума Верховного Суда РФ № 2 от 20.01.2003 года «О некото­рых вопросах, возникших в связи с принятием и введением в действие Граж­данского процессуального кодекса Российской Федерации»[335] гласит о том, что судам общей юрисдикции неподведомственны дела по спорам между хозяйст­венными товариществами и обществами и их участниками (кроме трудовых споров). В соответствии с ч. 2 ст. 33 АПК РФ указанные дела рассматриваются арбитражным судом независимо от того, являются ли участниками правоотно­шений, из которых возникли спор или требование, юридические лица, индиви­дуальные предприниматели или иные организации и граждане. Отмеченное по­зволяет заключить, что в системе органов государственной юстиции судебная защита корпоративных прав осуществляется арбитражными судами.

Отдельно следует рассмотреть возможность обращения за защитой корпо­ративных прав в третейский суд. Согласно ч. 6 ст. 4 АПК РФ по соглашению сторон подведомственный арбитражному суду спор, возникающий из граждан­ских правоотношений, до принятия арбитражным судом первой инстанции су­дебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, может быть передан сторонами на рассмотрение третейского суда, если иное не уста­новлено федеральным законом. Аналогичное по смыслу положение включает в себя и норма п. 2 ст. 1 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»[336]. Однако ст. 33 АПК РФ относит корпоративные споры (в т.ч. споры по защите корпоративных прав) к специальной подведомственности ар­битражных судов, что, по мнению диссертанта, устраняет возможность переда­чи этой категории споров на рассмотрение третейского суда. Указанная пози­ция автора в полной мере соответствует сложившемуся доктринальному пони­манию смысла ст. 33 АПК РФ[337], а также практике правоприменения. Так, ООО «Стройсервис» обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о выда­че исполнительного листа на принудительное исполнение решения от 29.12. 2004 г. по делу № 9 Третейского суда при РЭА им. Г.В. Плеханова. Указанное заявление мотивировано тем, что Третейским судом при РЭА им. Г.В. Плеха­нова принято обозначенное решение, которым за ООО «Стройсервис» признано право собственности на долю в ООО «Юнитек-Инвест XXI» в размере 100% уставного капитала. Определением Арбитражного суда г. Москвы от 17.06.2006 г. в удовлетворении заявления отказано. В своем определении суд, сославшись на п. 4 ч. 1 ст. 33 АПК РФ указал, что рассмотренный спор является спором между участниками ООО «Юнитек-Инвест XXI» и относится к специальной подведомственности арбитражных судов, поэтому не может быть предметом третейского разбирательства, что является основанием для отказа в выдаче ис­полнительного листа. ООО «Стройсервис» подало кассационную жалобу на это определение, в которой ссылалось на неправильное применение судом норм

процессуального права. Постановлением ФАС Московского округа от 04.10. 2006 г. по делу № КГ-А40/8672-06 обжалованное определение Арбитражного суда г. Москвы оставлено без изменения, а кассационная жалоба - без удовле­творения. Кассационный суд полностью поддержал сделанные судом первой инстанции выводы, отметил, что спор между участниками ООО за право собст­венности на долю- в ООО затрагивает сферу предпринимательской или иной экономической деятельности общества, т.к. доля в уставном капитале ООО предоставляет ее владельцу комплекс прав, через реализацию которых он мо­жет существенным образом влиять на деятельность общества и, сославшись на п. 4 ч. 1 ст. 33 АПК РФ и п. 6 Постановления Пленума ВАС РФ № 11 от 09.12. 2002\' года указал, что споры между участниками хозобществ, а также между участниками и самим обществом, вытекающие из деятельности общества и свя­занные с осуществлением прав и исполнением участниками обязанностей, от­носятся к специальной подведомственности арбитражных судов и не могут быть предметом третейского разбирательства[338]. Из этого следует сделать вы­вод о том, что судебная защита субъективных корпоративных прав может осу­ществляться исключительно арбитражными судами.

Определив систему органов, управомоченных на осуществление судебной защиты корпоративных прав, представляется целесообразным вкратце рассмот­реть порядок разрешения корпоративных споров. Из положений ст. 28 АПК РФ усматривается, что споры, возникающие из корпоративных правоотношений, рассматриваются в порядке искового производства, а это означает, что основ­ным процессуальным средством судебной защиты корпоративных прав являет­ся иск[339]. Иск можно определить как адресованное суду требование о защите

нарушенного или оспоренного права или охраняемого законом интереса[340]. Ис­ковое производство — это спорное производство. В’ порядке этого вида произ­водства разрешаются\' в т.ч. и спорьг о корпоративном праве[341]. Для* судебной защиты корпоративных» прав> в порядке искового производства традиционно ис­пользуются прямые иски, но в-последнее время все более широкое распростра­нение получают, таю называемые, производные иски. Под прямым иском пони­мается» предъявление управомоченным лицом адресованного суду требования от своего имени» в случае, если,ущерб причинен именноего правам и законным интересам. В" случае предъявления прямого* иска» непосредственным выгодо­приобретателем по судебному решению будет являться, сам истец; т.е. носитель корпоративного права. К данной категории» исков могут быть отнесены иски, в частности, содержащие такие требования как: требование о включении* участ­ника в список лиц, имеющих право на участие в ЮС, требование о внесении со­ответствующей записи» в реестр акционеров, требование о выплате объявлен­ных дивидендов, требование о предоставлении информации о деятельности общества, требование хозобщества об оплате участником принадлежащей» ему доли участия и пр. Производные (косвенные) иски — это адресованное суду тре­бование истца о защите прав и/или законных интересов другого лица (лиц), предъявляемое в случае, если нарушение прав и/или законных интересов этого лица (лиц) может причинить вред правам и/или законным интересам самого истца. В* случае предъявления-косвенного иска непосредственным выгодопри­обретателем по судебному решению будет являться не сам истец, а лицо, в за­щиту прав и/или законных интересов которого было заявлено соответствующее

