<<

ГЛАВА ХХП ПОСЛЕ ВОЙНЫ

В промежуток (времени между началом перемирия в ноябре 1918 г. и подписанием мира в июне 1919 г. поток военных расходов спал, но правительства со всех сторон оказались перед лицом новых финансовых тягот.

Е расходам по демобилизации п ликвидации огромных обязательств военного времени добавились различные новые расходы. Распределение продовольствия среди населения, которое не понимало влияния инфляции на цены, заставляло правительства выдавать огромные продовольственные субсидии. Во многих частях Европы (в особенности конечно во Франции) должны были быть изысканы наподдающиеся учету суммы для восстановления областей, разрушенных нашествием врага."

В Англии и Соединенных штатах первым эффектом прекращения военных действий был возврат к сильному оживлению производства, которое было вызвано потребностями войны. В обеих странах лмел место перерыв в росте цен.

Система британского правительства поддерживать курс на фиксированной ставке в 4,76% путем продажи долларов, занятых у правительства Соединенных штатов, не могла продолжаться бесконечно. Ей был положен конец в марте 1919 г. Необходимо было принять важное решение. Казначейские билеты были разменны на золотую монету по требованию. В условиях войны никто не отправил бы золота без застрахований\' его от военных рисков, по никто не принял бы на себя этого страхования, за исключением правительства. Правительство было в состоянии удерживать золото от отправки даже тогда, когда, как летом 1918 г., в Голландии могла быть обеспечена прибыль от экспорта туда золота в 25 пли 30%. Такие крупные расхождения курсов с золотыми точками более не имели места, но прибыль от экспорта золота в нейтральные страны была все еще ненормально высока, а власть правительства предупреждать экспорт окончилась с наступлением мира.

Если бы казначейские билеты оставались разменными на золото и все препятствия к экспорту золота были бы сняты, то курс должен был бы поддерживаться ограниченным золотым резервом, вместо неограниченного предложения долларов.

Казалось, что в этом случае только очень жестокая рестрикция кредита спасла бы золотой резерв от быстрого истощения. Начинать -мирное время с торговой депрессии казалось ужасной перспективой.

Было издано распоряжение, воспрещающее экспорт золота. Золотая валюта была оставлена, и был сохранен дешевый кредит. Ставка по казначейским векселям, которой руководствовался денежный рынок, составляла ЗУ-2%.

Правительственные позалмствования продолжались в больших раз- мераХ; и их инфляционное влияние скоро «было усилено оживлением коммерческих позаимствовашш. «Осторожность, которая последовала за перемирием, «сшро рассеялась. В мае цены быстро возросли, а в июне индекс превысил свой самый высокий уровень за время войны.

В июне были выпущены займы победы и восстановления с целью консолидации части текущего долга. Для большего благоприятствования займам, дешевые деньги были сделаны еще дешевле,[82] по торговое оживление, явившееся в результате инфляции, препятствовало успехам долгосрочных правительственных займов, и займы не дали достаточно наличных денег, чтобы добиться пного результата, кроме чуть заметного снижения текущего долга.

До декабря 1919 г. расходы продолжали превышать поступления, но (инфляционные «правительственные финансы были превозойдены инфляционными коммерческими позаимствованиями. Банковские ссуды в Соединенном королевство (исчисленные Отэтистом на основании годовых отчетов) возросли с 637 млн. фунтов в декабре 1918 г. до 1 018 млн. фунтов в «декабре 1919 года.

Благодаря этому «восстановилась возможность «контроля банками создавшегося положения, и казалось несомненно ясным, что эта возможность должна быть использована. Высокая ставка процента по ссудам, если бы она существовала, вызвала бы во всяком случае умеренную инфляцию. «Поскольку сама инфляция была главным препятствием в поглощению утвержденных займов рынком инвестиций, то была бы двойная выгода от установления сдерживающих ставок процента. Необходимо было только повернуть угол, и сдерживающая ставка процента %скбро уступила бы место периоду низкого процента и благоприятному положению рынка инвестиций (см.

гл. IX).

Степень потребности в капитале иллюстрируется не только быстрым ростом банковских ссуд, но также огромным трехсотмиллионным общим итогом новых «капитальных эмиссий (за исключением правительственных займов) для британских промышленных и торговых предприятий в 1920 г. Это была совершенно не имеющая прецедента цифра среди всех лондонских эмиссий для внутренних потребностей. Из самих банковских ссуд так же значительная доля была «предназначена для капитальных затрат, как например, для расширения оборудования предприятий.

Соединенные штаты также испытали послевоенную инфляцию, которая стимулировалась низкой учетной ставкой. Но здесь эта тенденция смягчалась двумя обстоятельствами. Во-первых, пршителг.ствешшз займы не продолжались так долго, как в Англии. Квартал, кончающийся сентябрем 1919 г., был последним, который дал дефицит. За квартал, который оканчивался декабрем, доходы превысит расходы на 154 млн. долларов. Во-вторых, запрещение экспорта зелота из Соединенных штатов, которое действовало в сентябре 1917 г., было снято в июне 1919 г. Стран, которым удалось сохранить золотую валюту и которые были бы готовы покупать золото для денежных целей, оставалось в мире очень немного. Тем не менее, существенный экспорт золота имел место в Испанию, Аргентину, Японию и другие страны Дальнего Востока и Южной Америки.

Правда, потеря золота Соединенными штатами не привела к принятию более ранних и более жестких мер к сокращению кредита, чем в Англии. Американские переучетные ставки возрастали лишь после роста ставок Английского банка, но не раньше. Но крупный экспорт золота сам по себе имел ограничительное влияние. Поскольку денежные знаки разменны на золото и золото может быть экспортируемо, цены продуктов внешней торговли приближаются к мировым ценам. Экспортируемое золото служит .для покупки заграничных товаров, которые конкурируют с туземными продуктами и снижают цены. Это совершенно не препятствует началу заколдованного круга инфляции потому, что экспансия спроса влияет на все товары и повышает цены продуктов внутренней торговли, но инфляция этим замедляется.

В 1919 г. инфляция в Соединенных штатах была значительно ниже, чем в Англии, и результат этого проявлялся не только в диспропорциональном росте индекса цен в Англии, но и в падении американского курса. Курс был закреплен на уровне 4,76%. С марта 1919 г. он был сделан свободным, и вскоре после этого начал падать. К концу года он составлял 3,76, или на 23% ниже паритета, и все еще продолжал падать.

В течение этого периода инфляции совершенно не наблюдалось стремления восстановить нормальные условия денежного обращения. Скорее имело место обратное. Инфляция в Англии и Америке составляла только часть истории. Нейтральные государства Европы — Голландия, Швейцария, Испания и три скандинавские страны — испытали последствия, напоминающие последствия высокой покровительственной политики, вызванные приостановкой их импорта в течение войны. Их деньги одно время ходили с высокой премией против американских долларов. Некоторое время до перемирия, вероятно в виду неизбежности крупных закупок продовольствия и сырых материалов в Америке по заключении мира, премия начала спадать. В первой половине 1919 г. все эти деньги, за исключением испанских, упали до паритета или даже ниже. Далее, хотя можно было ожидать, что обесценение американского доллара в отношении товаров сделает легким сохранение золотой валюты, эти деньги падали ниже и ниже. Как и в Англии, так и в этих бывших нейтральных странах Европы послевоенная инфляция превзошла инфляцию в Америке. Как велики не были их расходы во время войны, они были несомненно совершенно ничтожны, сравнительно с расходами воюющих стран, я инфляция их денежного обращения не может быть объяснена напряжением правительственных финансов. По всей вероятности они могли совершенно избежать инфляции, почти наверное они могли удержаться на паритете с долларом, вопреки сокращению их товарных запасов и вопреки их -крайней нужде в капитале. То, что они оказались не в состоянии сделать это, объясняется, по всей вероятности, заразительностью английского инфляционного движения.

Воюющие государства Европы, которые должны были вынести все удары военных тягот при много меньшем финансовом могуществе, чем Великобритания, находились в более бедственном положении. Относительно их вряд ли можно было говорить о возможности приостановки инфляции путем выкупа текущего долга. Всякий вопрос о контролировании торговых позаимствований путем дисконтной политики или другими способами оставался неразрешимым и они продолжали погружаться в трясину -военных финансов самым наихудшим образом. Отыскание какого-либо способа покрытия ежедневных обязательств правительства являлось задачей значительной трудности. Расходы по содержанию армий на войне сменились расходами по демобилизации, а по завершении ее возникла настоятельная необходимость финансировать закупки необходимых запасов продовольствия и сырых материалов. В 1919 г., после военного опыта, население сделалось привычным к весьма существенному обесценению изобильных бумажных денег. Но или были забыты ассигнаты и другие исторические прецеденты или, по крайней мере, не верилось, что такой крах мог бы повториться.

Поток импорта притекал из тех стран мира, которые избежали экономического истощения, и в особенности из Соединенных штатов, чтобы смягчить недостаток товаров в Европе. Европейские рынки казались сначала, обладающими неограниченной способностью покупать товары по все более и более высоким ценам. Но в то время, когда американский экспортер пробовал перевести в свою страну выручку от продажи, то курс обращался против него. Для практических людей германская марка означала 23,82 цента. Если по временам она котировалась на рынке по 6 или 4 или 3 цента, то падение приписывалось неблагоприятному торговому балансу. Раз крайние нужды Германии в импорте были удовлетворены, то несомненно, утверждали они, марка должна поправиться, быть может, не до своего старого паритета (ибо потеря кредита благодаря военному поражению могла препятствовать этому), но, по крайней мере, до 12 или 15 центов, как расценивалась марка после поражения, но до начала импорта.

И вместо того, чтобы скорее продать свои марки с разорительным убытком, многие из них удерживали их. Но некоторые из экспортеров или не разделяли этой точки зрения иди ® силу иных причин были не в состоянии ждать. Искусственное поддержание французской и итальянской валют было- прекращено, как и поддержание английских денег, в марте 1919 г. Не только марки, но все европейские денежные знаки беспрерывно продавались и беспрерывно обесценивались. Этот процесс был признаком, того, что ставка курса не достигла точки равновесия (см. гл. Y). Это должно было «продолжаться до тех пор, пока соответственное уменьшение покупательной силы стран с обесценивающимися деньгами на мировых . рынках не будет достаточно велико, чтобы понизить их импортную возможность до пределов, устанавливаемых их экспортной возможностью, плюс всякие кредиты или займы, которые могут быть получены за границей. Те торговцы и спекулянты, которые приобретали денежные знаки и держали их в надежде повышения курса, вместо того, чтобы продать их на рынке, задерживали процесс этого приспособления. В действительности, они кредитовали страну, денежные знаки которой они держали, и тем самым помогали заполнять разрыв между экспортом и импортом.

Беспрерывное падение европейских денежных знаков эвентуально страшило не только американских экспортеров, но также и банки, которые финансировали этих экспортеров. К 31 декабря 1919 г. французский и бельгийский франки стоили только 2/5 их паритетной ценности в долларах, итальянская лира — 73, германские марки — 1/12, австрийские кроны—1/33. Другие денежные знаки Центральной и Восточной Европы составляли нечто среднее между марой и кроной. С Россией экономические отношения были прерваны.

В ян вар 1920 г. нью-йоркская переучетная ставка была повышена до 6 %, и торденйе американских банков лопнуло. Былм (востребованы ссуды, выданные экспортерам под «обеспечение в форме европейских денежных знаков. Обесценение этих денежных знаков, и без того быстрое, ускорилось в виду паники. В первую неделю февраля стерлинг упал до 3,20, обращаясь с учетом в 34%; франк и лира так же сильно упали; марки, кроны и «другие обесценившиеся денежные знаки составляли только половину того, что они стоили месяц тому назад.

Эта валютная паника отметила перелом в величайшем послевоенном денежном кризисе. Она сопровождалась общим оздоровлением, несколько задержанным в отношении франков и марок политическими осложнениями, вызванными капповским путчем в марте и французской оккупацией Франкфурта (6 апреля—17 мая). К июню 1920 г. все европейские денежные знаки (с одним или «двумя незначительными «исключениями) стояли выше уровня предшествующего декабря.

Списывая «свои потери, американские экспортеры и «спекулянты обратили большую часть своих займов обнищавшей Европе в дофовольные пожертвования. В процессе, оздоровившем валютный рынок, они пережили кошмар в образе огромного счета по неоправдавшейся игре на повышение. В течение всего периода обесценения, начиная о «неприбитых» курсов между стерлингами, долларами, франками, и лирой їв марте 1919 г., и особенно в течение недель паники, население Европы уплачивало свои собственные денежные знаки в обмен за крайне необходимые запасы. Бесперерывный дост цен на товары побуждал к расплате деньгами за товары и к снижению наличных остатков до возможно низшего предела. Другими словами, циркуляторная скорость денег возросла. Когда кризис прошел, снижение кассовых остатков явилось элементом укрепления рынка. Люди, которые заметили, что они уменьшили свои наличные кассовые запасы ниже пределов удобства, должны были занимать деньги или продавать товары, чтобы восполнить дефицит (см. гл. XV). Цены и товаров и иностранной валюты в разоренных странах начали падать, и наступило характерное для периода депрессии или падения цен накопление остатков или уменьшение скорости обращения денег.

До тех нор, пока правительства Центральной и Восточной Европы оказывались не в состоянии сбалансировать свои бюджеты, оздоровление могло быть только временным. Превышение импорта, которое ослабляло их валютные рынки и которое было преходящим феноменом, не являлось истинной причиной обесценения. Пока оно продолжалось, оно было просто признаком того, что существующее обесценение, отразившееся на рынке, было недостаточным и что равновесие не было обеспечено. Причиной обесценения был беспрерывный чрезмерный выпуск бумажных денег. Повышение курсов и снижение товарных цен временно облегчало поглощение бумажных денег, и такое положение вещей, раз начавшись, имело тенденцию твердо стоять до тех пор, пока чрезмерный выпуск бумажных денег опять не станет достаточным, чтобы привести к возобновлению инфляции и возрастанию скорости обращения. Эта судорожная смена паники и оздоровления иллюстрирует еще раз свойственную кредиту неустойчивость.

Английская валюта и валюты нейтральных европейских государств участвовали и в валютном кризисе в феврале 1920 г. и в последующем оздоровлении. В начале марта были получены сведения, что золото отправлялось из Лондона в Нью-Йорк (это несомненно могло быть только с разрешения правительства, так как запрещение экспорта оставалось в силе). Курс поднялся до 4,00 долларов, давая учет в отношении стерлингов не более 18%.

В Англии финансовое положение правительства всегда является наиболее сильным в квартале, оканчивающемся мартом (последний квартал финансового года), когда собирается большая часть подоходного налога. Квартал, окончившийся 31 марта 1920 г., был первым с 1914 г., в котором доходы превысили расходы. Это обстоятельство, соединенное с оздоровлением курса, было обнадеживающим. Был уже на виду конец инфляционных правительственных финансов. Бюджет на новый финансовый год, оканчивающийся 31 марта 1921 г., когда он был опубликован, действительно, предусматривал значительные излишки.

Но кашвы бы ни были конечные перспективы годы в целом, сезонные позиции казначейства оставались неблагоприятными с окончанием собирания подоходного налога; Более того, гигантский текущий долг был постоянной угрозой кредитной ситуации. В начале апреля 1920 г., когда продажи казначейских векселей были недостаточны, правительство было вынуждено занять крупные суммы в Английском банке.

Политика «дешевых денег» была оставлена еще в ноябре 1919 г., когда ставка по казначейским векселям была поднята сначала с 3%% одновременно ставка по казначейским векселям была повышена до 6%. Но однако по сравнению с прибылями торговцев при свирепствовавшем тогда состоянии инфляции 6% было низкой ставкой.

Постепенно стало ясно, что учетная ставка и следовательно банковская ставка была ключем создавшейся ситуации не столько потому, что могло бы быть продано больше казначейских векселей, если бы они были предложены по более привлекательной цене, а потому, что высокие ставки действовали бы на коммерческие позаимствования и сдерживали их.

15 апреля 1920 г. банковская ставка была повышена до 7%, и одновременно ставка по казначейским векселям была повышена до 6%%. Система продажи казначейских векселей по фиксированной ставке существенно помогла сделать повышение банковской ставки немедленно эффективным. Но и 7% банковская ставка едва ли могла быть названа высокой при существовавших обстоятельствах. В прошлом употреблялись много более высокие ставки для борьбы с менее жестокими инфляционными явлениями. Но эффект движения банковской ставки является в значительной степени психологическим. Путем высокой ставки требовалось изъять не прибыли, которые торговцы уже получили, но прибыли, которые они ожидали получить в будущем. Если бы торговцев можно было довести до более умеренных ожиданий, то была бы удержана сравнительно низкая ставка. Условия весною 1920 г. были очевидно нездоровыми, и правительство и Английский банк были так явно склонны прекратить инфляцию, что ставка в 1% казалась достаточной. [83]

Это был конец послевоенной инфляции в Англии. В Америке главным фактором было состояние резервов федеральных резервных банков. С июня 1919 г. эти резервы постоянно опустошались, благодаря экспорту золота, а установленные пропорции резервов уменьшались кроме того, благодаря расширению обязательств. Положение с золотом было облегчено частью потому, что сначала Испания, а потом Аргентина достигли точки насыщения и прекратили импорт золота, частью же потому, что золото притекало из Англии. Но в мае, в результате финансового кризиса в Японии, курс на эту страну, которая сохраняла золотую валюту, подскочил выше золотой точки, и создалась угроза крупного экспорта золота в эту страну. В то же самое время депозиты и банковская эмиссия федеральных резервных банков возрастали.

Нью-йоркский федеральный резервный банк уже поднял переучетную ставку до 6% в январе 1920 года. К 1 июня эта ставка была повышена до 7%. Здесь, как и в Англии, 7% казалось достаточной ставкой.

Таким образом и в Америке также послевоенная торговая экспансия пришла к концу. За ней последовал период дефляции, напряженность которой вряд ли может сравниться с каким-либо другим периодом экономической истории последних двух столетий. Ближайшее подобие ей может быть найдено в депрессии, которая началась в Англии с кризисом 1814 г. В странах с обесцененными валютами дефляционные движения, которые последовали за валютным кризисом в феврале 1920 г., скоро прекратились. Их денежное положение оставалось очень неустойчивым. Район, в котором дефляция проявилась со всей своей суровостью, состоял из Соединенных штатов, Британской империи, европейских нейтральных держав, держав Антанты на континенте и Японии. Начало было положено Соединенными штатами, где еще действовала золотая валюта. Переучетная ставка в 7% там оставалась в силе почти в течение двенадцати месяцев. Испания уже отказалась от золотой валюты в январе 1920 г., а Аргентина и Уругвай, как только они начали терять свое золото, последовали этому примеру. Япония, единственная из прочих золотых стран, самая первая испытала даже более быструю дефляцию после своего финансового кризиса и получала золото из Соединенных штатов. Поэтому золотая валюта, которая смягчала инфляционное движение в 1919 г., ничего не сделала для помощи при противоположном движении в 1920 г. Цены товаров немилосердно падали. Индекс оптовых цен (пересмотренный индекс Бюро труда, выражающий цены в процентном отношении в ценам 1913 г.) возрос со 193 в феврале 1919 г. до 233 в январе 1920 г., а потом, после перерыва, до 245 в апреле и до 247 в мае. После этого он падал—с возрастающей скоростью—до 179 в декабре 1920 г. и до 141 в июле 1921 г. Это значило, что покупательная сила доллара, (а следовательно и золота) возросла немного более чем за год на 75%.

Когда началась дефляция в Англии, несомненно имелось в виду восстановление стерлинга до паритета. Можно было бы ожидать, что вследствие этого должны возникнуть все денежные «проблемы, с которыми мы имели дело в главе XY. Можно было предположить, что золотая ценность фунта стерлингов не должна быть замешана в этом. Но вопрос о девальвации возник бы в других странах. И во всяком случае успешность мероприятий, направленных к восстановлению денег, требовала бы заботливого плана.

Но все, что Англия или какая-либо другая страна могла сделать — это итти в уровень с Соединенными штатами в удушающем продолжении дефляции. В предшествующих главах [84] были указаны случаи, когда планы восстановления или поддержания золотой ценности бумажных денег или. иных денежных знаков опрокидывались ростом товарной ценности золота пли, другими словами, падением золотых цен товаров. Но все было затменено этим страшным повышением ценности золота. Величайшее несчастье пришло в ноябре 1920 г. в момент высшего, сезонного, связанного с реализацией урожая, напряжения американской кредитной системы.* В Европе минимумы, отмеченные на валютном рынке в течение паники в предыдущем феврале, почти во всех случаях прошли. Британская, шведская и германская валюты находились немного в лучшем положении, чем в момент величайшего бедствия в феврале. Валюты Южной Америки и Востока (за исключением Японии, которая была связана с Соединенными штатами золотой валютой), будучи сами по себе подвержены ничтожной, или даже никакой, дефляции, прямо отразили повышение ценности доллара.

Цена серебра (с которой несомненно соединены китайские курсы) обнаружила особенно поучительные движения. Свободный рынок серебра был восстановлен в мае 1919 г. (см. гл. XXI). Контрольная цена в 101^ цента за унцию чистого серебра была на 66% выше сродней цены за 1913 г., которая составляла 61,24 цента. [85]. Индекс оптовых цен в Америке в мае 1919 г. был на 102% выше уровня 1913 г. Серебро было следовательно товаром относительно ниже средней ценности. В оставшуюся часть года серебро вернуло потерянную почву и к декабрю стоило 133,07 цента или на 119% выше уровня 1913 г. Для товаров соответствующее превышение уровня 1913 г. составляло 123%. Серебро почти достигло своего положения. Но серебро отличается от обыкновенных товаров тем, что оно употребляется как деньги. В Китае, где оно является валютным орудием обмена, не было оснований, почему бы спрос на него должен был значительно измениться, имея в виду, что его покупательная сила была на нормальном довоенном уровне. Но в других странах, где серебро употреблялось в качестве чеканных знаков, серебряные монеты должны были бы начать расплавляться, поскольку их ценность в слитке превышала их ценность в монете. Для стандардного доллара Соединенных штатов эта точка достигалась, когда серебро стоило 129,29 цента, а эта цена уже была превзойдена. Но выгода от расплавки была все еще мала* В Европе же, где золотые деньги были замещены обесцененными бумажными деньгами, эта выгода была значительно больше. В Англии, то точка плавления чеканного серебра стояла на уровне 66 пенсов за стан- дардную унцию (эквивалентно по паритету 144,69 центам за унцию чистого серебра), цена серебра поднималась одно время в феврале 1920 г. (вследствие обесценения стерлинга) до 89Уг пенсов. Расплавка монеты населением была запрещена законом, но было решено вместе с те* изменить стандартную пробу с 0,925 до 0,500 и приступить к перечеканке всех серебряных монет, находящихся в обращении.

Расплавка серебяной монеты явилась крупным потенциальным источником снабжения, л в новом году цена серебра опять быстро упала ниже общей товарной средней. В мае, когда американский товарный индекс достигал своего максимума в 247, серебро, при цене в 103,5 цента, стоило только 169% от цены 1913 г. Позднее, хотя товарные цены падали, серебро падало еще сильнее, п в феврале 1921 г. было действительно ниже цены 1913 года.

Рост серебра до 89% пенсов, цена которая не достигалась с момента царствования Эдуарда ТІ (см. гл. XVI), вызвал удивление и различные объяснения. В действительности же, требовал объяснения не рост (который просто отражал падение покупательной силы стерлинга), а последующее падение, которое являлось много более, чем пропорциональным общему падению цен. -Является ли расплавка серебряных монет сама по себе соответствующим объяснением — нельзя сказать. Падение цены само по себе уронило ценость, как слитка, британских и американских серебряных монет, а также и монет бывших нейтральных государств, ниже точки плавленій, и монетный двор Соединенных штатов был обязан, согласно закона Питтмена от 1918 г., покупать у американских производителей по 1 доллару за унцию столько серебра, сколько было продано пз казначейских резервов в Индию по этому закону. По многочисленные схемы перечеканки, которые были уже приведены в исполнение в Великобритании и других местах, чтобы понизить серебряное содержание воспомогательных монет, привели к увеличению предложения серебра в последующие годы.

Индийская рупия с 1917 г. практически находилась на серебряном базисе. В 1919 г., когда контроль над серебряным рынком был снят, курс был повышен до 1 шиллинга 8 пенсов, и после этого он подгонялся время ог времени, поскольку ценность серебра в чеканной рупии повышалась. К февралю 1920 г. курс составлял 2 шиллинга 4 пенса.

Валютный стандард был разрушен не вследствие какого-нибудь повышения ценности серебра или рупии, но вследствие обесценения золота л стерлинга. Рупия могла пттн в уровень с обесценением стерлинга до тех пор, пока она не упала до уровня ценности серебра в до- нете, и тогда она не могла падать дальше (не признавалось осуществимым пи перечеканка всех .руппй, находящихся в обращении, ни замещение их бумажными деньгами). Индия была спасена от крайних влияний послевоенной инфляции, п комиссия по индийскому денежному обращению и финансам под председательством сэра Г. Бебингтона Смита в своем отчете в начале 1920 г. рекомендовала политику, которая имела в виду сохранить это преимущество. Рупия должна быть связана не со стерлингом, но с золотом. Золото, правда, само обесценивалось. Но было доз мол; но положить предел этому процессу. Пропорции резервов феде- рольных резервны* банков были уже очень «низки, и повышение переучетной ставки до 6% в январе было показателем, что меры к оздоровлению положения были приняты. За этим последовала валютная паника и перерыв (хотя временный) в росте цен в Америке.

Дальнейший рост золотой цены серебра был также невероятен. Точка плавления стандардног\'о серебряного доллара была определенной стадией процесса.

Следовательно перспективы стабильности были лучше для ценности, фиксированной в золоте, чем для ценности, фиксированной в стерлингах, которые упали менее чем за год с 4,76 до 3,20 и могли совершенно свободно упасть еще дальше. Соответственно, рупия была фиксирована как 2 шиллинга золотом или 482/3 цента. В течение короткого времени эта ценность была действительна. Но дефляционное движение в Америке ввело совершенно новый и непредвиденный элемент в проблему. Если необходимо поддерживать новую золотую ценность рупии, то товарная ценность рупии должна будет расти так же сильно, как товарная ценность золота. До того дважды паритет рупии успешно поддерживался путем извлечения нз оборота рупий в обмен на золото или на активы в стерлингах (см. гл.\'XX и XXI). В 1920 г. для этой цели имелись очень крупные ресурсы в резерве золотой валюты и в резерве денежного обращения, и было положено начало продаже векселей («обратных тратт») на Лондон в Индии. Но в этом случае механизм пе работал старым путем. Было некоторое колебание в выдаче векселей на золотые и стерлинговые активы; продажа векселей была ограничена фиксированной недельной суммой; изъятые из обращения рупии одалживались индийскому правительству и опять поступали в оборот. В апреле новый золотой паритет был потерян, и в конце концов в Индии практически совершенно не было дефляции. Быть может, это больше определялось целями комиссии Бебингтона Смита, чем безнадежной привязанностью к новому золотому паритету. Рупия оставалась стабильной. Обесценение, которое довело ее золотую ценность ДО 267* центов в конце 1920 г. и даже еще ниже в течение 1921 г., было в большей части только видимым. В действительности, это повышалась ценность золота.

