Новым законом об адвокатуре, уголовно-процессуальным законодатель­ством по существу впервые введены нормы, обеспечивающие гарантии незави­симости адвоката при осуществлении адвокатской деятельности.

Новым законом об адвокатуре, уголовно-процессуальным законодатель­ством по существу впервые введены нормы, обеспечивающие гарантии незави­симости адвоката при осуществлении адвокатской деятельности.

Ранее таких гарантий фактически не было. Ни закон «Об адвокатуре СССР» от 30.11.79, ни Положение «Об адвокатуре РСФСР», утв. Законом РСФСР от 20.11.80, не со­держали норм, которые обеспечивали бы гарантии независимости, кроме, разве что нормы о защите адвокатской тайны (ст. 15 Положения «Об адвокатуре РСФСР»).

Между тем, гарантии независимости адвоката в осуществлении им своей профессиональной деятельности, безусловно, должны быть обеспечены. Спе­цифика труда адвокатов, в особенности осуществляющих профессиональною защиту в уголовном судопроизводстве, неизбежные конфликты с иными участ­никами состязательного процесса делают представителей корпорации, в опре­деленном смысле, весьма уязвимыми.

Недобросовестные представители стороны обвинения -- следователи, дознаватели, прокуроры, оперуполномоченные, предпринимают попытки неза­конными и аморальными средствами и способами ограничить полномочия, ре­альные возможности адвокатов, отомстить им за их деятельность, которая при­носит стороне обвинения, мягко говоря, неудобства: «...увеличились провока­ции и запугивания со стороны негодных следователей и оперативных работни­ков. Против таких злоупотреблений адвокаты зачастую бессильны»⁸⁸

Часто адвокат становится мишенью и для собственных клиентов — лиц, совершивших общественно опасные деяния, а так: же для преступников, не яв­ляющихся клиентами, для которых деятельность адвоката стала помехой в осуществлении криминальных планов⁸⁹.

Высокая миссия, возложенная на адвоката конституцией и федеральным законодательством, требует от государства обеспечения особой защиты, по­скольку, в частности, «позиция адвоката по делу связана с позицией его подза­щитного, в силу чего ответственность за ее выбор не может возлагаться на ад-

90

воката» .

Поэтому вступивший в силу закон об адвокатуре предал адвокату статус независимого советника по правовым вопросам (ч. 1 ст. 2), а адвокатуру при­знал профессиональным сообществом, не входящим в систему органов госу­дарственной власти и органов местного самоуправления (ч. 1 ст. 3). В целях обеспечения доступности для населения юридической помощи и содействия

^вк Резник I М Спасите адвокатуру // Рассказывают адвокаты / Отв ред Резник Г М — М , 2000 — С 170

^ff\' В связи с реальностью таких угроз со стороны преступников, при обсуждении проекта злкона об ад­вокатуре предлагалось лаже предоставить адвокатам право на ношение огнестрельного оружия См . например. Воронов Л Может ли академик быть адвокатом\'\' h Российская юстиция —2001 --№ 12 —С 15

Питулько К В , Коряковцев В В Постатейный комментарии к ФЗ «Об адвокатской деятельности и ! адвокатуре в РФ» — СПб , 2002 - С 71

50

адвокатской деятельности, органы государственной власти должны обеспечить гарантии независимости адвокатуры (ч. 3 ст. 3).

К таким гарантиям следует отнести гарантии адвокатской тайны. 8 част­ности, адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об об­стоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юри­дической помощью или в связи с ее оказанием (ч. 2 ст. 8). Закон об адвокатуре запрещает проведение ОРМ и следственных действий в отношении адвоката (в том числе, в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществ­ления адвокатской деятельности). Такие мероприятия и следственные действия допускается только на основании судебного решения. Полученные в ходе опе­ративно-розыскных мероприятий или следственных действий (в том числе по­сле приостановления или прекращения статуса адвоката) сведения, предметы и документы могут быть использованы в качестве доказательств обвинения толь­ко в тех случаях, когда они не входят в производство адвоката по делам его до­верителей. Эти ограничения не распространяются только на орудия и преступ­ления, а также на предметы, которые запрещены к обращению или оборот ко­торых ограничен (ч.

Кроме того, оперативно-розыскные подразделения не вправе привлекать адвокатов к негласному сотрудничеству даже с их согласия (ч. 5 ст. 6 Закона об адвокатуре, ч. 3 ст. 7 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности»).

Обеспечивая тайну взаимоотношений адвоката с доверителем, закон за­прещает кому-либо требовать от них предъявления соглашения об оказании юридической помощи для вступления адвоката в дело. Таким образом, ни субъ­екты расследования, ни суд не вправе требовать информации о содержании со­глашения, его существенных условиях, таких, как размер вознаграждения, ус­ловия его выплаты и т.п. (ст. 25 Закона об адвокатуре).

Однако, наиболее существенные гарантии адвокатской деятельности за­креплены в специальной статье Закона об адвокатуре. Это статья 18 «Гарантии независимости адвоката».

Часть 1 статьи декларирует, что вмешательство в адвокатскую деятель­ность, осуществляемую в соответствии с законодательством, либо препятство-вание этой деятельности каким бы то ни было образом, запрещаются. Истребо­вание от адвокатов, а также от работников адвокатских образований, адвокат­ских палат или Федеральной палаты адвокатов сведений, связанных с оказани-^ем юридической помощи по конкретным делам, не допускается (ч. 3 ст. 18).

Адвокат, члены его семьи и их имущество находятся под защитой госу­дарства. Органы внутренних дел обязаны принимать необходимые меры по обеспечению безопасности адвоката, членов его семьи, сохранности принадле­жащего им имущества (ч, 4 ст. 18),

Раскрывая это положение, Уголовно-процессуальный кодекс в части 2

статьи 11, устанавливает, что при наличии достаточных данных о том, что уча-

-тникам уголовного судопроизводства, к которым относится и защитник, а так

>^е их родственникам угрожают убийством, насилием, уничтожением или по-

Реждением имущества, иными опасными противоправными деяниями, суд,

прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают перечислен­ные в законе меры безопасности в отношении указанных лиц.

Законодательство, направленное на обеспечение безопасности адвоката, равно как и потерпевшего, свидетеля, других участников уголовного процесса, пока еще не сформировано полностью. Это дело ближайшего будущего.

Уголовное преследование адвоката осуществляется с соблюдением гаран­тий адвокату, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством. Эти гарантии закреплены в главе 52 УПК РФ, положения которой являются но­веллой уголовно-процессуального законодательства. В статье 447 УПК РФ ад­вокат отнесен к категории лиц, в отношении которых применяется особый по­рядок производства по уголовным делам (п. 8 ч. 1 ст. 447).

Если уголовное дело было возбуждено в отношении других лиц или по факту совершения деяния, содержащего признаки преступления, то решение о возбуждении уголовного дела в отношении адвоката, либо о привлечении его в качестве обвиняемого, принимается прокурором на основании заключения су­дьи районного суда (ч. 1 п. 10 ст. 448 УПК РФ, в ред. Федерального закона от 29.05.2002 № 58-ФЗ) (См. Приложение 2).

Среди всех гарантий независимости адвоката, обратим особое внимание на положение ч. 2 ст. 18 Закона об адвокатуре. В нем говорится, что адвокат не может быть привлечен к какой-либо ответственности (в том числе после приос­тановления или прекращения статуса адвоката) за выраженное им при осущест­влении адвокатской деятельности мнение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность адвоката в преступном действии (бездействии)⁹¹. Единственно на что не распространяются указанные ограничения — это на гражданско-правовую ответственность адвоката перед доверителем в соответствии с настоящим законом.

Это положение закона, как нам представляется, сформулировано крайне неудачно, не соответствует целям законодательства и противоречит его смыслу.

Буквальное толкование данного правоустановления приводит к выводу о том, что если адвокат в своей устной и/или письменной речи, при осуществле­нии адвокатской деятельности, допустит какие-либо незаконные и аморальные высказывания в форме мнения, то он не может быть привлечен к какой-либо ответственности. В том числе он не может быть лишен статуса адвоката, если только его действия не будут подпадать одновременно под признаки преступ­ления, в совершении которого этот адвокат будет признан виновным пригово­ром суда, вступившим в законную силу.

Складывается весьма парадоксальная ситуация. Предположим, что адво­кат нарушил профессиональную тайну, отказался от принятой на себя защиты, оскорбил участников процесса, разгласил данные предварительного расследо­вания и т.п. Заметим, мы привели весьма распространенные в практике право­нарушения.

Заинтересованный орган (суд, прокуратура, территориальный орган ФРС) или гражданин направляют представление (жалобу) в адвокатскую палату

Далее в тексте работы данная норма, для краткости, будет называться «правило ч 2 ст. 18 Закона об адвокатуре»

52

субъекта Российской Федерации с предложением о привлечении этого адвоката к дисциплинарной ответственности, вплоть до прекращения его статуса⁹².

Но теперь, с учетом комментируемого положения, адвокатская палата, на основании заключения своей квалификационной комиссии (ч. 2 ст. 17 Закона) может отказать в рассмотрении любого такого обращения со ссылкой на то, что допущенные адвокатом нарушения, какими бы грубыми они ни были, являются «мнением, выраженным при осуществлении адвокатской деятельности». Субъ­екту внесения представления (жалобы) в таком случае будет предложено «по­дождать» до вступления в силу приговора суда, который осудит такого адвока­та за совершение преступления.

Таким образом, адвокат еще может быть хоть как-то наказан за действия, содержащие признаки состава преступления. Хотя практическим работникам хорошо известно, насколько порой уголовное наказание бывает несоразмерно содеянному, как долго, до полной потери актуальности приходится ждать его назначения. А ведь недобросовестный адвокат все это время продолжает рабо­тать, механизма отстранения его от осуществления профессиональной деятель­ности не существует.

Но это, как говориться, «полбеды». А что, если недобросовестный защит­ник, например, грубо нарушил адвокатскую тайну (ст. 8, п.п.5 п. 4 ст. 6 Закона), отказался от принятой защиты (п.п. 6 п. 4 ст. 6 Закона), действовал против ин­тересов своего доверителя (п.п. 1 п. 1 ст.

Предположим, что адвокатская палата выявив грубое нарушение этики и закона, проявив принципиальность, приняла решение о прекращении статуса адвоката. Однако наказанный вправе обжаловать это решение палаты в суд (ч. 5 ^ст- 17 Закона) именно по этому формальному критерию — отсутствию всту­пившего в силу приговору суда по вопросу о «мнении». Весьма вероятно, что и ^СУД, при всей очевидности правонарушения, недобросовестности адвоката, вы­нужден будет отменить решение адвокатской палаты по этому самому, чисто Формальному критерию.

Для сравнения заметим, что любой судья, следователь, прокурор, имея определенные гарантии независимости, в том числе и в связи с особым поряд­ком привлечения к уголовной и административной ответственности (глава 52 ПК рф_; положения законов «О милиции», «О прокуратуре РФ» и др.) никак ^е защищен от дисциплинарного наказания, назначаемого собственным ведом-^тбом. И практика показывает, что механизм привлечения к дисциплинарной

См Приложение 17

53

ответственности представителей стороны обвинения и судей работает беспере­бойно. Он чаще всего значительно эффективней любого другого вида ответст­венности и является самым серьезным сдерживающим от правонарушений фак­тором.

К примеру, судьи так же обеспечены весомыми гарантиями независимо­сти⁹³. Однако за совершение дисциплинарного проступка (нарушение норм за­кона «О статусе судей в РФ», а также положений кодекса судейской этики) на судью может быть наложено дисциплинарное взыскание вплоть до досрочного прекращения его полномочий (ст. 12.1 Закона «О статусе судей в РФ» в ред. от 15.12.01 № 169-ФЗ). Решение о наложении на судью дисциплинарного взыска­ния принимается квалификационной коллегией судей, и ее компетенция не ог­раничена никакими «мнениями судьи, выраженными при осуществлении про­фессиональной деятельности». Получается, что судью наказать за дисципли­нарный проступок можно легко, а адвоката практически невозможно?

У адвокатуры и ранее рычаг дисциплинарной ответственности работал, на наш взгляд, не достаточно эффективно. А теперь, со вступлением в силу За­кона об адвокатуре он грозит и вовсе превратиться в фикцию.

Сказанное означает, что положение ч. 2 ст. 18 Закона об адвокатуре как гарантия независимости адвоката в действующей редакции на деле может при­вести к полной безнаказанности недобросовестных адвокатов за большинство совершаемых ими нарушений закона и профессиональной этики.

На наш взгляд, законодатель должен сформулировать новую редакцию комментируемой нормы в таком виде, чтобы, не нарушая необходимых гаран­тий независимости адвокатов, обеспечить надлежащий механизм привлечения к юридической ответственности недобросовестных представителей профессио­нального сообщества.

Но как это сделать, чтобы с одной стороны не посягать на действительно необходимые гарантии независимости адвокатов, а с другой стороны, обеспе­чить надлежащий механизм привлечения к юридической ответственности не­добросовестных представителей профессионального сообщества?

Ответ на этот вопрос давно дало международное законодательство, зако­нодательство многих развитых демократических стран. Так, в Основных поло­жениях о роли адвокатов, принятых Восьмым Конгрессом ООН по предупреж­дению преступлений в августе 1990 г. в г. Нью-Йорке, хотя и указано, что: «Адвокат должен обладать уголовным и гражданским иммунитетом от пресле­дований за относящиеся к делу заявления, сделанные в письменной или устной форме...», однако далее следует важное условие такого иммунитета: «... при добросовестном исполнении своего долга и осуществлении профессиональных обязанностей в суде, трибунале или другом юридическом или административ­ном органе»⁹⁴.

• От 9 Федерального закона «О статусе судей в РФ» от 2606.19 92 N 3132-1, в ред. от 15.12.2001 № 169-ФЗ.

Основные положения о роли адвокатов, принятые Восьмым Конгрессом ООН по преду прежде нию преступлений в августе 1990 г. в г. Нью-Йорке /\' Ьлрщевскнй М.Ю. Адвокатская этика. — М . 2000. - С 284 ^:

54

Если взять за основу приведенную норму, то ч. 2 ст. 18 Закона можно было бы сформулировать в следующей редакции: «Адвокат не может быть привлечен к какой-либо ответственности (в том числе после приостановления или прекращения статуса адвоката) за выраженное им при осуществлении ад­вокатской деятельности мнение, если он при этом добросовестно исполнял свои профессиональные обязанности и если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность адвоката в преступном дей­ствии (бездействии)»⁹⁵.

В такой или подобной редакции норма, на наш взгляд, обеспечила бы и гарантии независимости адвокатов, и возможность привлечения некоторых из них к юридической ответственности за противоправное и недобросовестное ис­полнение своих профессиональных обязанностей.

v

-Характерно, что вопрос О добросовестности либо недобросовестности поведения адвоката в каждом

кретном случае решала бы сама адвокатская палата ка осноинии заключения своей квалификационной ко-^{Син в} порядке ч. 2 ст 17 Закона об адвокатуре

55