исковое требование. Однако в результате удовлетворения требований по произ­водному иску опосредованную (косвенную) выгоду получает и сам истец, по­скольку устраняется возможность причинения вреда его правам и/или закон­ным интересам через нарушение прав и/или законных интересов другого лица (лиц). Именно поэтому такого рода иски и называются производными или кос­венными. Российское корпоративное законодательство восприняло концепцию косвенного иска вслед за законодательством стран с развитым правопорядком, где косвенные иски успешно используются участниками корпоративных орга­низаций для защиты принадлежащих им имущественных прав, в т.ч. корпора­тивного характера[342]. Модель косвенного иска заложена, в частности, в п. 2 ст.71 Закона об АО и п. 2 ст. 44 Закона об ООО. Согласно положениям этих правовых норм члены совета директоров и коллегиального исполнительного органа, постоянный и временный единоличный исполнительный орган хозоб­щества, равно как и управляющая организация или управляющий, несут ответ­ственность перед обществом за причиненные ему убытки их виновными дейст­виями (бездействием), если иные основания ответственности не установлены федеральными законами. При этом следует помнить, что освобождаются от от­ветственности члены совета директоров и коллегиального исполнительного ор­гана, голосовавшие против решения, которое повлекло причинение обществу убытков, или не принимавшие участия в голосовании. С иском о возмещении убытков, причиненных обществу указанными выше лицами, вправе обратиться в суд само общество или его участник(и). В АО право на предъявление косвен­ного иска к членам органов управления предоставлено акционеру(ам), владею- щему(им) не менее чем 1% размещенных обыкновенных акций этого общества. Право на предъявление косвенного иска предоставляется участнику(ам) и при совершении крупной сделки и сделки с заинтересованностью с нарушением

требований, установленных ст.ст. 79, 83 Закона об АО и ст.ст. 45, 46 Закона об ООО. Так, в соответствии с п. 6 ст. 79, п. 1 ст. 84 Закона об АО, а также п. 5 ст.45 и п. 5 ст. 46 Закона об ООО сделка, в совершении которой имеется заин­тересованность, равно как и крупная сделка, совершенные с нарушением уста­новленных требований, могут быть признаны недействительными по иску об­щества или его участника(ов). Помимо этого, возможность предъявления кос­венного иска закреплена п. 3 ст. 105 ГК РФ, который предоставляет участникам дочернего общества право требовать возмещения основным обществом (това­риществом) убытков, причиненных по его вине дочернему обществу, если иное не установлено Законами об АО и ООО. Аналогичные положения содержатся в п. 3 ст. 6 Закона об АО и в абз. 4 п. 3 ст. 6 Закона об ООО.

Сказанное выше свидетельствует о том, что в случаях, когда законодатель допускает возможность предъявления участником(ами) косвенных исков, выго­доприобретателем по ним является корпоративная организация. Выступая в за­щиту прав и законных интересов общества, участники, в конечном счете, за­щищают свои субъективные права, в т.ч. корпоративного характера. Сделать такое заключение позволяют следующие обстоятельства. Во-первых, в резуль­тате удовлетворения судом требований участников по косвенным искам проис­ходит увеличение имущественной массы общества (взыскиваются убытки, воз­вращается незаконно отчужденное имущество и т.д.). Во-вторых, увеличение имущественной базы общества приводит к росту рыночной стоимости принад­лежащих участникам долей участия (пакетов акций, долей в ООО (ОДО)). В- третьих, рост имущественной базы приводит к улучшению финансовых показа­телей общества, а это в свою очередь создает предпосылки для увеличения раз­мера прибыли общества, распределяемой среди его участников, т.е. происходит косвенная защита права на получение дивидендов. Сделанные автором выводы находят свое подтверждение и правоприменительной практике. Так, Имамеев Р.А., будучи участником ООО «Юмет», обратился в Арбитражный суд РТ с ис­ком к этому обществу о признании недействительным решения внеочередного ОС участников ООО «Юмет» от 15.06.2006 г. об одобрении крупной сделки по

отчуждению недвижимого имущества — 2-этажного (с подземным гаражом) здания кузницы и ремонтной мастерской, расположенной по адресу: г. Казань, ул. Журналистов, 57, общей площадью 607,7 кв.м., принадлежащего на праве собственности ООО «Юмет». Оспариваемое решение было принято большин­ством голосов участников (54,6% - «за», 45,4% - «против»). Представитель ист­ца голосовал против принятия этого решения. Решением Арбитражного суда РТ от 03.10.2006 г. исковые требования удовлетворены, решение ОС участников ООО «Юмет» об одобрении крупной сделки признано недействительным. В обоснование своего решения суд указал, что реализация оспариваемого реше­ния ОС фактически означает отчуждение всего уставного капитала ООО «Юмет», т.к. предполагается реализация по заниженной цене недвижимого имущества, составляющего уставный капитал общества, в то время как реше­ние об уменьшении его уставного капитала не принималось. В такой ситуации не только ликвидируется все имущество ООО «Юмет», но и причиняется ущерб истцу, как участнику этого общества, который имеет право на получение прибыли от участия в нем. В апелляционной инстанции дело не рассматрива­лось. ООО «Юмет», не согласившись с вынесенным по делу судебным актом, обжаловало его в кассационном порядке. Постановлением ФАС Поволжского округа от 01.02.2007 г. по делу № А65-12419/2006-СГЗ-33 решение суда первой инстанции оставлено без изменения, а кассационная жалоба — без удовлетворе­ния. Кассационный суд полностью поддержал выводы Арбитражного суда РТ и, помимо прочего, указал на нарушение оспариваемым решением ОС имуще­ственных прав истца, как участника ООО «Юмет», в т.ч. права на участие в распределении прибыли, поскольку в результате осуществления одобренной сделки общество не только понесет прямые убытки, но и будет существенным образом ограничено в осуществлении предпринимательской деятельности[343].

Невзирая на то, что нормы материального права допускают возможность подачи участниками хозобществ косвенных исков, процессуальное законода­

тельство фактически не содержит соответствующих механизмов для претворе­ния этой возможности в жизнь. Из смысла ч. 1 ст. 4 АПК РФ усматривается, что заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой толь­ко своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов. За защи­той же прав и законных интересов других лиц имеют право обращаться только прокурор, государственные органы, органы местного самоуправления и иные специально названные в законе органы. Это создает определенные трудности для рассмотрения арбитражными судами косвенных исков участников[344]. При решении сложившегося несоответствия норм материального и процессуального права, по мнению диссертанта, необходимо исходить из позиции ВАС РФ, от­раженной в п. 38 Постановления Пленума ВАС РФ от 18.11.2003 года «О неко­торых вопросах применения Федерального закона «Об акционерных общест­вах»[345], в соответствии с которой иски, предъявляемые акционерами в указан­ных в данном постановлении случаях (в т.ч. и в случаях, предусмотренных п. 3 ст. 6 и п. 5 ст. 71 Закона об АО — прим, автора), подлежат рассмотрению ар­битражными судами. Эта позиция находит свое продолжение в судебных актах арбитражных судов разных уровней. Примечательным в этом плане является дело, рассматриваемое в первой инстанции Арбитражным судом Краснодарско­го края, производство по которому возбуждено по иску акционера ОАО «Афипский хлебокомбинат» Никифорова С.Е. к генеральному директору этого общества Марченко Г.П. о взыскании в пользу общества 10431,6 рублей убыт­ков. Иск мотивирован тем, что ОАО «Афипский хлебокомбинат» понесло су­дебные издержки по спору о взыскании с него долга за поставленную продук­цию, т.к. Марченко Г.П. своевременно не погасил задолженность перед ООО «Автобан-СП». Поэтому в силу требований п. 2 ст. 71 Закона об АО генераль­ный директор несет ответственность за понесенные обществом судебные из­держки. Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 27.02.2006 г. в иске отказано. Суд исходил из того, что истец не доказал недобросовестность

действий генерального директора ОАО «Афипский хлебокомбинат» при ис­полнении обязательства по оплате товара, а также причинно-следственную связь между действиями генерального директора и причиненными убытками. Суд также указал, что в силу ст. 4 АПК РФ акционер не вправе заявлять требо­вание о взыскании с руководителя общества убытков, поскольку такое право АПК РФ предоставляет только самому обществу. Постановлением апелляцион­ной инстанции от 03.07.2006 г. решение отменено. С генерального директора Марченко Г.П. в пользу ОАО «Афипский хлебокомбинат» взыскано 10431,6 рублей убытков. Судебный акт мотивирован тем, что Марченко Г.П. не приняв мер к погашению задолженности за поставленную продукцию, нарушил прин­цип добросовестности и разумности, предусмотренный ст. 53 ГК РФ. Его ви­новное бездействие привело к возникновению спора в арбитражном суде и причинения обществу убытков. Вывод суда первой инстанции об отсутствии у акционера права заявить иск о взыскании с руководителя АО убытков противо­речит ст. 71 Закона об АО. Генеральный директор Марченко Г.П. обжаловал апелляционное постановление в кассационном порядке. В жалобе заявитель просит отменить оспариваемый акт как необоснованный. Постановлением ФАС Северо-Кавказского округа от 04.10.2006 г. по делу № Ф08-4937/2006 поста­новление суда апелляционной инстанции оставлено в силе, а кассационная жа­лоба — без удовлетворения. Суд кассационной инстанции, среди прочего, ука­зал, что при разрешении спора апелляционный суд правомерно исходил из на­личия у Никифорова С.Е. на основании п. 2 и п. 5 ст. 71 Закона об АО права на обращение в арбитражный суд с требованием о взыскании с Марченко Г.П., как генерального директора ОАО «Афипский хлебокомбинат», в пользу этого об­щества убытков, поскольку истец является владельцем 80 обыкновенных акций этого общества, что составляет более 1% размещенных им обыкновенных ак­ций[346]. Такая же позиция в отношении аналогичного права участников ООО от­ражена в Постановлении ФАС Уральского округа от 24.12.2003 г. по делу

№Ф09-118О/ОЗ-ГК[347]. Сказанное выше свидетельствует о возможности исполь­зования косвенных исков для защиты корпоративных прав, не взирая на несо­вершенство норм арбитражного процессуального законодательства.

В мировой практике судебная защита корпоративных прав осуществляется как с помощью подачи индивидуальных исков (исков в защиту прав и законных интересов конкретного лица), так и с помощью предъявления групповых исков (исков в защиту прав и законных интересов группы лиц). Модель группового иска в основном используется для защиты корпоративных прав акционеров. Учитывая это, следует рассмотреть возможность использования групповых ис­ков для защиты корпоративных прав в российских условиях.

Действующее арбитражное процессуальное законодательство не содержит конструкцию группового иска, однако возможность заявления таких исков сле­дует из ряда норм материального права, регулирующих вопросы защиты кор­поративных прав акционеров. Так, п. 1 ст. 19 Федерального закона «О защите прав и законных интересов инвесторов на рынке ценных бумаг» (далее — Закон о защите прав инвесторов на РЦБ)[348] предоставляет право федеральному ком­пенсационному фонду на предъявление исков в защиту прав и законных инте­ресов неограниченного круга инвесторов - физических лиц. Пункт 2 ст. 14 это­го же закона уполномочивает федеральный орган исполнительной власти по рынку ценных бумаг (ФСФР) на подачу аналогичных исков. Под инвесторами ст. 1 Закона о защите прав инвесторов на РЦБ понимает физических и юриди­ческих лиц, объектом инвестирования которых являются эмиссионные ценные бумаги, в т.ч. и акции. Нормы названного закона не наделяют акционеров пра­вом на предъявление групповых исков. Не содержит никаких специальных ука­заний по этому поводу и Законы об АО и ООО. Это означает, что современное корпоративное законодательство РФ хотя и предусматривает конструкцию группового иска для защиты корпоративных прав, но в усеченном виде. К тому же, в АПК РФ отсутствует регламентация механизма предъявления групповых

исков, что создает дополнительные препятствия на пути использования данной категории исков в целях защиты корпоративных прав. Для устранения этих препятствий необходимо внести изменения в АПК РФ, включив в него положе­ния, аналогичные тем, что содержатся в ч. 2 ст. 4 ГПК РФ (в случаях, преду­смотренных ГПК РФ, другими федеральными законами, гражданское дело мо­жет быть возбуждено по заявлению лица, выступающего от своего имени в за­щиту прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц).

Обозначенные проблемы существуют невзирая на наличие ряда очевидных преимуществ использования групповых исков для защиты корпоративных прав, а именно: рассмотрение всех однородных требований осуществляется в одном процессе, что позволяет избежать множества аналогичных по существу судеб­ных процессов, в которых будут устанавливаться одни и те же юридические факты; исключается возможность конкуренции судебных решений; упрощается порядок исполнения судебных решений, т.к. практически исключаются случаи, когда наиболее юридически грамотные истцы, обратившиеся в суд в числе пер­вых, получают реальное возмещение, а остальные будут лишены этой возмож­ности[349]. Необходимость принятия специального законодательства, регули­рующего вопросы защиты корпоративных прав акционеров с помощью группо­вых исков, была закреплена еще в Комплексной программе мер по обеспече­нию прав вкладчиков и акционеров, утвержденной Указом Президента № 408 от 21.03.1996 года[350]. Нормативное закрепление необходимости разработки и внедрения системы мер по защите корпоративных прав с помощью групповых исков является лишним подтверждением актуальности данного вопроса. С уче­том этого, стоит согласиться с Г. О. Аболониным, который в процессе исследо­вания конструкции групповых исков указывает, что «сегодня в процессуальном праве стран мира, включая США, Великобританию и Канаду, не существует более эффективного средства защиты многочисленной группы лиц»[351].

Помимо рассмотренных выше групп исков для защиты корпоративных прав могут использоваться и другие иски. Представляется, что в зависимости от характера нарушения и содержания исковых требований можно выделить сле­дующие основные виды исков в защиту корпоративных прав: 1) иски о призна­нии недействительными актов органов управления хозобщества, изданных с нарушением закона или иных нормативных актов и ущемляющих права его участника(ов) (иски о признании недействительными решений ОС, совета ди­ректоров, исполнительных органов общества); 2) иски о понуждении к испол­нению корпоративной обязанности (иски о понуждении общества предоставить участнику информацию, обязанность по предоставлению которой лежит на нем в силу указаний закона и/или устава, иски о понуждении общества к исполне­нию обязанности по выплате объявленных дивидендов; иски о понуждении общества (регистратора) включить участника в список лиц, имеющих право на участие в ОС или на получение дивидендов); 3) иски о признании недействи­тельными и/или применении последствий недействительности сделок, совер­шенных обществом (иски о признании недействительными крупных сделок, сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, а также иных сде­лок общества); 4) иски о признании недействительными локальных актов обще­ства или их отдельных положений; 5) иски о признании корпоративного права; 6) иски о возмещении убытков, вызванных нарушением корпоративных прав.

Следует также отметить, что защита корпоративных прав может осуществ­ляться и в уголовном процессе. Если нарушение корпоративных прав происхо­дит путем совершения преступления, то к правонарушителю, наряду с мерами гражданско-правового воздействия, применяются меры уголовной ответствен­ности. В действующем УК РФ[352] содержится ряд статей, предусматривающих составы преступлений, которые совершаются путем нарушения прав участни­ков корпоративных правоотношений. Прежде всего, к ним следует отнести ст. 159 УК РФ «Мошенничество», ст. 185 УК РФ «Злоупотребление при выпус­

ке ценных бумаг (эмиссии)», ст. 185.1. УК РФ «Злостное уклонение от предос­тавления инвестору или контролирующему органу информации, определенной законодательством РФ о ценных бумагах», ст. 186 УК РФ «Изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг», ст. 272 УК РФ «Неправомерный доступ к компьютерной информации» и некоторые другие статьи УК РФ. Уста­новление уголовно-правовой защиты корпоративных прав является важным моментом в создании эффективного механизма защиты этих прав.

В российской правовой системе защита корпоративных прав в случаях, предусмотренных законом, может осуществляться в административном поряд­ке. Указанный порядок применяется в рамках юрисдикционной формы защиты, поскольку при нарушении тех или иных корпоративных прав обращаться за их защитой в судебные органы целесообразно далеко не всегда. Обращение за за­щитой этих прав в специально уполномоченный государственный орган испол­нительной власти порой может дать больше пользы, чем предъявление иска хо­тя бы потому, что приведет к восстановлению нарушенных прав значительно быстрее. Поэтому на практике административный порядок защиты корпоратив­ных прав иногда расценивают как более предпочтительный для участников хо­зобществ по сравнению с судебным[353]. Так, лицо, чье корпоративное право на­рушено, сперва обращается за защитой этого права к административным орга­нам, а в случае, когда такое обращение не привело к пресечению правонаруше­ния и восстановлению нарушенного права — прибегает к судебному порядку защиты. Основным государственным органом исполнительной власти, уполно­моченным на защиту корпоративных прав, является ФСФР России. Стоит отме­тить, что ФСФР может осуществлять защиту корпоративных прав исключи­тельно акционеров. В этом плане акционеры находятся в более привилегиро­ванном положении по сравнению с иными участниками хозобществ. Закон о защите прав инвесторов на РЦБ закрепляет за акционерами право в предусмот­ренных законом случаях обращаться в ФСФР России (ее региональные отделе­

ния) с заявлениями о нарушении их корпоративных прав, а также с жалобами на действия (решения) органов управления АО. Так, акционер вправе обратить­ся в ФСФР с жалобой на действия органов управления АО, отказавших ему в предоставлении информации о деятельности общества, указанной в п. 1 ст. 89 Закона об АО, а также иной информации, правом на получение которой он об­ладает. Он может обжаловать неправомерные действия (бездействия) органов общества при созыве, подготовке и проведении ОС акционеров. Акционер так­же может обратиться в ФСФР с заявлением, содержащим просьбу предоставить представителя(ей) для контроля за соблюдением акционерного законодательст­ва при проведении ОС. Допускается подача и иных жалоб (заявлений) в защиту корпоративных прав акционера(ов).

Согласно ст. 7 Закона о> защите прав инвесторов на РЦБ жалобы и заявле­ния акционеров подлежат рассмотрению в срок, не превышающий 2-х недель со дня их подачи. В процессе рассмотрения жалобы или заявления акционера ФСФР может затребовать от АО те или иные документы, а также вправе потре­бовать дать официальное разъяснение тем или иным действиям (решениям) ор­ганов общества. В случае, если факты нарушения корпоративных прав акцио­неров, изложенные в жалобе (заявлении) подтвердятся, ФСФР выдает предпи­сание АО, содержащее требование устранить соответствующие нарушения. Со­гласно ст. 11 Закона о защите прав инвесторов на РЦБ предписания ФСФР яв­ляются обязательными для исполнения коммерческими и некоммерческими ор­ганизациями и их должностными лицами, индивидуальными предпринимате­лями, физическими лицами на территории РФ. Указанные предписания могут быть изменены либо отменены ФСФР по собственной инициативе или в связи с вступившим в законную силу решением суда.

Кроме этого, ст. 23.47. КоАП РФ[354] относит к подведомственности ФСФР рассмотрение дел об административных правонарушениях на рынке ценных бумаг, в результате которых происходит нарушение корпоративных прав ак­

ционеров. КоАП РФ содержит несколько статей (ст.ст. 15.17. - 15.24.), устанав­ливающих административную ответственность АО (его должностных лиц) за совершение административных правонарушений на рынке ценных бумаг. К примеру, ст. 15.19. КоАП РФ предусматривает административную ответствен­ность АО и его должностных лиц за непредставление акционеру по его требо­ванию предусмотренной законодательством информации либо представление недостоверной информации. Статья 15.20. КоАП РФ устанавливает ответствен­ность АО и его должностных лиц за воспрепятствование осуществлению ак­ционером прав по управлению обществом. Состав административного проступ­ка, связанного с нарушением правил ведения реестра владельцев ценных бумаг (в т.ч. реестра акционеров), предусмотрен ст. 15.22. КоАП РФ. Содержание приведенных выше статей КоАП РФ свидетельствует, что на законодательном уровне предусмотрена административная ответственность АО и его должност­ных лиц за нарушения таких корпоративных прав акционеров как право на уча­стие в управлении и право на получение информации. Бесспорно, что данный факт играет важную роль в системе защиты корпоративных прав и устанавли­вает дополнительные гарантии их неприкосновенности. Государственное пре­следование в административном порядке нарушителей корпоративных прав но­сит также и превентивный характер, поскольку побуждает (под страхом ответ­ственности) АО и его должностных лиц к соблюдению и уважению этих прав.

Следует также упомянуть и о том, что п. 1 ст. 14 Закона о защите прав ин­весторов на РЦБ предоставляет федеральному органу исполнительной власти по рынку ценных бумаг право вступить в судебный процесс по делам о защите прав и законных интересов инвесторов (в т.ч. и акционеров) для дачи заключе­ния по делу в целях осуществления защиты прав инвесторов — физических лиц.

С целью устранения возможности злоупотребления административными органами (напр., ФСФР России) предоставленными им полномочиями в облас­ти защиты гражданских прав п. 2 ст. 11 ГК РФ устанавливает возможность об­жалования в суд решения, принятого в административном порядке. Данная норма является правовой гарантией от неквалифицированного рассмотрения

корпоративного спора ФСФР России, неправомерным решением которой на­рушаются (могут быть нарушены) права и законные интересы участников кор­поративных правоотношений.

Отмеченное позволяет заключить, что в плане осуществления администра­тивной защиты корпоративных прав российский законодатель пошел по пути стран с развитым корпоративным законодательством и высокой степенью за­щиты этих прав. Например, в США защиту корпоративных прав акционеров в административном порядке осуществляет Комиссия по ценным бумагам и бир­жам (SEC), которой предоставлены широкие полномочия в этой области, в т.ч. право на привлечение нарушителей к административной ответственности и право на обращение в судебные органы с исками в защиту корпоративных прав. В Англии административная защита корпоративных прав акционеров осущест­вляется Министерством торговли и промышленности.

Важность административного порядка защиты корпоративных прав закре­плена и на международном уровне. В разделе II Аннотаций к Принципам кор­поративного управления, принятых в мае 1999 года Советом Организаций по экономическому сотрудничеству и развитию (далее - Принципы корпоративно­го управления ОЭСР)260 сказано в частности, что многие страны пришли к вы­воду, что альтернативные процедуры разрешения споров, такие как админист­ративные слушания или арбитражные процедуры, организованные органами, регулирующими рынки ценных бумаг или другими регулирующими органами, представляют собой эффективный метод урегулирования корпоративных спо­ров, по крайней мере, в качестве первой инстанции.

На современном этапе развития российского общества, государства и пра­ва, приходит понимание того, что усилиями одних лишь государственных орга­нов создать действенный механизм всесторонней защиты корпоративных прав невозможно. Поэтому государство на законодательном уровне делегирует часть своих полномочий в этой сфере различным организациям, уполномочивая их на защиту корпоративных прав. Это делает возможным выделение общественного

360 См., текст Принципов корпоративного управления в сети Интернет по адресу: URL: http://www.oecd.org

порядка защиты корпоративных прав, который, в частности, осуществляется\' саморегулируемыми организациями профессиональных участниковфынка цен­ных бумаг, общественными объединениями по защите корпоративных прав,, различными\' компенсационными фондами* и т.д. Общественный порядок защи­ты представляет собой деятельность негосударственных организаций по защите (содействию* в защите) корпоративных прав, но относится ю юрисдикционной форме защиты, т.к. при его использовании защита корпоративных прав осуще­ствляется не действиями\'самих носителей этих прав, а специально уполномо­ченными государством организациями[355]. Общественный порядок защиты кор­поративных прав в, России, в-отличие от Запада, еще не получил должного раз­вития; но в последнее время наблюдается тенденция-к усилению его роли в сис­теме защиты корпоративных прав.

В г соответствии со ст.ст. 15, 16 Закона о защите прав инвесторов на РЦБ. и ст. 48, п. 4 ст. 50 Федерального закона «О рынке ценных бумаг» (далее - Закон о РЦБ}[356] защита прав владельцев ценных бумаг (в т.ч. акционеров):осуществ­ляется^ также саморегулируемыми организациями профессиональных участни­ков рынка ценных бумаг (СРО): СРО* именуется добровольное объединение профессиональных участников рынка\' ценных бумаг, функционирующее на принципах некоммерческой организации. Российская^ модель СРО разработан­ная с учетом зарубежного опыта, где они являются, составной частью системы регулирования рынка ценных бумаг. Целью-создания? СРО является самостоя­тельное, помимо государства, регулирование отношений, складывающихся на рынке ценных бумаг, одним из участников которых является член СРО: Этим- организациям предоставлено право: разрабатывать и издавать соответствующие закону и обязательные для исполнения их членами акты (внутренние* правила и стандарты); контролировать соблюдение своими членами правил и стандартов- СРО (включая1 возможность проводить соответствующие проверки); осуществ­лять контроль за исполнением своими участниками законодательства. Кроме

этого, СРО рассматривают жалобы и заявления акционеров на действия АО — членов СРО, которыми нарушаются их корпоративные права. По результатам рассмотрения таких жалоб и заявлений СРО вправе: применить к правонаруши­телю санкции, установленные правилами и стандартами СРО; рекомендовать своему участнику (члену) восстановить нарушенное право заявителя; направить материалы по жалобе или заявлению в ФСФР, правоохранительные и иные фе­деральные органы исполнительной власти в соответствии с их компетенцией для дальнейшего разбирательства. Решения, принятые СРО во внесудебном по­рядке по итогам рассмотрения жалоб и заявлений акционеров, являются обяза­тельными для исполнения участниками СРО, в отношении которых они выне­сены. На СРО возложена обязанность уведомлять ФСФР России об итогах рас­смотрения указанных жалоб и заявлений и принятых по ним решениям.

В настоящее время созданы и действуют несколько крупных СРО, объеди­няющих профессиональных участников финансового (в т.ч. фондового) рынка в зависимости от характера их деятельности. К ним относятся: Национальная ас­социация участников фондового рынка (НАУФОР)[357], Профессиональная ассо­циация регистраторов, трасфер-агентов и депозитариев (ПАРТАД)[358], Нацио­нальная лига управляющих (НЛУ)[359] и некоторые другие СРО.

Защита корпоративных прав может осуществляться специально созданны­ми для этих целей общественными объединениями[360]. Эти некоммерческие ор­ганизации создаются и действуют на основании Закона о некоммерческих ор­ганизациях и Федерального закона «Об общественных объединениях»[361]. Уча­стниками (членами) общественных объединений по защите прав участников корпоративных организаций могут быть физические лица, а также юридические лица, созданные в форме общественного объединения. В соответствии с зако­ном эти общественные объединения вправе защищать корпоративные права своих участников (членов), а также других физических лиц путем обращения с

соответствующим требованием к органам государственной власти, включая су­ды. В связи с этим следует отметить, что такую защиту целесообразней имено­вать содействием в защите, т.к. в конечном счете защита корпоративных прав осуществляется судебными или административными органами.

Защита прав акционеров - физических лиц, понесших ущерб от противо­правных действий на фондовом рынке, может осуществляться и различными компенсационными фондами, в числе которых можно выделить Федеральный компенсационный фонд.

Неюрисдикционная форма защиты корпоративных прав представляет со­бой самостоятельную деятельность управомоченного лица (носителя права) по восстановлению нарушенного корпоративного права или по пресечению дейст­вий, создающих угрозу его нарушения, без обращения за его защитой к компе­тентным органам государства или уполномоченным им организациям.

ГК РФ нормативно закреплена такая неюрисдикционная форма защиты прав как самозащита. Однако законодатель, допуская возможность применения этой формы защиты, не дает определения понятию «самозащита». К тому же, ст. 12 ГК называет самозащиту в числе способов защиты гражданских прав, в то время как ст. 14 ГК дает все основания для причисления самозащиты к фор­мам, а не к способам защиты прав. Отмеченная неопределенность проявляется и в цивилистической науке. В.В. Витрянский без каких-либо оговорок относит самозащиту к способам защиты, которые позволяют предупредить или пресечь нарушение права[362]. А.П. Сергеев при рассмотрении перечисленных в ст. 12 ГК РФ способов защиты прав отмечает, что «данный перечень едва ли можно при­знать научно обоснованным ввиду того, что некоторые из указанных в нем спо­собов защиты взаимно перекрывают друг друга, а форма защиты (самозащита) признана одним из ее способов»[363]. Думается, что самозащиту следует отнести к формам, а не к способам защиты прав, поскольку: 1) ей присущи все отмечен­ные выше характеристики формы защиты; 2) в рамках самозащиты, как формы

защиты прав, ст. 14 ГК РФ допускает применение различных способов самоза­щиты (способы самозащиты должны быть соразмерны нарушению и не выхо­дить за пределы действий, необходимых для его пресечения)[364].

Приступая-к.анализу данной неюрисдикционной формы защиты граждан­ских прав, в т.ч. корпоративного характера, прежде всего, следует отметить, что в цивилистике нет единства во взглядах на характер действий управомоченно­го, совершаемых им при самозащите. В.Пі.Грибанов, исследуя категорию само­защиты, указывает, что «под самозащитой гражданских-прав следует понимать совершение управомоченным лицом- дозволенных законом действий- фактиче­ского порядка, направленных на охрану егсгличных или имущественных прав-и интересов»[365]. Аналогичное содержание вкладывают в понятие «самозащита» и В.А. Рясенцев, В.С. Ем, Н.И. Клейн, М.И; Усенко[366]. Куда более широко*рас­сматривает самозащиту В.А. Белов, определяя ее как «фактические и юридиче­ские действия управомоченного-лица, направленные на прекращение наличест­вующего (длящегося) и действительного гражданского правонарушения и (или) уменьшение его вредоносных последствий, соразмерные правонарушению и минимально необходимые для- достижения поставленной цели»[367]. Э.Л-. Страу­нинг еще шире трактует данную категорию; относя к самозащите допускаемые законом или договором действия (фактического и юридического характера) управомоченного лица, направленные не только на пресечение нарушения пра­ва и ликвидацию его последствий, но и на обеспечение его неприкосновенно­сти[368]. Аналогичные взгляды на самозащиту отстаивают и другие ученые[369].

Анализируя представленные в доктрине мнения необходимо сказать, что вопрос о характере действий управомоченного лица, осуществляемых им при самозащите, в высшей степени сложный и ответить на него с помощью одних лишь положений ГК РФ не представляется возможным, т.к. он не содержит ни малейшего указания на этот счет. Приступая к исследованию данного вопроса, прежде всего, следует отметить, что включение в содержание самозащиты са­мостоятельных юридических действий управомоченного лица, направленных на защиту принадлежащего ему права, со всей неизбежностью влечет за собой необходимость рассмотрения оперативных мер в качестве одной из разновид­ностей мер (способов) самозащиты. В этом случае на меры оперативного воз­действия должны быть распространены условия правомерности способов само­защиты как те, которые установлены ст. 14 ГК РФ, так и те, которые выработа­ны судебной практикой. Согласно п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума ВАС РФ от 01.07.1996 года № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Фе­дерации»[370] при разрешении споров, возникших в связи с защитой принадле­жащих гражданам или юридическим лицам гражданских прав путем самозащи­ты, следует учитывать, что самозащита не может быть признана правомерной, если она явно не соответствует способу и характеру нарушения и причиненный (возможный) вред является более значительным, чем предотвращенный. Таким образом, в случае рассмотрения оперативных мер в качестве одной из разно­видностей способов самозащиты необходимо признать, что эти меры: а) долж­ны быть соразмерны нарушению и не выходить за пределы действий, необхо­димых для его пресечения (ст. 14 ГК РФ); б) должны соответствовать способу и характеру нарушения, а причиненный (возможный) вследствие их применения вред должен быть менее значительным, чем предотвращенный.

С учетом этого; следует провести анализ предусмотренных, законом мер оперативного воздействия на предмет их соответствия обозначенным условиям правомерности способов самозащиты, т.к. это даст возможность определить, характер действий носителя корпоративного права, совершаемых им при само­защите этих прав. При ближайшем рассмотрении предусмотренных FK РФ оперативных мер становиться очевидным, что абсолютное большинство из них направлены, на пресечение правонарушения; а: также на ликвидацию (миними­зацию) его последствий. Но при самозащите в силу предписаний ст. 14 ГК РФ действия управомоченного должны ограничиваться только пресечением право- нарушения^ а не пресечением правонарушения и ликвидацией (минимизацией) его последствий. Другими словами, при самозащите действия управомоченного лица будут считаться правомерным, если целью их совершения является пресе­чение правонарушения; но никак не ликвидация (минимизация) его последст­вий. Однако данный факт вовсе не исключает возможности ликвидации (мини­мизации) последствий правонарушения посредством применения способов са­мозащиты. Такая ситуация возможна, но только в случае, когда ликвидация (минимизация) последствий правонарушения происходит от самого факта его пресечения: Сказанное позволяет заключить, что возможная направленность действий управомоченного лица при применении им мер оперативного воздей­ствия шире возможной направленности действий управомоченного при. приме­нении им мер самозащиты. Если допустить, что оперативные меры являются одной из разновидностей способов самозащиты и перевести сделанный выше вывод в плоскость ГК РФ не трудно заметить возникновение определенных противоречий между положениями о самозащите, установленными ст. 14 ГК РФ, с одной стороны, и нормами ГК и иных законов, допускающими возмож­ность применения оперативных мер; — с другой.

К тому же, в результате применения к оперативным мерам такого условия правомерности способов самозащиты как необходимость соответствия способу и характеру нарушения с одновременным указанием на то, что причиненный (возможный) вследствие применения этих мер вред должен быть менее значи-

. . 215

тельным, чем предотвращенный, возникнет ситуация, при которой управомо­ченное лицо всякий раз перед применением оперативных мер должно будет: а)установить способ и характер нарушения; б) оценить свой вред, который бу­дет предотвращен в результате применения им оперативных мер; в) оценить вред правонарушителя, который будет (возможно будет) ему причинен вслед­ствие применения этих мер; г) сопоставить своей вред, который будет предот­вращен и вред, который будет (возможно будет) причинен правонарушителю и установить, что своей вред, который будет предотвращен в результате приме­нения оперативных мер, является больше того вреда, который будет (возможно будет) причинен правонарушителю. И только после осуществления всех этих действий управомоченный сможет защитить принадлежащее ему субъективное право путем применения оперативных мер. Очевидно, что он не всегда сможет безошибочно осуществить все эти действия, в т.ч. и потому, что у него будут отсутствовать те или иные сведения о вреде, который будет (возможно будет) причинен правонарушителю. Кроме того, если в процессе сопоставления вреда управомоченного лица, который будет предотвращен, и вреда, который будет (возможно будет) причинен правонарушителю, будет установлен факт того, что (возможный) вред правонарушителя окажется равным или большим того вреда, который будет предотвращен в результате применения той или иной оператив­ной меры, то управомоченное лицо вовсе утратит право на применение этой оперативной меры. Но такая ситуация вступает в противоречие с нормами ГК РФ и иных федеральных законов, указывающими на возможность применения той или иной оперативной меры при наличии одного лишь факта совершения правонарушения, не устанавливая при этом никаких дополнительных условий правомерности этих мер. К тому же, совершенно очевидно, что применение к оперативным мерам условия, указывающего на то, что причиненный (возмож­ный) вред должен быть менее значительным, чем предотвращенный делает не­возможной практическую реализацию большинства этих мер, поскольку нега­тивные последствия их применения для правонарушителя в большинстве слу­чаев превышают последствия самого правонарушения.

Проведенный анализ.показывает- несоответствие мер оперативного воздей­ствия условиям правомерности способов самозащиты как тем, которые уста­новлены ст. 14ТК РФ, так и тем, которые выработаны судебной практикой: Это в свою очередь свидетельствует о невозможности их причисления к способам самозащиты. Поскольку оперативные меры не относятся к способам самозащи­ты, то и действия носителя* корпоративного права по их применению, которые как раз и являются его собственными действиями, юридического порядка, на­правленными на защиту принадлежащего ему права, не могут охватываться; деятельностью по применению способов самозащиты, т.е. самозащитой как формой защиты корпоративных прав. .

Исходя из изложенного выше, под самозащитой корпоративных прав еле- дует понимать дозволенные законом фактические действия управомоченного лица по самостоятельной защите принадлежащего ему корпоративного права от наличествующего (длящегося) правонарушения, которые являются соразмер­ными правонарушению и не выходят за пределы; действий, необходимых для его пресечения. При этом под фактическими действиями, совершаемыми5упра­вомоченным, при самозащите корпоративного права, подразумеваются, в пер­вую очередь, те действия, для которых законом, установлены лишь «юридиче­ские границы», т.е. общие принципы их совершения. В отношении этих дейст­вий не осуществляется позитивное правовое регулирование, выражающееся в детальной законодательной регламентации прав и обязанностей управомочен­ного лица, последовательности и условий совершения, им таких действий. При­чина этого, прежде всего; заключается в изначально неправовом характере дан­ных действий: правовое значение они могут приобрести лишь в контексте тех последствий, которые следуют за их применением, причем только тогда, когда осуществляющее самозащиту корпоративного права лицо выходит за установ­ленные законом границы - условия самозащиты. Указание закона на допусти­мость этих действий не означает, что подобного рода действия не могли бы быть совершены при отсутствие такого указания. Однако то, что закон в дан­ном случае санкционирует использование неправовых способов для защиты

. \' . . . 217

гражданских прав, в т.ч. корпоративного характера, служит подтверждением того, что при определенных условиях таким фактическим действиям будет дана правовая оценка и возможно в случае выхождения управомоченного лица в своих действиях за предусмотренные законом пределы, они (эти действия) по­влекут за собой определенные правовые последствия.

В науке существует мнение о том, что такая форма защиты прав как само­защита применима исключительно для защиты личности гражданина, права собственности и иных вещных прав[371]. Автор настоящего исследования вынуж­ден не согласиться с представленной точкой зрения, т.к. из смысла ст.ст. 12, 14 ГК РФ усматривается, что в форме самозащиты могут защищаться все, без ис­ключения, гражданские права, в т.ч. и корпоративные. Сделанный вывод под­тверждается тем, что носитель корпоративного права в целях защиты этого права может провести переговоры с правонарушителем, в ходе которых по­следний откажется от действий, нарушающих корпоративное право, опублико­вать сведения о нарушении корпоративного права в прессе с детальным описа­нием акта правонарушения (является достаточно действенным механизмом пресечения нарушения корпоративных прав публичной корпорацией). Возмож­но также активное правомерное противодействие участника незаконному недо­пуску его в зал (помещение), в котором будет проводиться ОС, в т.ч. и после его регистрации для участия в нем. Помимо этого, управомоченное лицо вправе совершать иные правомерные самостоятельные действия фактического харак­тера, направленные на пресечение нарушения принадлежащего ему корпора­тивного права. Возможность совершения носителем корпоративных прав ука­занных выше действий фактического порядка не вызывает никаких сомнений, равно как и их правозащитная направленность. Это свидетельствует о том, что защита корпоративных прав может осуществляться в форме самозащиты.

Защита корпоративных прав возможна не только путем совершения упра­вомоченным лицом фактических действий, совершаемых им при самозащите,

но и путем совершения носителем этих прав самостоятельных юридических действий по защите принадлежащих ему прав. В связи с тем, что действия юридического характера не охватываются самозащитой в рамках неюрисдик­ционной формы защиты можно выделить комплекс осуществляемых управомо­ченным лицом юридических процедур, направленных на восстановление нару­шенного корпоративного права путем применения оперативных мер. В отличие от мер самозащиты меры оперативного воздействия, несмотря на то, что они применяются самим управомоченным лицом без обращения к государственным органам, носят юридический, а не фактический характер. Юридический харак­тер оперативных мер заключается в том, что они предусматривают возмож­ность осуществления управомоченным субъектом юридических действий, ко­торые по своей природе являются односторонними сделками. Поэтому право управомоченного лица на применение тех или иных мер оперативного воздей­ствия должно следовать из положений законов или иных нормативных право­вых актов. По общему правилу, возможность применения оперативных мер обусловлена фактом правонарушения, поэтому они представляют собой своего рода дополнительные юридические гарантии осуществления права, поскольку с их помощью управомоченный субъект в случае нарушения принадлежащего ему права может оказать непосредственное оперативное воздействие на право­нарушителя, целью которого является пресечение правонарушения и ликвида­ция (минимизация) его последствий. 1 ,

На страницах юридической литературы бытует мнение о том, что меры оперативного воздействия применимы для защиты только обязательственных прав[372]. По мысли автора, закон допускает возможность применения оператив­ных мер и для защиты корпоративных прав. Яркими примерами мер оператив­ного воздействия, применяемых при защите корпоративных прав, являются: самостоятельный созыв участником(ами), владеющим(ими) не менее чем 10% от общего количества голосов, принадлежащих всем участникам общества, внеочередного ОС в случае, если в течение установленного срока уполномо-;

ченный орган управления общества не созвал такое ОС по его (их) требованию или принял решение об отказе в его созыве (п. 8 ст. 55 Закона об АО, п. 4 ст. 35 Закона об ООО); предъявление акционером(ами) — владельцем(ами) голосую­щих акций требования(ий) о выкупе всех или части принадлежащих ему (им) акций в случае внесения изменений и дополнений в устав АО или утверждения устава АО в новой редакции, ограничивающих его (их) корпоративные права, если он(и) голосовал(и) против принятия соответствующего решения или не принимал(и) участия в голосовании, а также в случае реорганизации АО или совершения, обществом крупной сделки, предметом которой является имущест­во, стоимость которого составляет более 50% балансовой стоимости активов общества, решение об одобрении которой принималось ОС акционеров, если он(и) голосовал(и) против принятия решения о реорганизации АО или одобре­нии указанной сделки, либо не принимал(и) участия в голосовании по этим во­просам (ст. 75 Закона об АО). Признаки самостоятельных юридических дейст­вий управомоченного лица по защите корпоративных прав усматриваются и в отказе участника(ов), владеющего(их) долей(ями) участия, предоставляю- щей(ими) более 50% от общего количества голосов, принадлежащих всем уча­стникам корпоративной организации, от участия в ОС в случае нарушения его (их) права на получение информации, предоставление которой является обяза­тельной при подготовке к проведению ОС, а также в иных юридических дейст­виях участника(ов), способных заблокировать работу ОС в случае, если имеют место нарушения его (их) корпоративных прав. Данные действия участника(ов) могут привести к пресечению нарушения хозобществом его (их) корпоратив­ных прав, поскольку на ОС не будут приняты важные для общества решения, что может существенно усложнить его деятельность и, как следствие, подтолк­нуть к прекращению правонарушения. Кроме этого, несколько участников кор­поративной организации на основании соответствующего соглашения вправе объединиться в единую группу с целью совместного осуществления действий юридического характера, направленных на защиту их корпоративных прав (напр., для совместного обращения к обществу с требованием о предоставлении

информации о его деятельности, в т.ч. и документов бухгалтерского отчета и протоколов заседаний коллегиального исполнительного органа). Приведенные положения свидетельствует о том, что корпоративные права могут защищаться также с помощью комплекса осуществляемых управомоченным лицом юриди­ческих процедур, направленных на восстановление нарушенного корпоратив­ного права путем применения в отношении правонарушителя оперативных мер.

Таким образом, следует отметить, что самостоятельная деятельность упра­вомоченных лиц по защите корпоративных прав может носить как фактиче­ский, так и юридический характер. Действия фактического порядка соверша­ются управомоченным субъектом при самозащите корпоративных прав, а его самостоятельные действия юридического характера имеют место при примене­нии им в отношении лиц, нарушающих корпоративные права, мер оперативно­го воздействия. В связи с этим в рамках неюрисдикционной формы защиты корпоративных прав представляется возможным выделение фактического и юридического порядка защиты этих прав.

Сведение защиты субъективных корпоративных прав к двум формам по­зволяет сформировать четкую систему органов, организаций и лиц, уполномо­ченных на защиту этих прав, более полно и ясно определить их место и роль в системе защиты того или иного корпоративного права, а также сравнить пре­имущества и недостатки как юрисдикционной, так и неюрисдикционной формы защиты корпоративных прав.

<< | >>
Источник: Кулик Александр Анатольевич. КОРПОРАТИВНЫЕ ПРАВА В СИСТЕМЕ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2009. 2009

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 3.2. Формы защиты субъективных корпоративных прав:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -