СТИХОТВОРНОЕ ВВЕДЕНИЕ

Открыто строю я дорогу,

Іусть критика меня найдет.

Іробил я путь и понемногу Любой по этому пути пройдет.

Разумным сделать не смогу Я всех людей сегодня И праву всех не научу Без благости господней.

Кто, не поняв меня, за то Ругать начнет мое ученье,

Пусть знает — это неумно:

Считать неловкому пловцу Виною многоводную реку,

A не свое уменье...

Сперва пусть учится читать,

Чтоб мог хотя бы смысл понять.

Молчу ли я, иль в правый спор вступаю, He могут возбранить мне речь мою. Людскую зависть в стороне я оставляю, Коль право верное я каждому даю.

Ведь каждый должен уступить;

И если, в правоту не веря,

Ему недолжное не получить,

He велика потеря.

Пер. проф. Л. И. Дембо с нем. текста Берлинской рукописи 1369 r.: Ho- meyer К. G. Des Sachsenspiegels Erster Teil. II Aufl., 1835, III Aufl., 1861.

25 Бывают люди с виду хороши, Превратно показавшись нам; Понять же можно фальшь души Лишь только по делам.

30 Остерегаюсь сильно тех,

Кто на словах мне подпевает,

Ho, ненавидя мой успех,

Меня со всех сторон пытает,

85 Кто хочет правду извратить,

Ведет нечестный спор,

Шумит, стремясь тревогу бить.

A право наше с давних пор От предков перешло.

He хочет этого понять,

И только то, что им дано Нам хочет навязать.

40 Hy что ж, так надобно узнать,

Кто этот муж и каково Его действительно лицо?

Затем проверка здесь нужна,

45 Чтоб не было бы нам вреда; Известно ибо нам давно:

He может птичка петь зело Сильнее горла своего.

Любой пусть скажет, если может, 50 И глубже и умней,

И если людям тем поможет,

Он будет чародей.

И если без сопротивленья Он сотворит для всех,

55 To это будет удивленье...

Он затемнит и мой успех.

He раз со мною в спор вступая, Кто чувствовал себя сильней,

Тем самым лишь приумножал 60 Моих приверженных людей.

A если б я кому в угоду Свое ученье изменил,

Обман один бы я народу Взамен его преподносил.

65 He может всем добром служить, Что я здесь говорю,

He может в этой книге быть Bce в пользу одному.

Ho тешит мысль мою одно:

70 Что одному мешает,

To тысячам другим добро Сулит и помогает.

Кто б мог единое привить Сознанье разным людям!

75 Кого господь разъединить решил,

Того объединять не будем.

Ha деле, ведь, одни добры,

Другие же озлоблены,

Одни ребячеством полны,

80 Другие опытом умудрены.

Иной по злобе обвиняет За то, чего и в книге нет. Внимательнее пусть читает — Единственный ему ответ.

85 Достаточно людей найдется,

Чтоб отстоять меня,

И недостаточным назовется Любая ложь и клевета.

Я здесь стою лишь как мишень,

90 Как зверь, затравленный собакой,

И всяк, кому не лень,

Способен на меня идти атакой,

И мнит иной, что мастер он,

Когда в своем он деле.

95 По правде же пустой лишь звон,

Когда побудет в нашем теле.

Господь заботу проявил O саксах больше тем,

Что этой книгой их снабдил, Общеполезной всем.

100 Ho, к сожаленью, мало кто Так бога почитает,

Что ум свой только на добро Он обращать желает.

Меня тревожит лишь одно:

105 Кто если книгой ложно поучает,

Предотвратить такое я не в силах зло, Которое он тем приумножает.

Иной когда бы только мог Напортил бы, не дай-то бог...

110 Я господа всегда прошу:

Мой труд отдай тому,

Кто честен; больше никому.

Какой тот человек чудак,

Который мыслит только так.

115 Охотно внемлет он тому,

Что только выгодно ему,

A что полезным не бывает Его ужасно удручает, Недобрым кажется ему.

120 To право, что сулит беду,

Его не хочет слушать он;

A между тем какой закон Способен вечно и везде Всем полностью быть по душе.

151 И право то, что здесь дано,

He выдумано мной оно,

A с давних пор от предков перешло.

Наука — благородный клад,

160 Его кто для себя лишь сохраняет,

Тот каждый день себя тем уменьшает. Мудрец пусть думает о том И честно делится во всем.

178 Названье примет пусть оно «Зерцало саксов», оттого Что право саксов в нем дано И чтоб оно правдиво отражало, Как образ женщины — зерцало...

261 Итак, вы все благодарите Фон Фалькенштейна назовите Графа Хойера — за то,

Что на родной язык передано.

265 Его совету вняв,

Эйке фон Репков сочинял. Сперва он неохотно предпринял, Ho вот, когда же он узнал,

Как велико желанье господина, 270 He мог он просьбу отклонить, Господскую любовь забыть, Когда к работе приступал И по латыни излагал,

Без помощи не мог мечтать Он по-немецки написать.