Это в равной мере справедливо в отношении других валют, которые значительно обесценились в течение того же самого периода. В самом деле, каждая страна была поставлена перед выбором или допустить падение своих денег в отношении золота, «или подвергнуться торговой депрессии и безработице, неотделимым от дефляции. Аргентинское бумажное пезо упало с 43 центов в апреле до 33 центов в декабре; бразильское — с 26% до 147«; чилийское — с 23% до 13V4. (Аргентинское пезо упало относительно меньше потому, что в течение короткого времени оно поддерживалось золотой валютой, при чем золотой паритет составлял 42.45).

В новом 1921 г. обнаружилось существенное оздоровление европей- ежих валют, но оно не распространилось ни на Восток (ще серебро и ру- дии продолжали падать), ни на Южную Америку. В самом деле, повышение ценности серебра продолжалось до середины «года только с замедленной слегка скоростью, и европейское оздоровление было обязано частью тому факту, что временное кредитное напряжение, вызванное финансированием американского урожая в ноябре 1920 г., особенно было почувствовано европейскими импортерами, но еще больше—дефляционным мероприятиям, которые были предприняты Англией и ее европейскими соседями. Если дефляция вначале была менее быстрой в Англии, то это потому, что предшествующая инфляция была более сильной, чем в Америке. Курс постепенно рос с 3,34% в ноябре 1920 г. до 4,00 в мае 1921 года". Он был таким образом так же высок к моменту начала дефляции, как и двенадцать месяцев тому назад. Валюты других держав Антанты в Европе и валюты бывших нейтральных государств подобным же образом восстановились (хотя Испания и Норвегия остались позади). С другой стороны, обесценившиеся валюты Центральной и Восточной Европы, хотя большинство из них стояло выше наихудшпх котировок 1920 г., были значительно ниже максимальных котировок за этот год. Если они преуспевали в приостановке прогресса инфляции на время, они были однако далеки от того, чтобы быть в состоянии последовать за своими западными соседями в политике дефляции.

В мае произошло первое смягчение тормозящей переучетной ставки в 7%, которая действовала в Америке почти год. Снижение было сделано только до 6%%, хотя дефляция еще значительно раньше могла бы быть совершенно безопасно предоставлена своей собственной инерции (см. гл. IX). Держать высокую переучетную ставку, когда цены скакали вниз и торговые прибыли стали отрицательной величиной, значило нажимать на тормоз, идя в гору. И даже тогда усилие пе было закончено. Всеобщее снижение ценностей в Соединенных штатах, хотя оно и не достигало высшей точки в кризисе старого типа, оставило после себя в наследственность затруднения. Ссуды торговцам, которые не могли быть ликвидированы, были заморожены, и наступили банковские затруднения, которые назрели в мае 1921 г. Падение цен почти закончилось, но было другое конвульсивное напряжение, не отличающееся от напряжений в феврале и ноябре 1920 г., и вообще падение курсов продолжалось.

В это время ситуация была осложнена еще усилиями Германии осуществить первые крупные наличные платежи репараций. Миллиард золотых марок должен был быть уплачен между началом мая и концом августа. За год германские финансы были сгасеиы от краха только увеличенными симпатиями к бумажным деньгам и казначейским векселям, проявленными публикой как результат оздоровления после денежного кризиса в феврале 1920 г. Крупные налоговые реформы 1920 г. начали приносить плоды, но даже при этих условиях сбалансирование обыкновенного бюджета не было полностью достигнуто, и реальные ресурсы

в руках правительства для производства репарационных платежей практически равнялись нулю. Небольшой резерв иностранной валюты, который был собран Рейхсбанком, был сметен начисто, и для получения остальной части оставалось только или предлагать вновь выпущенные бумажные деньги на валютном рынке, или собирать кроткосрочные кредиты в иностранной \'валюте, чтобы отсрочить злой день на несколько месяцев.              I

Неизбежным результатом этого был новый крах марки, уронивший ее к концу 1921 г. значительно -ниже наинизшего уровня 1920 г. и положивший конец периоду спокойствия, продолжавшемуся с весны этого года. Условия кредита в Восточной Европе были тесно связаны о условиями кредита в Германии. Даже Западная Европа не имела в этом отношении преимущества, так как французская, бельгийская и итальянская валюты были весьма чувствительны ко всему, что влияло на надежды получить репарации.

До середины 1921 г. валюты Европы в целом двигались вместе, хотя некоторые из них обесценивались значительно больше чем другие. С этого момента начало выявляться более определенное разделение на две группы. Более крепкие валюты, как например английская и стран, которые были нейтральными во время войны, были близки к паритету, и общая политика содействовала поднятию их до него. Более слабые валюты, как например континентальных воюющих государств, были слишком далеки от надежды на восстановление паритета; для них девальвация становилась неизбежной. Поэтому будет лучше исследовать ход событий для каждой группы отдельно. Логически слабые валюты идут первыми; их история есть продолжение истории военных финансов, тогда как история сильных валют связывается скорее с будущим.

Россия с конца 1917 г. стоит в стороне от остальной Европы. В 1921 г. она являлась уже новым образцом того, что возможно в направлении обесценения денег. Вскоре после коммунистической революции в ноябре 1917 г. валютный рынок перестал функционировать. Но обесценение еще могло быть измерено уровнем цеп, который в середине 1918 г. был в 100 раз выше уровня 1913 г.1 Подобный крах напоминал последние этапы континентальных денег или ассигнатов.

В это время советские вожди -стремились к безденежной экономической системе. Тогда как якобинцы цеплялись за ассигнаты и старались поддерживать их ценность и денежное достоинство, большевики не чувствовали никакого беспокойства от дискредитирования советских банкнот вследствие неограниченных чрезмерных выпусков. Когда была сметена буржуазия и у-ничтожена кредитная система, связанная с капитализмом, экономическая система, зависящая от пользующихся доверием денег, перестала существовать. С точки зрения использования денег, большевики алый со -дня на день.              і

’ Статистические данные об уровне цен, эмиссии \'и т. д. взяты из книги проф. Кацепелепбаума «Русское денежное обращение и кредит в 1914—1924 гг.».

В 1921 г. наступила реакция. Так называемая новая экономическая политика допускала восстановление частного капитала и извлечение прибыли в некоторых формах. Было сомнительно во всякой случае, явится ли возможным полное уничтожение денег. Даже текущий обмен труда на продукты наилучше осуществим посредством счетных денег и орудий платежа. Было решено отказаться от идеала безденежной экономической системы.

Но до чего дошло состояние денежного обращения! Летом 1921 г. эмиссия достигла трех триллионов рублей, и уровень цен почти в 80 тыс. раз превышал уровень 1913 г. Работа в направлении дискредитирования денег была сделана слишком хорошо.

Было найдено остроумное средство. Были введены новые счетные деньги, но без всякого фиксированного соотношения к законным платежным средствам.

Это был «товарный рубль», равноценный по покупательной силе рублю 1913 г. В начале каждого месяца объявлялся на основе цен эквивалент товарного рубля в советских денежных знаках, и все обязательства в товарных рублях должны были оплачиваться советскими знаками по этому соотношению1. Это соотношение для ноября 1921 г., первого месяца новой систецы, было установлено в 60 ООО : 1, хотя в самом деле индекс цен на 1 ноября составлял 95 500 :1.

Официальное соотношение делало огромные скачки каждый месяц, но оставалось далеко позади действительного уровня цен. В марте 1922 г. опубликованное соотношение составляло 200 000, тогда как индекс цен достигал 1 140 000 :1. Если деньги обесценивались до такой степени, то ежемесячные определения товарного рубля далеко не были достаточно часты. Функция определения величины товарного рубля в совзнаках была поручена учрежденному Государственному банку, который опубликовывал эту величину много раз в месяц.

Но это остроумное решение яз было практически осуществимым. Надеялись на определение этого соотношения ежедневно, но это оказалось совершенно невозможным. И когда население начало устанавливать цены в товарных рублях, то что стало индексом цен?

Следующим шагом явилась эмиссия банкнот Государственным банком в ноябре 1922 г. Банкноты были определенно основаны на золотой ценности; они были названы червонцами в десять золотых рублей. Но они не были размепны на золото или па какой-нибудь эквивалент золота. К этому времени существовало некоторое подобие валютного рынка. Существовали котировки долларов и фунтов в советских рублях. Государственный банк усвоил практику обратного выкупа своих банкнот на советские рубли по цепам, основанпым на этих котировках 2. Подобно то-

1См. ир \'ф. Л. Н. Юровский, «Проблемы денежного обращения и кредитная политика Советского Союза», с. 71—72.

Деньги к вредят

* Ibid., с. 103—104.

варному рублю, червонец был просто эквивалентом меняющейся суммы советских рублей, выбранный таким образом, чтобы держать ценность единицы но возможности наиболее устойчивой.

Советский рубль оставался главным орудием платежа. Чтобы избежать громоздких рядов цифр, были введены новые рубли 1922 г. равные 10 тыс. старых рублей, а затем — рубли 1923 г., равные 100 рублям 1922 г. Это было просто изменением наименования. Наконец it 1924 г. выпуски советских рублей пришли к концу. Банкноты Государственного банка стали единственными деньгами. Рубли 1923 г. были изъяты из обращения в марте 1924 г. по цене в 50 тыс. рублей за один золотой рубль. Таким образом, конечная девальвация была произведена в соотношении 1 : 50 000 000 000.

С тех пор червонец ретировался соотношением к котировкам иностранной валюты. Но рынок фунтов и долларов был подвержен суровому официальному регулированию, и тенденция цеп к росту показывает, что стабилизация никоим образом не была завершена. Эти события в России были абсолютно оторваны от истории денег в остальной Европе. Тем не мепее, они дают знаменательный прецедент того, что может случиться. Начало новой экономической политики в России совпало по времени с возобновившимся крахом германской марки под внезапным давлением репарационного миллиарда, потребовавшегося в мае 1921 г. К этому сроку марка стоила около Vis золотого паритета. Некоторые другие валюты были значительно более обесценены: венгерская крона — до 3До- австрийская — до ‘/до, польская марка — до 720о золотого паритета. Только последняя из названных превзошла стадпю обесценения, достигнутую рублем в 1918 году.

Все валюты Центральной и Восточной Европы находились в состоянии спокойствия в первые месяцы 1921 г. Внезапная слабость германской марки толкнула их все к новому снижению. В 1922 и 1923 гг. Германия продолжала быть центром шторма. Обесценение здесь стало уже настолько быстрым, что доход от прямых налогов улетучивался еще до его собирания. Обрезанные таким образом доходы далеко не соответствовали расходам. Долгосрочные займы, обозначенные в марках, были бы изгнаны с рынка насмешками; заграничные займы в иностранной валюте были недостижимы. Дефицит покрывался продажей казначейских векселей. Но публика потеряла доверие и не хотела принимать их; векселя должны были учитываться Рейхсбанком. Другими словами, дефицит покрывался печатанием бумажных денег; других ресурсов не существовало.

При таком состоянии финансовой прострации происходило сверх- настойчивое требование возрастающих репарационных платежей. Расписание платежей 1921 г. должно было быть пересмотрено, но пока требовался твердый поток предварительных платежей за первую часть 1922 г. В июле 1922 г. Германия просила о моратории, но получила отказ, хотя от нее вместо следуемых тогда платежей были приняты шестимесячные векселя. Марка, которая стоила полцента в январе 1922 г., упала до 7пgt;о цента годом позднее, когда французы и бельгийцы оккупировали Рурский угольный бассейн.

Оккупация временно освободила германский бюджет от бремени репараций (за исключением временно платежей Соединенному королевству согласно акта о репарациях), в связи, с чем была предпринята легкая попытка поддерживать курс на уровне 48 долларов за миллион марок (7sоо» паритета). Правительство взяло на себя тяжелое обязательство поддерживать «пассивное сопротивление» рурских промышленников. В апреле попытка стабилизации рухнула.

В течение следующих семи мееяцев продолжалось стремительное обесценение, превосходящее все отмеченное в истории денежного обращения. Запасов монет, подобных тем, которые появлялись во Франции в момент крушения ассигнатов, не было в достаточных размерах. Единственным путем избавиться от денег, которые не могли внушать доверил к удержанию их ценности на один час, было создание новых счетных денег без какого-либо материального овеществления, наподобие «товарного рубля». «Чрезвычайные деньги» начали выпускаться в начале осени, под наименованием «золотых марок». Имперское правительство выпускало их в форме казначейских векселей золотой ценности (на подобие казначейских векселей, выпущенных Монтепо для покрытия недостатка в деньгах в 1696 г.); муниципалитеты, железные дороги, и некоторые другие учреждения выпускали евои билеты (в нарушение монополии Рейхсбанка). Таким образом золотая марка получила основание как кредитная единица в то время, когда ЗоЯб\'гЫх монет нигде не было видно. Золотой рынок (в форме рынка американских долларов) был однако очень оживлен.

Это обстоятельство было искусно использовано. Был учрежден новый эмиссионный банк—«Рентен-банк», И его банкноты, выражеш пые в «рентных марках», были сделаны разменными на процентные золотые боны. Золотые боны в свою очередь были обеспечены принудительным займом у промышленности и сельского хозяйства.

Этот план — хотя смело объявленный на время как переходная форма—был теоретически основательным. И на практике он действовал. Источником опасности было то,‘ что правительство должно было снабжаться денежными суммами в течение переходного периода в дна\'1 или три месяца, пока не было возможности ввести налоги на золотом базисе; оно должно было в действительности финансироваться новыми бумажными деньгами. Но существование независимой гарантии в форме принудительного займа поддерживало общественное доверие, и новые бумажные деньги удерживали свою ценность.

Появление устойчивых счетных денег прикончило бумажную марку. Когда обязательства но выражались уже. больше в бумажных марках, то последнее побуждение держать остатки. бумажпых марок исчезло. Б середине ноября бумажная марка упала до одной триллионной своей золотой ценности, и в этом соотношении она была замещена рентными марками в следующих месяцах. Таким образом это соотношение было в двадцать раз больше того, которое было отмечено в России, и крушение было мпого более быстрым. В апреле 1923 г. марка находилась в стадии обесценения, достигнутой рублем весною 1920 г.; потребовалось четыре года, чтобы покончить с рублем, и только семь месяцев, чтобы покончить с маркой.

Крах марки был вызван репарационными платежами. Это не значит, что эти платежи преувеличивали экспортные возможности Германии. Кейис в своей книге «Экономические последствия мира» категорически и настойчиво утверждает, что предполагавшиеся тогда репарационные обязательства превосходили способность Германии в создании экспортных излишков, и так как он писал свою книгу осенью 1919 г., то этот аргумент получил широкое признание.

Но приводить действительное крушение марки как доказательство, подтверждающее аргумент, значит ложно судить о причинах крушения. Германия не подчинилась основному условию — внести в бюджет свои обязательства. Она была даже не в состоянии собирать доходы для покрытия годовых внутренних расходов правительства. Кейнс возражал против обязательства, которое он оценивал в 480 млн. фунтов в год. Действительные платежи, произведенные в счет репарации в 1921, 1922 и 1923 гг. были значительно меньше и по всей вероятности не превышали экспортного баланса.

Крушение марки было вызвано просто инфляцией. Правительство пе имело ресурсов, за счет которых оно могло бы покрывать следуемые платежи, и время от времени оно выступало на валютном рынке с предложением свежеотпечатанных бумажных денег за иностранные деньги на любых условиях. Несомненно, тот факт, что бумажные деньги создавались для покрытия внешних обязательств, -приводил к преувеличенному обесценению марки в отношении иностранных валют и продуктов внешней торговли; по эта инфляция не отличалась существенно от инфляции, вызванной каким-либо иным путем.

Валюты, которые начали обесцениваться в соответствии с маркой в 1921 г., претерпели различные судьбы в два следующие года. Первой страной, освободившейся от германского денежпого влияния, была Чехо- Словакия. Чехо-Словакия организовалась из наиболее процветающих и в промышленном отношении наиболее сильных частей старой Австровенгерской империи. В начале 1919 г. вновь созданная республика предприняла шаги к отделению своего денежного обращения от денежного обращепия других стран, которые пользовались банкнотами Австровенгерского банка. Было установлено, что все банкноты, находящиеся па ее территории должпы быть проштемпелеваны особым официальным штемпелем. Был установлен срок в несколько дней для представления населением своих денег для наложения штемпеля, и в то же время гра- ницы были закрыты, чтобы ограничить штемпелевание лишь теми банкнотами, которые уже были в стране \\

После этого только проштемпелеванные банкноты являлись законным платежным «средством, и они образовали отдельную чехословацкую валюту (подлежащую замене, в надлежащее время, новой эмиссией). Мероприятие по штемпелеванию было соединено с принудительным займом; свыше определенного лимита, половина всех сумм удерживалась и держателям взамен этого выдавались боны.

Чешская крона не скатывалась вниз вместе с австрийской и венгерской кроной. В мае 1921 г. она была приблизительно на том же самом относительном уровне, как и германская марка. Она начала падать, но не так быстро, как марка. В ноябре 1921 г. крона стоила приблизительно один цент, но за этим последовало спекулятивное повышение.

Чехо-Словакия находилась в благоприятных условиях. Она не имела ни военного долга, ни репарационных обязательств и ее территория не была разорена. Она имела сильное правительство, которое энергично вводило нало«ги. В начале 1922 г. она получила возможность выпустить заем в Лондоне и Нью-Йорке. Она имела соответствующие ресурсы, чтобы поддерживать курс своих денег и воспрепятствовать их дальнейшему обесценению. С октября 1921 г. до мая 1922 г. бонкпотпая эмиссия была понижена с 12,3 млрд. до 9,7 млрд, и курс повысился с 1 цепта до 1,9 цента. Повышение, раз начавшись, получило дальнейшее движение и в августе 1922 г. курс достигал 3,7 цепта, хотя сокращение банкнотной эмиссии прекратилось. После этого крона успешно стабилизировалась па уровне приблизительно 3 центов, но не без жестокой депрессии и безработицы, характеризующих период падающих цен.

В течение 1922 г., кроме Чехо-Словакии, Финляндия и Латвия — страны также обе свободные от военных долгов и репарационного бремени— успешно стабилизировали свои валюты на новой золотой основе. Австрия, обремененная и военным долгом и огромными, по неопределенными репарационными обязательствами, напротив, была беспомощпа. Ее валюта начала скатываться в пропость даже быстрее, чем валюта германская. Полное дискредитирование платежных средств угрожало экономическим параличем, голодом и анархией. Настоятельно требовалось международное участие. Репарационные обязательства по соглашению оыли отсрочены и Лига наций выступила со схемой реконструкции. Австрии был предоставлен заем с международной гарантией в Лондоне, Нью-Йорке и других центрах и представитель Лиги был пазпачен в Вену для наблюдения за применением полученных сумм к схеме реконструкции. Валюта была успешно стабилизирована, но только на уровпе 1 :14 400 ее прежней золотой ценности — цифра, являющаяся внушительной на ряду с германским и русским соотношением обесценения. Но з действительности, выгода рантье, который прежде имел 10 тыс. фунтов в год и оказывался с 14 шиллингами в год, не является очень существенной сравнительно с тем, если бы он не имел ничего.

Румыния, Югославия, • Греция и Болгария испытывали существенное, но не тягостное обесценение между маем 1921 г. л первыми месяцами 1923 г. и после этого получили относительное спокойствие. Напротив, Венгрия и Польша испытывали быстрое и возрастающее обесценение своих валют в течение всего 1923 г. и приняли планы стабилизации (с помощью Лиги наций в отпошении Венгрии) в течение 1924 года.

Ужасная трясина денежного расстройства, от которого страдала Центральная и Восточная Европа, таким образом практически окончилась в конце 1924 г. Золото было восстановлено, как валюта. Но стабилизация не везде была обеспечена (Польша вновь вступила на путь инфляции, хотя и не злополучной, в 1925 г.), а в некоторых странах в этом направлении не было даже и попыток. Но ужасная деморализация, которая разрушила \'всякое доверие к мерилу ценности, \'больше уже не являлась господствующей.

В Западной Европе не было денежного краха, сравнимого с крахом в Германии, Польше, Австрии, Венгрии или России. В Соединенном королевстве и группе бывших нейтральных государств обесценение никогда не было таким, чтобы уничтожить основательность ожидания возврата к старому паритету. Франция, Бельгия и Италия страдали более серьезно. Все три оказались перед крупными расходами по восстановлению испытавших нашествие территорий; все три оказались глубоко связанными в своих финансовых предположениях перспективами получения репарационных платежей от Германии. Во Франции, в (частности, и расходы на восстановление и неопределенные кредиты по репарациям достигали огромных размеров. Франция и Италия были обременены также колоссальными военными долгами, внутренними и внешними. Внешние долги включали очень крупные -обязательства британскому и американскому правительствам, каковые обязательства, поскольку они оставались пеотвержден- ными, являлись дальнейшим источником неопределенности.

Падение, которое пережили французский франк и итальянская ліфа в -году, следующем за отказом от поддержки курсов в марте 1919 г., было результатом бюджетных тягот. Денежная инфляция в каждом случае вызывалась огромным п возрастающим текущим долгом. Но и Франция и Италия участвовали в повышении валют и падении цен, которые начались в 1920 г. Жестокое добавочное обложение улучшило положение бюджета. Раз инфляция остановилась, то стали возможны внутренние займы.

В начале 1922 р. Франция, казалось, находилась относительно в спокойном состоянии. Франк -стоил 9 центов, что являлось наивысшей точкой за все время после 1919 г. (паритет составлял 19,295 центов). Текущий долг больше не возрастал; бюджетный дефицит и расходы по восстановлению покрывались займами иа явно здоровой базе.

Удовлетворительное положение вещей зависело от доверия в деньгам, а это доверие балансировало на лезвии бритвы. Если бы вернулось недоверие к деньгам, то инвесторы не стали бы ссужать деньги, выраженные во франках, и опять начался б» заколдованный круг инфляции.

Дефицит по обыкновенному бюджету был все еще значительным, и вдобавок существовал еще отдельный чрезвычайный бюджет «Расходов, подлежащих возврату по мирным договорам». Этот отдельный бюджет имел одни расходы, но не имел никаких доходов. Все доходы были в будущем, в зависимости от решения репарационной проблемы. 6 расходы включались не только новые капитальные затраты на разоренные округа, но долговые платежи по прошлым расходам по этой рубрике и вся годовая сумма военных пенсий. Самое наименование — •Расходы, подлежащие возврату», — свидетельствовало о зависимости французского бюджета от Германии. От общественного мнения Франции нельзя было ожидать понимания всей сложности проблемы репараций, и каждый, спекулирующий на франках, зорко наблюдал за марками.

В конце 1921 г. правительство Бриана склонялось к принятию примирительного соглашения. Роспись платежей была так сильно изменена, что Германия соглашалась сделать промежуточные платежи, которые казались соответствующими надлежащей величине. Но в начале 1922 г. Бриан, сторонник соглашения, уступил свое место Пуанкаре, стороннику насилия. Вместе с отказом Германии в требуемом моратории і! июле 1922 г началось крушение марки, а в январе 1923 г. произошла оккупация Рурского угольного бассейна. Окончательное крушение марки, проистекшее отсюда, не могло оказать влияния на франк. Франк стоил 9 центов весною 1922 г. К концу 1923 г. он упал до 5 центов и все еще продолжал падать. 8 марта 1924 г. он расценивался в 3% цента. Но более знаменательным фактом, чем падение рыночной котировки франка, была невозможность путем займа, выпущенного в январе 1924 г., собрать деньги для восстановления разоренных округов; было подписано только 1,6 млрд., когда требовалось 3 миллиарда.

Было похоже на то, как если бы Франция попала в положение госпожи Барделль, когда она отправила господина Пикквика в долговую тюрьму. Пуанкаре смело боролся с создавшимся положением. Быстро было проведено существенное увеличение обложения. Были получены кредиты за границей, — 4 млн. фунтов в Англии п 100 млн. долларов в Америке,—под обеспечение золотых запасов Французского банка. Население оправилось от своей паники. Произошла обычная реакция, когда население оказалось с недостаточно малыми запасами денег. В течение приблизительно шести педель франк повысился до 6% центов.

С опубликованием отчета комиссии Дауэса в апреле 1924 г. и принятием его на Лондонской конференции в августе 1924 г. вопросы репарации перестали являться нарушающим фактором. В июне после выборов Пуанкаре уступил свое место Эррио и правительству левых Тем т менее колебание франка еще не прекратилось.

Судорожный рост франка в апреле 1924 г., так же как и предшествующее ему падение, был чрезмерен. Французский банк был бессилен контролировать этот рост, потому что он не мог увеличивать предложение франков без превышения мйксимального лимита в 41 млрд., установленного законом для его банкнотной эмиссии. Произошла некоторая реакция, но сначала не в серьезном размере.

Даже налоговые реформы Пуанкаре в действительности не сбалансировали бюджета. В октябре был выпущен заем для покрытия дефицита. Ои имел скромный успех, но чтобы собрать приблизительно пять миллиардов, правительство должно было выпустить его на условиях, которые приносили около 8% % подписчикам. И дефицит не был больше крайне настоятельным вопросом. Текущий долг превышал 90 млрд. Регулярное возобновление 50 млрд. или более бон национальной защиты зависело от доверия. Летом и осенью 1925 г. должен был наступить срок бонам в сумме, превышавшей всего 20 млрд., тем самым, которые были выпущены правительством Пуанкаре. Если бы не могли быть приняты для них некоторые другие меры, то вся эта сумма могла бы прибавиться к и без того уже чрезмерному текущему долгу.

Создалось положение, воспроизводящее время военных финансов. Это приходило в голову даже прежде наступления сроков первых бон. В мае 1925 г. правительство должно было признаться, что законные пределы ссуд Французского банка правительству и банкнотной эмиссии были превышены и что неправильности были скрыты в публикуемых Банком отчетах. Эррио предлагал восстановить финансовое положение путем принудительного займа, но он потерпел поражение в Сенате. Не было способа, посредством которого большинство Палаты депутатов могло бы одержать верх над Сенатом. В течение следующих четырнадцати месяцев непрочные правительства, с текущей сменой министров финансов, были не в состоянии восстановить финансы страны. В июле 1926 г. франк упал до 2Уг центов (на один депь даже до 2 центов). Наконец, крушение было приостановлено образованием коалиционного правительства, возглавляемого Пуанкаре, но включавшего также и Бриана и Эррио. Наконец создалась возможность Сенату, Палате депутатов и правительству работать согласованно. Комиссия экспертов, назпачепная в мае 1926 г. Раулем Пере, в июле опубликовала отчет, рекомепдующий программу реформ. Было введено новое жестокое обложение, достаточное не только для сбалансирования бюджета, но и для получения крупного погасительного фонда. Французский банк был уполномочен покупать золото и иностранную валюту, и если необходимо, то превышать максимум банкнотной эмиссии для этой цели (это помогало бы Банку предупреждать необычайно резкое повышение ценности франка, хотя до настоящего времепи не было необходимости превышать максимальную эмиссию, которая достигала 58% млрд.).

В декабре 1926 г. явилась возможность фактически начать стабилизацию франка в точности на уровне 4 центов.

В то же время бельгийский франк имел равно беспокойную историю. До 1925 г. он был тесно связан с французским франком. Бельгия была заинтересована в перспективах репараций, и ее валюта была подвержена тому же самому политическому влиянию с этой стороны, как и валюта Франции. Но интимность связи между двумя франками была главным образом обязана тесной связи французской и бельгийской банковской системы. Бельгийский франк иногда стоил немного больше, но обычно немного меньше, чем французский франк; в целом они двигались вверх и вниз вместе. Летом 1925 г. французский франк потянул вниз бельгийский франк, хотя. Бельгия не была прямо замешана :во французских бюджетных затруднениях. Осенью была сделана попытка эмансипировать бельгийский франк от французского влияния; он был стабилизован на уровне 4Уг центов. Это была чисто административная мера; не было законного обязательства разменивать банкноты но этой цене.

Спустя несколько месяцев после стабилизации проявились различные неблагоприятные тенденции. Ни бапкиры, пи промышленники не хотели поддерживать свою валюту выше французской. Стабилизация (в то время, когда золотые цены во всем мире падали) заключала в себе большие финансовые усилия и большие невыгоды для производителей, чем могло быть получено за это. Затруднения возникали и в приобретении банкирами внутри страны возобновляемого текущего долга и в содействии заграничным банкирам в получении кредитов для поддержания валюты на достаточно либеральных условиях. В марте 1926 г. план стабилизации был оставлен, и бельгийский франк оказался еще раз двигающимся в соответствии с французским. Он участвовал в кризисе в июле 1926 г. (упав до 2 центов). В октябре был принят новый план стабилизации по курсу около 2% центов. Этот план был установлен законом, и предполагалось, что он будет окончательным.

Итальянская валюта обесценивалась до 1926 г. Затем наступило оздоровление, и правительство стремилось временно к прогрессивному повышению ценности. Но ввиду растущей депрессии эта политика была оставлена, ради фактической стабилизации на уровне 89 — 90 лир за 1 фунт стерлингов.

В Англии, где поток инфляции был остановлен в 1920 г., главной заботой было восстановление фунта до его паритетной ценности в 113 гран чистого золота, или в 4,86 21/S2 доллара. До июля 1921 г., когда падение цен в Америке можно было считать прекратившимся, не было реальпого движения в направлении паритета. Курс был равен 3,63; он был выше панических котировок февраля или ноября 1920 г., но он был ниже уровпя, достигнутого весною этого года. Индекс цен упал с 325,5 в мае 1920 г. до 194,1 в июле 1921 г. Мировая ценность фунта повысилась на 68%, тогда как ценность доллара возросла на 75%. Фунт действительно потерял почву под ногами перед долларом.

В обеих странах падение цен вызвало почти невыносимое напряже- иие в торговле и промышленности. В Америке индекс промышленного производства упал с 90 в июне 1920 г. до 66 в июне 1921 г. Количество безработных исчислялось в 4 млн. В Великобритании число безработных, после того как прошло влияние угольной забастовки (апрель— июнь), было 1 500 тыс. и продолжало возрастать. Каков же должен был быть следующий шаг кредитной политики? Американский доллар был на золотой базе. Золотые резервы сильно повысились в 1920 г.; излишек, принадлежащий федеральным резервным банкам и превышавший их уставную резервную долю, понизился одно время до 200 млн. долларов, и в декабре 1920 г. стоял на уровне 332 млн. долларов. В 1921 г. излишек быстро возрастал и в июне достиг одного миллиарда долларов. Ни одна страна в мире не сохранила золотой валюты. Соединенные штаты были единственным покупателем золота для монетных целей и должны были поглощать все избыточное предложение. Дальнейшие снижения понизили переучетную ставку до 4%% в ноябре 1921 г. В 1922 г. торговля начала оживляться и цены расти.

В Англии, напротив, деньги все еще обращались с учетом. Банковская ставка была понижена так же, как прежде Нью-йоркская переучетная ставка; но позднее Лондон отступил и закончил год при 5%. Эта была все еще очень высокая ставка во время депрессии, и при этом пе могло быть притока золота, чтобы сделать банковскую ставку недействительной. Цены продолжали падать. В январе 1922 г. индекс был равен 164, упав на 15%% с инйя.

Таким образом в течение шести месяцев действительная ценность фунта продолжала расти, тогда как ценность доллара оставалась постоянной. Результат отразился на курсе, который возрос с 3,63 в июле

  1. г. до 4,22 в январе 1922 года.

Начался наконец действительный прогресс. Поскольку доллар оставался постоянным, пропасть, отделявшая стерлинг от паритета, уменьшилась за шесть месяцев с 25% до 14%. Но какою ценой! Число безработных возросло до 2 млн. Человек.

Цены еще продолжали падать, а курс все еще рос в феврале

  1. г., когда, банковская ставка была понижена до 4%%. Последующими снижениями она была доведена в июне до 3%. Нью-йоркская ставка была понижена в том же месяце до 4%. Оздоровление имело значительно больший успех в Америке, чем в Англии. Американские цены росли, английские были стационарны. Ставка в 4% в Соединенных штатах имела менее тормозящее действие, чем 3 % в Англии.

В марте 1923 г. американский индекс цен повысился до 159, а курс до 4,70. При этом уровне можно было поддерживать режим дешевых денег в Англии без какой-либо явной жертвы. Торговля развивалась, число безработных упало до 1 300 тыс. человек, курс был всего на 3%% ниже паритета.

Эта многообещающая ситуация была нарушена изменением политики в Америке г. Там цены возросли на 15% выше низкого уровня в 138 в январе 1922 г. Безработица прекратилась. Со всех сторон было заметно развитие производительной деятельности; тут и там появлялись симптомы спекулятивной вспышки. Повидимому, федеральные резервные банки работали, руководствуясь пропорцией резервов, предписанной федеральным резервным законом 1913 г. Сигнал к сокращению кредита должен был бы быть дан сокращением золотого запаса, а сигнал к экспансии—его изобилием. Кредитная экспансия 1922 т. не приостановила накопления золота. Избыточный запас золота вырос до 1 500 млн. долларов. Намечалась ясная дорога к другой ужасной инфляции.

Опыт 1919 и 1920 гг. показал, что приверженность к золотой валюте сама по себе не являлась защитой против такой опасности и нисколько не содействовала смягчению вредных влияний инфляции, которые последняя вела за собой. Федеральные резервные банки вполне учитывали положение; они умышленно оставили уставный принцип резервных пропорций и приняли вместо него политику стабилизованного кредита. Они стремились в равной мере избежать как инфляции, так и дефляции; не будучи строго связана с фиксированным индексом цен, эта политика тесно приближалась к стабилизации действительной ценности денежной единицы.

Первым шагом явилась приостановка кредитной экспансии, которая была в полном разгаре в начале 1923 г. Переучетная ставка в феврале была повышена до 4%%. Был понижен портфель принадлежащих федеральным резервным банкам ценных бумаг, купленных на открытом

Їннке. Кредит почти так же легко отвечал этому способу воздействия, [ены скоро начали падать. В первые месяцы 1924 г. федеральные резервные банки признали, что сокращение зашло дальше, чем они намечали. Произошло серьезное снижение производства и некоторое новое усиление безработицы. В июне индекс цен достигал 144,6, или на 9% ниже, чем в марте 1923 г. Банки повторили в более умеренном размере ошибку сохранения тормозящей переучетной ставки слишком долго после того, как она оказала свое действие.

Сокращение кредита в Америке положило в Англии конец счастливой комбинации—оживляющейся Торговли с повышающимся курсом. Одно или другое из этих преимуществ должно было быть принесено в жертву. Всякое отклонение от режима низких учетных ставок положило бы конец торговому оживлению. Вопреки прогрессу, имевшему место с. начала 1922 г., депрессия была все еще очень жестокой. В Америке депрессия 1921 г. была излечена определенной кредитной экспансией и существенным ростом цен. Швейцария находилась в разгаре этого опыта. Достигнув золотого паритета в декабре 1921 г. ценою сильной депрессии и безработицы, она умышленно понизила свою банковскую ставку до 3% и допустила падение курса в течение 1922 г. В середине

  1. г. швейцарский банк обращался с учетом в 9%, но безработица перестала быть серьезной. Швейцарская банковская учетная ставка была тогда повышена до 4%.

В Англии не было роста цен после краха в 1921 г. и прогресс оздоровления был много медленнее, чем в Соединенных штатах или Швейцарии. В марте 1923 г. курс начал падать; в июне он упал ниже 4.60; в июле банковская ставка была повышена до 4%.

В следующие месяцы, одяако, банковская ставка сделалась недействительной. Рыночная ставка учета опустилась почти до 3%. Осенью политические влияния (в частности перспектива рабочего правительства) вызвали спекулятивное понижение курса с инфляционным действием. Все же было допущено понижение рыночной учетной ставки. Курс падал одно время до 4,20. Индекс цен повысился в феврале 1924 г. ди 167, или на 6% против уровня в октябре 1923 года. Безработица, после некоторого периода стабильности, начала опять уменьшаться. В июне 1924 г. число безработпых составляло 1 млн. человек, или на 220 тыс. меньше, чем двенадцать месяцев назад.

В целом, вопреки росту банковской ставки в 1923 г., курс был принесен в жертву торговому оживлению, но не так решительно, чтобы прийти к очевидному уничтожению безработицы, каЪое было достигнуто в Соединенных штатах или Швейцарии. Число безработных, хотя и уменьшилось на половину с января 1922 г., но все еще было чрезвычайно велико.

В 1924 г., как мы видели, федеральные резервные банки нашли, что произведенное ими сокращение кредита зашло слишком далеко. Последовательными снижениями в мае, июне и августе нью-йоркская переучетная ставка была доведена до 3%. Банки увеличили свои портфели ценностей. Началось расширение кредита и рост цеп.

Этот возврат к благоприятным условиям 1922 г. поставил перед Лондоном выбор кредитной политики в повой форме. В 1923 г. приходилось выбирать между депрессией торговли и обесценением валюты. В 1924 г. выбор был между оживлением торговли и повышением курса валюты. Если допустить экспансию кредита pari passu с экспансией в Америке, курс остался бы на существующем уровне, но было бы возможно достичь прекращения безработицы. Если бы кредит был настолько ограничен, чтобы дерясать фиксированным уровень цен, курс возрос бы, но избавление от безработицы было бы замедлено. В июле

  1. г. был предпринят первый, хотя и не блестящий, шаг в направлении кредитной рестрикции. Банковская ставка оставалась на уровне 4% годовых, но она была не эффективна. Тогда был применен нажим и рыночная ставка была повышена до 3% или 3%. Как ни незначительно было это изменение, оно было достаточно, чтобы препятствовать уровню цен в Англии, расти одновременно с уровнем цен в Соединенных штатах. Курс повышался. Этот рост скоро был облегчен спекулятивными предвосхищениями возврата к паритету.

В январе 1925 г. курс достиг 4,78. Американский индекс цен составлял 160. В конце февраля нью-йоркская переучетная ставка была повышена с 3 до 3 %%. Даже при этом она была ниже, чем когда-либо в течение кредитной экспансии 1922,23 г., и она была на % 7о ниже английской банковской ставки.

Затем банковская ставка была повышена до 5%. Этим кредитная рестрикция, которая была страшна и оставлена с 1921 г., вновь была введена. Состояние безработицы перестало улучшаться с июня 1924 г.; оно начало серьезно ухудшаться.

Можно предположить, что это изменение кредитной политики должно было ускорить движение фунта стерлингов в направлении паритета и облегчить возобновление золотой валюты. Но на деле это было не так. Золотая валюта действительно была восстановлена 27 апреля 1925 г. Канцлер казначейства объявил, что Английский банк будет продавать золото для экспорта без ограничения по чеканной цене в 3 фунта 17 шиллингов 10% пенсов за стандардную унцию. В начале мая был издан закон о золотой валюте.

Восстановление золотой валюты неизбежно поставило курс лочти в уровень с паритетом. Но в платежном балансе не было достигнуто равновесие. Слабый пункт был обнаружен в политике высокой банковской ставки. Банковская ставка, превышавшая на 1%% нью-йоркскую переучетную ставку, побуждала американские банки отправлять излишние денежные суммы в Лондон для временного помещения. Пока этот процесс действовал, курс поддерживался на уровне, благоприятном для Лондона. Но когда банковская ставка была понижена, остатки денежных сумм начали опять утекать обратно, и произошло сильное изъятие золота из Лондона. Это привлечение ликвидных сумм из Нью-Йорка не было действительным преимуществом курса; скорее оно было стеснением (см. гл. IX).

Постоянная выгода могла бы быть получена только от высокой банковской ставки через сокращение кредита и повышение действительной ценности фунта. Это действительно произошло. Индекс цен упал со 171,1 в январе 1925 г. до 143,6 в апреле 1926 г. и (после угольного конфликта) до 140,6 в марте 1927 г. Но большая часть этого эффекта была уничтожена падением американского уровня цен. Индекс упал со 161,0 в марте 1925 г. до 145,3 в марте 1927 г. Ценность фунта повышалась, но прямые попытки в этом направлении были ©ставлены.

Действительная ценность золота на мировых рынках возрастала. В 1923/24 г. она возрастала вследствие кредитной рестрикции в Америке. В 1925—-1927 гг. там не было такой рестрикции. Нью-йоркская переучетная ставка никогда не повышалась выше 4% и большую часть времени стояла на 3 % % ¦ Не было заметного снижения активов, приобретенных на открытом рынке федеральными резервными банками. Кредитная рестрикция пришла из Лондона. Неоднократно иллюстрировалась сила ставки Английского балка как международного фактора. Когда банковская ставка растет, то это действие ощущается каждым производителем, который продает британским купцам или купцам, финансируемым прямо или косвенно через лондонский денежный рынок. Американские производители также не были свободны от этого влияния. Многие американские продукты, включая большую часть урожая волокон, частично зависят от мировых рынков, и цены их управляются мировыми ценами. Сокращение эффективного спроса на европейских рынках отражалось на американских экспортерах, а через них и на американских рынках вообще.

В этом состоял конфликт между политикой дешевых денег в Нью- Йорке и политикой дорогих денег в Лондоне, и последняя получила преобладание вследствие международного могущества лондонского учетного рынка. Результатом этого явилось отклонение федеральных резервных банков от стабилизационной политики. Это отклонение было менее заметным, чем в 1924 г. Падение цен будет меньше после того, как сделать поправку па недежные факторы, как, например, обильный урожай хлопка.              *

Уменьшение производства было незначительным. Вредные влияния не были серьезными, потому что кредитная рестрикция проявилась в Соединенных штатах в смягченной форме.

В Англии и Европе последствия этого были много более очевидными. Движение в Англии, направленное на уничтожение безработицы с тех пор, как в июле 1924 г. была введена в действие 4% банковская ставка, было пичтожным.

<< |
Источник: Хоутри Р. Д.. Деньги и кредит. - М.,1930.. 1930

Еще по теме ГЛАВА ХХП ПОСЛЕ ВОЙНЫ:

  1. Глава 15АЛЬПИЙСКАЯ КРЕПОСТЬ
  2. Глава 2БИЗНЕСМЕНЫ НОВОЙ НАЦИИ
  3. Глава ЗФЕДЕРАЛИСТЫ И ДЕМОКРАТЫ
  4. Глава 5СТОЛКНОВЕНИЕ КЛАССОВ
  5. Глава 6ПРИХОД ПИРАТА
  6. Глава 18ВЕККОСМОСА
  7. СОКРАЩЕНИЕ ГРАЖДАНСКОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ 
  8. ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ ЗА ВРЕМЯ ВОЙНЫ И ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ 
  9. Причины обострения торговой войны Глава I
  10. Глава п Национальная специфика средств торговой войны
  11. Глава 11. История денежных реформ в России
  12. ГЛАВ А XXI ВЕЛИКАЯ ВОЙНА
  13. ГЛАВА ХХП ПОСЛЕ ВОЙНЫ
  14. ГЛАВА XII. ОСНОВНЫЕ МОМЕНТЫ ИЗ ИСТОРИИ ДЕНЕЖНОГО ОБРАЩЕНИЯ И ДЕНЕЖНЫХ ТЕОРИЙ.
  15. ГЛАВА XIII. ЖРИЗИС ДЕНЕЖНЫХ СИСТЕМ И МИРОВАЯ ДЕНЕЖНАЯ ПРОБЛЕМА ВО ВРЕМЯ И ПОСЛЕ ВОЙНЫ.
  16. ГЛАВА XIV. КРИЗИС ДЕНЕЖНЫХ СИСТЕМ И ПОСЛЕВОЕННЫЕ ДЕНЕЖНЫЕ РЕФОРМЫ В ГЛАВНЕЙШИХ СТРАНАХ ЕВРОПЫ.
  17. ГЛАВА XXX БАНКОВАЯ СИСТЕМА АНГЛИИ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -