Снова о корнях либерализма

Корни либерализма B.B. Леонтович видел в правовом устройстве западного общества. Права личности для либерала формально выше всего остального, но ее превосходство иное, чем ванархизме.

Связь либерализма с анархизмом носит сложный характер, индивидуалистические разновидности миропонимания родственны либерализму, а свобода в анархизме может быть понята как право, но вне государственности. Либералы знают лишь обычное и санкционированное государством право. C точки зрения B.B. Леонтовича,

"Столыпин был глубоко убежден, что Россия может стать свободным правовым государством лишь тогда, когда крестьянство, то есть основная масса населения, поймет ценность свободы и права. A это можно было ожидать только после того, как аграрное законодательство начнет давать плоды, то есть только тогда, когда крестьяне получат элементарные права, такие как право частной собственности на землю, и элементарную свободу как возможность самим свободно располагать своим имуществом и своей работой"⁷⁴.

По свидетельству Маклакова, П. Столыпин говорил, что без таких предпосылок все это будет "румянцем на трупе".

По замыслу столыпинских аграрных программ в интерпретации B.B. Леонтовича, вследствие преобразований крестьяне станут подлинными юридическими лицами в рамках гражданского строя. Высшим проявлением этого, конечно кроме права собственности, он называет право предъявления финансовых и правовых исков, что докажет участие крестьян в свободном юридическом устройстве государства. B условиях сословного неравноправия юридические проекты либералов выглядели утопией, но вкладывание идей такого рода в проекты правительства самодержавной России означало желание стать правительственной силой в еще не правовом государстве.

Очень осторожное определение корней либерализма зарубежным историком заметно отличается от определений в отечественной традиции. Даже немарксистские авторы (П. Новгородцев, Б. Кистя- ковский и другие) уделяли больше внимания регуляции общественной жизни гражданами и даже наметили социальные границы недопустимого с более широким пониманием права. Например, право на достойное существование у П. Новгородцева, допускавшее либеральное социальное законодательство с учетом народной традиции.

Более важно то, что столыпинским реформам

“суждено было войти в историю теоретической мысли как России, так и других стран (где она стала известна благодаря работам таких исследователей, как А. Гер- шенкорн из Гарварда, или относившегося к ней скепти-

чески П. Барана из Стэнфорда, рассматривавших e< как ядро "теории развития", споров по проблемам "мо дернизации" и "зависимости", определявших экономиче ские стратегии во всем мире в 1950-70-е годы). Воз можность успеха его реформ нельзя исключать по чист< теоретическим соображениям"⁷⁵.

Именно к этому периоду относится всплеск ин тереса к махновщине в других странах, в частності во Франции, Англии и Польше, где вышли работь П. Аврича, P. Войны, M. Малета, M. Мензеса А. Скирды и некоторых других исследователей⁷⁶.