§ 2. Принципы и источники фондового права Европейского союза. Соглашение о партнерстве и сотрудничестве с Российской Федерацией

Как было показано в предыдущем параграфе, Сообщество обосновало свою компетенцию на регулирование общеевропейского рынка ценных бумаг. Такая компетенция прежде всего предполагает правомочие принимать правовые акты в данной сфере, т.е.

Говоря о принципах права ЕС как основных началах данной правовой системы, которые определяют содержание правотворческой, правоприменительной и правоохранительной деятельности Союза и его государств-членов, не останавливаясь на общепризнанных нормах и принципах международного права и на общих принципах права, указанных в преамбуле Договора о ЕС в Лиссабонской редакции (а ранее - в п. 1 ст. 6), - принципах свободы, демократии, уважения прав человека и основных свобод и правового государства, - применительно к фондовому регулированию в ЕС необходимо сказать о свободах внутреннего рынка: свободе движения капитала, свободе оказания услуг, свободе учреждения как о нормах-принципах (см. § 1 данной главы). Достойны упоминания также общие принципы правовой политики ЕС: субсидиарности, пропорциональности, верховенства и прямого действия права Союза. В отдельных нормативных актах ЕС, посвященных системе финансового надзора, упоминается принцип тесного сотрудничества как общая норма, возлагающая определенные обязанности на органы ЕС и национальные органы. Так, на участников европейской системы финансового надзора возлагается обязанность сотрудничать в соответствии с принципом, установленным в п. 3 ст. 4 Договора о Европейском союзе. Е.В. Постникова, исследовавшая правовой аспект свободы движения капитала в ЕС, выделила следующие общие принципы, разработанные Судом ЕС: принцип прямого действия свобод, принцип недискриминации, пропорциональности, взаимного признания, императивных требований общего интереса. Здесь и далее, говоря о прямом действии или прямом применении норм права ЕС, мы, конечно, учитываем критику данной концепции М.М.

--------------------------------

См.: Право Европейского союза / Под ред. С.Ю. Кашкина. 3-е изд. С. 133.

См.: Регламент о Европейском Совете по системным рискам.

См.: Постникова Е.В. Свобода предоставления услуг в Европейском союзе: правовой аспект: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 2010. С. 9.

См.: Бирюков М.М. Европейский союз, Евроконституция и международное право. М., 2006. С. 179.

Перечислим специальные принципы права ЕС, относящиеся к правовому регулированию рынка ценных бумаг, первые семь из которых относятся ко всем финансовым услугам, а последние три - только к рассматриваемой отрасли:

1) разрешительный (лицензионный) порядок осуществления деятельности;

2) взаимное признание разрешительных актов (лицензий, одобрения проспектов), выражающееся во введении так называемых общеевропейских паспортов;

3) надзор страны происхождения эмитента или инвестиционной фирмы;

4) сотрудничество надзорных органов;

5) введение единых стандартов осуществления профессиональной деятельности на территории ЕС;

6) защита общих ценностей (public values): целостности и стабильности финансовой системы, прозрачности рынка и финансовых продуктов, защита инвесторов;

7) обеспечение равных условий конкуренции и предотвращение регулятивного арбитража (конкуренции правопорядков разных государств-членов) ;

--------------------------------

Принципы 6 и 7 указаны в качестве цели деятельности Европейского агентства по ценным бумагам и рынкам. См.: п. 5 ст. 1 Регламента о ESMA; п. 11 преамбулы.

8) принцип своевременного и полного раскрытия информации об эмитенте, ценных бумагах и сделках с ними;

9) принцип равенства участников рынка ценных бумаг независимо от наличия у них инсайдерской информации;

10) принцип повышенной защиты инвесторов, не являющихся профессиональными участниками рынка ценных бумаг.

Действие всех (кроме пяти последних) или части указанных принципов отмечают как исследователи фондового права ЕС, так и специалисты в смежных областях (банковском и страховом праве). В нормативных актах ЕС говорится даже о "фундаментальных принципах внутреннего рынка финансовых услуг" (скорее всего, подразумевается защита общих ценностей и обеспечение равных условий конкуренции). В этом плане интересно сопоставить такую цель деятельности Сообщества, как создание внутреннего рынка, закрепленную в ст. 14 Договора в долиссабонской редакции (ст. 3 Договора о Европейском союзе), и сформулированный выше принцип защиты целостности такого рынка. Первоначально создание внутреннего рынка провозглашалось как цель, или норма-цель, а после достижения результата защита такого рынка возведена уже в принцип. Сам термин "ценности" (values) применительно к финансовому рынку является развитием данного понятия, введенного в Договор о ЕС в Лиссабоне. Теперь в ст. 2 Договора закреплено, что он основан на ценностях уважения человеческого достоинства, свободы, демократии, равенства, правового государства и уважения прав человека. О.А. Четвериков указывает, что аналогичные положения в прежней редакции Договора закреплялись в качестве "принципов", а термин "ценности", кроме того, употребляется в Хартии Европейского союза об основных правах, в конституциях некоторых государств (Греции, Испании) и в Уставе Совета Европы 1949 г..

--------------------------------

См.: Шеленкова Н.Б. Европейское финансовое право. С. 184.

См.: Вишневский А.А. Указ. соч. С. 17 - 19; Тарабарин Б.С. Тенденции развития европейского страхового права: Дис.... канд. юрид. наук. М., 2003. С. 82.

Пункт 23 преамбулы Регламента о ESMA.

См.: Европейский союз. Основополагающие акты... С. 70.

Думается, что указанные выше специальные принципы являются составной частью acquis communautaire, понимаемой как совокупность различных принципов, правил и норм, накопленных в рамках ЕС.

--------------------------------

См.: Исполинов А.С. Концепция acquis communautaire в праве Европейского союза // Вестник Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 2010. N 5. С. 68 - 88.

Обособленность общественных отношений, складывающихся на рынке ценных бумаг, соответствующая таким отношениям специфическая правовая регламентация, выраженная в достаточно большом массиве правовых актов в данном секторе, наличие специализированных органов европейского интеграционного образования в сфере ценных бумаг, а также специальных принципов, присущих правовому регулированию соответствующих отношений, - все это позволяет говорить о существовании особой отрасли европейского права, предметом которой являются общественные отношения, складывающиеся на общеевропейском рынке ценных бумаг. По нашему мнению, наиболее удачным для обозначения на русском языке такой отрасли является термин "фондовое право". Понятия "банковское право ЕС", "страховое право ЕС", а также "корпоративное право ЕС", "трудовое право ЕС", "экологическое право ЕС" и даже "агроэкологическое право ЕС", "налоговое право ЕС" уже используются отечественными авторами. Предложенные Р.А. Касьяновым и Ю.В. Шумиловым термины "финансовое право" и "биржевое право" соответственно не вполне адекватны, поскольку первый охватывает очевидно больший, а второй - меньший круг отношений.

--------------------------------

Термин "фондовое право" уже использовался рядом российских исследователей применительно к отечественной правовой системе. См.: Эмирсултанова Э.Э. К вопросу об определении правового регулирования рынка ценных бумаг (фондового права) как финансово-правового института // Банковское право. 2005. N 2. С. 24 - 26.

См., например: Вишневский А.А. Указ. соч.; Европейское право. Право Европейского союза и правовое обеспечение защиты прав человека: Учебник / Под ред. Л.М. Энтина. 3-е изд. Гл. 28.

См.: Право Европейского союза: Учебник / Под ред.

Европейское право. Право Европейского союза и правовое обеспечение защиты прав человека: Учебник / Под ред. Л.М. Энтина. 3-е изд. Гл. 26; Дубовицкая Е.А. Европейское корпоративное право: свобода перемещения компаний в Европейском сообществе. М., 2004.

См.: Кашкин С.Ю. Трудовое право Европейского союза: Учеб. пособие. М., 2009.

См.: Кремер Л., Винтер Г. Экологическое право Европейского союза / Отв. ред. О.Л. Дубовик. М., 2007.

См.: Раджоньери М.П., Валетта М. Агроэкологическое право Европейского союза и Италии / Отв. ред. Д.О. Тузов. М., 2006.

См.: Захаров А.С. Налоговое право Европейского союза: действующие директивы ЕС в сфере прямого налогообложения. М., 2007.

См.: Европейское право. Право Европейского союза и правовое обеспечение защиты прав человека: Учебник / Отв. ред. Л.М. Энтин. 3-е изд. С. 668 (автор главы 27 - Р.А. Касьянов).

См.: Шумилов Ю.В. Эволюция международного финансового права в свете глобального финансово-экономического кризиса 2008 - 2010 гг.: Дис.... канд. юрид. наук. М., 2010. С. 139.

На правомерность разделения права ЕС как самостоятельной правовой системы на различные отрасли и институты указывает С.Ю. Кашкин. Вместе с тем М.Н. Марченко и Е.М. Дерябина видят определенные трудности в плане выделения отраслей и институтов права в системе европейского права, поскольку значительную часть предмета регулирования права ЕС составляют разнородные отношения - своеобразные комплексы общественных отношений, возникающих в различных сферах жизнедеятельности Союза.

--------------------------------

См.: Право Европейского союза: Учебник / Под ред. С.Ю. Кашкина. 3-е изд. С. 121.

См.: Марченко М.Н., Дерябина Е.М. Право Европейского союза. Вопросы истории и теории: Учеб. пособие. М., 2010. С. 95.

Полностью разделяя данную точку зрения, а также учитывая комплексный и недостаточно определенный характер правового регулирования рынка ценных бумаг ЕС, будем применять термины "отрасль" и "институты" к фондовому праву ЕС с учетом указанных особенностей.

Можно, видимо, говорить об источниках фондового права ЕС, среди которых основополагающее значение имеют, безусловно, Договор об учреждении Европейского экономического сообщества 1957 г. (в редакции Лиссабонского договора - Договор о функционировании Европейского союза) и Договор о Европейском союзе (в Лиссабонской редакции). До вступления в силу последнего и до ликвидации системы трех опор фондовое право можно было отнести к первой опоре права ЕС, а именно к праву Сообщества. Целью настоящего исследования не является подробное рассмотрение системы источников фондового права ЕС и их классификация, поскольку существенной специфики таких источников не существует, а соответствующие общие вопросы уже исследовались в отечественной литературе. Поэтому лишь перечислим различные формы выражения и закрепления правовых норм ЕС, указывая в необходимых случаях на особенности их использования для регулирования фондового рынка.

--------------------------------

См., например: Марченко М.Н., Дерябина Е.М. Указ. соч. С. 150 - 219; Энтин М.Л. Суд Европейских сообществ. М., 1987. С. 25 - 37.

См.: Право Европейского союза: правовое регулирование торгового оборота: Учеб. пособие / Под ред. В.В. Безбаха, А.Я. Капустина, В.К. Пучинского. М., 2000. С. 38.

Среди источников права ЕС особое положение занимает Хартия основных прав Европейского союза 2000 г., принятая в качестве совместного акта трех институтов ЕС: Европарламента, Совета и Комиссии. После вступления в силу Лиссабонского договора с 1 декабря 2009 г. Хартия в новой редакции в соответствии со ст. 6 Договора о Европейском союзе приобрела такую же юридическую силу (value), как и договоры, т.е. стала составной частью первичного права "нового" Евросоюза. До вступления в силу Лиссабонского договора в учредительных договорах Хартия не упоминалась, а Суд ЕС лишь признавал допустимость ее использования в качестве акта толкования при разрешении дел, затрагивающих основные права человека и гражданина (дело C-540/03).

--------------------------------

См.: Право Европейского союза: Учебник для вузов / Под ред. С.Ю. Кашкина. 3-е изд. С. 469.

См.: решение Суда ЕС от 27 июня 2006 г. по делу C-540/03 "Европейский парламент против Совета". П. 38 и 58.

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. была признана Судом ЕС в качестве источника коммунитарного права. Так, в 1970 г. при рассмотрении дела 11-70 Internationale Handelsgesellschaft Суд признал, что уважение основных прав является в любом случае частью права Сообщества, что проистекает из общих конституционных традиций всех государств-членов. Впоследствии в ряде дел он указал на возможность применения положений Конвенции ("R v. Kirk", case 63/83, "Johnston v. Chief Constable of the Royal Ulster Constabulary", case 222/84, 46/87, 227/88, "National Panasonic v. Commission", case 136/79). В п. 2 ст. 6 Договора ЕС прямо указано, что "Союз в качестве общих принципов права Сообщества уважает основные права, как они гарантированы Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод, подписанной в Риме 4 ноября 1950 г., и как они вытекают из общих для государств-членов конституционных традиций". Все это позволило С.Ю. Кашкину говорить о рецепции ЕС источника из другой правовой системы.

--------------------------------

См.: решение Суда ЕС от 17 декабря 1970 г. "Internationale Handelsgesellschaft mbH v. Einfuhr- und Vorratsstelle fur Getreide und Futtermittel". Case 11 - 70 [1970].

См.: Steiner J., Woods L., Twigg-Flesner Ch. Op. cit. P. 119 - 120.

См.: Хартия Европейского союза об основных правах: Комментарий / Под ред. С.Ю. Кашкина. М., 2001. С. 23.

В Лиссабонской редакции Договора данная норма еще более усилена: положение об "уважении" заменено прямым указанием на включение основных прав в состав общих принципов права Союза (п. 3 ст. 6); кроме того, предусматривается присоединение Союза к указанной Конвенции (п. 2 ст. 6). Однако на 1 октября 2011 г. Евросоюз еще не стал участником Конвенции, хотя п. 2 ст. 59 Конвенции в редакции 14-го протокола прямо предусматривает право ЕС присоединиться к ней. Л.М. Энтин указывает, что Конвенция, будучи международно-правовым актом, одновременно выступает и в роли источника европейского права, и именно благодаря этой Конвенции создается возможность сравнительно точно определить материальное содержание самого понятия "общие принципы права" и перевести их из разряда обычаев в систему нормативно-правового регулирования.

--------------------------------

URL: http:// conventions.coe.int/ Treaty/ Commun/ ChercheSig.asp?NT= 005&CM=8&DF=01/ 10/ 2011&CL=ENG.

См.: Актуальные проблемы европейского права: Учеб. пособие. С. 58.

В некоторых нормативных актах фондового права ЕС имеются прямые ссылки на Хартию и Конвенцию. Так, в преамбуле (п. 44) Директивы о злоупотреблениях на рынке говорится об уважении основных прав и следовании принципам, содержащимся в Хартии (в частности, в ст. 11) и Конвенции (ст. 10). На последнюю содержится ссылка также в преамбуле Директивы об электронной торговле (п. 9). Указанные статьи посвящены свободе выражения мнений и свободе информации.

Как уже говорилось, учредительные договоры практически не содержат норм, относящихся непосредственно к фондовому праву, поэтому можно утверждать, что как отрасль оно сформировано нормативными актами вторичного права, т.е. актами, принятыми институтами ЕС. Речь идет о директивах, регламентах и решениях.

До вступления в силу Лиссабонского договора все фондовые директивы и регламенты (кроме исполнительных) были приняты в порядке, предусмотренном ст. 251 Римского договора (Амстердамской и Ниццкой нумерации), а с 1 декабря 2009 г. применяется обычная законодательная процедура, предусмотренная ст. 294 Договора в Лиссабонской редакции. Заметим, что Регламент Совета (ЕС) 1096/2010 от 17 ноября 2010 г., наделяющий Европейский Центробанк специальными задачами в связи с деятельностью Европейского Совета по системным рискам, был принят в соответствии со специальной законодательной процедурой.

Как было показано в первой главе монографии, Еврокомиссия предприняла достаточные усилия для улучшения качества законодательных предложений, в том числе и в виде проведения широких общественных консультаций перед внесением проектов нормативных актов, оценки его значения (impact assessment) и пр.

Так называемые исполнительные акты (implementing acts), будучи достаточно важным звеном, вторым уровнем европейского фондового регулирования в соответствии с докладом Ламфалусси, вызвали резко отрицательную реакцию со стороны Европарламента, поскольку последний при принятии данных актов исключался из нормотворческого процесса. Обсуждались различные ограничения полномочий Комиссии, в том числе установление в нормативных актах первого уровня определенного срока, в течение которого она может принимать исполнительные акты (sunset clause - "закатная оговорка"). Компромисс, получивший название Стокгольмского, приобрел достаточно экзотическую форму: Европарламент согласился обсуждать в будущем нормотворческие полномочия Комиссии в обмен на декларацию ее председателя о сотрудничестве с Европарламентом при реализации исполнительных полномочий.

Итак, принятие Комиссией исполнительных мер базировалось на ст. 202 Договора (в Амстердамской и Ниццкой нумерациях), предусматривающей право Совета в принимаемых им актах наделять Комиссию полномочиями по исполнению установленных им норм, причем Совет вправе устанавливать определенные требования в отношении использования данных полномочий. Отметим, что в рамках реализации данного права Комиссией было принято значительное число директив и регламентов в сфере регулирования рынка ценных бумаг (см. гл. III монографии).

Принятие исполнительных актов было подчинено так называемой комитологической процедуре; в каждой фондовой директиве специальные нормы посвящены реализации исполнительных полномочий Комиссией. Решение Совета от 28 июня 1999 г. 1999/468/EC в редакции решения Совета от 17 июля 2006 г. 2006/512/EC (далее - решение Совета о комитологии) до его отмены в 2011 г. устанавливало процедуру применения исполнительных полномочий, которыми наделялась Комиссия, определяло типы процедуры принятия исполнительных актов в разных случаях: так, следуя прецеденту Суда ЕС (упоминавшееся ранее дело 25/70), если базовый инструмент (имеется в виду нормативный акт, принятый на основании ст. 251 Договора) предусматривал, что некоторые из его неосновных положений (non-essential provisions) могут быть изменены или обновлены исполнительными актами, то такие акты должны быть приняты с использованием регулятивной процедуры.

--------------------------------

Council Decision 1999/468/EC of 28 June 1999 laying down the procedures for the exercise of implementing powers conferred on the Commission.

См.: п. "b" ст. 2 решения Совета о комитологии (в ред. 1999 г.).

Регулятивный комитет состоял из представителей государств-членов под председательством представителя Комиссии. Последняя представляла проект исполнительной меры в комитет, который принимал заключение большинством голосов, подсчитываемых в соответствии с принципом взвешенного голосования на основании ст. 205 (2) Договора в Ниццкой редакции. Если Комиссия планировала принять меры, несмотря на отрицательное заключение Комитета, или если заключение не было представлено, соответствующее предложение представлялось в Совет, а также об этом информировался Европарламент. Последний уведомлял Совет о своей позиции, если считал, что предложение Комиссии выходило за рамки ее исполнительных полномочий, указанных в базовом инструменте. Совет мог отклонить предложение Комиссии только квалифицированным большинством; в случае молчания Совета в течение трех месяцев (если меньший срок не был предусмотрен базовым инструментом) Комиссия могла принять предлагавшиеся решения. В случае если Европарламент принимал обоснованную Резолюцию о превышении Комиссией своих полномочий, предусмотренных базовым инструментом, то Комиссия должна была пересмотреть свое предложение.

Для имплементации базовых инструментов в решении Совета было предусмотрено право Европарламента получать повестку дня заседания комитета, проекты исполнительных мер, результаты голосования, протоколы заседаний, а также списки органов и организаций, в которых работают представители государств-членов. Некоторые детали взаимодействия Европарламента и Комиссии были предусмотрены в Соглашении между ними (Соглашение между Европейским Парламентом и Комиссией о процедуре исполнения решения Совета 1999/468/EC от 28 июня 1999 г., устанавливающее процедуру применения исполнительных полномочий, которыми наделяется Комиссия ; в 2008 г. было заменено новым соглашением ).

--------------------------------

См.: ст. 5, 7, 8 решения Совета о комитологии.

Agreement between the European Parliament and the Commission on procedures for implementing Council Decision 1999/468/EC of 28 June 1999 laying down the procedures for the exercise of implementing powers conferred on the Commission.

Agreement between the European Parliament and the Commission on procedures for implementing Council Decision 1999/468/EC laying down the procedures for the exercise of implementing powers conferred on the Commission, as amended by Decision 2006/512/E.

В фондовых директивах весьма подробно регламентировались ограничения исполнительных полномочий Комиссии. Так, в Директиве о проспектах указывалось на право Комиссии принимать исполнительные меры после консультаций с Европейским комитетом по ценным бумагам и в соответствии с 12 принципами, указанными в Директиве, и при наличии возможности вето Европарламента (п. 40 и 41 преамбулы).

В 2006 г. решение Совета об исполнительных полномочиях было дополнено новой процедурой с названием "регулятивная процедура с рассмотрением" (regulatory procedure with scrutiny). Она должна была еще более четко закрепить права Европарламента на участие в процессе принятия Комиссией исполнительных мер общего предмета (general scope), призванных изменять неосновные положения базовых инструментов (актов). Европарламент получил право вето не только в случаях превышения Комиссией своих исполнительных полномочий, предусмотренных базовым инструментом, но и в случае, если проект не соответствует цели и содержанию базового инструмента или принципу субсидиарности и пропорциональности. Соответственно в марте 2008 г. были изменены директивы о проспектах, о прозрачности, о злоупотреблениях на рынке, о рынках финансовых инструментов, в которые также была включена новая процедура, которая продолжает применяться и после отмены решения Совета о комитологии с 1 марта 2011 г. (см. ст. 12 Регламента 182/2011, рассматриваемого ниже).

--------------------------------

См.: ст. 5 "a" решения Совета о комитологии.

Directive 2008/11/EC of the European Parliament and of the Council of 11 March 2008 amending Directive 2003/71/EC on the prospectus to be published when securities are offered to the public or admitted to trading, as regards the implementing powers conferred on the Commission; Directive 2008/22/EC of the European Parliament and of the Council of 11 March 2008 amending Directive 2004/109/EC on the harmonisation of transparency requirements in relation to information about issuers whose securities are admitted to trading on a regulated market, as regards the implementing powers conferred on the Commission; Directive 2008/26/EC of the European Parliament and of the Council of 11 March 2008 amending Directive 2003/6 EC on insider dealing and market manipulation (market abuse), as regards the implementing powers conferred on the Commission; Directive 2008/10/EC of the European Parliament and of the Council of 11 March 2008 amending Directive 2004/39/EC on markets in financial instruments, as regards the implementing powers conferred on the Commission.

Учредительный Договор в Лиссабонской редакции разделил все акты ЕС на законодательные и незаконодательные, а ст. 290 Договора предусмотрено, что законодательный акт может делегировать Комиссии право принять незаконодательный акт общего применения для дополнения или изменения некоторых неосновных положений (non-essential elements) законодательного акта. При этом Европарламент и Совет могут отозвать делегирование или предусмотреть, что делегированный акт может вступить в силу, только если Европейский Парламент или Совет большинством списочного состава или квалифицированным большинством соответственно не заявят о возражениях в течение периода, предусмотренного законодательным актом. Таким образом, Лиссабонский договор фактически перенес в первичное право основные подходы, которые были выработаны ранее в нормативных правовых актах ЕС для так называемых исполнительных мер. Толкование Комиссией понятия "делегированные акты" содержится в Сообщении Комиссии от 9 декабря 2009 г. COM (2009) 673 final. В частности, в нем указывается, что определение "делегированные акты" очень схоже с определением актов, которые рассматриваются по "регулятивной процедуре с рассмотрением", введенной в 2006 г. измененным решением Совета о комитологии, однако это не означает их полного сходства и одинакового применения. Вместе с тем, как можно заключить из Декларации 39 к ст. 290 Договора о функционировании Европейского союза, практика Комиссии по изданию исполнительных актов в сфере финансовых услуг теперь будет применяться в рамках положений Договора о делегированных актах.

--------------------------------

URL: http:// eur-lex.europa.eu/ LexUriServ/ LexUriServ.do?uri= COM:2010:0083:FIN:EN:PDF.

Сообщение Комиссии от 9 декабря 2009 г. COM (2009) 673 final. П. 2.1.

Термин же "исполнительные акты" используется теперь в Договоре применительно к актам Комиссии, принимаемым в случаях, когда "необходимы единообразные условия исполнения юридически обязательных актов Союза", и к актам Совета в надлежащим образом обоснованных особых случаях, а также для целей общей внешней политики и политики безопасности (ст. 291). Интересно, что если в случае делегированных актов контроль за Комиссией осуществляется институтами ЕС, то контроль за исполнительными полномочиями Комиссии - государствами-членами в силу прямого указания Договора (п. 3 ст. 291).

"Впервые в истории права Европейского союза, - пишет С.Ю. Кашкин, - его правовые акты формально распределены на две категории, отражающие тенденцию к разделению властей на европейском уровне: законодательные акты и незаконодательные акты". Порядок реализации Комиссией исполнительных полномочий в соответствии с п. 3 ст. 291 Договора устанавливается Европарламентом и Советом посредством принятия регламента в соответствии с обычной законодательной процедурой. Данный регламент, отменивший решение Совета о комитологии, был принят 16 февраля 2011 г. и опубликован в Официальном журнале ЕС 28 февраля 2011 г.. Новым регламентом (п. 1 ст. 2) предусмотрены два типа процедуры контроля в зависимости от сути и значения требуемого исполнительного акта: консультативная (advisory) и проверочная (examination); последний тип процедуры контроля применяется в наиболее важных случаях: например, в случае принятия исполнительных актов общего применения, а также актов, относящихся к общей торговой политике или налогообложению (п. 2 ст. 2). Суть процедур контроля заключается в рассмотрении проекта исполнительного акта, представленного Комиссией, комитетом, состоящим из представителей государств-членов. При применении проверочной процедуры контроля применяется взвешенное голосование в комитете, и отрицательное голосование по проекту исполнительного акта по общему правилу налагает вето на его принятие Комиссией (п. 3 ст. 5). Консультативная процедура предусматривает голосование простым большинством голосов от списочного состава комитета и налагает на Комиссию при принятии исполнительного акта лишь обязательство придавать "важное значение" (utmost account) решению комитета и состоявшимся в его рамках дискуссиям (ст. 4).

--------------------------------

Право Европейского союза: Учебник для вузов / Под ред. С.Ю. Кашкина. 3-е изд. С. 175.

Regulation (EU) No 182/2011 of the European Parliament and of the Council of 16 February 2011 laying down the rules and general principles concerning mechanisms for control by Member States of the Commission's exercise of implementing powers // OJ. L 55. 28.02.2011. P. 13 - 18.

Как указывается в Регламенте о ESMA, этому вновь созданному органу предоставляется право разрабатывать регулятивные и исполнительные технические стандарты, которые затем одобряет Комиссия в рамках специально предусмотренной процедуры. Данные стандарты принимаются в форме регламентов или решений, причем, следуя ст. 290 и 291 Учредительного договора, регулятивные стандарты принимаются как делегированные акты, а исполнительные стандарты - как исполнительные акты. Различие состоит в том, что содержание регулятивных стандартов определяется законодательными актами, на которых они основаны, а исполнительные стандарты определяют условия применения законодательных актов.

--------------------------------

См.: п. 1 ст. 10, п. 1 ст. 15 Регламента о ESMA.

Директива об изменениях в связи с полномочиями европейских надзорных агентств более подробно объясняет это различие: технические стандарты, принятые как делегированные акты, должны способствовать дальнейшему развитию, а также уточнять и определять условия последовательной гармонизации норм, включенных в законодательные акты (basic instruments), принимаемые Европарламентом и Советом, дополняя или изменяя некоторые неосновные положения (non-essential elements) таких актов. Технические стандарты, принимаемые как исполнительные акты, должны определять условия единообразного применения юридически обязательных актов Союза (п. 12 преамбулы). Очевидно, что установленные таким образом критерии туманны и недостаточны, поскольку, например, делегированные акты, как и исполнительные, определяют условия единообразного применения законодательных актов, а исполнительные акты тоже уточняют применения последних.

Не слишком проясняет идею европейского законодателя по разделению актов на две категории и анализ содержания фондовых директив ЕС в редакции указанной Директивы. Например, Директива о проспектах "для того, чтобы учитывать технические достижения финансового рынка и уточнять положения" ее соответствующей статьи, предоставляет Комиссии полномочие принимать делегированные акты в отношении, в частности, резюме проспекта и определенной формы (specific form) ключевой информации, подлежащей включению в резюме (п. 5 ст. 5). Но эта же статья (п. 2) предусматривает разработку и принятие исполнительных актов, предметом которых является, в частности, единый шаблон представления резюме (uniform template for the presentation of the summary). Еще больше неясностей возникает в связи с тем, что делегированные акты в новых редакциях фондовых директив заменяют исполнительные акты, принятые в соответствии со ст. 202 Договора в долиссабонской редакции.

По нашему мнению, основная роль делегированных актов состоит в уточнении, определении предмета действия и даже изменении законодательных актов ЕС. Именно поэтому в отношении принятия таких актов предусмотрен достаточно жесткий контроль со стороны Европарламента и Совета. Исполнительные же акты устанавливают только формы, образцы, шаблоны документов, унифицируя правоприменительную практику и не внося ничего нового в правовое регулирование соответствующих отношений. Контроль за принятием исполнительных актов осуществляют комитеты, состоящие из представителей государств-членов.

Основным источником права ЕС и инструментом регулирования рынка ценных бумаг Европейского союза являются директивы, принимаемые Европарламентом и Советом ЕС. Центральное место среди них занимают директивы о проспектах, о прозрачности, о злоупотреблениях на рынке и о рынках финансовых инструментов (об этом ниже, в гл. III монографии).

Статья 288 Договора (ст. 249 в Ниццкой редакции) гласит: "Директива обязательна для каждого государства-члена в отношении результата, которого должно достичь, но оставляет национальным властям выбор форм и методов". Таким образом, институты ЕС, принимая директивы, фактически устанавливали определенные задачи национальным властям, оставляя за ними способ изменения национального законодательства. Такая форма правового акта Сообществ, как директива, была выбрана не случайно: учитывая пестроту национальных систем права, слабое развитие или отсутствие целых институтов фондового регулирования, принятие регламентов - полностью обязательных нормативных актов - едва ли достигло бы нужного результата. М.Г. Воррен III объясняет это следующим образом: "Было признано, что достижение согласованности или полного единообразия на базе наднационального законодательства было не только маловероятно, но более того - невозможно. Соответственно, Европейский союз не стал принимать прямо обязывающие регламенты, а начал действовать более политически взвешенно, вводя Директивы, которые ставили только общие цели, которые необходимо было достичь". С.Ю. Кашкин указывает, что "директива представляет собой нормативный правовой акт, закрепляющий основы законодательства в конкретной сфере общественной жизни". Б.Н. Топорнин, с оговорками, сравнивал директивы с основами законодательства в федеративном государстве, относя к достоинствам директив "мягкий стиль" регулирования. А.Я. Капустин выделяет три основные правовые характеристики директив: обязательность в отношении ожидаемого результата, обязательность для государств-членов принять соответствующие акты и признание взаимосвязи между национальной нормой, обеспечивающее имплементацию директивы, и юридическими последствиями, которые вызываются действием директивы в национальной правовой системе. В.П. Малахов указывает на две квалификационные разновидности директив: рамочные и обычные.

--------------------------------

Warren M.G. III Op. cit. P. 2.

Право Европейского союза: Учебник / Под ред. С.Ю. Кашкина. 3-е изд. С. 152.

См.: Топорнин Б.Н. Указ. соч. С. 287.

См.: Капустин А.Я. Европейский союз: интеграция и право. М., 2000. С. 253 - 254.

См.: Малахов В.П. Право Европейского союза: проблема источников. М., 2003. С. 171.

Несмотря на то, что адресатами директив являются государства-члены, Суд ЕС распространил на них принцип прямого действия интеграционного права при определенных условиях. Н.Б. Шеленкова со ссылкой на ряд решений Суда указывает, что применительно к директивам он связывает прямое действие не только с "качественными характеристиками правовой нормы (как это имеет место в случае учредительных договоров), но и дополнительно с наступлением определенных юридических фактов", так, норма директивы обладает прямым действием при наличии следующих предпосылок: 1) истек срок имплементации директивы; 2) имплементация отсутствует или осуществлена ненадлежащим образом; 3) содержание нормы является четким, ясным и непротиворечивым; 4) ее применение представляется безусловным; 5) норма направлена на создание прав у частных лиц; 6) имеет место отношение между государством-членом и частными лицами. В связи с этим в европейской доктрине, как заключает С.Ю. Кашкин, сформировалась классификация принципа прямого действия на "горизонтальное" и "вертикальное" прямое действие: учредительные договоры и регламенты могут обладать и "горизонтальным", и "вертикальным" прямым действием, т.е. непосредственно устанавливать как права, так и обязанности частных лиц, а директива, напротив, может приобрести только "вертикальное прямое действие в правоотношениях "индивид - публичная власть". Т.К. Хартли, проанализировав решение по делу Van Duyn, пришел к выводу, что Суд решил принять новую концепцию, исходя из политических соображений, и что Суд употребляет термины "прямое действие" и "прямое применение" так, как будто они обозначают одно и то же. В связи с этим небезынтересно заметить, что под законодательством Союза (Union law), непосредственно применимым к участникам фондового рынка, недавно вступивший в силу Регламент о ESMA понимает только существующие или будущие регламенты (п. 29 преамбулы). Концепция прямого действия директив стала практическим ответом Европейского сообщества на задержки в трансформации директив государствами-членами, поскольку ни вынесение Судом ЕС решений о нарушении последними своих обязательств, ни наложение денежных штрафов на государства-члены не может обеспечить такую трансформацию. Прямое действие и высокая детализация директив привели многих авторов к выводу, что "на практике невозможно провести четкое различие между регламентом и директивой".

--------------------------------

Решение Суда ЕС по делам: 41/74 "Van Duyn" [1974] // ECR 1343; 148/78 "Ratti" [1979] // ECR 1629-1642; 8/81 "Becker" [1982] // ECR 53-71; 9/70 "Grad v. Finanzamt Traunstein" [1970] // ECR P. 825, 831; 80/86 "Kolpinghuis Nijmegen" [1987] // ECR 3369; C-91/92 "Faccini Dori" [1994] // ECR 1-3325.

См.: Шеленкова Н.Б. Европейская интеграция: политика и право. С. 222.

Право Европейского союза: Учебник / Под ред. С.Ю. Кашкина. 3-е изд. С. 154.

См.: Хартли Т.К. Указ. соч. С. 220, 214.

Курс международного права. В 7 т. Т. 7: Международно-правовые формы интеграционных процессов в современном мире / М.П. Бардина, С.А. Войтович, Ю.М. Колосов и др. М., 1993. С. 214.

Рассмотрим элементы основных фондовых директив ЕС, для того чтобы проиллюстрировать структуру и содержание данного вида нормативных правовых актов.

Каждая директива имеет название, включающее: 1) наименование нормативного акта - "Директива"; 2) номер директивы (например, 2003/71/EC), содержащий указание на год ее принятия, указание через дробь на порядковый номер директивы в течение данного календарного года и указание через дробь аббревиатуры "EC", обозначающее принадлежность директивы к коммунитарному праву (после вступления в силу Лиссабонского договора используется аббревиатура EU - EC); 3) указание на институты ЕС, принявшие указанный акт, - Европарламент и Совет или, если директива является исполнительной мерой, - Комиссия; в последнем случае перед названием директивы следует указание на то, что она является исполнительной, и приводится ссылка на исполняемую директиву; 4) дату принятия; 5) собственно название, обозначающее основной вопрос, которому она посвящена: "о проспекте, подлежащем опубликованию, когда ценные бумаги публично предложены или допущены к торгам", "о гармонизации требований прозрачности в отношении информации об эмитентах, ценные бумаги которых допущены к торгам на регулируемом рынке", "об инсайдерских операциях и манипулировании рынком (злоупотреблениях на рынке)", "о рынках финансовых инструментов"; 6) указание на директивы, которые изменяет данная директива.

--------------------------------

Например, Директива Комиссии об организационных требованиях к управляющим компаниям UCITS.

Преамбула каждой директивы содержит: 1) указание на то, что европейские законодатели - Европарламент и Совет ЕС - приняли настоящую директиву; 2) ссылку на Договор и соответствующую статью (в Директиве о проспектах и о прозрачности - ст. 44 и 95, в Директиве о злоупотреблениях на рынке - ст. 95, в Директиве о рынках финансовых инструментов - п. 2 ст. 47); 3) ссылки на документы, подготовленные в процессе принятия директивы институтами ЕС (предложение Комиссии, заключение Экономического и социального комитета, Европейского Центробанка), а также на соответствующую законодательную процедуру; 4) после слова "поскольку" (whereas) содержит подробное и довольно обширное обоснование принятия директивы, на котором остановимся подробнее.

Итак, в данной части преамбул основных фондовых директив: 1) содержится экономическое обоснование директивы, в частности указание на важность единого рынка финансовых услуг для экономического роста и создания рабочих мест; 2) приводится история регулирования определенного института, перечисляются нормативные акты, которые были приняты институтами Союза ранее, делаются ссылки на решение Стокгольмского заседания Европейского Совета 2001 г., одобрившего доклад Комитета Ламфалусси о четырехуровневом подходе к регулированию рынка ценных бумаг, указывается на то, почему ранее действовавшие акты подлежат отмене или изменению; 3) перечисляются основные новеллы, вводимые директивой, а также принципы регулирования; 4) содержится упоминание о праве Комиссии принимать меры исполнительного характера (implementing measures), а теперь и делегированные акты, а также правила принятия таких мер; 5) говорится об уважении основных прав и соблюдении принципов Хартии об основных правах Европейского союза и Европейской конвенции о защите основных прав и свобод; 6) обосновывается принятие директивы в соответствии с принципами субсидиарности и пропорциональности. Так, в преамбуле (п. 41) Директивы о прозрачности указано, что "поскольку цели настоящей Директивы, а именно обеспечение доверия инвесторов посредством обеспечения одинаковой прозрачности в рамках всего Сообщества и окончания формирования (complete) внутреннего рынка, не могут быть успешно реализованы государствами-членами на основе существующего законодательства Сообщества и, следовательно, могут быть лучше реализованы на уровне Сообщества, Сообщество может принять меры в соответствии с принципом субсидиарности, как указано в ст. 5 Договора. В соответствии с принципом пропорциональности, как указано в названной статье, данная Директива не выходит за рамки того, что необходимо для реализации указанных целей". Нетрудно заметить, что если принятие мер в соответствии с принципом субсидиарности обосновывается, то соответствие директив принципу пропорциональности просто декларируется; 7) намечаются возможные направления изменения директив в будущем. Так, в преамбуле Директивы о проспектах (п. 47) предлагается, в частности, рассмотреть вопрос о том, какой механизм одобрения проспектов должен быть принят для усиления единообразного применения законодательства Сообщества о проспектах, включая возможное учреждение европейского органа по ценным бумагам.

Таким образом, преамбулы фондовых директив представляют собой достаточно подробный комментарий их норм, который в отдельных случаях может использоваться для их толкования.

В большинстве своем фондовые директивы имеют следующую структуру: главы (chapters), как, например, Директива о проспектах, либо главы и отделы (sections) - Директива о прозрачности, главы, отделы и разделы (titles) - Директива о рынках финансовых инструментов. Иногда директива не структурируется. Например, Директива о злоупотреблениях на рынке не включает ни отделов, ни глав.

Первые статьи директив всегда определяют предмет данной директивы и раскрывают понятия довольно часто со ссылкой на другие директивы. Например, Директива о прозрачности, раскрывая понятие "ценные бумаги", отсылает к Директиве о рынках финансовых инструментов. Далее, как правило, следует центральная норма директив, ее, так сказать, ось. Например, Директива о проспектах устанавливает: "Государства-члены не разрешают любое предложение ценных бумаг на своей территории без предварительного опубликования проспекта" (п. 1 ст. 3); Директива о злоупотреблениях на рынке требует от государств-членов запретить любому лицу, владеющему инсайдерской информацией, использовать такую информацию путем приобретения или продажи ценных бумаг (п. 1 ст. 2); а Директива о рынках финансовых инструментов предписывает государствам-членам установить требования о том, чтобы оказание инвестиционных услуг осуществлялось на основе предварительной авторизации (п. 1 ст. 5).

Поскольку правовой режим рынка ценных бумаг всегда связан с надзором компетентного органа, отдельная группа норм фондовых директив всегда посвящена полномочиям такого органа, сотрудничеству компетентных органов государств - членов ЕС. Отдельные группы норм посвящены вопросам, связанным с третьими странами, исполнительным мерам (implementation measures), санкциям, профессиональной тайне.

--------------------------------

См.: гл. VI Директивы о проспектах; гл. V Директивы о прозрачности; ст. 11 - 16 Директивы о злоупотреблениях на рынке; разд. IV Директивы о рынках финансовых инструментов.

См.: ст. 20 Директивы о проспектах; ст. 23 Директивы о прозрачности; гл. III разд. IV Директивы о рынках финансовых инструментов.

См.: гл. VII Директивы о проспектах; гл. VI Директивы о прозрачности; ст. 17 Директивы о злоупотреблениях на рынке; ст. 64 Директивы о рынках финансовых инструментов.

См.: ст. 25 Директивы о проспектах; ст. 28 Директивы о прозрачности; ст. 14 Директивы о злоупотреблениях на рынке; ст. 51 Директивы о рынках финансовых инструментов.

См.: ст. 22 Директивы о проспектах; ст. 25 Директивы о прозрачности; ст. 13 Директивы о злоупотреблениях на рынке; ст. 54 Директивы о рынках финансовых инструментов.

Заключительные нормы основной части директив касаются изменения и отмены других директив, ими устанавливают сроки трансформации директив в национальное право государств-членов. Кроме того, в этих нормах предусматриваются переходные положения, дата вступления директивы в силу и указывается, что она адресована государствам-членам.

В приложениях к директивам содержится информация, вынесенная из основного текста. Так, в одном из приложений к Директиве о проспектах приводится структура проспекта и основное содержание его частей, а в приложениях к Директиве о рынках финансовых инструментов приведены списки инвестиционных услуг и видов деятельности, вспомогательных видов деятельности, видов финансовых инструментов и определяются признаки профессиональных клиентов.

Подписываются директивы председателями Европарламента и Совета, а исполнительные директивы - комиссионером, отвечающим за внутренний рынок.

Не менее важным источником права ЕС и инструментом регулирования рынка ценных бумаг являются регламенты. В силу ст. 288 Договора о функционировании Европейского союза регламент имеет общее действие, является обязательным в полном объеме и подлежит прямому применению во всех государствах-членах. Чаще всего регламент использовался для правового регулирования рынка ценных бумаг в рамках так называемых исполнительных мер, т.е. актов, принимаемых Комиссией на основании полномочий, содержащихся в директивах Европарламента и Совета. В последнее время, особенно после финансового кризиса 2007 - 2009 гг., регламент все чаще используется для регулирования отношений в фондовом секторе (например, Регламент КРА, Регламент о Европейском Совете по системным рискам, Регламент о ESMA).

--------------------------------

Ю.Д. Ильин переводит regulations как "постановления" (см.: Ильин Ю.Д. Лекции по истории и праву Европейского союза. М., 2002. С. 32). Также переводит данный термин и А.В. Клемин (см.: Клемин А.В. Еще раз о компетенции Европейских сообществ // Московский журнал международного права. 1992. N 4. С. 120).

Может сложиться впечатление, что директива в силу необходимости ее имплементации является менее эффективным инструментом правового сближения по сравнению с регламентом, однако следует учитывать, что она в отличие от регламента содержит прямое требование изменить законодательство государства-члена или принять новый акт, что, как правило, требует изменения существующего национального законодательства. Регламент в силу своей общеобязательности, казалось бы, не требует изменения внутреннего законодательства, что, с одной стороны, превращает его в более оперативный инструмент воздействия на регулируемые отношения, с другой стороны, это создает определенные проблемы взаимодействия с национальным законодательством, особенно в тех сферах (например, в сфере фондового права), где существует достаточно детальное регулирование, основанное, в частности, на использовании и толковании большого количества понятий и терминов. Вместе с тем согласно прецедентному праву Суда ЕС государства-члены не вправе подменять регламент собственными правовыми актами. Примечательна в этом смысле декларация государств-членов к ст. 100 "a" Римского договора (ст. 95 в Ниццкой редакции), принятая в 1986 г. на межправительственной конференции. В ней говорится: "Комиссия... будет отдавать преимущество директиве в тех случаях, когда сближение приводит к необходимости внесения изменений в законодательные положения в одном или нескольких государствах-членах". Регламент, формально не требуя имплементации, фактически предполагает, что система нормативных актов государства-члена будет все-таки изменена. Сроки такого изменения не устанавливаются, что таит в себе угрозу противоречий между положениями регламента и национальным законодательством.

--------------------------------

См.: Право Европейского союза: Учебник для вузов / Под ред. С.Ю. Кашкина. 3-е изд. С. 149.

Декларация к ст. 100 "a" Договора об учреждении Европейского экономического сообщества. Заключительный акт конференции в Люксембурге 17 февраля и в Гааге 28 февраля 1986 г. // OJ. 1987. L 169. P. 24.

В силу этого некоторые авторы говорят о необходимости частичной имплементации не только директив, но и регламентов, понимая под процессом имплементации не только перемещение соответствующих норм в национальное законодательство, что, конечно, для регламента не требуется, но и процесс исполнения соответствующего регламента путем принятия актов исполнительно-распорядительным органом государства, а также контроль за исполнением регламента, выражающимся в деятельности правоприменительных органов, прежде всего национальных судов. Т.К. Хартли также замечает, что для отдельных регламентов проведение государствами-членами мероприятий по имплементации также необходимо. М.М. Бирюков, комментируя решение Суда по делу 39/72 Commission v. Italy, указывает, что если акты имплементации не ослабляют и не блокируют требования регламента, то такие акты возможны.

--------------------------------

См., например: Лучинин Л.А. Особенности механизма имплементации европейского права: Дис.... канд. юрид. наук. Казань, 2006. С. 79.

См.: Хартли Т.К. Указ. соч. С. 220.

См.: Бирюков М.М. Современное развитие Европейского союза: международно-правовой подход: Дис.... докт. юрид. наук: М., 2004. С. 226.

Характерно, что в преамбуле некоторых нормативных правовых актов ЕС обосновывается выбор того или иного инструмента. Так, в п. 2 преамбулы Регламента Директивы UCITS о ключевой информации для инвесторов указывается, что форма регламента обоснована тем, что только эта форма может обеспечить гармонизацию содержания ключевой информации для инвесторов; более того, документ, содержащий ключевую информацию, будет более эффективным, если соответствующие требования будут идентичными во всех государствах-членах. В п. 2 преамбулы другого акта - Директивы Комиссии об организационных требованиях к управляющим компаниям UCITS - говорится, что форма директивы необходима для приспособления правоприменительных положений к особенностям каждого отдельного рынка и правовой системе каждого государства-члена.

Н.Б. Шеленкова, рассматривая проблему соотношения форм деятельности ЕС с принципом пропорциональности, указывает, в частности, что при допустимости выбора использованию подлежат: а) директивы вместо регламентов и б) так называемое мягкое право (рекомендации и заключения) вместо правовых актов ЕС. Г.П. Толстопятенко, исследовавший вопросы европейского налогового права, отмечает, что регламент менее любим государствами, поскольку почти не оставляет возможностей для компромисса.

--------------------------------

См.: Шеленкова Н.Б. Современные правовые проблемы европейской интеграции. С. 160.

Толстопятенко Г.П. Европейское налоговое право: Сравнительно-правовое исследование. М., 2001. С. 291.

К числу инструментов регулирования рынка ценных бумаг относятся также решения. В соответствии со ст. 288 Договора о функционировании Европейского союза решение является общеобязательным в полном объеме, а если в нем указаны адресаты, то оно обязательно только для них. Однако в отличие от регламента в Договоре не говорится об общем действии решения, а также о прямом применении во всех государствах-членах. Это связано с тем, что решение обычно касается вопросов индивидуального характера. Так, для принятия акта Комиссии об учреждении европейских комитетов по ценных бумагам (см. § 3 данной главы) была выбрана форма решения.

Важное значение для применения норм европейского фондового права имеют решения Суда ЕС. С.Ю. Кашкин считает, что данная группа источников занимает самостоятельное положение и сочетает в себе черты как первичного, так и вторичного права. Г.И. Муромцев указывает, что решения Суда входят в группу источников "вторичного права". По мнению Л.М. Энтина, в процессе европейской интеграции Суд превратился в важнейший правотворческий орган, а само право ЕС приобрело в значительной степени прецедентный характер. Н.Ю. Ильин утверждает, что "Суд ЕС сам себя уполномочил и по факту стал основным источником права Европейского союза". Как указывал Б.Н. Топорнин, континентальное право, утвердившееся в подавляющем большинстве стран Европы, в очень редких случаях вообще признает прецедент источником права, и отводил решениям Суда особое место в системе правовых актов Сообществ. М.Н. Марченко отмечает ярко выраженную тенденцию фактического, отчасти и юридического признания прецедента источником права в масштабе права ЕС, наглядным свидетельством чего может служить деятельность Суда, причем различие между такими составными частями прецедента, как ratio decidendi (сущность решения) и obiter dictum (попутно сказанное, судебное мнение, суждение), стирается. Указанная тенденция, ставшая одним из проявлений "сближения между английским и континентальным правом", по мнению известного ученого-компаративиста Р. Давида, стимулируется потребностями международной торговли и получила новый импульс после вступления Великобритании в 1972 г. в Европейское экономическое сообщество. А.Л. Шевцов отмечает, что судебный прецедент как один из источников права Евросоюза появился задолго до вступления Великобритании и Ирландии в ЕЭС, т.е. в то время, когда членами Сообщества были только государства с континентальной системой права.

--------------------------------

См.: Право Европейского союза: Учебник для вузов / Под ред. С.Ю. Кашкина. 3-е изд. С. 141.

См.: Право Европейского союза: правовое регулирование торгового оборота: Учеб. пособие / Под ред. В.В. Безбаха, А.Я. Капустина, В.К. Пучинского. М., 2000. С. 44.

См.: Суд Европейских сообществ. Избранные решения / Отв. ред. Л.М. Энтин. М., 2001. С. V.

Ильин Н.Ю. Основы права Европейского союза. М., 2008. С. 80.

См.: Топорнин Б.Н. Указ. соч. С. 283.

См.: Марченко М.Н., Дерябина Е.М. Указ. соч. С. 139.

См.: Там же. С. 141.

См.: Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности / Пер. с франц. В.А. Туманова. М., 1999. С. 225.

См.: Шевцов А.Л. Система источников в развитии права Европейского союза: теоретико-правовое исследование: Дис.... канд. юрид. наук. Орел, 2007. С. 109.

Одни зарубежные исследователи указывают, что решения Суда в целом считаются источником коммунитарного права, хотя в Договоре отсутствует система обязывающего прецедента, другие же без всяких оговорок относят "судебное законодательство" (judicial legislation) к числу источников права ЕС, включая всю судебную практику Суда, т.е. решения, общие принципы и даже формулировки заключения (expressions of opinion). Некоторые последние нормативные акты вторичного права прямо ссылаются на "прецедентное право" (case law) Суда в части ответственности государств-членов.

--------------------------------

Horspool M., Harris S., Humpheys M., Malcom R. Op. cit. P. 79.

Steiner J., Woods L., Twigg-Flesner Ch. Op. cit. P. 61.

См., например: п. 31 преамбулы Регламента о ESMA.

Отдельную группу источников права ЕС составляют международные договоры, одной из сторон в которых являются Европейские сообщества (а после вступления в силу Лиссабонского договора - ЕС), заключенные в соответствии с полномочиями, предоставленными учредительными договорами. Л.М. Энтин указывает, что такие соглашения выступают в качестве внешних источников, правовой режим которых определяется в значительной степени нормами общего международного права. К таким договорам относятся, в частности, ГАТТ и Соглашение о едином экономическом пространстве.

--------------------------------

См.: Европейское право. Право Европейского союза и правовое обеспечение защиты прав человека: Учебник / Отв. ред. Л.М. Энтин. 2-е изд. С. 115.

Европейское сообщество присоединилось к ГАТТ 1 января 1995 г., но еще до этого Суд ЕС постановил, что ГАТТ является обязательным для Сообщества, "поскольку в соответствии с Договором об учреждении Европейского экономического сообщества Сообщество возложило на себя полномочия, ранее использовавшиеся государствами-членами". И.В. Зенкин указывает, что в начале 1980-х гг. в рамках ГАТТ поднимался вопрос о многосторонних переговорах по услугам, который был включен в предмет переговоров Уругвайского раунда, в результате чего разработано Генеральное соглашение по торговле услугами, вступившее в силу 1 января 1995 г.. Финансовые услуги в соответствии с ГАТС включают, в частности, такие виды услуг, как торговля инструментами денежного рынка, оборотными инструментами и финансовыми активами, участие в выпусках всех видов ценных бумаг, управление активами. Как отмечает В.М. Шумилов, подписанный в 1997 г. Пятый протокол к ГАТС открыл для конкуренции 95% мирового рынка банковских и страховых услуг, а также услуг в области управления и посреднической деятельности на рынке ценных бумаг. Суд ЕС в заключении о полномочиях Сообщества в отношении ВТО (заключение 1/94) указал, что трансграничное оказание услуг в тех случаях, когда ни поставщик, ни потребитель услуг не перемещаются, подпадает под действие статьи Учредительного договора об общей торговой политике.

--------------------------------

Цит. по: Хартли Т.К. Указ. соч. С. 192.

См.: Зенкин И.В. Право Всемирной торговой организации: Учеб. пособие. М., 2003. С. 122 - 123.

См.: Там же. С. 141.

См.: Шумилов В.М. Всемирная торговая организация: право и система: Учеб. пособие. М., 2006. С. 168.

Horspool M., Harris S., Humpheys M., Malcom R. Op. cit. P. 74.

Соглашение о едином экономическом пространстве (Agreement on the European Economic Area ) вступило в силу 1 января 1994 г., а его участниками в настоящее время являются 27 членов ЕС, с одной стороны, и Исландия, Лихтенштейн и Норвегия (члены Европейской ассоциации свободной торговли - EFTA) - с другой. Соглашение объединяет рынки всех государств-участников в единый внутренний рынок и предусматривает, что правовые акты ЕС о четырех свободах внутреннего рынка, в том числе правовые акты, касающиеся рынка ценных бумаг, распространяются дополнительно и на государства - участников Соглашения. Г.М. Вельяминов указывает, что в европейском экономическом пространстве, по существу, предусматривалось образование "общего рынка" в составе стран ЕЭС и ЕАСТ.

--------------------------------

OJ. 1994. L 1. P. 3.

См.: Вельяминов Г.М. Международное экономическое право и процесс (академический курс): Учебник. М., 2004. С. 68.

Примечательно недавнее заявление высшего политического органа европейского экономического пространства - Совета EEA - по итогам его 34-го заседания, состоявшегося 24 ноября 2010 г. в Брюсселе. Совет одобрил создание новой системы финансового надзора в ЕС и подтвердил, что с точки зрения финансового регулирования члены EFTA, являющиеся также и членами европейского экономического пространства, полностью интегрированы в рынок финансовых услуг ЕС, и поэтому ожидают согласования условий их участия в деятельности европейских надзорных агентств.

--------------------------------

В Европейскую ассоциацию свободной торговли входит также Швейцария, не ставшая участником Соглашения о европейском экономическом пространстве.

Заключения 34-го заседания Совета европейского экономического пространства. Брюссель, 22 ноября 2010 г. п. 5 // URL: http:// www.consilium.europa.eu/ uedocs/ cms_data/ docs/ pressdata/ en/ er/ 117911.pdf.

Л.М. Энтин отмечает, что "договоры, заключаемые Сообществами или одним из Сообществ, а равно совместно Сообществами и государствами-членами, образуют интегральную составную часть европейского права и их статус как источников этого права не вызывает сомнений", причем, будучи источником права, такие договоры обязательны для всех субъектов права ЕС. Т.К. Хартли считает правильным, что подобные "смешанные" соглашения будут обязательны для Сообщества только в части, относящейся к его исключительной компетенции, однако в этом случае соглашение должно быть разделено, и без решения суда нельзя быть уверенным, какие его части обязательны для Сообщества. Авторы же труда "Право Европейского союза" не только не сомневаются, что рассматриваемые соглашения являются неотъемлемой частью права Сообщества, но и приводят решения Суда в подтверждение своей позиции применительно к соглашениям об ассоциации (дело 181/73 Haegeman v. Belgium, дело 12/86 Demirel v. Stadt Schwabich Gmund, дело 270/80 Polydor Ltd v. Harlequin Record Shops). Под категорию договоров, заключаемых Европейскими сообществами и их членами с третьими странами, подпадают Соглашения о партнерстве и сотрудничестве, в том числе и соответствующее соглашение с Российской Федерацией.

--------------------------------

См.: Европейское право. Право Европейского союза и правовое обеспечение защиты прав человека: Учебник / Отв. ред. Л.М. Энтин. С. 116.

См.: Хартли Т.К. Указ. соч. С. 194.

Horspool M., Harris S., Humpheys M., Malcom R. Op. cit. P. 74.

Договоры, участниками которых являются отдельные государства - члены европейского интеграционного образования, по мнению зарубежных исследователей, не являются источником коммунитарного права. С.Ю. Кашкин, не относя такие международные договоры к источникам права ЕС, утверждает, что в настоящее время практика пошла по пути признания приоритета права ЕС перед локальными международно-правовыми нормами, закрепленными в международных договорах, связывающих государства-члены.

--------------------------------

См.: Horspool M., Harris S., Humpheys M., Malcom R. Op. cit. P. 74; Steiner J., Woods L., Twigg-Flesner Ch. Op. cit. P. 61.

См.: Право Европейского союза: Учебник для вузов / Под ред. С.Ю. Кашкина. 3-е изд. С. 134.

В качестве примера такого договора можно привести Конвенцию N 130 "Об инсайдерской торговле" (On Insider Trading), разработанную в рамках Совета Европы, подписанную в Страсбурге 20 апреля 1989 г. и вступившую в силу 1 октября 1991 г. Интересен приведенный на сайте Совета Европы русский перевод названия данной Конвенции - Конвенция о предупреждении злоупотреблений в финансовой сфере лицами, допущенными к конфиденциальной информации в силу своего служебного положения, в котором предпринята попытка раскрыть содержание термина insider trading. По состоянию на 1 октября 2011 г. Конвенция ратифицирована восемью государствами: Кипром, Чехией, Финляндией, Люксембургом, Нидерландами, Норвегией, Швецией и Великобританией.

--------------------------------

URL: http:// conventions.coe.int/ Treaty/ Commun/ QueVoulezVous.asp?NT= 130&CM= 8&DF= 22/02/2011&CL=RUS.

URL: http:// www.conventions.coe.int/ Treaty/ Commun/ ChercheSig.asp?NT= 130&CM= 8&DF= 01/10/2011&CL=ENG.

Говоря о системе норм в фондовой сфере, необходимо упомянуть необязательные акты в виде рекомендаций, кодексов поведения, стандартов, основных принципов (т.е. так называемые акты мягкого права), в том числе принимавшиеся CESR, а затем ESMA. Большое значение неправовых актов в новых сферах регулирования было отмечено И.И. Лукашуком ; некоторые авторы в составе так называемой регулятивной инфраструктуры рынка в качестве отдельного элемента выделяют "этику, традиции и обычаи рынка".

--------------------------------

См.: Лукашук И.И. Международное "мягкое" право // Государство и право. 1994. N 8-9. С. 165.

Фархутдинов И.З., Трапезников В.А. Инвестиционное право: Учеб.-практ. пособие. М., 2006. С. 199.

Необязательные акты, безусловно, не содержат правовых норм, но оказывают определенное воздействие на участников фондового рынка. В качестве примера можно привести рассмотренную в гл. I монографии Рекомендацию Комиссии от 25 июля 1977 г. о Европейском кодексе поведения, относящегося к операциям с оборотоспособными ценными бумагами (77/534/EEC), или Руководящие принципы CESR (документ CESR/04-505b), устанавливающие в контексте Директивы о злоупотреблениях на рынке содержание так называемых Общепринятых рыночных практик (Accepted Market Practices), в рамках которых поведение участников рынка является манипулированием. Особенно важно помнить, что именно необязательным актам, по мнению Комитета мудрецов, была отведена существенная роль в сближении правоприменительной и надзорной практики в государствах-членах в рамках третьего уровня (об этом говорилось в § 2 гл. I монографии).

--------------------------------

URL: http:// www.esma.europa.eu/ popup2.php?id=3282.

Из приведенных примеров видно, что необязательные акты могут исходить как от институтов ЕС (Комиссии), так и от его консультативных органов (CESR).

Вместе с тем необязательные акты могут предшествовать принятию нормативных правовых актов, однако Межинституциональная группа мониторинга в своем третьем докладе от 17 ноября 2004 г. негативно высказалась в отношении практики CESR создавать нормы "мягкого права", предваряя принятие нормативных актов Сообществом. "Необходимо обозначить ограничения применения приемов "мягкого права", - сказано в докладе, - принимая во внимание требования правовой определенности и ответственности институтов".

--------------------------------

Third Report Monitoring the Lamfalussy process, Inter-Institutional Monitoring Group, Brussels, 17 November, 2004. P. 6 // URL: http:// ec.europa.eu/ internal_market/ securities/ docs/ monitoring/ third-report/ 2004-11-monitoring_en.pdf.

Комиссия придает особое значение рекомендациям CESR. Так, анонсируя принятые Комиссией акты делегированного законодательства в отношении ключевой информации для инвесторов (key investor information) инвестиционных фондов, она указала, что регламент Комиссии нужно читать совместно с двумя указаниями CESR о расчете синтетических рисков и текущих расходов.

--------------------------------

URL: http:// ec.europa.eu/ internal_market/ investment/ ucits_directive_en.htm.

Следует также упомянуть рекомендации международных организаций. Наиболее авторитетной в сфере фондового права является Международная организация комиссий по ценным бумагам (IOSCO), которая оказывает значительное влияние как на разработку проектов актов ЕС, так и на правоприменение. Например, при разработке проекта Директивы о злоупотреблениях на рынке Комиссия основывала свои предложения на документе IOSCO от 30 мая 2000 г. "Расследование и привлечение к ответственности за манипулирование рынком. Отчет технического комитета". Наиболее заметным документом IOSCO является новая, сменившая в июне 2008 г. предыдущие редакции, рекомендация "Цели и принципы регулирования рынка ценных бумаг" (Objectives and Principles of Securities Regulation ), в которой устанавливаются три цели (защита инвесторов, обеспечение честности, эффективности рынков и уменьшение системных рисков), а также 38 принципов, которыми должны руководствоваться государства - члены IOSCO (среди них принципы, относящиеся к надзору, реализации надзорных полномочий регулятора, раскрытию информации, требованиям к ведению деятельности профессиональными участниками рынка). Зарубежные исследователи признают лидирующую роль Международной организации комиссий по ценным бумагам в установлении мировых стандартов в регулировании рынка ценных бумаг. Международные организации "становятся все более важным инструментом повышения управляемости международной системы, которое диктуется необходимостью решения глобальных проблем", отмечал И.И. Лукашук. В.А. Селиванова, рассматривая сущность и проблемы реализации принципа свободного движения капитала в праве ЕС, указывает на влияние международных организаций, в которых состоят государства - члены ЕС, в частности ОЭСР, "нормативные документы которых не являются источником права ЕС, но должны учитываться".

--------------------------------

Меморандум Комиссии 01/203 от 30 мая 2001 г. "Директива о злоупотреблениях на рынке - часто задаваемые вопросы" // URL: http:// europa.eu/ rapid/ pressReleasesAction.do?reference=MEMO/ 01/203&format= HTML&aged= l&language= EN&guiLanguage=en.

URL: https:// www.iosco.org/ Ubrary/ pubdocs/ pdf/ IOSCOPD323.pdf.

Financial Services Law / Ed. by M. Blair QC and G. Walker, Oxford. N.Y., 2006. P. 830.

См.: Лукашук И.И. Современное право международных договоров. В 2 т. Т. I: Заключение международных договоров. М., 2004. С. 151.

Селиванова В.А. Принцип свободного движения капитала в праве Европейского союза: сущность и проблемы реализации: Дис.... канд. юрид. наук. М., 2007. С. 82.

Особое звучание в связи с преодолением последствий финансового кризиса приобрели рекомендации "большой двадцатки" (а также Совета по финансовой стабильности (Financial Stability Board), учрежденного в соответствии с рекомендациями последней), членами которой являются Европейский Центробанк и Европейская комиссия. В Регламенте о Совете по системным рискам на данный Совет возлагается обязанность содействовать претворению в жизнь рекомендаций Международного валютного фонда, Совета по финансовой стабильности и Банка международных расчетов (Bank for International Settlements), уполномоченных анализировать системные риски.

--------------------------------

URL: http:// www.financialstabilityboard.org/ members/ links.htm.

См.: п. 7 - 9 преамбулы Регламента о Совете по системным рискам.

Одно из важнейших направлений политики ЕС - сотрудничество с сопредельными государствами, а также активное участие Евросоюза в международной кооперации в сфере фондового регулирования. Финансовый кризис 2007 - 2009 гг. особенно ярко продемонстрировал недостаточность международного сотрудничества в финансовой сфере. В докладе Группы экспертов высокого уровня под председательством Ж. Ларозье констатируется, что "глобальная экономическая и финансовая интеграция достигла сегодня такого уровня, что ни одна страна или регион не могут более отделить себя от общемирового развития".

--------------------------------

The high-level group on financial supervision in the EU, Chaired by Jacgues de Larosiere. Report. Brussels, 25 February 2009. P. 59.

Вслед за Г.П. Толстопятенко отметим особую роль правовой доктрины в формировании и развитии источников права ЕС, которая особенно ярко проявилась в двух упоминавшихся докладах - А. Ламфалусси и Ж. Ларозье, определивших вектор развития фондового права ЕС на многие годы. А.С. Линников обращает внимание на существенную роль, которую играет в процессе унификации и гармонизации европейского законодательства в сфере банковского надзора, а также в формировании регулирующих и надзорных функций общеевропейских и национальных структур "мягкое право" - мнение участников рынка, деятельность рабочих групп и форумов в данной области. В качестве примера формирования законодательства ЕС в сфере банковского надзора на основе "мягкого права" автор приводит Доклад Комитета мудрецов под председательством Ламфалусси.

--------------------------------

См.: Толстопятенко Г.П. Указ. соч. С. 53.

См.: Линников А.С. Роль источников "мягкого права" на европейском уровне в развитии законодательства ЕС о банковском надзоре // Московский журнал международного права. 2009. N 1. С. 264.

Соглашаясь с последним утверждением и в части фондового законодательства, отметим, однако, что "мнение участников рынка" как таковое едва ли может воздействовать на формирование правоприменительной практики, не будучи как минимум формализовано в документ, причем, скорее всего, в документ, представляющий собой обобщенное и консолидированное мнение участников рынка, выраженное, например, в рекомендациях и стандартах профессиональных организаций, ассоциаций, конференций, организаций и пр., т.е. сотрудничество участников рынка должно носить структурированный, институционализированный характер. Причем в случае с фондовым регулированием в ЕС акты "мягкого права" играют существенную роль в формировании правоприменительной практики, поскольку они имеют определенный "каркас жесткости", т.е. возможность издания таких актов предусмотрена либо Учредительным договором (в случае рекомендаций Комиссии), либо вторичным правом (в случае рекомендаций Комитета европейских фондовых регуляторов или ESMA). Доклад же группы Ламфалусси получил широкое признание (как было показано в гл. I монографии) в силу того, что она была создана ЭКОФИНом, который утвердил задание Комитету мудрецов, и в силу последующего одобрения выводов доклада не только Комиссией, Советом и Европарламентом, но и Европейским Советом (на заседании в Стокгольме).

Одной из форм международного сотрудничества Европейских сообществ и их государств-членов с другими государствами является заключение соглашений о партнерстве и сотрудничестве. Как правило, в такие договоры включаются нормы о финансовых услугах, в том числе в сфере ценных бумаг. Рассмотрим в силу особой значимости для отечественных юристов соответствующее соглашение, заключенное с Российской Федерацией.

Соглашение о партнерстве и сотрудничестве (далее - СПС), учреждающее партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами - с другой, подписанное на острове Корфу 24 июня 1994 г. и вступившее в силу 1 декабря 1997 г., во многом копирует структуру Договора об учреждении Европейского сообщества. Однако, перечисляя различные сферы экономического сотрудничества сторон в разд. VII (аналог политик Сообщества в Договоре), СПС не только выделяет в ст. 72 финансовые услуги как предмет сотрудничества, но и содержит два приложения (6 и 7), посвященные им. В приложение 6 включены определения, касающиеся финансовых услуг, что особенно ценно как для правоприменителя, так и для исследователя.

--------------------------------

Г.М. Вельяминов характеризует Соглашение как "скрупулезно разработанное по правовым стандартам Евросоюза" (Вельяминов Г.М. Указ. соч. С. 145).

Таким образом, в СПС финансовым услугам уделяется гораздо больше внимания, чем в Учредительном договоре. Можно утверждать, что СПС вслед за ЕАСТ создает для финансовых услуг особый правовой режим, выделяя их из всех других услуг.

Очевидно, что к теме настоящего исследования относятся прежде всего финансовые услуги, указанные в подп. "e" п. 6 и п. 7 приложения 6 к СПС, а именно услуги по проведению операций с ценными бумагами на организованном и ином рынке, а также организация выпуска ценных бумаг.

В части ст. 28 СПС в качестве общего правила установлено, что стороны предоставляют друг другу режим наибольшего благоприятствования в отношении условий учреждения компаний и деятельности филиалов. В отношении же условий деятельности дочерних компаний сторон Сообщество и его государства-члены, с одной стороны, и Россия, с другой стороны, согласились предоставить друг другу национальный режим, за изъятиями, указанными в приложениях 3 и 4 соответственно. Наряду с другими видами деятельности (рыболовство, приобретение недвижимости и проч.) обе стороны указали в числе возможных изъятий из национального режима профессиональные услуги. Наряду с данным изъятием, которое может быть распространено на любую деятельность, требующую специальной квалификации, для банковских и страховых услуг в ст. 29 СПС за Россией закреплено право предусмотреть специальный режим учреждения и деятельности, определенный в приложении.

Такой специальный режим заключается в требовании учреждать дочернюю компанию, а не филиал, для пользования в России режимом наиболее благоприятствуемой нации при создании банков и страховых компаний, а также в предоставлении России возможности вводить особые изъятия из национального режима в отношении определенных финансовых услуг. В числе таких изъятий указано право вводить запрет для российских дочерних компаний Сообщества на осуществление операций с акциями и ценными бумагами, обратимыми в акции российских акционерных компаний (подп. "e" п. 1 приложения 7), а также вводить запрет для российских дочерних компаний Сообщества на проведение операций с российскими резидентами (подп. "f" п. 1 приложения 7).

Для указанных изъятий действуют определенные условия. Например, они могут применяться, только если они применяются к дочерним компаниям всех стран (принцип наибольшего благоприятствования для ограничений) и в течение не более трех лет (для упомянутого подп. "e").

Еще одно специфическое право стороны СПС в отношении финансовых услуг предусмотрено п. 2 ст. 29, а именно право любой стороны принимать меры по причинам пруденциального характера, в том числе по защите инвесторов, вкладчиков, держателей страховых полисов или лиц, по отношению к которым поставщики финансовых услуг имеют обязанности фидуциарного характера, или по обеспечению целостности и стабильности финансовой системы.

--------------------------------

В официальном тексте английское словосочетание prudential reasons переведено как "продиктованные благоразумием"; дословный перевод обусловлен как смыслом термина (относящийся к пруденциальному надзору регулятора), так и практикой надзирающих органов Российской Федерации.

В официальном тексте по недоразумению появилась фраза "лиц, которые являются траст-агентами поставщика финансовых услуг" - неудачный перевод or persons to whom a fiduciary duty is owed by a financial service supplier. Судя по всему, текст Соглашения готовился на иностранном языке, а затем переводился на русский язык лицами, не всегда имеющими четкое представление о финансовой лексике, что отчасти может быть оправдано неразвитостью соответствующих отношений в России начала 1990-х гг.

Статья 30 СПС содержит определения различных понятий для целей Соглашения, таких, как "учреждение", "дочерняя компания", "экономическая деятельность", "филиал", и др. Важно, что содержание указанных понятий для целей финансовых услуг имеет определенную специфику. Так, если под деятельностью понимается осуществление экономической деятельности, то для финансовых услуг "деятельность" означает осуществление всех видов экономической деятельности, разрешенных лицензией (подп. "g"). Таким образом, СПС подчеркивает лицензионный, разрешительный характер осуществления деятельности в сфере финансовых услуг.

Россия в соответствии со ст. 55 СПС выразила намерение стремиться к постепенному достижению совместимости своего законодательства с законодательством Сообщества. В числе отраслей права, являющихся предметом сближения законодательства (употреблен термин Римского договора - approximation), названы финансовые услуги.

И наконец, в отличие от Учредительного договора, упоминающего финансовые услуги лишь вскользь, в СПС им посвящена отдельная статья (ст. 72). В ней перечисляются сферы экономического сотрудничества, на которых будет сосредоточено сотрудничество сторон в секторах банковских, страховых и иных финансовых услуг. Это, в частности, совершенствование стандартов бухгалтерского учета, структурная перестройка финансовой системы, совершенствование систем контроля и регулирования деятельности секторов банковских, страховых и финансовых услуг, обмен информацией о соответствующих законодательных актах, действующих или находящихся в процессе разработки. Последнее обязательство сторон подчеркивает актуальность постоянного обновления информации о фондовом праве ЕС. Исследуя процесс "европеизации российского права", П.А. Калиниченко указывает, что он характеризуется как перестройкой правовой системы на основе рецепции норм других европейских государств и правовых моделей различных европейских организаций, так и восприятием правил и стандартов, разрабатываемых Европейским союзом ; в качестве примера "европеизации" российского публичного права автор приводит Федеральный закон от 27 июля 2010 г. N 224-ФЗ "О противодействии неправомерному использованию инсайдерской информации и манипулированию рынком и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", "в полной мере воплотивший" Директиву Европейского Парламента и Совета 2003/6/EC, соответствующие исполнительные акты Комиссии, а равно опыт ее имплементации в Германии и Великобритании.

--------------------------------

См.: Калиниченко П.А. Правовое регулирование отношений между Россией и Европейским союзом: Дис.... докт. юрид. наук. М., 2011. С. 371.

Там же. С. 388 - 389.

В литературе можно встретить критическую оценку масштабного сближения законодательства России и ЕС: так, В.М. Шумилов считает, что "государственный интерес западных стран, управляющих интеграцией в ЕС, состоит в том, чтобы "взвалить" на Россию весь обязывающий правовой массив ЕС и посредством этого массива трансформировать ее внутреннее право в нужном для ЕС направлении", причем "не просматривается, чтобы Россия каким-то образом участвовала в процессе подготовки новых законодательных норм ЕС". Здесь же уместно процитировать труд бессменного на протяжении 1965 - 1993 гг. заведующего кафедрой международного права МГУ Г.И. Тункина (опубликован в 1970 г. и переиздан в 2002 г.), считавшего, что "в процессе создания новых или изменения действующих норм международного права каждое государство стремится к тому, чтобы принципы его внешней политики нашли возможно более полное отражение и закрепление в нормах международного права", что воли государств, сталкивающиеся при создании норм международного права, юридически равнозначны, но действительное влияние этих воль неодинаково. Н.Н. Емельянова объясняет, что Россия начала 1990-х гг., "крайне зависимая от внешних финансовых источников, пошла на подписание СПС... для поддержания своего имиджа как надежного заемщика".

--------------------------------

Шумилов В.М. Международное право: Учебник. М., 2007. С. 276.

Там же.

Тункин Г.И. Теория международного права / Под общ. ред. Л.Н. Шестакова. М., 2009. С. 241.

См.: Тункин Г.И. Теория международного права / Под общ. ред. Л.Н. Шестакова. С. 243.

Емельянова Н.Н. Россия и Евросоюз: Соперничество и партнерство. М., 2009. С. 139.

Не углубляясь в анализ преимуществ и недостатков продекларированного Российской Федерацией намерения сближать отечественное законодательство с законодательством Европейских сообществ, отметим, что создание современной инфраструктуры фондового рынка на основе международного опыта, и в том числе опыта ЕС, без сомнения, выгодно нашей стране. Речь, конечно, не идет о слепом копировании нормативных актов ЕС, но использование подходов и приемов, проверенных государствами-участниками, будет значительным подспорьем для улучшения функционирования российской финансовой системы и экономики в целом.

Диалог сторон в сфере финансовых услуг в рамках общего экономического пространства продолжался в последующие годы. Так, 2 февраля 2007 г. был подписан меморандум по макроэкономическим и финансовым услугам, а 5 - 6 ноября 2008 г. состоялась третья встреча соответствующих рабочих групп: в отношении ценных бумаг речь шла о допуске иностранных ценных бумаг на рынки капитала.

--------------------------------

См.: Общие пространства ЕС и России. Отчет о результатах. Доклад Еврокомиссии. 2008. С. 6 // URL: http:// ec.europa.eu/ external_relations/ russia/ docs/ commonspaces_prog_report_2008_en.pdf.

См.: Там же. С. 17.

Анализ СПС позволяет сделать следующие выводы в отношении международно-правовых обязательств Европейских сообществ и их членов, с одной стороны, и России - с другой, применительно к сфере финансовых услуг:

1) в СПС в качестве общего правила установлено, что его стороны предоставляют друг другу режим наибольшего благоприятствования в отношении условий учреждения компаний и деятельности филиалов. В отношении же условий деятельности дочерних компаний сторон Сообщество и его государства-члены, с одной стороны, и Россия - с другой, согласились предоставить друг другу национальный режим, за отдельными изъятиями, касающимися оказания профессиональных услуг, а также прав России специальным образом ограничивать учреждение и деятельность банков, в том числе в части учреждения, а также определенных операций с акциями;

2) предоставление режима наибольшего благоприятствования в отношении учреждения и деятельности компаний в сфере финансовых услуг обладает определенной спецификой, заключающейся в необходимости получения соответствующей лицензии от компетентных органов для того, чтобы приступить к деятельности и действовать в рамках, разрешенных лицензией.