<<
>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Всестороннее изучение контекстуальных обстоятельств в составе международного преступления позволяет автору диссертационного исследования сделать вывод об обязательном характере данного структурного элемента в составе каждого из регламентированных Римским статутом МУС международных преступлений.

Обоснован тезис о том, что контекстуальные обстоятельства позволяют разграничить международные преступления между собой. Установлено, что международные преступления подпадают под юрисдикцию международных уголовных судов (постоянных либо временных) лишь в случае наличия в их составе контекстуальных обстоятельств.

Осуществленный в рамках первой главы настоящего диссертационного исследования научный анализ позволил диссертанту рассмотреть различные подходы к определению состава международного преступления, выработать дополнения к ним и предложить собственное определение. Состав международного преступления - это совокупность установленных источниками международного уголовного права объективных, субъективных и контекстуальных обстоятельств, характеризующих деяние как преступление по международному уголовному праву.

В виду предложенного определения детально проанализирован каждый из элементов состава международного преступления. После этого сделан вывод о том, что существующие в отечественной доктрине подходы к структуре состава международного преступления значительно отличаются от подхода, выработанного в Римском статуте МУС и Элементах преступления МУС.

Особое внимание при этом было уделено общей характеристике контекстуальных обстоятельств в составе международного преступления. Автор указывает, что ни доктриной, ни практикой международного уголовного права не выработано единое определение понятия «контекстуальные обстоятельства». По мнению диссертанта, данная ситуация негативно сказывается на процессе квалификации общественно-опасного деяния в качестве международного преступления.

Отсутствие общепризнанной дефиниции понятия «контекстуальные обстоятельства» предопределило выработку авторского определения. На наш взгляд, контекстуальные обстоятельства - это самостоятельный элемент состава международного преступления, содержащий сопутствующие совершению общественно-опасного деяния условия, обуславливающие квалификацию деяния в качестве международного преступления.

В процессе написания второй главы автором были проанализированы контекстуальные обстоятельства, присущие каждому из регламентированных Римским статутом МУС международных преступлений. При этом содержательные аспекты исследуемого вопроса были рассмотрены, исходя из положений различных международно-правовых актов, а также судебной практики международных уголовных судов (постоянных и временных).

Критически рассмотрены подходы к моменту возникновения в составе преступления против человечности данного контекстуального элемента. Сделан вывод о том, что контекстуальные обстоятельства были установлены уже в приговоре Нюрнбергского трибунала.

По мнению автора, под широкомасштабностью как количественной характеристикой, в первую очередь, необходимо понимать направленность деяния на причинение ущерба значительному количеству жертв. Данное понятие является оценочным и должно быть установлено в каждом конкретном случае в совокупности с иными обстоятельствами дела.

Систематичность как качественная характеристика преступления против человечности, в свою очередь, очерчивает его не как единичный поведенческий акт, а презюмирует регулярность наряду с организованностью такого рода деятельности.

В рамках диссертационного исследования обоснован альтернативный характер широкомасштабности и систематичности в составе преступления против человечности. Так, для квалификации преступного деяния в качестве преступления против человечности достаточно доказать наличие одного из данных контекстуальных обстоятельств. В то же время автором фиксируется тенденция, свидетельствующая о том, что в большинстве случаев наличие одного из вышеуказанных контекстуальных обстоятельств, безусловно, влечет за собой наличие другого.

Кроме того, указывается на допустимость квалификации единичного преступного деяния в качестве преступления против человечности лишь в случае, если оно связано с широкомасштабными либо систематичными нападениями на гражданское население.

Необходимо отметить, что в диссертационном исследовании уделено значительное внимание контекстуальным обстоятельствам военного преступления в виде указания на ситуацию вооруженного конфликта международного либо немеждународного характера, а также связь преступного деяния с данным вооруженным конфликтом. В этом вопросе автором обнаруживается парадокс, который выражается в том, что без определения контекстуальных обстоятельств отнесение индивидуального преступного деяния к тому либо иному составу международного преступления не представляется возможным.

По мнению автора, подход к содержанию контекстуальных обстоятельств в составе анализируемого состава преступления претерпел наиболее существенные преобразования. В частности, военными преступлениями, по убеждению Нюрнбергского трибунала, могли быть признаны лишь деяния, совершенные в ходе международного вооруженного конфликта. Общественно-опасные деяния, имеющие место в ходе немеждународного вооруженного конфликта, в свою очередь, не могли быть квалифицированы в качестве военных преступлений, возможность отнесения их в плоскость международного уголовного права отрицалась.

Таким образом, Нюрнбергский трибунал в своей деятельности применил достаточно узкий подход к определению контекстуальных обстоятельств, в отличие от подхода, существующего на сегодняшний день и допускающего квалификацию общественно-опасного деяния, связанного с немеждународным вооруженным конфликтом в качестве военного преступления.

Кроме того, в диссертации уточняется, что нарушения международного гуманитарного права существуют лишь в случае наличия очевидной связи между преступным деянием и вооруженным конфликтом. О военных преступлениях можно вести речь, например, когда соответствующее преступление было совершено в ходе боевых действий или захвата города во время вооруженного конфликта.

В конечном итоге связь с вооруженным конфликтом, являющаяся, на первый взгляд, очевидным и скорее формальным структурным элементом военного преступления, фактически образует фундамент всего состава. Ведь совершение вышеуказанного преступного деяния возможно лишь в рамках определенной окружающей среды. Такой средой является международный либо немеждународный вооруженный конфликт, который сам по себе, в строгом смысле, не может быть признан первопричиной совершения конкретного преступления. Однако наличие вооруженного конфликта является толчком для принятия решения совершить противоправное деяние, предопределяет порядок и способ его совершения и, в конечном итоге, делает возможной квалификацию того или иного преступного деяния как военного преступления.

В рамках диссертационного исследования автор исследует контекстуальное обстоятельство преступления геноцида «в виде явной линии аналогичного поведения, направленного на полное либо частичное уничтожение защищаемой группы, либо поведения, которое само по себе могло привести к такому уничтожению» .

Одним из наиболее дискуссионных вопросов, касающихся контекстуальных обстоятельств преступления геноцида, на наш взгляд, является возмож- [255] ность совершения преступления геноцида посредством спорадического акта насилия. Вместе с тем в процессе диссертационного исследования был сделан вывод о том, что хотя на теоретическом уровне данную ситуацию можно предположить, на практике обязательным контекстуальным обстоятельством преступления геноцида является широкомасштабность. Данная позиция основывается на том, что преступление геноцида является в некотором смысле продолжением преступления против человечности. Обязательными контекстуальными обстоятельствами для преступления против человечности, в свою очередь, являются широкомасштабность либо систематичность нападения на гражданское население. В связи с этим, допуская идею о возможности квалификации единичных актов насилия в качестве преступления геноцида, мы фактически вступаем в противоречие с генезисом данного международного преступления.

В процессе написания третьей главы автор указывает на важную особенность всех международных преступлений - политические контекстуальные обстоятельства (политический контекст) как неотъемлемую составляющую международных преступлений.

Политический контекст в составе международного преступления выполняет роль критерия отнесения международных преступлений к компетенции органов международной уголовной юстиции.

Кроме того, необходимо акцентировать внимание на том, что на сегодняшний день понятие политики толкуется достаточно широко. Не только государство является субъектом политической деятельности в рамках международного уголовного права, таким субъектом может быть признана и организация. Вместе с тем ни в доктрине международного уголовного права, ни в судебной практике международных уголовных судов (постоянных и временных) не содержится признаков организации как субъекта политической деятельности. А значит, данное понятие может толковаться как расширенно, так и слишком узко, что, безусловно, не допустимо, когда речь идет об установлении истины в делах о самых серьезных преступлениях против мира и безопасности человечества.

Более того, нельзя отрицать тот факт, что в большинстве случаев самые серьезные преступления против мира и безопасности человечества совершаются либо самим государством в лице его должностных лиц, либо при молчаливом согласии тех самых должностных лиц, либо в условиях, когда государство уже не в состоянии противодействовать такого рода преступным деяниям в связи с тем, что сталкивается с силой, которая фактически является подобием самого государства. И в этом смысле именно неспособность либо нежелание государства осуществлять уголовное преследование в рамках национальной судебной системы предопределяет необходимость и допустимость вступления в действие норм международного уголовного права. Более того, именно субъектный состав и условия совершения подобных преступных деяний наглядно демонстрируют невозможность существования международных преступлений вне политического контекста.

Политический контекст в составе преступления против человечности является одним из наиболее дискуссионных в науке и практике международного уголовного права.

Все существующие подходы к месту политического контекста в составе преступления против человечности условно можно разделить на три группы.

В рамках первой из них отрицается существование такого обязательного элемента состава преступления против человечности, как политический контекст. Сторонники данного подхода признают весомое значение политического контекста для квалификации преступного деяния в качестве преступления против человечности, однако указывают на факультативный характер данного элемента. На наш взгляд, аргументы, на которых построена данная теория, в современных условиях не убедительны. Политический контекст не только регламентирован в качестве обязательного юридического элемента преступления против человечности Римским статутом МУС, но и в ряде случаев признавался таковым все теми же международными уголовными трибуналами ad hoc.

Кроме того, в доктрине международного уголовного права существует мнение о том, что политический контекст является обязательным элементом состава преступления против человечности, однако лишь в случаях, когда субъектом политической деятельности является государство. По нашему мнению, данная теория уже сегодня не может быть признана аксиоматичной в связи с тем, что Римский статут МУС устанавливает несколько иной, а точнее, более расширенный круг субъектов политической деятельности в рамках политического контекста преступлений против человечности.

В связи с вышесказанным, наиболее соответствующим современным реалиям является подход, обосновывающий не только существование политического контекста в рамках преступления против человечности, но и относящий к субъектам политической деятельности как государства, так и организации. Фундаментом данного подхода являются положения Римского статута МУС.

Фундаментальное значение данного элемента в составе преступления против человечности обосновывается тем, что именно политическая ситуация позволяет потенциальному преступнику формировать свои собственные суждения о преступном и дозволенном. Политика в целом внушает лицу, совершающему преступное деяние, уверенность в своей безнаказанности.

На сегодняшний день не вызывает сомнений тот факт, что политический контекст является обязательным элементом преступления геноцида. Об этом свидетельствуют как уставные документы, так и прецедентное право МУС.

Об этом писал и родоначальник термина «геноцид» Р. Лемкин в фундаментальном труде «Основное правило в оккупированной Европе».

На наш взгляд, преступление геноцида относится к политическим феноменам в связи с тем, что всегда направлено на уничтожение идентифицируемой группы полностью либо частично. Более того, совершение преступления геноцида фактически невозможно без по крайней мере косвенного участия государства либо организации, имеющей значительное влияние на данной территории и способной оказывать сопротивление действующей государственной власти.

Вместе с тем каждый конкретный исполнитель, совершающий индивидуальное преступное деяние, квалифицируемое в дальнейшем в качестве геноцида, не обязательно должен быть осведомлен о всех деталях политики, однако должен иметь представление о ней хотя бы в общих чертах.

В процессе диссертационного исследования делается вывод о том, что политический контекст является обязательным контекстуальным обстоятельством состава военного преступления. Это связано с политической природой военных преступлений. Характер вооруженного конфликта не влияет на контекстуальный элемент военного преступления. Политическая составляющая присуща как международным, так и немеждународным вооруженным конфликтам.

В соответствии с положениями Римского статута МУС юрисдикция МУС относительно военных преступлений ограничивается преступными деяниями, совершенными в рамках плана или политики или при крупномасштабном совершении таких преступлений.

На наш взгляд, подобные положения, акцентирующие внимание на недопустимости квалификации в качестве военных преступлений отдельных спорадических неорганизованных преступных деяний, наглядно демонстрируют значимость политического контекста в военных преступлениях.

Значительное внимание в работе уделено организациям как субъектам политической деятельности в рамках преступления против человечности. В пределах исследуемого вопроса автор выделяет две основные теории.

Теория, рассматривающая организации как субъектов политической деятельности в широком смысле и относящая к субъектам политической деятельности в рамках преступления против человечности любую организацию, достаточно аргументирована, однако размывает рамки международного уголовного правосудия и фактически противоречит целям, задачам и общепринятым принципам международного уголовного права. Вторая же теория, приравнивающая к субъектам политической деятельности лишь организации в узком смысле, достаточно рациональна и, на наш взгляд, обоснована.

Для верного установления круга субъектов политики в рамках преступления против человечности необходимым видится обратиться к правовой природе данных общественно-опасных деяний. Из сложившихся в доктрине международного уголовного права критериев отнесения правонарушения к политическим преступлениям можно сделать вывод, что преступления против человечности являются политическими преступлениями.

В связи с тем, что в теории международного уголовного права «существует условное деление всего массива международно-правовых политических преступлений на «государственные» и «негосударственные», где виновные в совершении «негосударственных» преступлений не только не представляют легитимную власть, но и действуют в контексте политически оппозиционной ей организа- ции»[256], можно сделать вывод о том, что одним из основополагающих признаков, присущих «организации» в контексте международного уголовного права, является оппозиционная деятельность по отношению к действующей власти.

Представляется, что организация может рассматриваться как субъект политической деятельности в рамках преступления против человечности лишь в том случае, когда она обладает достаточной силой для противодействия существующей власти.

Политический контекст в преступлениях против человечности, как видится, существует тогда, когда или государственная власть осуществляет подавление, подчинение собственного народа либо его части, или, в противовес ей, сам народ либо его часть, объединенные в организацию, использует методы, подобные государственным, для достижения собственных политических целей.

Вместе с тем ни доктрина международного уголовного права, ни судебная практика международных уголовных судов (постоянных и временных), ни даже международные акты в сфере международного уголовного права на сегодняшний день не содержат определения, а также четких признаков организаций как субъектов политической деятельности в рамках политического контекста преступлений против человечности. Данный факт негативно сказывается на эффективности международного уголовного правосудия и влечет за собой отсутствие единообразной судебной практики.

По нашему мнению, организация как субъект политической деятельности в рамках состава преступления против человечности - это структурированное, иерархичное объединение, контролирующее определенную территорию, в пределах которой способно осуществлять и навязывать свою политическую власть, наряду с этим осуществляющее противодействие существующей власти, достигающее своих политических целей путем широкомасштабных либо систематических нападений на гражданское население и обладающее достаточными средствами и ресурсами для достижения данных целей, независимо от наличия либо отсутствия вооруженного конфликта.

Таким образом, организация, подпадающая под действие пп. а п. 2 ст. 7 Римского статута МУС, в строгом смысле, должна быть государствоподобной. Примерами таких организаций могут служить повстанческие группировки, никем не признанные государства и т. д.

Более того, на наш взгляд, не верно относить организации к субъектам политической деятельности лишь в рамках политического контекста преступлений против человечности. Как преступления геноцида, так и военные преступления подобно преступлениям против человечности могут быть совершены в рамках политики организации. В случае с военными преступлениями данную тенденцию можно наглядно проследить в рамках вооруженных конфликтов немеждународного характера.

По результатам проведенного диссертационного исследования необходимо сделать вывод о том, что вопрос относительно контекстуальных обстоятельств как самостоятельного элемента состава международного преступления является многогранным и малоизученным, что предопределяет необходимость дальнейших научных исследований в данной сфере.

<< | >>
Источник: Малярова Екатерина Александровна. КОНТЕКСТУАЛЬНЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА КАК ЭЛЕМЕНТ СОСТАВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПО МЕЖДУНАРОДНОМУ УГОЛОВНОМУ ПРАВУ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2017. 2017

Скачать оригинал источника

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -