ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ В РУССКОЯЗЫЧНОЙ ПРОЗЕВЛАДИМИРА НАБОКОВА

В ситуации экологического и антропологического кризиса современного постиндустриального информационного общества остро стоит проблема мировоззренческого обеспечения новой стратегии цивилизационного развития, наработки таких смысложизненных идей и ценностей, которые могли бы предотвратить грядущую катастрофу и гарантировать выживание человечества.

Запад бессилен нам помочь, ибо постструктурализм как теоретическое ядро постмодернизма практически нацелен на сознательное отрицание человека вместе с вещно-событийной средой его обитания¹. Универсализируя принципы структурализма, возникшие в лоне литературоведения и семиотики, он замещает бытие текстом, который тем самым онтологизируется. Аналогично «информация о» в естественно-техническом знании обращается в субстанцию. Подобная техногенная реальность искусственна, а человек в ней в лучшем случае — только компонент, фактор, проявление. Ему как субъекту деятельности нет места в рамках этого универсального технологизма. Оттого «философический смех» М. Фуко завершается

такими «словами надежды»: «можно поручиться — человек исчезнет, как исчезает лицо, начертанное на прибрежном песке»². Грядет пришествие новой формы — «не Бога И не человека» (Ж. Делез). Этот постчеловек — нечто, име- нуемое роботами с искусственным интеллектом и кибер\' органическими системами типа «гомутер» (гомо + компьютер). Конечно же, эта идеология самоценности прогресса как роста продуктивности производственных технологий нам не подходит. Замещение онтологии нигитологией с последующим превращением ее в грамматологию как теорию информационно-компьютерного мира выступает идейным обоснованием бытия постчеловеческого.

Однако живой, биосоциальный человек с его «желанием*’ (нерационализируемым началом), волей, верой, любовью, всей гаммой чувств и духовности, с его природной ойкуменой, культурой и историей — не может пойти на само- элиминацию, на обращение в экранно-виртуальный образ.

К счастью, для решения этой задачи мы располагаем нужным идейным потенциалом. Он фундирован, с одной стороны, близкой современности и не исчерпавшей возможностей развития философской антропологией Запад³ с ее проблематикой самоосознания человеческого духа, самоценности личности, свободы ее волеизъявления и творческого самовыражения, смысла человеческого бытия-0\' мире — Ницше, Кьеркегор, персонализм, экзистенциализм (М. Хайдеггер, Г. Марсель, Ж.-П. Сартр, А. Камю и другие).

С другой стороны, нашей опорой в этой перспективной ревизии истории человеческой мысли должна стать отечественная литературно-философская традиция. И, преЖД^е всего, восходящая к П. Могиле и Г. Сковороде, Ф.М. Достоевскому и В.С. Соловьеву философия Серебряного века. Ее естественное развитие было прервано октябрьским переворотом 1917-го, однако продолжено за рубежом. Будучи ³ эмиграции, наши крупнейшие мыслители — Н.А. Бердяев, С-Н. Булгаков, Л.И. Шестов, Д.И. Чижевский, В.В. Зень- ^к°вский, Г.В. Флоренский и другие — предприняли попытку