I. Задачи 19 Февраля 1861 г.

Трудность дѣла освобожденія крестьянъ.—.Особая важность этой задачи.—Затруднительность одновременнаго разрѣшенія второй задачи,—устройства быта освобожденныхъ.—Положеніе государственныхъ крестьянъ.—Почему крѣпостные крестьяне не были прямо переведены въ положеніе государственныхъ крестьянъ? — Основные недостатки законоположеній 19 февраля 1861 г.

19 февраля 1861 г. были разрѣшены двѣ задачи: 1) слишкомъ двадцать милліоновъ крестьянъ освобождены отъ крѣпостной зависимости; 2) цѣлымъ рядомъ ааконоположеній опредѣлено поземельное устройство освобожденныхъ, учреждены среди нихъ собственный судъ и самоуправленіе и установленъ порядокъ завѣдыванія ихъ дѣлами на мѣстѣ.

He слѣдуетъ забывать, при общей оцѣнкѣ реформы 19 февраля,— какъ трудна была первая задача. По мѣрѣ того какъ развивалось крѣпостное состояніе, государственная власть принимала мѣры къ огражденію подпадавшаго ему населенія. Состояніе это окончательно развилось въ XYIII столѣтіи.—Тогда-же стали возникать мысли объ его отмѣнѣ. Съ конца XYIII вѣка, мысли эти стали болѣе и болѣе опредѣляться и обнаруживаться въ постепенно устанавливавшихся ограниченіяхъ крѣностнаго состоянія и въ улучшеніяхъ юридическаго положенія помѣщичьихъ крестьянъ. Ho до 19 февраля 1861 r.,— все ограничивалось частными мѣрами въ отношеніи крѣпостныхъ крестьянъ Малороссіи, Великороссіи, Сибири и Кавказа. Постепенное освобожденіе могло состояться только въ Остэейскомъ краѣ: въ 1816 году—въ Встляндіи, въ слѣдующемъ году — въ Курляндіи и въ 1819 r.—въ Лифляндіи. Нередъ громадностью общаго освобожденія крестьянъ остановились какъ мягкій императоръ Александръ I, такъ и обладавшій желѣзною волею и мужествомъ императоръ Николай Павловичъ, совдавшій для Россіи рядъ памятниковъ законодательства и весьма много занимавшійся вопросомъ о дарованіи свободы крѣпостнымъ крестьянамъ.

Несправедливо требовать такого же твердаго и одновременнаго разрѣшенія второй задачи—устройства быта и управленія освобожденные. И также было бы несогласно съ истиною считать положенія 19 февраля 1861 г. удовлетворительными. Одно освобожденіе слишкомъ занимало дѣятелей реформы, для того чтобы они могли разъ навсегда обдумать подробности. Положеніе ихъ представляло много затруднительнаго. Ни необходимаго спокойствія, ни времени, ни силъ у нихъ не могло найтись для этого въ достаточной мѣрѣ. Задача была бы внѣшне облегчена, еслибъ крѣпостные крестьяне были прямо взяты въ казну, съ распространеніемъ па нихъ правъ государственныхъ крестьянъ. Мысль эта, кстати, была не новая. Она была высказана еще въ Екатерининской законодательной коммиссіи. Сперанскій въ 1826 г. также предлагалъ именно начать съ устройства быта казенныхъ крестьянъ и распространить его на помѣщичьихъ.

Даже и положеніе государственныхъ крестьянъ, устроивавшееся съ особымъ вниманіемъ цѣлыхъ двадцать лѣтъ передъ тѣмъ,—и та не казалось тогда законченнымъ. Въ отношеніи размѣровъ землевладѣнія, крестьяне, находившіеся въ вѣдѣніи министерства государственныхъ имуществъ, къ тому же, пользовались не одинаковымъ положеніемъ. Ha тотъ же комитетъ и возлагалось составленіе и разсмотрѣніе предположеній объ устройствѣ крестьянъ государственныхъ, равно какъ дворцовыхъ, удѣльныхъ, заводскихъ и другихъ крестьянъ.

министру императорскаго двора и удѣловъ также преподано было въ отношеніи крестьянъ удѣльныхъ, государевыхъ и дворцовыхъ: «устроить мірское управленіе и крестьянскіе суды и опредѣлить отношеніе удѣль- ныхъ конторъ къ сему управленію, примѣняясь къ тѣмъ началамъ, кои приняты для крестьянъ государственныхъ и водворенныхъ на помѣщичьихъ земляхъ». Выраженіе желательности распространенія на государственныхъ крестьянъ главныхъ началъ положеній, созданныхъ для крѣпостныхъ крестьянъ, нри несомнѣнности реакціи, наступившей уже въ то время въ отношеніи учрежденій графа Киселева,—дѣлалось, очевидно, въ смыслѣ, всетаки, весьма ограниченномъ. Тогда еще никому и не могло бы придти въ голову, что устройство крѣпостныхъ крестьянъ лучше во всѣхъ частяхъ и въ общемъ устройства государственныхъ крестьянъ,—хотя послѣднее и порицалось всячески помѣщиками. Дѣятели реформы не увлекались выполненіемъ второй разрѣшенной ими задачи. Достоинства же положенія госуд. крестьянъ были тогда налицо. 0 сравненіи не могло быть здѣсь и рѣчи. Государственные крестьяне находились подъ покровительствомъ особаго министерства. Мѣстное управленіе ими-губерн- ское и окружное—было организовано на строгихъ началахъ зако«- nocmu.

Сразу дать такое же положеніе всѣмъ освобожденнымъ отъ крѣпостной зависимости креетьянамъ было бы, дѣйствительно, слишкомъ, трудно и означало бы для послѣднихъ слишкомъ большое пріобрѣтеніе, а для помѣщиковъ—слишкомъ большую потерю. Это значило бы разомъ и окончательно уничтожить ирежній порядокъ, не сохранить и временно прежнихъ отношеній и создать такой новый, который слишкомъ билъ-бы въ глаза своимъ отличіемъ отъ прежняго..^ (Были, конечно, и другія, препятствовавшія этому, причины. Между прочимъ, графъ Киселевъ оставилъ уже свою дѣятельность пб министерству государственныхъ имуществъ, и вскорѣ оказалось, что н сами крестьяне, находившіеся въ описанныхъ условіяхъ, силою общаго теченія дѣлъ, отжили свое лучшее время).

Переходныя-же законоположенія 19 февраля 1861 года страдали двумякоренными недостатками и въ этомъ смыслѣ были, дѣйствительно, переходными. Можно понимать и объяснить происхож- деніе недостатковъ реформы 19 февраля въ отношеніи устройства крестьянъ. Ho нѣтъ надобности идъ скрывать. Напротивъ, такъ какъ эти положенія получили значеніе шире предположеннаго и отражаются теперь на всѣхъ разрядахъ сельскихъ обывателей, то недостатки ихъ должны быть особенно старательно разбираемы и показываемы. Безъ этого невозможно общее улучшеніе въ положеніи крестьянъ, столь необходимое нынѣ. Указываеные-же коренные недостатки заключаются въ томъ, что 1) въ поземельномъ отношеніи на крестьянъ было возложено непосильное, истощившее ихъ, бремя: земля досталась слишкомъ dopow\\ 2) что устройство ихъ во всѣхъ отношеніяхъ было предоставлено почти исключительно мѣстнымъ представителямъ того самаго сословія, изъ-подъ зависимости котораго они только-что вышли, и 3) что вообше крѣпостнымъ крестьянамъ, дотолѣ безправнымъ, жившимъ внѣ закона, и послѣ освобожденія не было дано прочнаго юридическаго положенія. Q законоположенія 19 февраля не установили ихъ правъ и обязанностей вполнѣ твердо, ясно и опредѣленно. Крѣпостные крестьяне яе подпали съ этого момента дѣйствію закона, и только закона, да и *съ теченіемъ времени ихъ юридическое положеніе, какъ и прочихъ разрядовъ крестьянъ, не получило этой необходимой опредѣленности и не подчинилось единственно строгому, ясному и точному закону, этому дѣйствительно прочному условію. Въ этомъ отношеніи положеніе вещей осталось совершенно неудовлетворительнымъ, какъ съ точки зрѣнія самыхъ насущныхъ потребностей, такъ и съ точки зрѣнія историческихъ стремленій крестьянъ и юридической сущности русскаго государственнаго устройства и управленія.

Послѣдній важнгьйшій вопросъ требуетъ предварительныхъ историко-юридическихъ изысканій,—краткихъ, такъ какъ они не составляютъ нашей теперешней задачи.