<<
>>

Проблемы законодательного регулирования и реализации отдельных полномочий прокурора при производстве дознания

Процессуальные полномочия прокурора при производстве предварительного расследования в форме дознания1, определены в ст. 37 УПК РФ, а также в иных нормах УПК РФ, и в, частности, конкретизированы в приказе Генеральной прокуратуры РФ от 27.01.2017 № 33 «Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов дознания»[238] [239].

На наш взгляд, осмыслить, точно выделить и осветить проблемные вопросы нормативного регулирования и реализации прокурорских полномочий в дознании нам позволит их классификация, ориентированная на функциональный подход:

1) полномочия по опосредованному уголовному преследованию в форме процессуального руководства (процессуально-руководящие);

2) полномочия по осуществлению надзора (надзорные);

3) организационно-распорядительные полномочия, имеющие процессуальную природу (разрешение отводов дознавателю, отстранение дознавателя от производства по уголовному делу, передача уголовного дела от одного органа предварительного расследования другому).

Термин «процессуальное руководство» не закреплен в уголовнопроцессуальном законодательстве, однако широко используется в теории уголовного процесса и прокурорского надзора. В.М. Савицкий рассматривал руководство как специфический метод надзора, отмечая, что нельзя провести грань

между надзором и руководством1.

Отчасти соглашаясь с автором, отметим, что прокурорский надзор в советском уголовном судопроизводстве в период действия УПК РСФСР 1961 г. действительно функционировал неразрывно с процессуальным руководством. В пореформенный период после принятия ныне действующего УПК РФ соотношение функций надзора и уголовного преследования изменилось, что и дало нам основания для нижеследующих размышлений.

Руководить - значит направлять чью-то деятельность[240] [241]. В Толковом словаре Д.Н Ушакова значение глагола «руководить» рассматривается, как направлять, наставлять, вести по какому-нибудь пути, учить, как следует действовать[242].

Кратко и точно, по нашему мнению, представляет процессуальное руководство в своем диссертационном исследовании А.А.Тушев, который видит сущность данной функции в направлении прокурором деятельности органов дознания, дознавателя и следователя, связанной с возбуждением и расследованием уголовных дел[243]. Таким образом, ключевым словом к данному понятию является слово «направлять»: применительно к деятельности прокурора в дознании процессуальное руководство означает направление расследования, которое выражается в указании совершать те или иные процессуальные действия, обязывать принимать определенные процессуальные решения, квалифицировать уголовно-наказуемое деяние с целью реализации назначения уголовного судопроизводства.

Вместе с тем следует отметить, что предложенное нами деление прокурорских полномочий носит условный характер, так как одно и то же полномочие может использоваться для реализации различных функций прокурора. Например, отмена прокурором незаконного и необоснованного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и направлении постановления начальнику органа дознания со своими указаниями, может рассматриваться как надзорное полномочие и как опосредованное уголовное преследование в форме процессуального руководства1.

Полномочия прокурора на досудебных стадиях уголовного судопроизводства в разные периоды были достаточно полно исследованы в научных трудах, в том числе на диссертационном уровне различными учеными- процессуалистами, и были предметом рассмотрения в многочисленных научных публикациях[244] [245], в связи с чем в настоящем параграфе мы акцентируем внимание лишь на отдельных полномочиях прокурора ввиду их проблемности с точки зрения регламентации и правоприменения при производстве дознания в современный период, которые требуют, на наш взгляд, более детального исследования.

К процессуально-руководящим полномочиям прокурора в системе действующего уголовно-процессуального законодательства, на наш взгляд, можно отнести следующие:

- давать дознавателю письменные указания о направлении расследования, производстве процессуальных действий, о получении и надлежащей фиксации доказательств, о производстве необходимых процессуальных действий, в том числе неотложных следственных действий по установлению и закреплению следов преступления (п.

4 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, п. 12 приказа № 33);

- давать согласие дознавателю на возбуждение перед судом ходатайства об избрании, отмене или изменении меры пресечения либо о производстве иного процессуального действия, которое допускается на основании судебного решения п.5 ч.2 ст. 37 УПК РФ, п. 14 приказа № 33);

- при несогласии с доводами, изложенными дознавателем в постановлении о возбуждении перед судом ходатайств о производстве следственных действий, которые допускаются только на основании судебного решения, выносить мотивированное постановление, которое подлежит приобщению к материалам уголовного дела (п. 16 приказа № 33);

- отменять незаконные или необоснованные постановления нижестоящего прокурора, а также незаконные или необоснованные постановления дознавателя в установленном порядке (п. 6 ч. 2 ст. 37 УПК РФ);

- утверждать постановление дознавателя о прекращении уголовного дела или уголовного преследования по основаниям, предусмотренным ст. ст. 25,

25.1, 28, ч. 3 ст. 28.1. УПК РФ, а также в связи с возможностью исправления несовершеннолетнего путем применения принудительных мер воспитательного воздействия (п. 13 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, п. 20 приказа № 33);

- возвращать уголовное дело дознавателю со своими письменными указаниями о производстве дополнительного расследования, об изменении объема обвинения либо квалификации действий обвиняемых или для пересоставления обвинительного акта или обвинительного постановления и устранения выявленных недостатков;

- продлевать сроки дознания (ч. ч. 4, 5 ст. 223 УПК РФ, ч. 9 ст. 226.7 УПК РФ);

- давать дознавателю согласие на возбуждение уголовного дела частного и частно-публичного обвинения (ч. 3 ст.21 УПК РФ).

Рассмотрим детально процессуально-руководящие полномочия прокурора, которые, на наш взгляд, вызывают наибольшие трудности в правоприменении:

1. Давать дознавателю письменные указания о направлении расследования, производстве процессуальных действий, о получении и надлежащей фиксации доказательств, о производстве необходимых процессуальных действий, в том числе неотложных следственных действий по установлению и закреплению следов преступления (п.

4 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, п. 12 приказа № 33);

В соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 37 прокурор вправе давать указания дознавателю о направлении расследования и производстве необходимых процессуальных действий, в том числе неотложных следственных действий по установлению и закреплению следов преступления.

Данное полномочие тесно взаимосвязано с правом прокурора на ознакомление с материалами уголовного дела на основании мотивированного запроса, которое было восстановлено в 2008 г. введением ч. 2.1. в ст. 37 УПК РФ1. Многие авторы критически относятся к требованию мотивированности[246] [247]. Однако изучение правоприменительной практики показало парадоксальное положение, при котором прокурор вообще не утруждает себя направлением указанного запроса, все уголовные дела в обязательном порядке предоставляются прокурору на основании сопроводительного письма начальника подразделения дознания или начальника органа дознания. В лучшем случае (12% от количества уголовных дел с письменными указаниями в порядке п. 4 ч. 1 ст. 37 УПК РФ) составляется запросы о предоставлении уголовных дел в произвольной форме без какой-либо мотивировки, кроме как общей фразы «с целью проверки законности». Проверке, как правило, подвергаются практически все уголовные дела: как на стадии предварительного расследования, так и после приостановления или прекращения дознания, и, безусловно, при поступлении уголовного дела прокурору с обвинительным актом (постановлением).

Бесспорно, ознакомление с материалами уголовного дела является важным и необходимым инструментом обеспечения законности предварительного расследования, без которого невозможна дальнейшая надзорная деятельность прокурора в уголовном судопроизводстве. В то же время полагаем, опять же учитывая относительную несложность категории уголовных дел, находящихся в производстве дознавателя, что такое повсеместное изучение уголовных дел ставит не только дознавателя в положение лишенного самостоятельности субъекта уголовно-процессуальных отношений, но и затягивает сроки дознания.

Дознание теряет свойство упрощенности и быстроты. Кроме того, прокурор, превращаясь в непосредственного руководителя дознавателя, нерационально растрачивает свои силы и время на уголовные дела, которые не представляют никакой сложности в доказывании.

Изучение уголовных дел, находящихся в производстве органов дознания показало, что письменные указания прокурора содержатся в 29,4 % от общего количества дел[248]. Указания также содержатся в постановлениях об отмене постановления дознавателя о приостановлении дознания, в постановлении прокурора об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, в требовании об устранении нарушений федерального законодательства, либо непосредственно в письменных указаниях по уголовному делу, данных прокурором дознавателю в порядке п. 4 ч. 1 ст. 37 УПК РФ.

Особый интерес с нашей точки зрения представляет смысловое содержание указаний. В подавляющем большинстве это указания о проведении организационных мероприятий, следственных и иных процессуальных действий, выполнение которых обязательно по каждому уголовному делу и, как правило, запланировано лицом, ведущим расследование, в плане.

Так, в основном это: требование о составлении плана совместных следственных и оперативно-розыскных мероприятий по уголовному делу, о производстве процессуальных действий (признание потерпевшим, допрос потерпевшего, свидетеля, назначение судебных экспертиз, изъятие вещественных доказательств и т.д.). Примечательно, что все изученные указания даны за 7-10 суток до истечения срока дознания, то есть до обозначенного времени дознавателем по большинству рассмотренных дел не произведено ни одного следственного действия (кроме осмотра места происшествия) и не направлено ни одного поручения органу дознания. Это свидетельствует о крайне низком качестве расследования, а также неэффективном ведомственном контроле начальника подразделения дознания и начальника органа дознания, который компенсируется усилиями прокурора, причем не всегда в соответствии с требованиями действующего закона.

Так, по уголовному делу № 071684, возбужденному 01.01.2013 г. по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 159 УК РФ, находившемуся в производстве ОП № 1 Управления МВД России по городу Волгограду заместителем прокурора Тракторозаводского района г. Волгограда 24.01.2013 г. даны письменные указания «для организации дознания в порядке ст. 37 УПК РФ» начальнику отделения дознания ОП № 1 о признании потерпевшей Д. и ее допросе, допросе Ч. (процессуальный статус лица не указан), выполнить иные следственные действия, направленные на полное, объективное и всестороннее расследование[249].

Непонятно, во-первых, почему указания даны начальнику подразделения дознания, а не дознавателю; во-вторых, по нашему мнению, не соблюдена про- цессуальная форма письменных указаний; в-третьих, содержание указаний умаляет значение процессуальной фигуры начальника подразделения дознания. Если прокурор дает указание о допросе потерпевшего за 7 суток до истечения срока дознания, то возникает закономерный вопрос, почему ближайший к дознавателю процессуальный руководитель, несущий ответственность за результативность и законность деятельности вверенного подразделения дознания, не осуществлял контроль за производством необходимых следственных действий на всех этапах расследования, пользуясь предоставленными полномочиями (п. 1, 2 ч. 3 ст. 40.1 УПК РФ)?

Мы полагаем, что вовсе не в силу загруженности, потому как по изученным нами уголовным делам указания начальника подразделения встречаются в 14,5% уголовных дел , что гораздо реже, чем указания прокурора (29%) и начальника органа дознания3 (15%)4. В то же время большинство (76%) проанкетированных сотрудников прокуратуры пояснили, что указания ими даются по 50-80% проверяемых уголовных дел5. Начальник подразделения дознания выступает лишь посредником между прокурором и дознавателем, предоставляя уголовные дела для ознакомления и выполняя в большей степени организационные функции. По нашему мнению, именно по причине неограниченного повсеместного прокурорского контроля начальник подразделения дознания самоустраняется от выполнения своих обязанностей, всецело полагаясь на руководство прокурора. Кроме того, понимая обязательность исполнения указаний, начальник подразделения дознания сознает абсолютную бессмысленность своих возражений. 97% опрошенных названных должностных лиц заявили, что никогда не обжаловали указания прокурора; 2,4% респондентов пояснили, что обжаловали указания прокурора очень [250] [251] [252] [253] [254] редко, при том, что 88,9% опрошенным случалось быть с ними несогласными1. Интересно, что 100% опрошенных сотрудников прокуратуры не сталкивались с практикой обжалования дознавателем указаний прокурора.

Тем не менее, полагаем, что для дознания в сокращенной форме процессуальной самостоятельности дознавателя не стоит придавать преувеличенное значение, так как усеченный порядок расследования преступления в данной форме, по нашему мнению, обуславливает усиление процессуального контроля и прокурорского надзора. В этой связи указания прокурора о прекращении дознания в сокращенной форме и продолжении производства в обычном порядке должны быть исполнены незамедлительно и их обжалование не

3

должно приостанавливать их исполнение .

Предоставление для ознакомления прокурору материалов уголовного дела, расследуемого в форме сокращенного дознания должно быть безусловным без мотивированного запроса, поскольку любое промедление либо необоснованное действие дознавателя может привести к невосполнимой утрате доказательств и впоследствии - бессмысленности продолжения «сокращенного» дознания в связи с истечением «сокращенных» сроков.

Законодатель, наконец, позитивно воспринял результаты исследований многих ученых-процессуалистов, рассматривающих проблематику дознания и «легализовал» процессуальное положение начальника органа дознания в отдельной норме - ст. 40.2 УПК РФ[255] [256] [257] [258]. В соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 40.2 УПК РФ начальник органа дознания вправе давать дознавателю письменные указания о направлении расследования и о производстве процессуальных действий.

Начальник подразделения дознания наделен правом дачи дознавателю указания о направлении расследования, производстве отдельных следственных действий, об избрании в отношении подозреваемого меры пресечения, о квалификации преступления и об объеме обвинения.

Таким образом, дознаватель является единственным субъектом уголовнопроцессуальных отношений, на которого возложена обязанность исполнения указаний сразу трех субъектов контрольно-надзорной деятельности. Подобная трехступенчатая система контроля с дублированием процессуальных полномочий, по нашему мнению, не может эффективно обеспечивать законность дознания и реализацию им своего назначения как ускоренного и упрощенного производства по уголовным делам.

Проблему качества дознания необходимо решать, по нашему мнению, усилением средств ведомственного контроля, корректировки средств прокурорского надзора, и, соответственно, приведения в оптимальный баланс всей системы контрольно-надзорной деятельности.

Полагаем, процессуальный статус прокурора как главного участника со стороны обвинения и специфика его положения как надзорного органа не должны подразумевать подобное руководство и детальный контроль каждого уголовного дела (дача шаблонных, формальных указаний). Это нивелирует роль такого участника уголовного процесса как начальник подразделения дознания.

Когда на разные органы возлагаются одни и те же задачи, ответственность размывается, и вместо усиления гарантий можно получить обратный ре- зультат[259].

Письменные указания о производстве процессуальных действий и о направлении расследования предполагают реализацию прокурором функции опосредованного уголовного преследования, так как деятельность дознавателя направлена на установление виновного в совершении преступления и формулирование обвинения, что противоречит выводам предыдущего параграфа настоящего исследования о роли прокурора в досудебном

По-нашему мнению, полномочие по даче письменных указаний в порядке п. 4 ч. 1 ст.37 УПК РФ (о направлении расследования, производстве процессуальных действий, производстве неотложных следственных действий) следует изъять из полномочий прокурора с сохранением их у начальника подразделения дознания.

2. Дача согласия дознавателю на возбуждение перед судом ходатайства об избрании, отмене или изменении меры пресечения либо о производстве иного процессуального действия, которое санкционируется судом (п. 8 ч. 2 ст. 37 УПК РФ), а также участие в рассмотрении жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ (п. 5 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, п. 14 Приказа Генпрокуратуры РФ от 26.01.2017 № 33).

Буквальное толкование ч. 4 ст. 41 УПК РФ, в соответствии с которым дознаватель вправе обжаловать указание прокурора вышестоящему прокурору без приостановления его исполнения, позволяет сделать вывод о том, что в случае отказа прокурора в даче согласия, дальнейшее движение ходатайства невозможно.

Одни авторы, рассуждая о существовавших ранее аналогичных полномочиях прокурора в отношении органов предварительного следствия, высказывают мнение, что прокурор в этом случае выступает «фильтром», предварительно оценивающим законность и обоснованность ходатайства следователя перед су- дом[260]. О.В. Химичева также возражает против устранения из уголовнопроцессуального законодательства полномочия прокурора давать согласие на ходатайство следователя (дознавателя) об избрании меры пресечения и проведение следственных действий по судебному решению, поскольку обосновывать его в суде придется именно прокурору. Такое положение позволит, по мнению автора, предупредить возможные нарушения в действиях органов предварительного расследования1. Мы более склонны поддержать позицию И. Кожевникова о том, что такое согласие прокурора ведет к бюрократической волоките и снижению эффективности судопроизводства, прокурор в данной ситуации ничего сам не решает, но может явиться непреодолимым барьером между следователем (дознавателем - прим. авт.) и судом . Заметим также, что никакой роли в обеспечении законности дальнейшего результата рассмотрения ходатайства судом на этом этапе прокурор не играет, так как окончательное решение о его законности и обоснованности примет суд (при этом выслушав мнение прокурора по поводу заявленного ходатайства).

Выразив свое согласие на применение меры пресечения, избрание которой допускается на основании судебного решения, прокурор согласно ч. 8 ст. 109 УПК РФ в обязательном порядке участвует в судебном заседании при рассмотрении указанного ходатайства дознавателя. Однако неявка его не препятствует разрешению вопроса по существу. Вместе с тем ч. 3 ст. 165 УПК РФ предоставляет прокурору наряду с дознавателем право участвовать при судебном рассмотрении вопроса о санкционировании следственных действий, перечисленных в ч. 2 ст. 29 УПК РФ или проверки их законности.

В судебном заседании прокурор либо по его поручению лицо, возбудившее ходатайство, обосновывает его, то есть поддерживает, выступая представителем обвинительной власти. Стоит ли говорить о том, что выражая согласие перед направлением ходатайства дознавателя в суд, прокурор обязан поддержать его в суде, в отличие от аналогичного ходатайства следователя, где в судебном заседании он вправе высказать свое мнение и дать письменное заключение об обоснованности заявленного ходатайства об избрании меры пресечения[261] [262] [263].

В.А. Лазарева, изучая практику применения норм УПК РФ, регламентирующих порядок рассмотрения указанных ходатайств, справедливо отмечает, что «система двойного контроля (надзора) за процессуальными актами предварительного расследования не привела к повышению качества расследования и уровня его законности»1.

Анализ указанных норм УПК РФ показывает, что прокурор в данной ситуации, обосновывая и поддерживая ходатайство дознавателя, выступает на стороне обвинения, что опять же не согласуется с осуществлением им надзорной функции в досудебном производстве. Полагаем, что правом представления стороны обвинения в данном случае необходимо наделить начальника подразделения дознания или по его поручению дознавателя. Полномочие по предварительной проверке представляемых в суд материалов уголовного дела и даче согласия на направление ходатайства в суд необходимо также передать начальнику подразделения дознания.

Прокурор же, защищая в суде от имени государства интересы в равной степени всех участников уголовного судопроизводства, реализуя исключительную функцию надзора за законностью процессуальной деятельности органа предварительного расследования, должен оставаться объективным и беспристрастным.

Представляется, что участие прокурора в судебном заседании по вопросам, указанным в п. 8 ст. 2 ст. 37 УПК РФ должно быть обязательным, и его роль должна сводиться к даче объективного заключения по рассматриваемым вопросам в суде, а не к двойному обоснованию ходатайства дознавателя - органа уголовного преследования и стороны обвинения. В связи с этим целесообразно уточнить формулировки ч. 2 ст. 37 УПК РФ, ч. 3 ст. 165 УПК РФ, ч. 6 ст. 108 УПК РФ, ч. 3 ст. 110 УПК РФ, а также дополнить ст. 5 УПК РФ дефиницией понятия «заключение прокурора»[264] [265].

Согласно требованиям закона при рассмотрении жалоб на действия (бездействия) органа дознания, дознавателя, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания в порядке, предусмотренном ст. 125 УПК РФ, прокурор в обязательном порядке присутствует в судебном заседании, однако его роль в данном процессе детально не регламентирована. Аналогичным образом, на наш взгляд, прокурор должен объективно оценить обоснованность жалобы участника уголовного судопроизводства и после заслушивания мнения сторон, дать свое заключение по существу жалобы. На этом основании потребуется соответствующее изменение редакции ч. 4 ст. 125 УПК РФ1.

Полагаем, что предложенные корректировки уголовно-процессуального законодательства позволят трансформировать указанные полномочия прокурора из процессуально-руководящих в надзорные.

3. Согласно п. 6 ч. 2 ст. 37 УПК РФ прокурор наделен правомочием отмены незаконных или необоснованных постановлений нижестоящего прокурора, а также незаконных или необоснованных постановлений органа дознания, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания и дознавателя в установленном законом порядке.

Уголовно-процессуальный закон не уточняет, какие именно постановления могут быть отменены прокурором, что дает основания полагать, что это любые решения дознавателя, принятые в форме постановлений (постановление о применении меры пресечения, постановление о признании потерпевшим и гражданским истцом, постановление о приобщении вещественных доказательств, постановление о производстве дознания в сокращенной форме и т.д.). Постановление о приостановлении предварительного расследования может быть также отменено начальником подразделения дознания (п. 3 ч. 1 ст. 40.1 УПК РФ).

Согласимся частично с утверждением М.Р. Г алиахметова, что данное полномочие носит в большей степени надзорный характер[266] [267], но вместе с тем отмена

промежуточных постановлений дознавателя в процессе дознания предполагает осуществление процессуального контроля, а не надзора. Как правило, с отменой постановления дознавателя возникает необходимость устранить и иные допущенные нарушения, которые могут быть ликвидированы путем дачи указаний о производстве процессуальных действий и направлении расследования.

В силу ч. 5 ст. 226.4 УПК РФ дознаватель в течение 24 часов с момента вынесения постановления о производстве дознания в сокращенной форме направляет прокурору уведомление о принятом решении. Представляется, что более точным станет формулировка указанной нормы УПК РФ, при которой прокурору будет направляться копия данного постановления с тем, чтобы прокурор смог оценить необходимость дальнейшей проверки законности и обоснованности принятого решения. Вместе с тем, УПК РФ не дает четкого ответа на вопрос, каким образом прокурор должен устранить допущенное в этом случае нарушение. Так, в соответствии с п. 6 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, прокурор может отменить незаконное постановление дознавателя о производстве дознания в сокращенной форме и направить дознавателю для производства дознания в общем порядке, о чем пишет в своей статье С.А. Никаноров1, либо, воспользовавшись полномочием, предусмотренным п. 3 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, внести требование об устранении нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе дознания[268] [269]. Представляется, что первый вариант целесообразнее, так как является специальным полномочием прокурора для отмены незаконных постановлений дознавателя и обеспечивает наиболее быстрое устранение выявленного нарушения.

Таким образом, полагаем, что для полноценного надзора прокурору следует сохранить право отмены незаконных и необоснованных итоговых решений дознавателя, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания (постановление о возбуждении уголовного дела, постановление об отказе

в возбуждении уголовного дела, постановление о приостановлении производства дознания, постановление о соединении уголовных дел, а также постановление дознавателя о производстве дознания в сокращенной форме), для чего необходимо внести изменения в ч. 2 ст. 37 УПК РФ и в ч. 5 ст. 226.4 УПК РФ1.

В соответствии с ч. 1 ст. 214 УПК РФ прокурор, признав постановление дознавателя о прекращении уголовного дела или уголовного преследования незаконным или необоснованным, отменяет его и возобновляет производство по уголовному делу. В то же время, согласно ч. 3.2 ст. 223 УПК РФ признав постановление о приостановлении производства дознания по уголовному делу незаконным или необоснованным, прокурор в срок не позднее 5 суток с момента получения материалов уголовного дела отменяет его, о чем выносит мотивированное постановление с изложением конкретных обстоятельств, подлежащих расследованию, которое вместе с материалами уголовного дела незамедлительно направляет начальнику органа дознания, не возобновляя его.

Кроме того, ч. 1 ст. 214 УПК РФ установлено, что в случае признания незаконным и необоснованным постановления следователя или руководителя следственного органа о прекращении уголовного дела, прокурор в срок не позднее 14 суток с момента получения материалов уголовного дела отменяет его, о чем выносит мотивированное постановление с изложением конкретных обстоятельств, подлежащих дополнительному расследованию, которое вместе с материалами уголовного дела незамедлительно направляет руководителю следственного органа.

Считаем, что такая разница в регулировании процедуры отмены прокурором решений о прекращении уголовного дела не последовательна и не имеет логических обоснований. Можем предположить, что таким искусственным «размежеванием» полномочий прокурора законодатель еще раз пытается подчеркнуть процессуальную независимость следователя в отличие от дознавателя.

Дознание прокурор вправе лично возобновить после отмены указанного процессуального акта, а предварительное следствие правомочен возобновить руководитель следственного органа либо следователь, несмотря на то, что в ч. 1 ст. 37 УПК РФ законодатель не делает различий для реализации прокурором функций уголовного преследования и надзора в отношении органов предварительного следствия и органов дознания.

Полагаем, что процедура отмены постановления о прекращении уголовного дела и возобновления производства по уголовному делу должна быть едина в предварительном следствии и дознании. В указанной правовой ситуации прокурор может лишь отменять незаконное постановление о прекращении или приостановлении расследования и направлять материалы руководителю следственного органа или начальнику подразделения дознания для дальнейшего движения уголовного дела. При этом срок предварительного следствия устанавливает руководитель следственного органа (ч. 6 ст. 162 УПК РФ), срок дознания - начальник подразделения дознания.

Вызывает недоумение, почему для отмены постановления следователя о прекращении уголовного дела у прокурора срок 14 суток с момента получения материалов, а для дознавателя такой срок законом не установлен.

Полагаем, что в связи с меньшим объемом и меньшей фактической и правовой сложностью уголовных дел, подследственных дознавателям, в ч. 1 ст. 214 УПК РФ следует установить срок 7 суток для отмены постановления дознавателя, начальника подразделения дознания о прекращении уголовного дела1.

4. Утверждать (или давать согласие на вынесение) постановление дознавателя о прекращении уголовного дела или уголовного преследования по основаниям, предусмотренным ст. ст. 25, 25.1, 28, ч. 3 ст. 28.1. УПК РФ, а также в связи с возможностью исправления несовершеннолетнего путем применения принудительных мер воспитательного воздействия (ч. 1 ст. 25.1, п. 13 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, п. 20 приказа № 33);

В соответствии с п. 13 ч. 2 ст. 2 ст. 37 УПК РФ прокурор правомочен утверждать постановление дознавателя о прекращении производства по уголовному делу. В приказе № 33 данное правомочие конкретизировано и сформулировано как дача согласия на прекращение уголовного дела дознавателем по основаниям, предусмотренным ст. ст. 25, 25.1, 28 и 28.1 УПК РФ.

Указанное противоречие (согласие или утверждение постановления), по нашему мнению, существенного значения для правоприменительной деятельности не имеет, поскольку подразумевает изучение и проверку прокурором материалов уголовного дела, которое прекращается дознавателем, прежде чем постановление о прекращении уголовного дела приобретет законную силу путем утверждения его прокурором или дачи им согласия.

В данном случае, указанное полномочие можно отнести как к надзорным, так и к руководящим полномочиям прокурора, осуществляемым в отношении дознавателя, поскольку при утверждении постановления о прекращении уголовного дела, либо при даче согласие на принятие указанного решения, прокурор в обязательном порядке проверяет материалы уголовного дела на предмет законности и обоснованности, а также полноты, объективности и достоверности собранных доказательств, то есть осуществляет контроль.

Надзорными по нашему мнению следует считать следующие полномочия:

- вынесение мотивированного постановления о направлении соответствующих материалов в следственный орган или орган дознания для решения вопроса об уголовном преследовании по фактам выявленных прокурором нарушений уголовного законодательства (п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ);

- требование от органов дознания устранения нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе дознания (п. 1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ);

- участие в судебных заседаниях при рассмотрении в ходе досудебного производства вопросов об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, о продлении срока содержания под стражей либо об отмене или изменении данной меры пресечения, а также при рассмотрении ходатайств о производстве иных процессуальных действий, которые допускаются на основании судебного решения, и при рассмотрении жалоб в порядке, установленном статьей 125 УПК РФ (п. 8 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, п.19 приказа № 33);

- рассмотрение и разрешение жалоб в порядке ст. 124 УПК РФ (п. 15 Приказа № 33);

- вынесение постановления об освобождении всякого незаконно задержанного или лишенного свободы, а также незаконно помещенного в медицинский или психиатрический стационар либо содержащегося под стражей свыше установленного срока (ч. 2 ст. 10 УПК РФ);

- проверка исполнение требований ст. 223.1 УПК РФ о вручении подозреваемому копии уведомления о подозрении в совершении преступления и сроках проведения его допроса (п. 13 приказа № 33).

- проверка соблюдения требований закона об уведомлении прокурора, а также потерпевшего об удовлетворении ходатайства подозреваемого о производстве дознания в сокращенной форме в течение 24 часов с момента вынесения такого постановления (п. 7 приказа № 33);

- проверка неукоснительного выполнения органами дознания положений ст. 226.4 УПК РФ о праве подозреваемого на подачу ходатайства о производстве дознания в сокращенной форме и уведомлении о предельном двухсуточном сроке его подачи с момента, когда ему было разъяснено право на обращение с соответствующим ходатайством (п.10 приказа № 33);

- принятие мер к отмене незаконного постановления дознавателя о производстве дознания в сокращенной форме, в случае если оно принято на основании ходатайства подозреваемого, не подписанного его защитником, обязательное участие которого предусмотрено п. 8 ч. 1 ст. 51 УПК РФ;

- освобождение своим постановлением незаконно содержащихся под стражей лиц при установлении нарушения следователем требования ч. 5 ст. 109 УПК РФ, когда предельный срок содержания под стражей обвиняемого истек

(ст. 49 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»1).

Среди перечисленных нами полномочий прокурора, полагаем, необходимым выделить, с точки зрения их проблематичности, и подробно исследовать следующие:

1. Вынесение мотивированного постановления о направлении соответствующих материалов в следственный орган или орган дознания для решения вопроса об уголовном преследовании по фактам выявленных прокурором нарушений уголовного законодательства (п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ);

Согласно п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ прокурор правомочен выносить мотивированное постановление о направлении соответствующих материалов в следственный орган или орган дознания для решения вопроса об уголовном преследовании по фактам выявленных прокурором нарушений уголовного законодательства.

Изученные в процессе исследования материалы уголовных дел, расследованных в форме дознания, показали, что данным полномочием прокурор пользуется не часто. Обычно, в случае выявления нарушения установленного порядка приема, регистрации и рассмотрения сообщений о преступлениях, прокурор, кроме процессуального акта в порядке п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, выносит решение об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, в котором дает указание о возбуждении уголовного преследования, ходатайствует перед начальником органа дознания о возбуждении уголовного дела.

Так, поводом к возбуждению уголовного дела № 071743, находящегося в производстве ОП № 1 Управления МВД России по городу Волгограду , послужило постановление об отмене постановления об отказе в возбуждении уго- [270] [271] ловного дела и о возбуждении перед органом дознания ходатайства о возбуждении уголовного дела1.

Бесспорно, данный процессуальный акт из правоприменительной практики не соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства. Во-первых, прокурор в силу с ч. 1 ст. 119 УПК РФ не входит в число лиц, наделенных правом заявлять ходатайство перед органом, ведущим расследование. Во-вторых, надзирающий орган не может обращаться с просьбой о совершении процессуальных действий к поднадзорным субъектам: для этого законом предусмотрены иные рычаги воздействия при помощи властных полномочий. По крайней мере, прокурор всегда может воспользоваться правом отмены постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и направить соответствующее постановление начальнику органа дознания со своими указаниями или вынести постановление о направлении соответствующих материалов в орган дознания для решения вопроса об уголовном преследовании. Опять же, два последних варианта разрешения указанной правовой ситуации не могут быть достаточными для своевременного и действенного обеспечения реализации назначения уголовного судопроизводства.

Представляется верным суждение В.И. Толмосова, что в случае ограничения прокурора в праве возбуждать уголовные дела и организации его деятельности по устранению нарушений через «посредников» в лице органа предварительного расследования, страдает оперативность поиска, обнаружения, фиксации и вовлечения доказательственной информации в процесс доказывания, обусловленная неминуемой задержкой начала уголовного преследования[272] [273].

Весьма активно в последние десятилетия обсуждается вопрос об утрате прокурором права возбуждения уголовного дела. Так, Р.М. Зимин высказывает мнение о том, что данное обстоятельство связано со стремлением законодателя развести надзор за предварительным расследованием и собственно расследование1. С ним соглашается Е.Н. Бушковская, полагая достаточным полномочие прокурора по вынесению постановления о направлении соответствующих материалов в орган предварительного расследования для решения вопроса об уголовном преследовании (п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ) .

Все чаще и настойчивее звучат среди ученых, занимающихся вопросами процессуального статуса прокурора в досудебном производстве, мнения о необходимости восстановления права возбуждения уголовного дела в системе

-3

прокурорских полномочий .

В течение последнего десятилетия законодатель постепенно устранял прокурора от непосредственного участия в уголовном преследовании, сначала лишив его полномочия самостоятельно возбуждать уголовное дело, затем и права дачи согласия следователю (дознавателю) на возбуждение уголовного дела публичного обвинения. Утратил прокурор и право принятия решения в порядке ст. 144-145 УПК РФ по выделенным дознавателем из уголовного дела материалам, содержащим сведения о новом преступлении[274] [275] [276] [277]. Так, Б.В. Ястребов считает ошибочной указанную позицию законодателя и полагает, что право возбуждения уголовного дела прокурором, прежде всего, нужно рассматривать как неотъемлемое условие активного участия органов прокуратуры в борьбе с преступностью[278].

В 2016 г. органами прокуратуры РФ в органы предварительного расследования направлено 33 677 постановлений о решении вопроса об уголовном преследовании в порядке п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, на основании которых возбуждено 28 711 уголовных дел, то есть по 85,25% постановлений приняты положительные решения, в 2017 г. количество указанных постановлений значительно снижено - 5 928, однако в процентном соотношении доля возбужденных уголовных дел увеличилась и составила 5 224 уголовных дел1, что равняется 88,12 % от количества направленных материалов.

Статистические сведения Г енеральной прокуратуры РФ показывают, что в 2015 г. прокурорами отменено 19 256 постановлений следователей и дознавателей о возбуждении уголовного дела и 2 516 501 решений об отказе в возбуждении уголовного дела, в 2016 г. отменено 19 359 постановлений органа предварительного расследования о возбуждении уголовного дела и 2 494 172 постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, в 2017 г. эти цифры составили соответственно 17 205 и 2 3 8 1 432[279] [280]. Указанное свидетельствует, что незаконные решения об отказе в возбуждении уголовного дела принимаются следователями и органами дознания гораздо чаще, нежели незаконные решения о возбуждении уголовного дела.

Таким образом, при решении данного вопроса непосредственно прокурором нарушения могли бы быть устранены сразу после их выявления, без долгих и порой неоднократных переписок с органами следствия и дознания. В этой связи невозможно не согласиться с В.А. Лазаревой, которая полагает, что «массовость такого явления, как необоснованный отказ в возбуждении уголовного дела, требует более эффективного средства прокурорского реагирования, чем бесконечная переписка прокурора с руководителем следственного органа.

Поэтому включение в число поводов к возбуждению уголовного дела постановления прокурора о направлении соответствующих материалов в орган предварительного расследования для решения вопроса об уголовном преследовании - проблемы никак не решает»1.

Что касается направления материалов прокурором в порядке п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ в орган дознания, то, как верно отмечает Н.А. Колоколов: «Если в следственном органе с мнением прокурора могут не согласиться, то орган дознания выполнить волю органа уголовного преследования просто вынужден, иначе постановление об отказе в возбуждении уголовного дела будет отменено во второй раз»[281] [282].

А.А. Терехин также предлагает вернуть прокурору возможность возбуждения уголовного дела, подследственного органу дознания как важнейшему акту реагирования в уголовном судопроизводстве[283]. В то же время считает необходимым наделить этим полномочием прокурора только в отношении органа дознания, за следователем же оставить право самостоятельного возбуждения уголовного дела. Аналогичное, по сути, предложение об изменении объема прокурорских полномочий при производстве дознания вносит А.Г. Тетерюк[284], предлагая расширить перечень дискреционных прав прокурора, дополнив его правом возбуждения уголовных дел, по которым предварительное следствие не обязательно. В.А. Спирин также приходит к выводу о назревшей необходимости возвращения прокурору права возбуждения уголовного дела[285].

Вместе с тем мы не можем согласиться с позицией А.Ю. Чуриковой, которая в своем диссертационном исследовании предлагает сделать прокурора полноправным «хозяином» дознания (как обязательного первоначального этапа досудебного производства), предоставив ему право не просто возбуждать уголовное преследование, но и активно участвовать в процессе проверки сообщения о преступлениях путем принятия, регистрации и направления для производства дознания любого сообщения о преступлениях1.

Мы солидарны с выводом Ш.М. Абдул-Кадырова, который предлагает наделить прокурора правом безотлагательно возбуждать уголовное дело при наличии очевидных признаков преступления, выявленных в ходе осуществления надзорной деятельности[286] [287], поскольку, как справедливо указывает Е.В. Богатова, прокурор, в отличие от остальных субъектов контрольно-надзорной деятельности обладает гораздо большим объемом полномочий по осуществлению защиты прав и свобод участников судопроизводства на стадии возбуждения уголовного дела[288]. Аналогичной позиции придерживается в своем диссертационном исследовании Е.Н. Гринюк[289].

Представляется, что подлежащее «реанимированию» полномочие прокурора по возбуждению уголовного дела, подследственного органу дознания, должно стать лишь действенным и оперативным инструментом реагирования в рамках прокурорского надзора на допущенные органом дознания нарушения уголовно-процессуального законодательства. При этом прокурор не вправе подменять орган уголовного преследования и самостоятельно проводить следственные и иные процессуальные действия1.

В связи с этим нет оснований считать, что таким образом прокурор реализует функцию уголовного преследования, поскольку возбуждать уголовные дела он сможет только в случае выявления нарушений требований УПК РФ в ходе осуществления им надзорных полномочий, а не посредством личного участия в проведении проверки по сообщению о преступлении. Решение о возбуждении уголовного дела в данной ситуации является лишь актом прокурорского реагирования.

2. В соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 37 УПК РФ прокурор в случае установления допущенных нарушений положений федерального законодательства дознавателем, правомочен требовать в устной или письменной форме их устранения. Как показывает статистика, данное правомочие достаточно востребовано в правоприменительной деятельности сотрудников прокуратуры: с каждым годом количество указанных актов реагирования, применяемых прокурором в уголовном судопроизводстве, растет. Так, в 2015 г. прокурорами направлено 192 403 требований об устранении нарушений законодательства в порядке п. 3 ч. 2 ст. 37 УПК РФ в органы досудебного производства, в 2016 г. внесено уже 221 171 требований, что на 15% больше в сравнении с АППГ , в 2017 г. направлено 268 048 требований, что на 10,5 % превышает показатели предыдущего года .

В 27% изученных уголовных делах содержались требования об устранении нарушений требований федерального законодательства, из которых 34% содержали требования о соблюдении разумного срока уголовного судопроиз- [290] [291] [292]

водства, 33% требований указывали не незаконность постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела1.

Законодатель не установил, в адрес какого должностного лица может вноситься требование прокурором об устранении нарушений закона. Так, требование об устранении нарушений уголовно-процессуального законодательства в части отсутствия следственных действий после возобновления дознания по приостановленному уголовному делу дознавателем отделения дознания отдела полиции № 2 Управления МВД России по городу Волгограду было направлено прокурором на имя начальника Управления МВД России по городу Волгограду. Очевидно, что даже при оптимально оперативном реагировании руководителя органа внутренних дел на городском уровне на данное требование прокурора, сроки его поступления исполнителю (дознавателю) будут исчисляться в лучшем случае несколькими сутками.

Поэтому полагаем, что требование прокурора об устранении нарушений федерального законодательства при производстве дознания должно быть адресовано непосредственному руководителю дознавателя - начальнику подразделения дознания, либо начальнику органа дознания при досудебном производстве в протокольной форме, но не дознавателю, так как при уже выявленных нарушениях необходимо задействовать механизм ведомственного процессуального контроля. В подобной ситуации контроль исполнения требований будет максимально приближен к исполнителю и, соответственно, более эффективен для устранения процессуальных ошибок и соблюдения и восстановления прав участников уголовного судопроизводства[293] [294].

Согласно ч. 4 ст. 39 УПК РФ руководитель следственного органа в течение 5 суток обязан рассмотреть требование прокурора об отмене незаконного или необоснованного постановления следователя и об устранении иных нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе досудебного производства, а также письменные возражения следователя на указанные требования и сообщает прокурору об отмене незаконного или необоснованного постановления следователя и устранении допущенных нарушений, либо выносит мотивированное постановление о несогласии с требованиями прокурора, которое в течение 5 суток направляет прокурору.

Процедура и сроки рассмотрения указанного акта прокурорского реагирования на нарушения, допущенные в ходе дознания, не регламентирована, что, по нашему мнению, является пробелом в уголовно-процессуальном законодательстве. Учитывая сокращенные по сравнению со сроками предварительного следствия сроки дознания, считаем, что и требование прокурора должно рассматриваться начальником подразделения дознания либо начальником органа дознания в срок не позднее 3 суток, по истечении которого должностным лицом, рассмотревшим требование, должно быть направлено прокурору уведомление об устранении допущенных нарушений. Соответственно в ст. 40.1 и 40.2 УПК РФ необходимо установить обязанность начальника подразделения дознания и начальника органа дознания рассматривать и исполнять требования прокурора1.

При производстве дознания прокурор реализует следующие организационные полномочия:

- разрешает отводы, заявленные дознавателю, а также его самоотводы (п. 9 ч. 2 ст. 37 УПК РФ);

- отстраняет дознавателя от дальнейшего производства расследования, если им допущено нарушение требований УПК РФ (п. 10 ч. 2 ст. 37 УПК РФ).

По неясным причинам законодатель наделил прокурора полномочиями разрешения отводов дознавателю (п. 9 ч. 2 ст. 37 УПК РФ), отстранением от производства дознания при установлении в действиях дознавателя нарушений требований уголовно-процессуального закона (п. 10 ч. 2 ст. 37 УПК РФ), тогда как на предварительном следствии такими полномочиями обладает руководитель следственного органа. По нашему мнению, данные прокурорские полно-

мочия принижают роль прокурора в досудебном производстве и отвлекают от выполнения более важных задач, поэтому мы солидарны с точкой зрения

О.А. Науменко о том, что наделение данными полномочиями начальника подразделения дознания усилило бы его контрольные функции1;

- изымает любое уголовное дело у органа дознания и передает его следователю с обязательным указанием оснований такой передачи (п. 11 ч. 2 ст. 37 УПК РФ);

- соединяет уголовные дела, подследственные органу дознания, путем вынесения соответствующего постановления (ч. 3 ст. 153 УПК РФ).

В процессе изучении практики производства дознания в ГУ МВД России по г. Москве, был выявлен факт принятия решения о фактическом соединении уголовных дел, находящихся в производстве дознавателей подразделений дознания Управлений по двум административным округам на основании постановления начальника подразделения организации дознания городского уровня об изъятии и передаче уголовного дела.

Так, постановлением заместителя начальника Управления организации дознания Управления МВД России по г. Москве уголовное дело изъято из производства управления дознания Управления МВД России по ЗАО г. Москвы и передано для расследования в УВД по ЮВАО г. Москвы с формулировкой «по месту нахождения большинства свидетелей». На самом деле причиной такого процессуального решения явилась долгая и безрезультатная переписка с прокурором по вопросу соединения уголовных дел. Несложно предположить, что данное постановление было отменено прокурором. К сожалению, выбора иных механизмов принятия рационального решения, у данного должностного лица не было .

Представляется, что вопросом соединения уголовных дел в пределах одного органа предварительного расследования должен заниматься начальник подразделения дознания по аналогии с полномочием руководителя следствен- [295] [296] ного органа в отношении следователей. К аналогичному выводу в своем диссертационном исследовании пришел и Д.Ю. Сафоненко \\ В случае же, если возникает необходимость соединения уголовных дел, находящихся в производстве различных органов дознания, данный вопрос разрешает начальник подразделения дознания через надзирающего прокурора, который определяет подследственность. В случае, если одно из уголовных дел расследуется органом предварительного следствия, а другое органом дознания, руководитель следственного органа, в штат которого входит следователь, на основании решения прокурора, надзирающего за исполнением законов органом дознания, выносит постановление об определении подследственности.

Бесспорным является тот факт, что прокурорский надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия в уголовном судопроизводстве имеет общие цели и задачи. Вместе с тем, предварительное следствие и дознание - две разные формы предварительного расследования, отличающиеся, прежде всего, категориями расследуемых преступлений и сложностью производства по уголовным делам, и некоторой упрощенностью процедур, в связи с чем полномочия по надзору за двумя формами предварительного расследования не могут быть абсолютно идентичными.

В этой связи мы не можем поддержать вывод диссертационного исследования О.А Малышевой о необходимости дифференциации процессуальных полномочий по руководству дознанием между начальником подразделения дознания и прокурором по аналогии с руководителем следственного органа с внесением соответствующих изменений в уголовно-процессуальное законода- тельство[297] [298].

В то же время не можем согласиться с критической оценкой А.С. Анненковой последних тенденций законодателя к постепенному уравниванию процессуальных статусов дознавателя и следователя, поскольку в отличие от следственных органов, имеющих самостоятельную структуру, для органов дознания расследование преступлений не является единственной и основной функцией1. Автор рассуждает об органе дознания, тогда так процессуальное положение органа дознания не идентично процессуальному положению дознавателя, для которого уголовно-процессуальная функция по расследованию преступлений является основной и единственной.

Резюмируя содержание настоящего параграфа, можем выделить следующее:

1. Все полномочия прокурора при производстве дознания можно условно разделить на три группы: процессуально-руководящие; надзорные, организационно-распорядительные (имеющие процессуальную природу).

2. Полномочия по осуществлению надзора и процессуального руководства в форме опосредованного уголовного преследования в системе контрольно-надзорной деятельности должны быть перераспределены между прокурором и субъектами ведомственного процессуального контроля путем передачи ряда процессуально-руководящих полномочий от прокурора начальнику подразделения дознания.

3. Усилению прокурорского надзора в дознании будет способствовать включение в перечень надзорных полномочий прокурора права возбуждения уголовного дела - как средства реагирования на выявленные в ходе надзора нарушения органа дознания.

При подготовке данного раздела использовались статьи автора настоящего диссертационного исследования[299] [300]:

<< | >>
Источник: Митькова Юлия Сергеевна. ДОЗНАНИЕ В ОРГАНАХ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ КАК СФЕРА РЕАЛИЗАЦИИ КОНТРОЛЬНО-НАДЗОРНЫХ ПОЛНОМОЧИЙ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Волгоград - 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме Проблемы законодательного регулирования и реализации отдельных полномочий прокурора при производстве дознания:

  1. Полномочия членов следственно-оперативных групп
  2. § 3. Использование данных, полученных в ходе оперативнорозыскной деятельности, в стадии возбуждения уголовного дела при раскрытии преступлений террористического характера
  3. § 3. ГЕНЕЗИС УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА, РЕГУЛИРУЮЩЕГО ПОЛНОМОЧИЯ ПРОКУРОРА ПО НАДЗОРУ ЗА ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ, C 1991 ГОДА ДО ОБРАЗОВАНИЯ СЛЕДСТВЕННОГО КОМИТЕТА РФ
  4. § 1. ПОНЯТИЕ И ПРАВОВАЯ ПРИРОДА ПОЛНОМОЧИЙ ПРОКУРОРА ПО НАДЗОРУ ЗА ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ
  5. § 3. ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПОЛНОМОЧИЙ ПРОКУРОРА ПО НАДЗОРУ ЗА ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ И ПУТИ ИХ РЕШЕНИЯ
  6. § 2. Характеристика германской модели досудебного производства
  7. Предмет и пределы предварительного судебного контроля со стороны следственного судьи при санкционировании действий и решений следователя, дознавателя
  8. Проблемы законодательного регулирования и реализации отдельных полномочий прокурора при производстве дознания
  9. Ведомственный контроль при осуществлении дознания органами внутренних дел
  10. Глава IV. ЦЕЛИ, ПРИОРИТЕТЫ И СРЕДСТВА СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИОННОЙ ФОРМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ
  11. 1.2. Теоретические проблемы обеспечения законности в административной деятельности полиции
  12. Правовое регулирование применения электронной информации и электронных носителей информации в системе действующего уголовнопроцессуального законодательства России
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -