§ 3. Смертная казнь в системе мер государственно-правового противодействия террористическим угрозамнациональной безопасности России

Терроризм в современном мире на протяжении последних десятилетий превратился в проблему, превосходящую по своим негативным последствиям любые стихийные бедствия и техногенные катастрофы, все государства мира страдают от этого явления, ставшего интернациональным.

Нельзя забывать и об огромном экономическом уроне, который наносит мировой терроризм, причем больший ущерб причиняют не собственно последствия терактов (разрушение объектов и сооружений), а те меры, которые вынуждены осуществлять государственные структуры для

предотвращения совершения новых преступлений террористической направленности (создание специальных подразделений в силовых структурах, ведение постоянной профилактической работы в данном направлении, техническое обеспечение антитеррористических мероприятий, обеспечение особого режима безопасности на объектах возможного посягательства и в процессе проведения мероприятий, предполагающих массовое скопление людей). К возможным эффективным мерам государственного противодействия распространению терроризма относится и исследуемый нами институт смертной казни.

Несмотря на огромные усилия, предпринимающиеся всем мировым сообществом, обозначилась тенденция к постоянному росту числа террористических актов.

Вследствие этого, особую важность приобретает исследование причин терроризма, закономерностей, связанных с этим явлением, научная разработка основных направлений и мер противодействия ему.

В первую очередь следует определить содержание понятия «терроризм». Часть 1 статьи 205 Уголовного кодекса РФ трактует его следующим образом: «Терроризм есть совершение взрыва, поджога или иных действий, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, если эти действия совершены в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях».

Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества ООН определяет международный терроризм как «»совершение,

по

организацию, содействие осуществлению, финансирование или поощрение агентами или представителями одного государства актов против другого

государства или попустительство с их стороны совершению таких актов, которые направлены против лиц или собственности и которые по своему характеру имеют цель вызвать страх у государственных деятелей, групп лиц

или населения в целом».

В государственно-политическом контексте терроризм - это метод, посредством которого организованная группа или партия стремится достичь провозглашенных ею целей преимущественно через систематическое использование насилия. Данное определение отражает два основных признака терроризма как социально-правового явления: насилие совершается со стороны более слабого по сравнению с государством субъекта - оппозиции, организованной группы; основная цель террористической деятельности - достижение политических последствий.

В то же время неотъемлемым признаком современного феномена терроризма является публичность совершения насилия, обеспечивающая воздействие на власть посредством требований, предъявляемых общественным мнением.

Эксперты, изучающие феномен терроризма, выделяют шесть основных типов современного терроризма:

- националистический терроризм,

- религиозный терроризм,

- терроризм с поддержкой государства,

- терроризм левых экстремистов,

- терроризм правых экстремистов,

- терроризм анархистов^[118].

Современным российским реалиям соответствует такая разновидность терроризма, как национально-религиозный, связанный, прежде всего с радикальными исламскими течениями. Специфика так называемого исламского терроризма изначально не определяется особенностями ислама как религии. Коран проповедует мир среди «уверовавших» (т. е. мусульман), допускает мирное сосуществование с неверными, но оправдывает истребление последних, если они выступают «врагами Аллаха и мусульман». Характерной чертой идеологии террористов, прикрывающих свои преступления исламом, является оправдание убийства мирных жителей (в том числе женщин и детей), так как они платят налоги, являются потенциальными солдатами и вовлечены в военное время во вспомогательные виды деятельности. Несомненно, что истинная мусульманская религия не содержит оправданий террора. На заседании Совета муфтиев России 28 мая 2002 года была принята «Фетва о недопустимости оправдания экстремизма и терроризма нормами Корана и Сунны», в которой указывается, что террористы все чаще эксплуатируют религиозный фактор, в то время как от этого страшного явления страдают мирные мусульмане во многих арабских странах. В этом документе утверждается, что «террорист не может быть мусульманином, а мусульманин не может быть террористом».

Наличие терроризма в России обусловлено множеством факторов.

Во-первых, исторически сформировавшейся социальной установкой на экстремизм и нетерпимость, присущей самой природе российского общества (бунтарство и анархизм как черты российской ментальности).

Впрочем, с этим утверждением можно поспорить, поскольку бунтарству совершенно необязательно сопутствуют террористические формы выражения.

Во-вторых, наличием конкретно-исторического опыта деятельности законспирированных, разветвленных и массовых террористических организаций («Народная воля», боевые организации партии эсеров, большевиков и другие).

В-третьих, полиэтническим и поликонфессиональным характером российской государственности, переживающей не лучшие времена с точки зрения межнациональных отношений, подтверждением чего служат многочисленные конфликты на национальной и религиозной почве.

В-четвертых, проживанием мусульманского населения (20 млн. человек), часть из которых исповедует крайние, радикальные ваххабитские формы ислама, оправдывающие проявления насилия и особой жестокости, что демонстрируют чеченские боевики и террористы. Ряд народов и этнических групп, проживающих на Кавказе, вовлечены в решение этнонациональных проблем. Большинство терактов, совершенных на территории России, тем или иным образом связаны с очагами сепаратизма и национальной вражды в кавказских республиках, а сам этот регион превратился в очаг перманентной напряженности и кровавых столкновений.

В-пятых, отсутствием российской традиции гражданского общества.

Фактором, стимулирующим рост российского терроризма, следует признать резкое превращение России в абсолютно открытое, незащищенное от всего негативного, что есть на Западе, общество, что принесло с собой уже реализующуюся угрозу создания на ее территории «полигона» иностранного и международного терроризма. Оказывает влияние и рост террористических организаций, поддерживаемых иностранными государствами, в результате чего повышается уровень их материально- технического и организационного обеспечения, существенно расширяются

возможности ведения деятельности, дестабилизирующей общественную жизнь.

В совокупности с российскими социально-экономическими условиями, бедностью, нищетой, безработицей, безысходностью, утратой определенными слоями и группами традиционного места в социальной структуре общества и их маргинализация, крайняя дифференциация населения по уровню доходов привели к социальной и межнациональной напряженности, неизбежно разрешающейся различного рода антиобщественными проявлениями экстремистского и сепаратистского характера.

При этом, следует заметить, что социально-экономические причины и низкий жизненный уровень населения сами по себе не являются первопричинами терроризма (об этом свидетельствует ситуация в развитых странах, таких, например, как США и Япония) и могут проявиться лишь во взаимодействии с другими основаниями. Политические условия также создают почву для терроризма, среди которых развал СССР и его деструктивные последствия, утрата общенациональной идеи как интегрирующего основания российского общества, конфликтный потенциал федерализма, ослабление государственного патернализма и институтов верховной власти, размытость политической структуры общества, деформация нравственности, вседозволенность, беззаконие и коррупция.

Рост терроризма в современной России обусловливают также: политический беспредел, деятельность партий, движений, фронтов и организаций, прибегающих к методам насилия; преступная деятельность криминальных сообществ, получившая широкий размах и направленная на дестабилизацию общества; утрата государством контроля над экономическими и финансовыми ресурсами страны, оборотом оружия; ослабление системы охраны военных объектов - источников оружия; обострение криминогенной обстановки и распространение правового нигилизма; появление и развитие институтов наемничества и

профессиональных убийц; переход в криминальные структуры многих профессионалов из МО, МВД, ФСБ; проникновение в Россию и деятельность на ее территории зарубежных экстремистских террористических организаций и религиозных сект («Аль-Каеда», «Хесболлах», «Братья-мусульмане» и др.); открытость российских границ и приток на территорию беженцев из стран СНГ и соседних государств (в данный момент в России находится около 3,5 млн. мигрантов и сотни тысяч незаконно въехавших в пределы государства иностранцев); негативное влияние средств массовой информации, культивирующих насилие, создающих рекламу террористам; отсутствие контроля за распространением методов и способов террористической деятельности через информационные сети, публикация необходимых пособий.

В настоящее время без труда можно найти пособия по изготовлению взрывчатых веществ из подсобных средств, организации взрывов, совершения убийств, насилия. Конечно, все эти и ряд других обстоятельств не обязательно имеют «террористический выход», однако, в сочетании с многочисленными этнополитическими, межконфессиональными и другими конфликтами, с постоянно проявляющейся слабостью и беспомощностью властей и многими другими факторами, они превращаются в пусковые механизмы возникновения и развития терроризма^[119].

С учетом того, что очагом терроризма в современной России признается Северный Кавказ, необходимо принять во внимание региональные особенности сепаратизма и экстремизма и соответствующие ему меры противодействия, связанные с менталитетом и культурным своеоборазием данного региона.

Северный Кавказ - это регион, характеризующийся сочетанием на его территории множества различных этнических групп, которые, являясь

относительно немногочисленными на протяжении своего существования, вынуждены были бороться за выживание и сохранение своей национальной самобытности при поддержке, прежде всего, русской культуры в условиях постоянной конкуренции с другими кавказскими этносами.

В рамках ослабления традиционной российской государственности и отсутствия последовательной национальной политики России на Северном Кавказе введение моратория на применение смертной казни в основном оценивается негативно, поскольку одним из наиболее распространенных на Северном Кавказе обычаев был институт кровной мести, на протяжении веков занимавший очень важное место в культуре, применявшийся, несмотря на попытки верховной власти искоренить его, не исчезнувший даже в условиях жесткого давления со стороны советской власти. Альтернативой, хоть в какой- то мере сдерживающей кровопролитные межродовые конфликты, была смертная казнь, которая обеспечивала единственно справедливое, с точки зрения кавказского менталитета, наказание преступнику, посягнувшему на жизнь человека. Если же государство не может адекватно покарать преступника, то, во-первых, родственникам, от которых вековая история рода требует отмщения за поруганную честь, не останется другого выбора, как самим стать вне закона, совершив самосуд, а, во-вторых, какое уважение и доверие может вызывать верховная власть, настолько слабая, что не может достойно защитить своих граждан. Возникает вопрос о легальности и легитимности такой власти, появляется противодействие ей, которое в свою очередь на почве этнонационализма приобретает террористическую направленность против «слабого» государства.

Отличительными особенностями современного российского терроризма являются: наличие широкого спектра террористических организаций различного толка и окраски (националистические, религиозные, левые и правые, неофашистские и т.д.); относительная новизна этого явления для современной России и неготовность правоохранительных сил к

эффективному противодействию им; различная оценка терроризма и террористов в зависимости от регионов и субъектов федерации (от национального героя до преступника), что связано с ростом националистических и сепаратистских устремлений местных этноэлит; невозможность выделения «чистых» типов терроризма и несовершенство российского законодательства по борьбе с терроризмом.

В реформируемой России происходит интеграция терроризма и организованной преступности, обнаруживаются факты взаимодействия российских террористических групп с подобными организациями на международном уровне (обучение боевиков УНА-УНСО на территории Чечни, участие боевиков турецкой террористической организации «Серые волки» в боевых действиях на Северном Кавказе, учебные лагеря Хаттаба на территории Чечни и т.п.).

В борьбе с терроризмом следует учитывать, что в политической институционализации его различных форм, кроме националистической и религиозно-фундаменталистской составляющих, существенную роль играют иррациональные факторы, что значительно затрудняет проблему ранней диагностики, прогнозирования и профилактики террористических актов^[120].

На фоне всех вышеизложенных факторов, вследствие которых продолжается распространение терроризма, современная российская правовая система не имеет адекватных государственно-правовых мер противодействия террористическим угрозам. Первым вопросом, встающим всякий раз при обсуждении темы терроризма, является наличие в законодательстве меры принуждения, соответствующей по своей степени репрессивности опасности, которую представляет для общества террористическая деятельность. По мнению многих отечественных и

зарубежных исследователей, политических деятелей, такой адекватной мерой должна быть смертная казнь. Поэтому представляет интерес рассмотрение предложений о возможности применения данной меры наказания в современной России за террористическую деятельность, а также целесообразности, моральной оправданности и конструктивности ее воздействия на динамику терроризма.

В настоящее время в статье 205 Уголовного кодекса РФ, предусматривающей ответственность за терроризм, не содержится возможности применения смертной казни за это деяние, однако, так как в подавляющем большинстве случаев теракты сопровождаются посягательством на жизнь людей, государственных деятелей и сотрудников правоохранительных органов, то по закону данные преступления относятся к числу тех, которые могут наказываться лишением жизни (в обсуждаемом контексте мы не рассматриваем возможность вынесения судами РФ смертных приговоров, ограниченных постановлением Конституционного суда в данном вопросе).

Как показывает А.В. Малько, «положения Уголовного кодекса РФ, закрепляющие в соответствующих статьях такой вид наказания, как смертная казнь, в целом верно отражают действительный уровень общественного правосознания»^[121].

В ходе государственно-правового противодействия терроризму крайне важно учитывать общественное мнение о справедливом наказании за этот вид преступления, ибо опасность терроризма в том, что он не только поражает защищаемые государством права и свободы граждан, но и создает в обществе атмосферу страха. Негативные воздействия на общественное сознание могут быть во многом нейтрализованы оперативной и действенной реакцией государственных органов на факты терроризма, причем наказание в данном

случае должно соответствовать уровню правосознания большинства населения, ориентированному на справедливое наказание.

Многочисленные опросы показывают, что подавляющее большинство граждан поддерживает смертную казнь и считает данную меру наказания адекватной реакцией государства на терроризм. Наглядной иллюстрацией этому является обращение общественности к официальной власти с просьбой восстановления смертной казни после теракта, совершенного 9 мая 2002 года в городе Каспийске.

Несоответствия между законодательством и уровнем общественного правосознания, которые, по нашему мнению, наблюдаются в вопросе о применении смертной казни, не только способствуют распространению правового нигилизма, но и не позволяют компенсировать вред, наносимый экстремистскими организациями гражданскому обществу, формирование которого в современной России и так находится в начальном этапе своего развития.

Односторонняя политико-юридическая отмена смертной казни, без учета общественного мнения обычно ведет к формированию альтернативных государственной форм восстановления социальной справедливости, основанных на поддержке народа и соответствующих его менталитету и системе ценностей. Гоббс в «Левиафане» писал: «Подданные сохраняют верность господину до тех пор, пока он способен их защитить. Ибо нельзя представить себе закон, на основании которого можно было бы лишить человека права защищать самого себя, когда это не в состоянии сделать никто иной»^[122]. В результате такие действия также обретут террористическую форму, это приведет к росту числа самосудов, убийств родственниками жертв преступников, заказных убийств и т.д. К тому же в правоохранительных органах также преобладает точка зрения о необходимости института смертной казни как единственно адекватной мере противодействия

террористам. Соответственно, при отказе государства обеспечить ее применение, сотрудники этих органов не будут ставить себе целью захват преступников живыми, предпочитая более быстрый и справедливый способ возмездия.

Возникновение и становление таких форм справедливости отнюдь не будет конструктивным шагом к построению гражданского общества, основанного на гуманистических правовых принципах, поскольку отмена смертной казни, хотя провозглашается как шаг в сторону построения правового государства, на самом деле ведет к обратному эффекту.

«Перенос центра тяжести в сторону ненасильственной борьбы со злом сопровождался явной или завуалированной дискредитацией государственно­правовых институтов, с которыми связывали нарушение прав и свобод личности, применение несоразмерного принуждения»^{128 [123]. Зачастую несоразмерность и неправовое применение смертной казни в прошлом экстраполируется и на современность, делая ее своеобразным символом государственного притеснения прав и свобод человека, в то время как этот институт несет в себе совершенно противоположный смысл, а именно - защиту этих ценностей. Возможно, распространение терроризма в конце XX века связано именно с принятием в качестве доминирующей точки зрения, свойственной западной системе ценностей, о возможности ненасильственной борьбы с преступностью.}

Процесс дискредитации закона и государственно-правовых институтов, в частности института смертной казни, неизбежно приведет к возрастанию числа угроз общественному развитию, неоправданный гуманизм и позиция ненасилия создадут ситуацию, когда государство не может выполнять свою

основную функцию - защиту граждан и нейтрализацию угроз нарушения основных прав и свобод человека. Поэтому государство вынуждено применять насилие для охраны жизни человека, иного средства, столь же эффективного и надежного не существует, однако, любое применение насилия должно жестко контролироваться законом. Сила должна находиться в распоряжении права, быть его инструментом, а не сущностью¹³⁰.

В связи с этим встает вопрос о пределах ограничения насилия со стороны государства, возможно ли лишение жизни на законных основаниях и является ли эта мера целесообразной и обоснованной, а также, какие альтернативные санкции может предложить правовая система для обеспечения безопасности личности и общества.

Возможной альтернативной смертной казни мерой государственного принуждения, по общему мнению, является пожизненное лишение свободы. Но замена смертной казни этой мерой наказания не лишена спорных моментов, особенно в условиях российской действительности, а также широкого распространения террористической деятельности.

Во-первых, пожизненное лишение свободы, примененное к террористам, может вызвать новую волну терактов вследствие группового характера экстремисткой деятельности. Террористические организации, обладая достаточными возможностями, могут совершать новые преступления, выдвигая в качестве условия освобождение своих соратников, способствовать их побегу из мест лишения свободы.

Во-вторых, актуализируется экономический фактор: при полной замене смертной казни пожизненным лишением свободы потребуются огромные затраты на содержание осужденных, которые лягут тяжелым бременем на бюджет страны и деньги налогоплательщиков, на права и личные свободы которых и посягали преступники, что само по себе уже не является нравственно безупречным. В то же время, с учетом тяжелого финансового состояния отечественной медицины, образования, пенсионного обеспечения, средства, необходимые на пожизненное содержание убийц, могли быть использованы в гораздо более гуманных целях.

130

Там же.

По данным В.Н. Андреевой, даже если применять пожизненное лишение свободы к 5-10% преступников, обвиненных в убийстве, количество их каждый год будет в среднем увеличиваться на 500-800 человек, а согласно Минимальным стандартным правилам обращения с заключенными, тюрьмы не могут быть наполнены свыше 500 заключенных, следовательно, в России необходимо строить в среднем одно пенитенциарное заведение в год^[124].

В-третьих, с отменой смертной казни будет введен предел государственного насилия, однако предела насилия преступников не существует. Таким образом, создастся ситуация, когда в обществе, хотя и изолированно от него, появится группа людей, которым не грозит более тяжкое наказание, чем они уже получили, и при любой возможности они могут совершить новое преступление фактически безнаказанно, нетрудно предположить, что будет, если они каким-либо образом попадут на свободу.

В-четвертых, пожизненное лишение свободы как акт гуманизма со стороны общества к преступнику представляется морально необоснованным. Лица, приговоренные к пожизненному лишению свободы, даже в случае условно-досрочного освобождения имеют потенциальную возможность выхода на свободу не ранее 25 лет. За это время они полностью утратят социальные связи, фактически потеряют возможность социализироваться, правосознание таких людей будет окончательно деформировано, возможны даже физиологические изменения, не говоря уже об условиях содержания заключенных в тюрьмах для пожизненно осужденных, которые плохо сочетаются со словом «гуманность». Такие люди, даже в случае

маловероятного выхода на свободу, никогда не станут полноценными членами общества, а такое наказание не является более гуманным даже по сравнению со смертной казнью.

Таким образом, утверждение, что пожизненное лишение свободы альтернативно смертной казни, не соответствует общественным представлениям о справедливости и гуманности.

Относительно целесообразности смертной казни в научной литературе преобладает мнение об ее неэффективности в части общей превенции. В качестве аргумента приводятся данные об отсутствии взаимосвязи между уровнем преступности и наличием в законодательстве данной меры государственного принуждения. По нашему мнению, отсутствие связи между любым наказанием, в том числе и смертной казнью, и уровнем преступности не может иметь место, однако многие факторы способны нейтрализовать превентивное действие репрессивной системы государства.

К таким факторам следует отнести высокий уровень коррупции, в том числе в правоохранительных органах, низкий уровень раскрываемости тяжких преступлений, особенно террористической направленности, отсутствие реального соответствия между преступлением и наказанием, неполная реализация принципа неотвратимости наказания и т.д. Утверждение об отсутствии превентивного действия смертной казни представляется необоснованным ввиду влияния на преступность множества социально- экономических факторов и невозможности точной оценки предотвращенных преступлений. В то же время следует отметить факт неуклонного роста тяжких преступлений против личности, в том числе и убийств, в России на протяжении последних десятилетий, которые, по-видимому, обусловлены снижением уровня репрессивности государственной системы наказаний, и фактическим неприменением смертной казни.

В то же время обратная тенденция наблюдается в странах, где смертная казнь реально применяется. Например, население Вьетнама с 1994 по 1997 гг.

выросло на 9,33 %, а число убийств в этот же период сократилось на 11,2 %^[125]. Конечно, применение смертной казни не является единственным фактором, влияющим на криминогенную обстановку, однако, положительная тенденция налицо.

Существуют примеры прямого влияния законодательства о смертной казни на преступность и в советском прошлом нашей страны. Например, Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении уголовной ответственности за умышленное убийство» от 30 апреля 1954 года и Закон 1962 года об уголовной ответственности за дезорганизацию работы мест заключения, содержащий возможность применения смертной казни, существенно сократили количество деяний, наказание за которые они устанавливали.

Таким образом, вопрос целесообразности и обоснованности применения смертной казни за наиболее тяжкие преступления, связанные с посягательством на жизнь людей, к которым можно отнести и терроризм, следует решить положительно, поскольку последствия отмены данной меры наказания в современных условиях связаны с многочисленными негативными социальными явлениями, такими как количественный и качественный рост преступности, правовой нигилизм, недоверие государственным органам, дискредитация правовых институтов и системы государственного насилия и принуждения. Вместе с тем применение данной меры наказания в совокупности с иными социальными и политико-правовыми регуляторами должно обеспечить необходимый уровень безопасности страны и высокую степень защищенности населения от террористической угрозы.

Конечно, абсолютизировать роль смертной казни в снижении криминализации общества не следует, но она является необходимым элементом системы мер государственно-правового противодействия

терроризму и преступлениям против основных ценностей современного цивилизованного общества.