§ 1. Компетенция Европейского союза по регулированию рынка ценных бумаг

Регулирование рынка ценных бумаг институтами и органами ЕС ограничено компетенцией европейского интеграционного образования, которая предусмотрена Римским договором и Договором о Европейском союзе.

Н.Б. Шеленкова, рассматривая отдельные признаки государства применительно к Европейским сообществам, отмечает, что "правотворческая деятельность Европейских сообществ распространяется лишь на отдельные области или вопросы... а государственная власть направлена на всеохватывающее регулирование и поддержание общественного порядка". С.Ю. Кашкин указывает на производный (делегированный) характер компетенции Союза, поскольку она сформирована за счет уступки государствами-членами своих суверенных прав в пользу наднациональных институтов ЕС, а также обращает внимание на разделение понятия "компетенция" на две составляющие: предметы ведения и полномочия. Предметная компетенция ЕС по регулированию рынка ценных бумаг прежде всего зиждется на компетенции по регулированию внутреннего рынка и его четырех свобод, а также на политике сближения законодательства государств-членов. Выбор такого рода компетенции не случаен и обусловлен логикой экономической интеграции, которая, как указывает В.М. Шумилов, ведет к "экономическому федерализму", к гармонизации внутренних правовых систем - для того, чтобы благоприятно циркулировали все факторы производства: лица, товары (услуги), инвестиции, финансы.

--------------------------------

Шеленкова Н.Б. Европейская интеграция: политика и право. М., 2003. С. 78.

См.: Право Европейского союза / Под ред. С.Ю. Кашкина. 3-е изд. С. 178.

См.: Шумилов В.М. Международное экономическое право. 3-е изд. Ростов н/Д, 2003. С. 199.

См.: Карро Д., Жюйар П. Международное экономическое право: Учебник / Пер. с фр. В.П. Серебренникова, В.М. Шумилова. М., 2001. С. 20.

См.: Мухаева Н.Р. Право Европейского союза: Учеб. пособие. М., 2006. С. 5.

См.: Витвицкая О., Горниг Г. Право Европейского союза. СПб., 2005. С. 5.

См.: Европейское международное право: Учебник / Отв. ред. Ю.М. Колосов, Э.С. Кривчикова, П.В. Саваськов. М., 2009. С. 188.

Полномочия европейского интеграционного образования, которые традиционно подразделяют на законодательные, финансовые, исполнительно-распорядительные, юрисдикционные, контрольные и внешнеполитические, а также полномочия по принятию рекомендательных и поощрительных мер в сфере рынка ценных бумаг проявляются прежде всего в следующей триаде: регламентация (совпадает с законодательными полномочиями), надзор (занимает пограничное положение между контрольными и исполнительно-распорядительными полномочиями) и принуждение (правоохранительные полномочия, которые заметно усилились в результате реформы системы финансового надзора ЕС в 2011 г., рассматриваются в § 3 настоящей главы).

--------------------------------

См.: Право Европейского союза / Под ред. С.Ю. Кашкина. 3-е изд. С. 199 - 203.

См.: Гавердовский А.С. Имплементация норм международного права. Киев, 1980. С. 101.

Договор о Европейском союзе и Договор о функционировании Европейского союза не содержат прямого указания на то, что в предмет ведения ЕС входят вопросы регулирования фондового рынка.

Лишь в одной статье Договора в Лиссабонской редакции, а именно в п. 1 ст. 64 (ст. 57 Договора в Ниццкой и Амстердамской редакции, впервые - в ст. 73 "c" Договора в Маастрихтской редакции) гл. 4 "Капитал и платежи" разд. IV "Свобода движения лиц, услуг и капитала" ч. III "Политика Союза и внутренние действия" говорится об оказании финансовых услуг и допуске ценных бумаг на рынки капитала. Это упоминание сделано применительно к возможности, в исключение из общего правила о свободе движения капитала, сохранить ограничения, предусмотренные в законодательстве государств-членов или нормативных актах Сообщества по состоянию на 31 декабря 1993 г. и 31 декабря 1999 г. (для Болгарии, Эстонии и Венгрии).

Итак, из п. 1 ст. 64 Договора можно заключить, что вопросы предоставления финансовых услуг и допуска ценных бумаг на рынки рассматриваются в рамках свободы движения капитала.

Свобода движения капитала является одной из четырех свобод (наряду со свободой движения товаров, лиц и услуг), характеризующих и определяющих внутренний рынок как "пространство без внутренних границ" в соответствии со ст. 26 Договора (ст. 14 в Ниццкой редакции). Однако составляющие данной свободы, ее содержание не раскрывается, в Договоре говорится лишь о запрете ограничения движения капитала между государствами-членами и между государствами-членами и третьими странами.

--------------------------------

Дела C-163/94, C-165/94 и C/250/94 [1995] // ECRI-4821.

Решения Суда ЕС от 21 июня 1974 г. "Jean Reyners v. Belgian State", Case 2 - 74 [1974]; от 3 декабря 1974 г. "Johannes Henricus Maria van Binsbergen v. Bestuur van de Bedrijfsvereniging voor de Metaalnijverheid" [1974].

П.А. Калиниченко указывает, что ключевые признаки передвижения капиталов были сформулированы Судом ЕС в деле C-286/82 Luisi and Carbone 1984 г. (финансовые операции, связанные с инвестированием), в деле C-7/78 Regina v. Thompson 1978 г. (инвестирование в другое государство и невозвращение финансовых ресурсов в страну первоначального нахождения в разумный срок). По мнению автора, Суд практически свел понятие передвижения капиталов к понятию "передвижение инвестиций". Последний вывод П.А. Калиниченко аргументирует, ссылаясь на решение по делу Konle.

--------------------------------

Право Европейского союза: Учебник для вузов / Под ред. С.Ю. Кашкина. 3-е изд. М., 2010. С. 505.

Дело C-302/97 Klaus Konle v. Austria [1997].

Анализ ст. 64 показывает, что Договор, помимо свободы перемещения прямых инвестиций (т.е. вложений в капитал юридических лиц путем приобретения долей участия в них и приобретения недвижимости), рассматривает свободу движения капиталов еще и в контексте правил, регламентирующих оказание финансовых услуг и обращения ценных бумаг на рынке.

Директива Совета 88/361EEC от 24 июня 1988 г. об имплементации ст. 67 Договора называет 13 категорий операций, квалифицируемых в качестве движения капитала, среди которых: операции с ценными бумагами на рынке капитала и денежном рынке (категории III и IV), включая вопросы допуска ценных бумаг к рынку, их эмиссии и обращения на рынке капиталов; операции с паями инвестиционных фондов (категория IV); импорт и экспорт имущественных ценностей, включая ценные бумаги (категория XI).

--------------------------------

Council Directive 88/361/EEC of 24 June 1988 for the implementation of Article 67 of the Treaty.

См.: Шеленкова Н.Б. Европейское финансовое право. С. 144.

См.: Дубинкина С.Н. Международно-правовое регулирование международной торговли услугами: Дис.... канд. юрид. наук. М., 2007. С. 98.

Исторически первой "свободой", приспособленной для фондового рынка, была свобода учреждения (freedom of establishment), или свобода ведения экономической деятельности, предусмотренная гл. 2 разд. III Договора. Именно в рамках этой свободы, в целях устранения препятствий для ведения экономической деятельности гражданами одного государства-члена на территории другого государства-члена подп. "g" п. 2 ст. 44 Договора об учреждении Европейского экономического сообщества было предусмотрено полномочие Совета и Комиссии выполнять возложенные на них обязанности, в частности, "координируя в необходимой степени меры самозащиты для охраны интересов участников и других лиц, которые государства-члены требуют от компаний и фирм в значении второго параграфа статьи 48, имея в виду сделать такие гарантии равноценными во всем Сообществе". Очевидно, что данная норма имеет лишь косвенное отношение к режиму публичного обращения акций, в том числе к допуску акций к листингу на биржах, хотя именно для регулирования этих институтов использовалось комментируемое положение Договора.

Казалось бы, закрепленная ст. 28 Договора (ст. 23 в Ниццкой редакции) свобода передвижения товаров не имеет отношения к правоотношениям на рынке ценных бумаг в связи с тем, что ценные бумаги, существуя в бездокументарном виде, физически не пересекают границы государств, соответственно к ним неприменимы нормы о таможенных пошлинах, количественных ограничениях и др. Однако именно в рамках свободы движения товаров Судом ЕС в деле 120/78 Cassis de Dijon был сформулирован правовой принцип взаимного признания национальных стандартов, имеющий важнейшее значение для регулирования рынка ценных бумаг. М. Блэр и Н. Филипс указывают, что данный принцип, являясь важнейшим компонентом свободного рынка ЕС, заменил предшествующую политику гармонизации, а К. Дейвис даже вводит термин "судебная гармонизация", когда Суд "опротестовывает национальные постановления, создающие препятствия для движения"; автор называет такого рода гармонизацию еще и "негативной", поскольку она заключается в устранении законодательства, а не в замене его другим.

--------------------------------

"Rewe-Zentrale AG v. Bundesmonopolverwaltung for Branntwein" [1979].

См.: Financial Markets and Exchanges Law. P. 395.

Дейвис К. Право внутреннего рынка Европейского союза: Учеб. пособие / Пер. с англ. Киев, 2004. С. 280 - 281.

Следует отметить, что Договор, акты вторичного права и практика Суда не всегда позволяют строго разграничить отношения в рамках основных свобод. Так, ст. 64 (ст. 57 в Ниццкой редакции) Договора, говоря о допустимых ограничениях свободы движения капитала, существовавших в государствах-членах на определенную дату, упоминает ограничения как на свободу учреждения, так и на предоставление финансовых услуг, обозначая таким образом связь между соответствующими правовыми установлениями. Статья 62 (ст. 55 в Ниццкой редакции) распространяет действие четырех статей главы о свободе учреждения (в том числе об эквивалентности сертификатов и других формальных доказательств профессиональных требований) на отношения о свободе предоставления услуг. В преамбуле Директивы Совета об инвестиционных услугах 1993 г. содержится ссылка и на свободу оказания услуг, и на право учреждения, а в качестве правового основания принятия Директивы указан п. 2 ст. 57 Договора об учреждении Европейского экономического сообщества (п. 2 ст. 47 Ниццкой редакции) о свободе учреждения.

Суд ЕС, рассмотрев упоминавшееся дело Konle, постановил, что национальное законодательство о приобретении земельных участков должно соответствовать положениям Договора о свободе учреждения и свободном движении капитала. Из этого следует, что к одним и тем же общественным отношениям могут быть в известных пределах применены нормы Договора о разных свободах. В большей степени это касается свободы учреждения, свободы оказания услуг и свободы движения капитала. П.А. Калиниченко указывает, что "свобода учреждения, являясь по сути разновидностью свободы движения лиц, теснейшим образом связана со свободой оказания услуг, которые невозможно предоставлять лицу, не будучи учрежденным, а также со свободой движения капиталов, так как учреждение само по себе является одной из форм инвестиционной деятельности". Даже авторы комплексного исследования "Право ЕС", считающие, что и в решениях Суда (дела R v. Tompson, Bordessa, Commission v. Ireland re Dundalk Water Supply, Her Majesty's Customs and Excise v. Shindler), и в Договоре (определение услуг в ст. 50 и положения о свободе движения капиталов без ущерба для применения ограничений в сфере права учреждения - п. 2 ст. 58) прослеживается общий подход, в соответствии с которым четыре свободы являются взаимно исключающими, фактически признают возможность обозначить четкие границы только между товарами и лицами. Те же авторы на основе анализа дела de Agostini о рекламе товаров делают вывод, что в случае сомнений подлежат применению положения и о товарах, и об услугах.

--------------------------------

Введение в право Европейского союза: Учебник / Под ред. С.Ю. Кашкина. 2-е изд. М., 2008. С. 304.

Case 7/78.

Case C-358 & 416/93.

Case 45/87.

Case C 275/92.

См.: Steiner J., Woods L., Twigg-Flesner Ch. EU Law. N.Y., 2006. P. 318.

Ibidem.

Таким образом, компетенция европейского интеграционного образования по правовому регулированию рынка ценных бумаг основывается прежде всего на положениях о свободах внутреннего рынка: свободе движения капитала, свободе учреждения, свободе оказания услуг; применяются также и отдельные правовые конструкции, выработанные Судом ЕС для движения товаров.

Договор о функционировании Европейского союза 2007 г. впервые ввел классификацию групп (категорий) компетенции союза, предусмотрев, что сфера внутреннего рынка относится к совместной, общей или разделенной (англ. - shared, франц. - competence partagee) компетенции Союза (подп. "a" п. 2 ст. 4). В сфере совместной компетенции могут законодательствовать и принимать юридически обязательные акты как ЕС, так и государства-члены, однако последние вправе осуществлять такую компетенцию лишь постольку, поскольку Союз не сделал это самостоятельно либо прекратил осуществлять свою компетенцию (п. 2 ст. 2). Поскольку в отношении регулирования рынка ценных бумаг Сообщество, а теперь и ЕС осуществляют свою компетенцию и едва ли прекратят это делать, по аналогии с исключительной компетенцией Союза (п. 1 ст. 2 Договора) можно предположить, что государства-члены вправе законодательствовать в данной сфере, лишь будучи уполномочены Союзом или в целях имплементации его актов. Однако распространение регулирования на новые сферы общественных отношений на рынке ценных бумаг требует учета принципа субсидиарности, предусматривающего, что Союз может воспользоваться своими полномочиями, лишь когда цели соответствующего мероприятия не могут быть достаточным образом достигнуты государствами-членами самостоятельно, но в силу масштабов или последствий мероприятия могут быть лучше реализованы на уровне ЕС в целом, а у парламентов государств-членов в Лиссабоне появилось право специфического коллективного вето в целях обеспечения гарантий принципа субсидиарности. Характерно, что в Основном Законе ФРГ - одного из ведущих государств, входящих в ЕС, указывается на важность данного принципа для их участия в интеграции: в п. 1 ст. 23 закреплено участие ФРГ в развитии ЕС, который обязуется сохранять, в частности, принцип субсидиарности (в других переводах - "строится на..." данном принципе). Б.А. Страшун говорит о "принципе дополнительности", а термин "субсидиарность" заключен в скобки. Причем провозглашение и соблюдение ЕС данного принципа, видимо, является не просто доказательством существенного значения для передачи (Л.А. Окуньков ), но и условием передачи Федерацией своих суверенных прав. Такая передача, по мнению М.М. Бирюкова, свидетельствует, скорее, об ограничении не суверенитета, а международной правоспособности. А.В. Клемин утверждает, что государства-члены, хотя и добровольно отказываются от собственных суверенных прав в пользу супранациональных органов, но в то же время остаются во владении этими правами.

--------------------------------

См.: Маклаков В.В. Вступительная статья // Конституции зарубежных государств: Великобритания, Франция, Германия, Италия, Соединенные Штаты Америки, Япония, Бразилия: Учеб. пособие. 6-е изд. М., 2009. С. XVII. В.В. Маклаков утверждает, что четкое распределение компетенций внутри Союза по форме сильно напоминает распределение полномочий между Федерацией и землями по Основному Закону ФРГ 1949 г.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография С.Ю. Кашкина, А.О. Четверикова "Европейский союз: Основополагающие акты в редакции Лиссабонского договора с комментариями" включена в информационный банк.

См.: Европейский союз: Основополагающие акты в редакции Лиссабонского договора с комментариями. М., 2008. С. 106 - 107.

См.: Конституции государств Европейского союза / Под общ. ред. Л.А. Окунькова. М., 1997. С. 188.

См.: Конституции зарубежных стран. Сборник / Сост. В.Н. Дубровин. М., 2008. С. 135.

См.: Конституционное (государственное) право зарубежных стран. Особенная часть: Учебник / Отв. ред. Б.А. Страшун. 3-е изд. М., 2008. С. 436.

См.: Конституции государств Европейского союза / Под общ. ред. Л.А. Окунькова. С. VI.

См.: Бирюков М.М. К вопросу о соотношении европейского и международного права // Международное право. 2005. N 4. С. 13.

См.: Клемин А.В. Европейский союз и государства-участники: взаимодействие правовых порядков (практика ФРГ). Казань, 1996. С. 118.

Регулирование внутреннего рынка и до Лиссабона требовало обоснования компетенции Сообщества для соблюдения принципа субсидиарности (что делалось во всех нормативных актах, относящихся к предмету настоящего исследования), поэтому можно было бы заключить, что такое регулирование никогда не находилось в сфере исключительной компетенции Сообщества, так как принцип субсидиарности не применялся к действиям, осуществляемым в рамках исключительной компетенции, в силу прямого указания ст. 5 Договора об учреждении Европейского сообщества. Кроме того, к совместной компетенции относил сферу внутреннего рынка и Договор, устанавливающий Конституцию для Европы (ст. 1 - 14). Вместе с тем, поскольку Римский договор не указывал, какие предметы ведения составляют исключительную компетенцию Сообщества, Еврокомиссия поспешила причислить устранение препятствий к свободному перемещению товаров, лиц, услуг и капитала к исключительной компетенции Сообщества, сочтя, что исключительная компетенция - все, где Сообщество обязано действовать. И под этим углом зрения можно согласиться с некоторыми исследователями, относящими создание и обеспечение деятельности внутреннего рынка к исключительной компетенции Европейского сообщества. С.А. Бартенев, рассматривая различные подходы российских и зарубежных авторов к определению исключительной компетенции Европейского сообщества, обращает внимание на то, что Суд фактически ввел термин "исключительная компетенция" уже в 1950-е гг. в деле 30/59 Limburg v. High, причем такая компетенция была закреплена как "все, что касается осуществления общих целей в рамках общего рынка", но вопрос о предмете компетенции так и не был решен.

--------------------------------

Л.М. Энтин называет ее "смешанной". См.: Европейское право. Право Европейского союза и правовое обеспечение защиты прав человека: Учебник / Отв. ред. Л.М. Энтин. 2-е изд. С. 50.

См.: Хартли Т.К. Основы права Европейского сообщества. М., 1998. С. 168.

См.: Введение в право Европейского союза: Учебник / Под ред. С.Ю. Кашкина. 2-е изд. С. 273.

См.: Бартенев С.А. Правовые проблемы определения исключительной компетенции Европейского сообщества // Московский журнал международного права. 2008. N 1. С. 65.

Следует отметить, что положения Договора, посвященные свободам внутреннего рынка, являются не единственным источником компетенции институтов ЕС по правовому регулированию рынка ценных бумаг. Статья 94 Договора в Ниццкой редакции уполномочивала Совет, при единогласном голосовании, принимать директивы для сближения законодательных, регламентарных и административных положений государств-участников, которые непосредственно направлены на создание и функционирование общего рынка. Статья 95, в изъятие из ст. 94, уполномочивала Совет, действуя на основании процедуры совместного принятия решений, принимать меры для сближения положений, установленных в государствах-членах законом, регламентом и административным актом, которые имеют своей целью создание и функционирование внутреннего рынка. (Статья 94 в Ниццкой редакции была исключена Лиссабонским договором, а бывшая ст. 95 в Ниццкой редакции стала ст. 114, которая предусматривает обычную законодательную процедуру для принятия таких мер.) Поскольку правовое сближение относится скорее к полномочиям, чем к предметам ведения, говорить об отнесении данной сферы к той или иной группе компетенции (исключительной, совместной и проч.), видимо, не имеет смысла.

Объектом правового сближения Римский договор называет законодательные акты (англ. - laws, итал. - disposizioni legislative), подзаконные акты (англ. - regulations, итал. - disposizioni regolamentari) и административные акты (англ. - administrative provisions, итал. - disposizioni amministrative). Н.Б. Шеленкова видит в подобном перечислении попытку охватить все многообразие источников внутригосударственного права.

--------------------------------

См.: Шеленкова Н.Б. Европейская интеграция: политика и право. М., 2003. С. 145.

Уже в первоначальной редакции Договора (ст. 2) создание общего рынка и сближение экономической политики государств-членов провозглашались средством достижения основных задач Сообщества, а в числе видов деятельности Сообщества указывалось упразднение между государствами-членами препятствий для свободного движения лиц, услуг и капитала (п. "c" ст. 3) и сближение законов государств-членов в степени, необходимой для надлежащего функционирования общего рынка (п. "h" ст. 3). Соответственно, ст. 100 предоставляла Совету право принимать директивы для сближения законодательных положений и подзаконных актов для создания и функционирования общего рынка. В первых директивах, посвященных рынку ценных бумаг, в качестве основания их принятия, помимо ст. 54, упоминается ст. 100.

--------------------------------

См., например: Council Directive 80/390/EEC of 17 March 1980 coordinating the requirements for the drawing up, scrutiny and distribution of the listing particulars to be published for the admission of securities to official stock exchange listing.

Единый европейский акт 1986 г. включил в Договор ст. 8 "a", понятие "внутренний рынок" (internal market), а также ст. 100 "a" (ст. 95 в Амстердамской и Ниццкой редакциях), предусматривавшую для Совета возможность принимать директивы по сближению не единогласно, а квалифицированным большинством голосов. П.А. Калиниченко указывает, что в юридической практике термины "общий рынок" и "внутренний рынок" рассматриваются как синонимы. Авторы труда "Право ЕС", признавая, что различия в объеме двух понятий сомнительны, тем не менее рассматривают общий рынок как более широкое понятие, добавляя к четырем свободам внутреннего рынка общую торговую политику - торговые отношения с третьими странами - и политику конкуренции.

--------------------------------

См.: Право Европейского союза: Учебник для вузов / Под ред. С.Ю. Кашкина. 3-е изд. С. 477.

См.: Steiner J., Woods L., Twigg-Flesner Ch. Op. cit. P. 309.

Для регулирования рынка ценных бумаг важно, что с даты вступления в силу Единого европейского акта ст. 100 "a" (ст. 95 в Ниццкой редакции) начала активно использоваться для принятия директив.

--------------------------------

См., например: Council Directive 89/592/EEC of 13 November 1989 coordinating regulations on insider dealing.

Сближение (approximation) можно определить как политику Сообщества (теперь - Союза), направленную на установление государствами-членами схожей правовой регламентации в отдельных сферах деятельности. Степень такой "схожести", а также разные способы достижения последней предопределили использование в Договоре и в научной литературе терминов, близких по значению, по сути обозначающих виды правового сближения. Так, в Договоре используются следующие термины: "координация" (coordination) - например, в ст. 44 и 47; "гармонизация" (harmonization) - например, в ст. 93 и 117; "единообразие" или "унификация" (uniformity) в отношении мер по либерализации экспортной политики и защитных торговых мер - ст. 133. Характерно, что сам достаточно вычурный термин "сближение" (точнее, аппроксимация или приближение) используется в тексте Договора (а не в названии главы) применительно к отдельным политикам только один раз, в ст. 136.

Н.Б. Шеленкова считает, что "основным инструментом правовой политики ЕС на настоящем этапе выступает сближение национального права государств-членов... данный термин является обобщающим понятием по отношению к гармонизации, координации и унификации".

--------------------------------

Шеленкова Н.Б. Современные правовые проблемы европейской интеграции. С. 9.

Гармонизация национального законодательства осуществляется в ЕС путем принятия директив. Директива предполагает имплементацию в национальное законодательство государств-членов. Подавляющее большинство актов в сфере правового регулирования рынка ценных бумаг принято в форме директивы, поэтому можно утверждать, что основным способом сближения законов и подзаконных актов в этой сфере является гармонизация (в Договоре употребляется также термин "координация"). В отдельных, достаточно редких случаях, принимались регламенты, свойственные для метода унификации. Тенденция, правда, стала меняться в последнее время (см. § 2 настоящей главы).

Если в ст. 94 Договора в Ниццкой редакции указывалось на правовое сближение только в форме директивы, то в ст. 95 (теперь - ст. 114) не содержится подобного ограничения, указываются лишь меры, которые могут быть приняты Советом, что традиционно понимается как возможность принятия не только директив, но и регламентов, а также решений.

Однако само по себе правовое сближение не может обеспечить "пространство без внутренних границ" и свободное перемещение услуг и капиталов, поскольку одинаково высокие барьеры препятствуют созданию внутреннего рынка не менее чем барьеры "разной высоты или формы". Полное же устранение таких барьеров невозможно в силу обычной регулятивной практики государства, например, по пруденциальному надзору за финансовыми институтами (подп. "b" п. 1 ст. 65 Договора - ст. 58 в Ниццкой редакции), или необходимости доказать квалификацию лица, оказывающего услуги (п. 1 ст. 53 Договора - ст. 47 в Ниццкой редакции), или в силу ограничений, продиктованных соображениями общественного порядка (public policy) либо интересами государственной безопасности (public security) (ст. 36 - ст. 30 в Ниццкой редакции, п. 1 ст. 52 - ст. 46 в Ниццкой редакции). Установление национального режима для лиц, происходящих из другого государства-члена, также не может обеспечить свободное осуществление деятельности во всем Евросоюзе, например инвестиционной фирме, поскольку не снимает с нее обязанности получать необходимые разрешения и доказывать квалификацию своих сотрудников в каждом государстве-члене, где осуществляется деятельность, пусть даже по тем же правилам, которые предусмотрены для граждан и компаний данного государства.

Эта проблема была решена с помощью правовой конструкции "признания эквивалентности" или "взаимного признания", основы которой заложены в п. 1 ст. 53 Договора (ст. 47 в Ниццкой редакции) в главе о свободе учреждения, который предусматривает, что Совет издает директивы для взаимного признания (mutial recognition) дипломов, сертификатов и других формальных доказательств соответствия профессиональным требованиям (evidence of formal qualifications). В соответствии с п. 2 указанной статьи Совет в целях такого взаимного признания издает директивы для координации правовых актов государств-членов о начале и осуществлении деятельности в качестве самозанятых лиц. Не случайно Директива об инвестиционных услугах в качестве основания своего принятия указывает, в частности, именно п. 2 ст. 47. Характерно, что ст. 47 применялась к отношением, регулируемым положениями главы о свободе оказания услуг в соответствии со ст. 55 Договора (в Амстердамской и Ниццкой редакциях).

Принцип взаимного признания, впервые провозглашенный Судом в упоминавшемся выше деле Cassis de Dijon, стал мощным "подспорьем" права Европейского сообщества. Применительно к деятельности профессиональных участников рынка ценных бумаг данный принцип означает, что фирма, получившая разрешение осуществлять определенный вид деятельности в одном государстве-члене - стране своей регистрации (home Member state) или стране происхождения (originating country), - имеет право заниматься соответствующим видом деятельности в любом государстве-члене (host Member states). Что касается допуска ценных бумаг к свободному обращению на рынке, то принцип эквивалентности позволяет осуществлять регистрацию проспекта ценных бумаг только в одном государстве-члене, а во всех других государствах-членах, где такие ценные бумаги предлагаются к продаже, выполнять только простые и необременительные формальности. (Подробнее этот механизм будет рассмотрен в гл. III монографии.) Такой "универсальный пропуск" Сообщества получил название "общеевропейский паспорт ценных бумаг".

--------------------------------

См.: Steiner J., Woods L., Twigg-Flesner Ch. Op. cit. P. 334.

М.Г. Воррен III указывает, что в результате реализации программы создания единого рынка были выработаны концепции "взаимного признания" (reciprocity) и "существенной эквивалентности" (substantial equivalence), а процесс регулятивной гармонизации в сфере ценных бумаг включает два общих подхода: общность (commonality) и взаимное признание (reciprocity), которое достигается значительно легче. Под "общностью" автор, видимо, понимает унификацию регулирования на основе регламентов, подчеркивая, что взаимное признание достигается более простым способом.

--------------------------------

Maning Gilbert Warren III. Op. cit. P. 32 - 33.

По мнению Н.Б. Шеленковой, "признание эквивалентности либо выступает в качестве альтернативы правовому сближению, либо признание эквивалентности и правовое сближение характеризуется взаимодополняемостью".

--------------------------------

Шеленкова Н.Б. Европейская интеграция: политика и право. С. 330.

Не отрицая различие указанных подходов или методов, отметим, что в отдельных сферах фондового регулирования, например в вопросах допуска ценных бумаг к публичному обращению, применяются оба метода, причем один немыслим без другого. Так, признание эквивалентности проспекта ценных бумаг предполагает введение единого минимального стандарта требований к содержанию такого документа в разных государствах-членах; введение этих требований является результатом действий по правовому сближению, однако гармонизированные правила о содержании проспекта как таковые не смогут обеспечить доступа на рынки нескольких государств-членов, если не будет обеспечено признание эквивалентности. Другой пример: допуск к осуществлению деятельности на общеевропейском рынке имеет инвестиционная фирма, получившая разрешение от регулятора только одного государства-члена, т.е. признается эквивалентность такого разрешения на всей территории ЕС, что стало возможным после согласования объема требований к инвестиционным фирмам.

Еще в FSAP, принятом в 1999 г., отмечалось, что взаимное признание необходимых положений следует предпочесть попыткам гармонизировать финансовые продукты.

--------------------------------

См.: Financial Services: implementing the framework for the financial markets. P. 10.

Последовательное применение принципа "страны происхождения" приводит к любопытному выводу: любой участник внутреннего рынка является объектом регулирования (т.е. надзора) в государстве своего происхождения, а другое государство, где он осуществляет свою деятельность, не вправе каким-либо образом ограничивать деятельность такого участника на своей территории. Подобное изъятие из юрисдикции административных органов государств-членов допускает возможность так называемой конкуренции правопорядков, т.е. регулятивной конкуренции или регулятивного арбитража, что долго являлось препятствием для внедрения данного принципа в финансовой сфере и предопределило определенные исключения в его применении.

--------------------------------

См.: Steiner J., Woods L., Twigg-Flesner Ch. Op. cit. P. 334.