<<
>>

ГЛАВ А XXI ВЕЛИКАЯ ВОЙНА

В этой главе я предполагаю коснуться одень коротко некоторых влияний великой войны на денежное обращение н кредит, с целью объяснить в частности те явления в области денежного обращения, которые имели место за годы, истекшие после восстановления мира.

Подавляющее напряжение и суровость кризиса, которые предшествовали и сопровождали объявление войны 1914 г., обязаны в весьма значительной доле тем крупным финансовым и коммерческим нациям мира, которые были вовлечены в войну. Кризис начался на рынках инвестиций. Еще до Австро-венгерского ультиматума 23 июля 1914 г. Сербии имели место необычайно крупные продажи международных ценных бумаг сначала в Вене, потом в Берлине, Петербурге и Париже. Ультиматум сделал войну очевидностью. Война, сопровождающаяся чрез- вычайньгми заемными операциями воюющих правительств, должна была вызвать ожидание обесценения существующих инвестиций в огромной я дотоле неизвестной степени. Цены, отмечаемые на рынках, должны были соответствовать ожиданиям тех, кто имел дело с ними. Если бы цены не отражали этого, то профессиональные дельцы были бы смущены чрезмерностью либо продаж, либо покупок. В июле 1914 г. рынки инвестиций могли найти новое сочетание равновесия цен только методом приближения и ошибок; они должны были итти на понижение цен, чтобы увидеть, будут ли держатели воздерживаться от продаж.

Если бы в течение некоторого промежутка времени продажи не были задержаны, то торговцы ценными бумагами были бы переобременены увеличением своих запасов ценных бумаг. Этот процесс не- заключает в себе неизбежно какой-либо передачи капиталов из одпого центра в -другой, хотя ©се давление «продаж при достигнутом уровне цен будет в одной стране больше, чем в другой, то первая будет продавать ценные бумаги последней, которая поэтому станет должницей первой страны. Всякая страна, где вкладчики подвержены панике, будет стремиться продавать стране, где вкладчики сохраняют хладнокровие..

Поток продаж международных ценных бумаг, который устремился из европейских центров, должен был найти рынок в Лондоне и Нью- Йорке. Продавцы требовали денег в Европе, и выручка от продаж ценных бумаг в Нью-Йорке поступала на валютный рынок, для перевода либо в страны продавцов, либо в Лондон.

Прилив капиталов в Лондон не был вызван английскими продажами ценных бумаг. Он был следствием положения Лондона как международного расчетного центра и международного заимодавца. Лондон был наиболее удобным местом для держания ликвидных капиталов. Там они могли наиболее легко найти временное помещение или, если позволяли обстоятельства, могли быть вновь инвестированы на длительный срок.

Лондой был также местом, где большинство коммерсантов всего мира погашали свои срочные обязательства. Торговля повсюду финансировалась векселями на Лондон; покупатели товаров рассчитывались по векселям, трассированным продавцами на лондонские акцептные дома или банки, и были обязаны позаботиться о необходимых суммах в английской валюте для покрытия векселей при наступлении срока.

Если бы векселя трассировались только для финансирования импорта в Англию, то никакого затруднения не возникало бы, так как в этих случаях выручка от продаж была бы получена в стерлингах и могла бы быть использована для покрытия векселей. Но очень крупная золя векселей представляла товары, предназначенные для продажи в другие страны, и импортеры, которые получили бы выручку от продажи в местной валюте, должны были бы итти на валютный рынок и покупать стерлинги прежде, чем они могли бы погасить свои обязательства акцептантам в Лондоне.

Эта акцептная деятельность Лондона в финансировании международной торговли была столь преобладающей, что спрос на стерлинги заслонял все другие требования.

В понедельник 27 июля, в первый деловой день после разрыва дипломатических сношений между Австро-Венгрией и Сербией, нью- йоркский валютный рынок, подавленный спросом переводов на Лондон, испытал крах, и мир почувствовал первое ужасающее содрогание паники.

Валютные связи между Нью-Йорком и Лондоном были исключительно чутким нервным узлом; тронуть его — значило задержать жизненные реакции организма мировых финансов.

Торговцы валютой столкнулись с массой требований о переводе на Лондон; едва ли кто-нибудь нуждался в переводе в обратном направлении. Казалось, что ни одной котировки не могло быть зафиксировано, которая способствовала бы уравниванию спроса и предложения. Значительные суммы золота были быстро отправлены, но золото не могло быть ни •отгружено, ни застраховано в неограниченных количествах, п защита от военных рисков уже выпала на долю страхового рынка. Валютные котировки стали чисто «номинальными», и торговля была ограничена изолированными сделками, при чем каждая из них отдельно заключалась по фантастическим ценам.

Одним из способов получения наличных денег была продажа ценных бумаг. Крах валютного рынка делал продажу ценных бумаг в Нью- Йорке бесполезной в качестве способа получения стерлингов; это направило поток продаж в самый Лондон.

Паника была следовательно в полном разгаре, и курсы ценных бумаг стремительно падали. В быстрой последовательности континентальные биржи приостановили свою деятельность, а 31 июля закрылась и Лондонская фондовая биржа. Нью-йоркская биржа закрылась в тот же день.

Закрытие всех рынков инвестиций, соединенное с крахом валютных рынков, отрезало клиентам лондонских акцептных домов все способы запастись денежными суммами в Лондоне. Акцептные дома стали перед угозой неминуемого разорения. 2 августа был объявлен мораторий. Но этим мероприятием и закрытием биржи почти все легко реализуемые ресурсы банков, за исключением их действительной наличной кассы, были заморожены.

При этих обстоятельствах нерабочий день 3 августа в банках был продолжен еще на три дня, чтобы дать время для выработки плана мероприятий. Частичный мораторий 2 августа, который дал передышку акцептным домам, просто переложил их затруднения на банки, которые полагались на векселя и займы дисконтных домов, как на свои главнейшие ликвидные ресурсы после наличной кассы.

Или банкам также должен быть дан мораторий, или они должны получить ссуду, в какой- либо форме, позволяющую им покрывать их обязательства до востребования. В конце концов балкам было дано и то и другое. Всеобщий мораторий был установлен с 6 августа, а выпуск денежных знаков «в 1 фунт и 10 шиллингов был разрешен в форме ссуд банкам.

Мораторий не мог внести какого-либо успокоения: он мог только дать время для возмещения и продажи. Пока не имеются мероприятия более постоянного характера, последствия моратория вызывают те самые затруднення, которые он первоначально облегчал.

В некоторых случаях все, что требовалось — это специальное законодательство, освобождающее от обязательств всякого должника, который мог бы ясно доказать, что он не может платить, благодаря обстоятельствам, возникшим вследствие войны. Но в отношении акцептных домов и банков, которые акцептовали векселя, подлежащие мораторию, взаимная зависимость кредита крупных финансовых домов Сити требовала более решительных мер. Английский банк приступил к учету (с правительственной гарантией) всех векселей, подлежащих мораторию, без обращения в порядке регресса к последним держателям, но это не было полным разрешением вопроса, так как обязательства акцептантов, трассантов и всех предшествующих индоссаторов продолжали существовать. В конце концов Банк согласился (все еще с правительственной гарантией) выдавать ссуды акцептантам, чтобы дать им возможность оплатить срочные векселя и погасить все эти обязательства. Погашение этих ссуд акцептантами не могло быть потребовано ранее, чем через год по окончания войны, и тем временем опи чувствовали себя свободными в совершении всяких новых сделок, не заключающих в себе обязательств, распространяющихся за пределы этого периода.

Слабым местом этой системы было те, что ссуды были выданы Английским банком. Эффект этого должен был быть инфляционным. Выпуск currency notes вместе с предоставленной казначейству возможностью приостанавливать действие закона 1844 г.

о твердом лимите банкнот Английского банка, сняли установленную законом защиту от инфляции. Правда, Английский банк был обязан по требованию разменивать казначейские билеты на золотую монету, но обстоятельства были столь исключительны, что разменность на золото временно не могла служить предупреждением инфляции. Экспорт золота был невозможен без разрешения правительства потому что никто кроме правительства не был расположен страховать отправки золота от военных рисков. И во всяком случае в этот период золото посылалось в страну, но не из страны. Действительно, Лондон, крупнейший международный краткосрочный кредитор, начал требовать покрытия займов. Было бы неправильно сказать, что это было предумышленным актом политики, направленным к получению денежных сумм для войны. Это было скорее результатом случая.

При нормальных условиях обязательства заморских клиентов лондонским акцентным домам падали многими миллионами на каждый день и противопоставлялись на валютном рынке новым сделкам. Крах валютного рынка в июле произошел от продаж инвестиционных ценных бумаг, но был немедленно увеличен перерывом обычного предложения векселей на Лондон. Процесс зачета стал возможен только в очень ограниченной степени, и рынок оказался предоставленным — даже после того, как продажи инвестиционных ценностей прекратились, — страшному одностороннему давлению. Когда крайние меры, предпринятые британским правительством в августе и сентябре 1914 г., восстановили механизм акцепта, учета и перевода, Лондон получил возможность опять ссужать деньги, и часть долгов, следуемых акцептным домам, начала уплачиваться. В некоторых случаях платеж задерживался вследствие моратория за границей, в других — запрещением торговли с враждебными странами, а в третьих — затруднениями должников. Но в итоге платежи Лондону превышали новые ссуды.

Много более важным каналом переводов была нью-йоркская биржа. Здесь остаток, следуемый Лондону, начал сказываться в виде существенной премии на стерлинги, причем отправка золота через Атлантический океан была все же невозможна.

Потом было найдено простое средство. Английский банк начал покупать золото, чтобы хранить его не в Лондоне, а в Канаде. Нью-Йорк получил возможность покупать стерлинги, посылая золото через страну, пограничную с Оттавой, без военных рисков. Американские банки неохотно расставались с золотом, и ненормальная премия на стерлинги существовала до ноября. Но золото, реально посланное, было совершенно достаточно, чтобы снять полный затвор, который возник. Быть может, если бы то же самое средство было применено в конце июля, затруднение могло бы быть избегнуто совершенно.

Если Англия приобретала золото вопреки инфляции, то объяснение этого должно быть найдено в происшедшем жестоком повороте платежного баланса. Сокращение краткосрочных ссуд в международной торговле являлось одним из видов этого. Другим — было прекращение долгосрочных внешних инвестиций. За годы, непосредственно предшествовавшие войне, Соединенное королевство экспортировало капитала на сушу немного менее 200 млн. фунтов стерлингов в год. Когда лондон- кий рынок инвестиций закрылся, то почти весь этот экспорт британского капитала прекратился. И заграничное инвестирование не допускало оживления в течение войны. Эмиссии новых капиталов контролировались, и все усилия принимались к тому, чтобы направить все действительные сбережения страны в военные займы.

Это нарушение платежного баланса было опасно потому, что оио создавало простор для крупной экспансии кредита без какого-либо неблагоприятного движения валютных курсов. Огромные ссуды Английского банка для оплаты подлежащих мораторию векселей, вместе с крупной суммой ссуд Банка .правительству, были достаточны, чтобы вызвать высокую степень инфляции. Банковская учетная ставка в размере 5% стала совершенно недействительной. Рыночная ставка для трехмесячных векселей упала до 3%. Пока инфляция не зашла настолько далеко, чтобы уронить валютные курсы, близкие к паритету, она действительно усиливалась увеличением золотого резерва.

До конца 1914 г. инфляция продолжалась, не вызывая какого- нибудь обесценения фунта стерлингов. В декабре курс на Нью-Йорк достиг паритета, и пересылка золота в Оттаву. прекратилась.

В начале 1915 г. рыночная учетная ставка в Лондоне упала ниже 2%, а курс на Нью-Йорк упал в феврале ниже 4,80 (в мирное время экспортная золотая точка была выше 4,84). С этих пор положение вексельного курса приобрело господствующее значение в британских военных финансах.

Инфляция зашла -слишком далеко, чтобы легко остановиться. В марте 1915 г. Английский банк начал заключать займы на денежном рынке, и в апреле правительство начало практику беспрерывного предложения и продажи казначейских векселей в неограниченных количествах по фиксированной ставке. Цена казначейских векселей целиком вытеснила банковскую учетную ставку из ее положения руководителя денежного рынка. Если бы казначейство не собирало достаточно денег по векселям, оно должно было бы занимать прямо в Банке. Это увеличило бы предложение денег на рынке, и учетные ставки падали бы до тех пор, пока спрос на казначейские векселя по фиксированной цене не стал бы опять достаточным. Если бы казначейство продало больше векселей, чем требовалось, и собрало бы больше денег, чем оно тратило, то излишек или был бы направлен на уплату ссуд из Банка, или накапливался бы на счетах казначейства и был бы снят с рынка. И в том и в другом случае недостаток средств па денежном рынке повысил бы учетную ставку, и спрос на казначейские векселя по фиксированной цене упал бы.

Таким образом учетный рынок управлялся ценою казначейских векселей, и казначейство стало ответственным за кредитную политику и оставалось таковым (с одним или двумя короткими перерывами) до апреля 1921 года.

Во никоим образом не было общепризнанным, что неблагоприятное движение курсов (которое уронило нью-йоркский курс до 4,50 в конце августа 1915 г.) было обязано инфляции.

До объявления войны между Германией и Соединенными штатами в апреле 1917 г. проблема военных финансов представлялась прежде всего как проблема финансирования импорта. Чтобы использовать полностью крупное преимущество, доставляемое господством на море, было необходимо делать щедрые покупки в нейтральпых странах и особенно в Соединенных штатах. Эти покупки не наталкивались на невозможность Соединенных штатов провести, что требовалось, и невозможность транспортирования lt;в Европу.

Но как были бы оплачены эти поставки? Доходы правительства нормально принимали форму кредитов в Лондоне. Американские фабриканты нуждались в кредитах в своей собственной стране. Если бы они согласились получать облигациями английских военных займов, то не возникло бы никаких затруднений. Но они желали свободно расходовать полученные суммы, как им угодно, и даже те, которые были склонны поместить их вне собственного предприятия, желали помещения в своей стране, с уплатой процентов и капитала в собственной валюте.

Британское правительство прибегало соответственно к трем главным мерам для получения платежных средств. Во-первых, были посланы огромные количества золота, вытесненного из обращения новыми казначейскими билетами, выпущенными в Англии, золота вновь добытого в пределах Британской империи, золота, посланного Францией я Россией, золота, которое крупным потоком пришло из Соединенных штатов в Оттаву после объявления войны, когда валютные курсы все были в пользу Лондона. Золото, полученное Соединенными штатами из всех этих источников за два с половиною года, с января 1915 г. до июня 1917 г., составило как-раз 1,5 миллиарда долларов. Дальше, много займов было выпущено в Соединенных штатах, главным образом Англией, но также и некоторыми из ее союзников, причем проценты н капитал но этим займам оплачивались в долларах. В-третьих, были заключены специальные соглашения для передачи правительству принадлежащих аигличанам американских ценных бумаг, причем правительство могло либо купить их и продать в Америку, либо взять их взаймы и заложить в качестве обеспечения по американским займам.

В сущности произошло то, что Великобритания стала должником населения Соединенных штатов за ценность доставленных припасов и требовалось найти равноценные средства, в золоте или ценных бумагах, чтобы оплатить долг. Проблема сводилась к оплате английского импорта. В то же время эта проблема была в действительности неотделима от проблемы оплаты всех закупленных Англией припасов. Если сумма денег, собранная внутри страны, была более чем достаточна для оплаты военных припасов, купленных внутри страны, это значит, что туземные потребители воздерживались от расходования этого количества денег на самих себя и что равноценная сумма производительных ресурсов страны была оставлена свободной для производства товаров на экспорт. Если, с другой стороны, были приняты все меры для оплаты всех военных припасов, купленных за границей, но тем не мепее покупки внутри страны финансировались инфляционными кредитами, то курсы будут неблагоприятны. Чрезмерные суммы покупательной силы на руках у населения создавали бы пеооразмерпо привлекательный рынок для заграничных товаров (или ценных бумаг) до тех пор, пока денежная единица оставалась бы равной своему номинальному паритету. Действительно, в этом случае, инфляция кредита, благодаря финансированию войны с меньшими, чем необходимо, жертвами со стороны населения, фактически привлекала бы излишний импорт: тогда проблема заключалась бы по столько в финансировании импорта, сколько в избежании его привлечения.

Но несомненно займы за границей могут дать неоценимую помощь в направлении избежании инфляции тем, что они доставляют добавочные ресурсы, кроме тех, которые могут быть получены от налогов и займов внутри страны.

Поскольку имеется в виду поддержание денег на уровне золотого паритета, это облегчалось тенденцией заемных операций, а еще больше экспорта золота, к созданию инфляции в нейтральных странах. В войне только между двумя государствами, когда весь остальной мир нейтрален, это едва ли может случиться в сколько-нибудь существенной степени. Но когда большая часть мира вовлечена в войну, общий отказ воюющих государств от золотой валюты гак суживает арену, на которой золото еще продолжает употребляться как деньги, что британский экспорт золота в Соединенные штаты и другие страны, которые все еще создавали эту арену, составлял весьма значительную долю всего их прежде существовавшего золотого запаса. Соединенные штаты не могли переварить 1,5 млрд. долларов золота за два с полопиной года без того, чтобы не быть вовлеченными в чрезвычайную экспансию кредита. Поток золота несомненно вызвал некоторые опасения и в Соединенных штатах и других золотых странах. В 1916 г. три скандинавских государства — Швеция, Норвегия и Дания—приостановили свободную чеканку золота и покупку золота их эмиссионными банками. Испания точно так же покупала золото только со скидкой.

Соединенные штаты не предпринимали таких мер. Британское правительство было в состоянии «прибить гвоздями» курс, г. е. держать его фиксированным предложением свободной продажи долларов по установленной цене. Эта цена была зафиксирована в 4,76% доллара за фунт стерлингов или приблизительно на 2% ниже паритета, с начала 1916 года.

Тем не менее инфляция развивалась с неудержимой быстротой. К апрелю 1917 г., когда Соединенные штаты вступили в войну, английский уровень цен был вдвое выше, чем в 1913 г. Налоги были повышены до очень высокого уровня, п прилагались очень большие усилия к стимулированию подписок на военные займы. Но текущий долг был опасно велик, и часть ранних военных займов (займы 1914 и 1915 гг.) была расписана банками со всеми инфляционными последствиями текущего долга. Ссуды, выданные Английским банком под подлежащие мораторию векселя, были оплачены лз военного займа 1915 г., но инфляция зашла слишком глубоко, чтобы остановиться.

В самих Соединенных штатах инфляционное заражение стало источником затруднений. Оно создало ненормальное торговое оживление п делало займы на американском инвестиционном рынке все более затруднительными.

Великая война является выдающейся среди всех воин истории по своим нездоровым финансам. Было бы трудно привести параллель той легкой готовности, с которой инфляционные методы принимались с наиболее ранних стадий.

Вначале все европейские участники войны, за исключением Великобритании, прекратили платежи звонкой манетой. Боязнь краха денежной системы под влиянием напряжения военных финансов являлась, быть может, главным мотивом, который заставлял правительства накапливать огромные золотые резервы в мирное время. После агадирского кризиса 1911 г., германское правительство преднамеренно приступив через посредство Рейхсбанка к крупному увеличению золотого запаса страны. Франция ответила крупным увеличением н без того уже очень значительного резерва Французского балка. Обе страны несомненно руководствовались главным образом опасением войны. Чем больше будет золотой резерв, тем дольше кредитная система сможет противостоять напряжению финансирования правительства без приостановки платежей звонкой монетой, или—если платежи звонкой монетой будут формально приостановлены, но золото будет продолжать экспортироваться — без допущения падения бумажных" денег до учета.

Простая приостановка платежей звонкой монетой в 1914 г. сама по себе содействовала уменьшению доверия к денежным знакам,-— содействовала, т. е. делала население менее готовый держать запасы наличных денег. И в- России и в Австро-Венгрии, ще золото действительно требовалось для заграничных платежей, потеря доверия сразу обнаружилась в обесценении денег па заграничных валютных рынках. Во Франции платежи звонкой монетой были приостановлены при наличии благоприятного курса и действительного импорта золота. Там было действительное стремление к накоплению сокровищ, усиленное несомненно неизбежной перспективой вражеского нашествия. Но свободное использование даже небольшой доли золотых резервов страны, достигавших тогда суммы в ВУг млрд. франков, могло бы восстановить доверие.

Совершенно неясно, почему в Париже была погоня за золотом. Всякий, кто мог бы предвидеть будущее, имел бы очень основательную причину предпочитать золото бумажным деньгам любой воюющей континентальной страны. Но имели ли люди, стоявшие в хвостах, «образовавшихся для получения золота из Французского банка, -какое-нибудь ясное представление, что -франк падет до дисконта? Более вероятно, что эта была чистейшая паника, порожденная замешательством.

И подобное же замешательство существовало в Англии в августе 1914 г. Господствовала мысль, что вкладчики должны поднять вопль, требуя деньги из банков. Никто не мог бы предложить сколько-нибудь разумного объяснения, почему они будут делать это, но всегда подразумевалось, что война вызывает погоню за золотом. Это состояние умов и привело к мораторию совместно с эмиссией казначейских билетов. Но все время вкладчики оставались совершенно спокойными. Если и наблюдался недостаток наличных денег, то это было главным образом потому, что обычные платежные операция торговцев были прерваны закрытием банков ъ течение расширенных нерабочих дней банков.

Приостановка золотых платежей во Франции не создала, как ока-

залось, большой практической разницы. Курс на Нью-Йорк оставался •благоприятным почти до конца 1914 г. Однако французские финансовые мероприятия были даже более ивфляциониетскими, чем британские. Французский банк, подобно Английскому, должен был принять па себя множество замороженных векселей. Но, кроме того, -он должен был предоставлять очень крупные ссуды правительству (достигшие к декабрю 1914 г. 3 900 млн. франков). Никакие дополнительные налоги не были введены до 1916 г. До декабря 1915 г. пе было даже выпущено долгосрочного займа, и деньги собирались путем создания огромного текущего долга в виде бон национальной защиты.

Франция сотрудничала в собирании денежных сумм в Америке, частью путем займов, частью снабжая золотом британское правительство и частью путем собирания американских ценных бумаг, находящихся во Франции. Тем не менее, Великобритания должна была нести значительную долю бремени поддержания французского курса так же, как и своего собственного. Эта поддержка принимала форму крупных прямых займов английского правительства французскому. Франция в то же время делила с Великобританией бремя кредитования России, Италии, Бельгии и других стран.

Вступление Соединенных штатов в войну создало новую ситуацию. Американское правительств одалживало достаточно денег, чтобы дать возможность Великобритании и Франции держать их курсы «прибитыми», и всякое дальнейшее использование различных ресурсов, употребляемых до сих пор для этой цели, могло быть прекращено. Инфляция уже захватила Соединенные штаты. Федеральная резервная система была изменена (в июле 1917 г.), и экспорт золота был запрещен (в сентябре 1917 года). Следовательно, британские и французские деньги были «прибиты» к долларам, а не к золоту. Премия на немногие оставшиеся золотые деньги делалась но временам очень высокой. В 1918 г., например, голландские флорины поднялись «почти на 30% выше паритета. Для скандинавских крон и испанских пезет цифры иногда были много выше. Но мировой рынок золота фактически перестал существовать. Правда, едва ли можно было «сказать, чтобы существовал где-нибудь свободный рынок чего-нибудь. Вся торговля была подвергнута строжайшему правительственному контролю, и большая часть ее действительно находилась в руках правительства.

Американская помощь имела значение также и «для индийской рупии. Индийская денежцая система, подобно всем другим, была глубоко затронута войной. В начале войны внезапное превращение Англии из кредитующей страны в страну занимающую повернуло курсы против всех стран, которые финансировались Англией, и в частности против Индии, курс который упал до 1 шиллинга 327;,= пенса. Для восстановления равновесия необходимо было сокращение денежного обращения. Не только не могли быть продаваемы векселя инрйского правительства в Лондоне, но, как в 1908 г., векселя на Лондон (обычно называемые

Деньги и кредит

(«Reverse Councils») должны были продаваться в Индии, чтобы уменьшить избыток рупий. Продажа этих последних векселей началась 3 августа 1914 г. в сумме до 1 млн. фунтов в неделю, и их было продано в 1914/15 г. на сумму в 8 707 тыс. фунтов, нри чем резерв, находящийся в Лондоне, уменьшился приблизительно на равную сумму. К 5 августу 1914 г. обязательство платить соверенами за рупии было приостановлено.

Скоро однако проявилась совершенно отличная тенденция. Инфляция денежных систем всех воюющих стран вызвала обесценение золота сравнительно с товарами. Индия не была подвержена прямому давлению военных финансов и не имела инфляционных бумажных денег. Если бы рупия продолжала оставаться на золотом базисе, она должна.была бы обесцениваться соответственно стерлингу. Предложение рупий ДОЛЖНО\' было бы поэтому увеличиться. Эта фаза некоторое время стремилась развиваться. Этого не было до сентября 1915 г., когда последние векселя на Лондон продавались в Индии. Но в начале 1916 г. продажи векселей индийского правительства достигли высокого уровня. В 1914/15 г. циркуляция рупий и банкнот уменьшилась на 1013 лаков. В 1915/16 г. она вновь возросла на 1 827 лаков. В 1916/17 г. спрос на денежные знаки далеко превзошел все прежние рекорды, поднявшись до 5 199 лаков. Этому должно быть противопоставлено, правда, уменьшение поглощения золота, но золото, прежде ввозимое, по большой части не употреблялось как деньги.

Среди добавочных денежных знаков банкноты составляли 787 лаков в 1915/16 г. и 1 813 лаков в 1916/17 г. Чтобы поддержать однако- предложение рупии требовались громадные покупки серебра. Но цена серебра, после того как она оставалась низкой, начала расти в ноябре 1915 г., когда она достигла 27 пенсов за унцию. В мае 1916 г. она возросла до 37 пенсов, вновь упала до 28 78 пенса в июле и опять повысилась до 37 пенсов в декабре. В течение 1917 г. цена возросла выше 43 пенсов (каковая цена была точкой расплавки рупии) и далее — до 55 пенсов. Хотя эта высокая цифра не была последней, все же стало- невозможным поддерживать курс на столь низкой цифре, как 1 шиллинг 4 пенса; проекты сдерживания его путем соглашения между банками и контроля над предложением серебра, оказались недействительными. В конце концов было решено повысить ставку курса для векселей индийского правительства до 1 шиллинга 5 пенсов, а в 1918 г. до 1 шиллинга 6 пенсов.

В этот момент Соединенные штаты предложили очень своевременный ресурс в форме огромных серебряных резервов. Серебро, скупленной за 1879—1893 гг., все еще было там. Немного было в обращении, но большая часть его хранилась в резерве против эмиссии серебряных сертификатов. Если бы серебряные сертификаты могли быть замещены другой формой бумажных денег я изъяты из обращения, то серебро могло бы быть выброшено на рынок. Этот запас (равноценный более, чем 10 тыс. лаков серебра.) был более чем достаточен для поддержания предельной цены чистого серебра в 101% цент, за унцию даже после конца войны. Это была цена, близкая к точке расплавки рупий при курсе в 1 шиллинг 6 пенсов. Когда -в мае 1919 г. был восстановлен свободный рынок, 259 млн. долларов серебра (равноценного приблизительно б тыс. лаков) было продано.

В то же время были предприняты меры для придания большей эластичности индийской банкнотной эмиссии. В 1916 г. предел фиксированной непокрытой эмиссии был повышен с 1 400 до 2 тыс. лаков. В 1917 г. система фиксированной твердой эмиссии была практически оставлена, при чем обеспечения увеличивались путем покупки векселей британского казначейства на 4 849 лаков. В 1918 г. минимальная купюра банкнот была понижена с 5 до 1 рупий — мера, которая могла бы сохранить меновой стандард, будь она «принята на более ранней стадии и если бы консерватизм населения позволял полную замену монет бумажными деньгами как принятым средством платежа.

Германия и ее союзники обходились без всякого экономического подкрепления, подобного тому, какое Соединенные штаты оказывали их противникам. Едва ли можно сказать, что для них проблема финансирования импорта бьіла серьезной, ибо с начала войны они были отрезаны от возможности получения какой-нибудь, кроме очень скромной, суммы материальной помощи из нейтральных источников и, по мере того как проходило время, их внешняя торговля свелась «дочти к нулю.

Не было необходимости и в подкреплении курса. Но едва ли необходимо говорить, что наказание инфляции не было избегнуто на этом основании.

С начала войны ряд крайних мероприятий был введен в действие. Золотые платежи были приостановлены; были введены различные меры помощи должникам; была создана организация для выдачи ссуд торговцам под разного рода сносные обеспечения и был произведен специальный выпуск бумажных денег (заемных банкнот) в качестве орудия этих ссуд.

Как и во Франции, вначале не было введено никаких новых налогов, и к концу войны обложение было недостаточным. С другой стороны, серия регулярно повторяющихся каждое полугодие военных займов создавала видимость благополучных финансов. Но вое время ссуды Рейхсбанка правительству возрастали. К моменту перемирия вексельный портфель Рейхсбанка (почти целиком—казначейские векселя) превышал 20 млрд. марок. Специальные заемные банкноты (в которых часто предоставлялись осуды под правительственные обеспечения) достигали 10 млрд. марок.

Германия приняла на себя большую часть финансового бремени своих союзников. Даже помимо удара поражения, финансовая фабрика центральных держав была много ближе к моменту крушения, чем фи-

21*

нансы держав Антанты. Bq время перемирия, когда приобрели некоторое значение перспективы валютного рынка, германские деньги обесценились на 50% и имели тенденцию к дальнейшему падению.

<< | >>
Источник: Хоутри Р. Д.. Деньги и кредит. - М.,1930.. 1930

Еще по теме ГЛАВ А XXI ВЕЛИКАЯ ВОЙНА:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -