BMECTO ВВЕДЕНИЯ СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ МЕТОД В ФИНАНСОВОМ ПРАВЕ

В последние годы появляется все больше оснований для более ак­тивного использования компаративного метода в российской науке финансового права. Среди них - интернационализация хозяйственной жизни, глобализация мировой экономической и финансовой системы, присоединение Российской Федерации к международным договорен­ностям в финансово-экономической сфере и расширение ее участия в интеграционных процессах.

Постепенно происходит отход от господствовавшего ранее одно­мерного взгляда на правовое регулирование публичных финансов сквозь призму исключительно российского финансового законодатель­ства в пользу проведения исследований, которые позволяли бы вы­явить особенности основных институтов финансового права в различ­ных правовых системах, а также специфические черты, приобретае­мые ими через участие в экономических и политических интеграцион­ных процессах.

Сравнительно-правовой метод позволяет подготовить необходимую эмпирическую базу для изучения процессов унификации и гармони­зации правового регулирования финансовых и экономических отно­шений в целом. С его помощью можно определить влияние финансо­вого права отдельных зарубежных государств и групп стран (эконо­мических, валютных и политических союзов) на современное разви­тие российского финансового законодательства (например, француз­ского органического закона «О финансовых законах» 2001 года на ход бюджетной реформы в Российской Федерации).

Сравнительно-правовой (компаративный) метод с самого начала зарождения науки финансового права стал одним из наиболее востре­бованных приемов исследовательской деятельности. В XIX веке рос­сийские ученые много писали о финансовом законодательстве ино­странных государств. Иногда это увлечение принимало характер оче-

видного «перекоса»: «зарубежная тематика» преобладала в исследо­ваниях отечественных юристов, при этом авторы даже не пытались связать свои труды с проблематикой динамично развивавшегося в тот период российского финансового права.

В этой связи следует вспомнить дискуссию о ценности и задачах сравнительного метода в финансовом праве, разгоревшуюся в рос­сийских академических кругах во второй половине XIX века. Извест­ный специалист по финансовому праву того периода В. А. Лебедев (1833 - 1909) считал, что цель сравнительного (компаративного) ме­тода в финансовом праве обязательно должна быть сопряжена с инте­ресами российского государственного хозяйства. Он выступал про­тив «чистого компаративизма» - изучения финансового законодатель­ства иностранных государств исключительно в академических инте­ресах, безотносительно к возможности использования «передового за­граничного опыта» в практике российских публичных финансов. В рецензии на книгу М. М. Ковалевского «Опыты по истории юрисдик­ции налогов во Франции с XIV века до смерти Людовика XIV» (Мос­ква, 1876) В. А. Лебедев писал: «В последнее время в нашей ученой литературе стало замечаться довольно странное явление: некоторые из наших талантливых молодых ученых роются в заграничных библиоте­ках и архивах - для разработки не каких-либо общих научных или близких сердцу русского ученого вопросов; нет, они трудятся над ис­торическим воссозданием какого-нибудь иностранного учреждения, положим, вполне заслуживающего внимания, - но разрабатывают при этом свою тему в таких подробностях, которые придают их сочинени­ям слишком много местного колорита, в ущерб их общенаучному зна­чению Мы держимся того убеждения, что русский юрист дол­жен работать в интересах своего отечества, что при исследованиях своих он должен постоянно иметь в виду применимость их выводов в пользу нашего государственного строя, нашего юридического быта, нашего права. Работать для иностранцев нам нет никакой надобности; у них довольно для этого своих талантов, своих ученых сил» [Сбор­ник государственных знаний. Том VI. СПб., 1878. С. 48-49].

В императорских университетах изучение российского финансо­вого законодательства не мыслилось в отрыве от зарубежных моде­лей правового регулирования публичных финансов.

Большое внимание сравнительному финансовому праву традици­онно уделялось и продолжает уделяться на Западе. Авторитетный фран­цузский специалист в области публичных финансов и финансового права Поль Мари Годме, работавший во второй половине XX века и хорошо знакомый российскому читателю благодаря переводу на рус­ский язык его книги «Публичные финансы, финансовая политика и казначейство», писал: «Обращение к сравнительному правоведению дает возможность расширения сферы исследования финансовых яв­лений в пространстве. Сравнение государственных финансов различ­ных стран помогает лучшему пониманию существа различных опера­ций» [Поль Mapu Годме. Финансовое право (пер. с франц.). M.: Про­гресс, 1978. С. 49]. Более подробно о сравнительном методе он вы­сказался в своей работе «Сравнительное финансовое право: итоги и перспективы», подготовленной для юбилейного издания Общества сравнительного правоведения: «Сегодня задачи сравнительного права сформулированы более точно, чем в тот период, когда первые иссле­дователи-компаративисты ставили перед собой задачу унификации права - задачу, которая применительно к публичным финансам, едва ли будет достигнута в обозримой перспективе. В настоящее время срав­нительное право нацелено, прежде всего, на лучшее понимание юри­дических систем, совершенствование отдельных приемов юридичес­кой техники и иногда - на гармонизацию законодательства. Эти задачи представляют особый интерес для современных финансистов. В на­стоящее время изучение публичных финансов не может сводиться толь­ко к изучению сложного и динамичного финансового законодатель­ства. На сегодняшний день сформировалась настоящая наука, которая уже не ограничивается целями излагать нормы и описывать феноме­ны; она старается их объяснить.

В советский период сравнительные финансы и сравнительное фи­нансовое право стали уделом исследователей, выполнявших не столько академические, сколько идеологические задачи. Наука о финансах и финансовом праве капиталистических государств развивалась преиму­щественно как отрасль знаний об экономическом строе идеологичес­кого противника, а от ученых, работавших в этой области, требова­лось «неустанно изобличать пороки буржуазного строя и капиталис­тической экономики».

Финансам и финансовому праву капитализма противопоставлялись финансы и финансовое законодательство социалистических стран, которые были призваны всячески содействовать совершенствованию организационно-правовых основ валютно-финансового и экономичес­кого сотрудничества этих государств в рамках Совета Экономической Взаимопомощи (СЭВ).

Все тот же идеологический критерий был положен в основу раз­граничения исследований в области финансов, финансовой политики и финансового законодательства развивающихся стран, как тогда го­ворили, капиталистической ориентации и развивающихся государств, выбравших социалистический путь развития.

Результаты научных исследований компаративистов находили от­ражение в опубликованных научных статьях, различного рода учеб­ной литературе, реже - монографиях. При этом компаративный метод в большей степени оказался востребованным финансистами-экономи­стами. На экономических факультетах читались курсы по финансам, кредиту и денежному обращению в зарубежных странах (как прави­ло, раздельно по буржуазным и социалистическим странам).

Ценными источниками по сравнительным финансам остаются до сих пор монографии и научные статьи Б. Г. Болдырева, Э. Я. Брегеля, Ф. П. Быстрова, А. И. Динкевича, Л. А. Дробозиной, Л. Н. Красави­ной, H. Н. Любимова, Л. П. Павловой, И. А. Трахтенберга, Л. И. Фрея и др., посвященные проблемам финансов, денежного обращения, кре­дита и международных валютно-кредитных отношений зарубежных стран.

Не ставя перед собой задачу составить подробное библиографи­ческое описание источников финансовой компаративистики в совет­ский период, отметим ЛИШЬ основные особенности ИСТОЧНИКОВОЙ базы того периода.

Во-первых, советская финансовая компаративистика, как уже от­мечалось ранее, отличалась ярко выраженной идеологизацией иссле­дований. Эта особенность, иногда даже выносившаяся в заглавия са­мих работ [например: Брегелъ Э. Налоги, займы и инфляция на службе империализма. - M.: Госфиниздат, 1953. - 359 с; Критика совре­менных буржуазных теорий финансов, денег и кредита / Под ред. Г. П. Солюса. -M.: Финансы, 1978 - 288 с.], не означает, что книги той эпохи являются исключительно идеологическим «агитпродуктом» и не могут быть полезны исследователю сегодня. Многие авторы, вынуж­денно используя соответствующие «риторические приемы» (в против­ном случае у авторов книг по зарубежной проблематике практически не оставалось шансов увидеть свои работы изданными), проводили анализ, результаты которого до сих пор остаются востребованными современным читателем.

Во-вторых, в работах советского периода преобладали исследова­ния страноведческого характера. В этой связи следует упомянуть мо­нографии, выходившие в 1970-х гг. в издательстве «Финансы» в се­рии «Финансовые и денежно-кредитные системы капитализма», авто­ры которых исследовали публичные финансы и денежно-кредитные системы отдельных промышленно развитых стран: Л. Н. Красавина - Франции, Л. А. Дробозина и О. В. Можайсков - Великобритании, В. Н. Шенаев и В. С. Макаров - ФРГ, В. М. Усоскин - США, А. И. Дин- кевич - Японии и т.д. Уникальная страноведческая информация со­держится в трехтомном Финансово-кредитном словаре (первое изда­ние увидело свет в 1961-1964 гг., последующее - в 1984-1988 гг.).

Иными словами, большинство выходивших в то время работ было посвящено не сравнительным финансам, а публичным финансам от­дельных зарубежных стран или регионов (групп стран). Примеры собственно сравнительных исследований были крайне немногочис­ленны. Компаративный метод мог быть удачно и в полной мере реали­зован в ходе исследовании отдельных институтов публичных финан­сов - бюджета, налогов, государственного кредита и т. д. [См., напри­мер, работы M Б. Богачевского: Бюджет капиталистического госу­дарства. - M.: Госфиниздат, 1960. -195 с.; Налоги капиталистичес­ких государств. - M.: Соцэкгиз, 1961 - 322 с.; Государственный кре­дит в капиталистических странах. - M.: Финансы, 1966. -191 с.].

Иногда компаративный анализ финансов удавалось сочетать с ис­следованием финансовых систем отдельных зарубежных государств. Так, в уже упоминавшемся учебнике «Финансы капиталистических стран» под редакцией Б. Г. Болдырева в общей части содержится срав­нительный обзор основных институтов публичных финансов, а в осо­бенной части описываются финансовые системы отдельных государств.

Указанные особенности были характерны и для работ по финансо­вому праву зарубежных стран. Последние, заметим, в советский пе­риод появлялись значительно реже, чем компаративные исследования финансистов-экономистов.

Экономисты пытались «привить вкус» юристам к изучению зару­бежного финансового законодательства. Сразу же после войны Б. Г. Болдыреву было поручено подготовить программу по финансовому праву для Московского государственного университета, и он разра­ботал курс, который назывался «Финансовое право СССР и зарубеж­ных государств». Программа этого курса, снабженная подробными библиографическими списками, была опубликована, и ее можно най­ти в ряде публичных библиотек (автор этих строк работал с нею в читальном зале Института научной информации по общественным на­укам - ИНИОН РАН).

Программа профессора Болдырева - беспрецедентная и смелая попытка интегрировать финансовое право СССР в единое научное про­странство, в рамках которого исследуются различия и общие черты отдельных национальных законодательств, регулирующих публичные финансы. Однако подход к изучению финансового права, предложен­ный Б. Г. Болдыревым, не прижился. В юридических вузах и на пра­вовых факультетах университетов стали читать курс «Советское фи­нансовое право», в котором акцент был поставлен на первом слове.

Практиковалось включение в учебники по советскому финансово­му праву отдельной главы по зарубежному финансовому праву. Как правило, такая глава имела яркую идеологическую окраску: финансо­вое право капиталистических стран анализировалось в ней не столько для сравнения и сопоставления различных моделей финансово-право­вого регулирования, сколько для их противопоставления и выявления принципиальных расхождений, обусловленных различиями в полити­ческом и социально-экономическом строе социалистических и капи­талистических государств. Кстати, именно поэтому в главе по зару­бежному праву не рассматривалось финансовое право социалисти­ческих стран - не было идеологических оснований для такого рода сравнений.

Так, в учебнике «Советское финансовое право» под редакцией В. В. Бесчеревных и С. Д. Цыпкина [М.: Юридическая литература, 1974 -464 с. J применение компаративного метода нашло отражение в главе «Финансовая деятельность и финансовое право капиталистических государств», подготовленной Н. А. Куфаковой. В учебнике под редак­цией Е. А. Ровинского [М.: Юридическая литература, 1978 - 344 с.] глава «Общая характеристика буржуазного финансового права», на­писанная Е. A. Pobhhckhm, состояла из трех параграфов: «Сущность буржуазного финансового права», «Основные институты буржуазно­го финансового права в период государственно-монополистического капитализма» и «Развитие доктрины финансового права». При этом изучение основ финансового права капиталистических государств было факультативным элементом системы финансового права как учебной дисциплины. В некоторых учебниках такая глава отсутствовала; не было ее, например, в учебнике «Советское финансовое право» под редак­цией Л. К. Вороновой и Н. И. Химичевой [М.: Юридическая литера­тура, 1987 - 464 с.].

Еще одним косвенным свидетельством идеологической нацелен­ности сравнительных исследований в финансовом праве в советский период является преобладание в немногочисленных научных публика­циях того времени сюжетов по бюджетно-правовой проблематике, особое внимание в которых уделялось противопоставлению расход­ных статей бюджетов капиталистических и социалистических стран [Ровинский Е. А. Новые явления в бюджетном праве капиталисти­ческих государств // Советское государство и право. 1961. № 5; он же. О критическом освещении вопросов буржуазного финансового права в курсе советского финансового права // Труды ВЮЗИ. Том XIX. M., 1971. С. 3-31].

Специальные курсы по финансовому праву зарубежных стран в советских вузах не изучались, за одним разве что исключением - в Университете дружбы народов читался курс «Финансовое право раз­вивающихся стран». Разработчик этого курса и бессменный лектор - Н. А. Куфакова - подготовила одноименное учебное пособие, которое небольшим тиражом вышло в университетском издательстве и прак­тически сразу же стало библиографической редкостью [Куфакова Н. А. Финансовое право развивающихся стран. M.: Изд-во УДН, 1988. - 76 с.].

Остро ощущалась нехватка переводных книг по финансовому пра­ву. В этом отношении финансовое право значительно уступало другим отраслям права. Если по государственному, гражданскому и уголов­ному праву количество изданных переводных монографий и учебни­ков иностранных авторов исчислялось десятками, то в финансовом праве переводов иностранных источников было совсем немного. Чаще всего цитировались книга Гастона Жеза «Общая теория бюджета», предисловие к которой написал наркомфин Г. Я. Сокольников [М.: Госфиниздат, 1930,- 340 с.], и уже упоминавшаяся работа Поля Мари Годме «Финансовое право» в переводе Р. О. Халфиной [Поль Mapu Годме. Финансовое право (пер. с франц). M.: Прогресс, 1978 - 429 с.].

Особым спросом в тот период у всех, кто интересовался ино­странным финансовым правом, пользовались обзоры законодатель­ства зарубежных государств, готовившиеся Всесоюзным институтом советского законодательства (ВНИИСЗ, ныне - Институт законодатель­ства и сравнительного правоведения). В этих выпусках содержалась ценная информация о текущих изменениях в различных отраслях ино­странного законодательства, включая финансовое и налоговое право. Трудно переоценить значение публикаций ВНИИСЗ для того времени, когда не существовали Интернет и электронные базы иностранного законодательства, а международные академические контакты были сильно затруднены.

Сотрудники Института готовили также тематические обзоры ино­странного законодательства, в том числе по финансово-правовой про­блематике (по органам управления финансами, счетным палатам, на­логовым преступлениям и проступкам, пенсионным системам и стра­ховой медицине в зарубежных странах и т.д.).

Характеризуя развитие финансового компаративизма в советский период, следует отметить, что финансово-правовой наукой сравнитель­ный метод был востребован в меньшей степени, чем экономической наукой, изучавшей финансы зарубежных стран, а само финансовое право в сравнительно-правовом плане оказалось в тот период менее исследованным, чем другие отрасли юриспруденции, такие как госу­дарственное (конституционное), гражданское и уголовное право.

В 1990-х гг. финансовая компаративистика переживала, как и вся российская наука, не самые лучшие времена. Изучение публичных финансов и финансового законодательства зарубежных стран - весь­ма затратное и при этом не быстро окупаемое направление научных исследований. Оно предполагает знание нескольких иностранных язы­ков, постоянные контакты с иностранными учеными и исследователь­скими центрами, наличие свободного доступа к иностранным базам данных. При этом, «государственный заказ» на эту тематику в 1990-е годы начал буквально таять на глазах. Редкие исследования проводи­лись скорее по инерции - завершались ранее начатые проекты. Все это, в конечном счете, и приводило к тому, что исследователи стали уходить из финансовой компаративистики.

В 2000-е годы ситуация начинает меняться к лучшему благодаря, как нам кажется, двум основным причинам. Во-первых, этому спо­собствовал курс на более активное вовлечение России в междуна­родные и региональные интеграционные процессы: создание Шанхай­ской организации сотрудничества (ШОС) и формирование на постсо­ветском пространстве Таможенного союза с участием Российской Федерации. Во-вторых, восстановление академического интереса к сравнительным исследованиям было связано с созданием магистерс­ких программ по финансам и финансовому праву, в которых появи­лись компаративные курсы. Не последнюю роль в этом отношении сыграли вхождение России в Болонский процесс, активизация акаде­мической мобильности и открытие в ряде российских вузов программ «двойных дипломов», совместных с ведущими зарубежными универ­ситетами.

Кроме образовавшегося за два минувших десятилетия кадрового голода, компаративистика в финансовом праве сталкивается сегодня с рядом проблем, которые были «унаследованы» от тех времен, когда велись дискуссии о сути и задачах сравнительно-правового метода в отечественной юридической науке, о предмете сравнительного право­ведения [подробнее см.: Зивс С. Л. О методике сравнительного право­ведения //Советское государство и право. 1964. № 3; Тилле А. А. Со­циалистическое сравнительное правоведение. M.: Юрид. лит., 1975 - 207 с.; Сравнительное правоведение: сборник статей / под ред. В. А. Туманова. M.: Прогресс, 1978 - 247 с.; Тилле А. А., Швеков Г. В. Сравнительный метод в юридических дисциплинах. M.: Высшая школа, 1978 - 199 с.].

Исходя из преобладающего в настоящее время мнения о том, что сравнительное правоведение представляет собой такой метод изуче­ния права, который, во-первых, характеризуется исследованием «ин­ститутов не одной правовой системы (системы права одного государ­ства), а двух или более систем», а во-вторых, в качестве непосред­ственной цель исследования определяет «выявление соответственно общего или различного и противоположного» [Зивс С. Л. О методике сравнительного правоведения // Советское государство и право. 1964. № 3. С. 25], сформулируем основные задачи компаративных исследо­ваний в финансовом праве, которые, на наш взгляд, являются наибо­лее актуальными на сегодняшний день.

1. Следует более активно использовать приемы диахронического компаративизма, то есть сравнения объектов в разное время. В насто­ящее время господствующим подходом является синхронический ана­лиз, предполагающий одновременное сравнение объектов: например, Бюджетного кодекса Российской Федерации с действующим во Фран­ции органическим законом «О финансовых законах» 2001 года. Диа­хроническое сравнение в данном случае предполагает расширить гра­ницы объекта исследования и проанализировать, наряду с органичес­ким законом 2001 года, действовавший до этого ордонанс 1959 года о финансовых законах. Такой подход позволяет выявить суть бюджет­ной реформы, произошедшей во Франции на рубеже веков и оказав­шей существенное влияние на концепцию реформирования государ­ственного управления и бюджетной системы в Российской Федера­ции.

2. Неосвоенным пластом отечественной финансовой компаративи­стики до сих пор остается субфедеральный уровень. Едва ли стоит пояснять, какое значение приобретают сегодня проблемы правового регулирования бюджетного федерализма (в ряде стран - бюджетного регионализма). Зарубежный опыт решения аналогичных проблем по­зволяет не только обогатить отечественных реформаторов ценным зна­нием, облегчить поиски оптимальной финансово-правовой модели, но и избежать возможных серьезных ошибок, способных перерасти в политические потрясения. Вот почему федеральный уровень сравне­ния финансового, бюджетного и налогового законодательства следует дополнять субфедеральным анализом, предусматривающим сравни­тельный анализ соответствующих отраслей законодательства различ­ных субъектов одной или нескольких федераций. Применительно к «усложненным» унитарным государствам (Испания, Италия, Велико­британия, Китай и др.) стоит задача проведения исследований по «ре­гиональной» финансовой компаративистике. Заметим, что субфедераль­ная компаративистика уже давно и весьма успешно применяется при исследовании, например, уголовного и гражданского права США и Канады.

3. Финансовая компаративистика должна оперативно реагировать на новые ориентиры российской внешней политики. В первую очередь это касается таких направлений, как ШОС и БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай). Не секрет, что у нас отсутствует самая элементарная информация о современном состоянии правовой системы новых флаг­манов мировой экономики - Китая, Индии и Бразилии, не говоря уже об исследованиях финансового и экономического законодательства этих стран, так необходимых для успешного участия Российской Фе­дерации в интеграционных процессах на этих направлениях.

4. Стоит задача уточнения понятийного аппарата компаративисти­ки. Прежде всего, в этой связи следует обратить внимание на то, что нередко авторы неправомерно отождествляют сравнительно-правовые исследования с исследованием финансового законодательства кон­кретного государства. Очень тактично на эту проблему обратил вин- мание А. С. Автономов, издавший в один и тот же год две книги - «Сравнительное избирательное право» и «Избирательное право зару­бежных стран». Практически одновременное появление этих двух книг заставило еще раз задуматься о различии соответствующих подходов к научным исследованиям.

Еще одна проблема, обозначившаяся в последнее время, связана с попытками выдать опыт одной, пусть даже очень крупной и экономи­чески развитой страны, за «международный опыт». «Зарубежный опыт» и «международный опыт» никогда не отождествлялись в отечествен­ной юридической науке (и авторы, сегодня занимающиеся в России исследованиями «международного опыта» финансово-правового ре­гулирования отдельных зарубежных государств и хорошо знакомые с отличием между международным и национальным (государственным) регулированием, не могут этого не знать). Справедливости ради отме­тим, что в научной литературе отдельных зарубежных стран, действи­тельно, встречается использование понятие «международный» приме­нительно к национальному регулированию (например, об international taxation говорят, когда речь заходит о существующем в данном госу­дарстве порядке налогообложения нерезидентов). Верно и то, что в некоторых странах существует весьма «специфический» взгляд на международное право и ценность международно-правового регулиро­вания. Подходы национального законодательства в этих странах не­редко выдаются за «международные стандарты». Однако представля­ется, что едва ли целесообразна рецепция таких понятий как «между­народный опыт отдельного государства» в российскую юридическую науку, которая всегда четко разводила понятия национально-правово­го (или государственно-правового) и международно-правового регу­лирования.

Решить задачи, стоящие сегодня перед российской компаративис­тикой, можно лишь одним путем - мобилизовав сохранившийся на данный момент интеллектуальный потенциал и определив сравнитель­но-правовые исследования в качестве одного из приоритетов развития российской юридической науки.

Сравнительное правоведение - сфера фундаментальных исследо­ваний, и без государственной поддержки вывести российскую компа­ративистику на достойный уровень будет невозможно.

7⅛7⅛7⅛

В заключение хотелось бы остановиться на том, как возник замы­сел этой книги.

... Первые шаги автора в направлении исследования зарубежного финансового права были поддержаны профессором доктором юриди­ческих наук И. П. Ильинским, сделавшим многое для изучения в на­шей стране иностранного публичного права. Однако, когда автор от­мечал массовый «исход» компаративистов экономистов и юристов в 1990-е гг., он имел в виду в том числе и свой конкретный случай. После старта, обозначившегося рядом публикаций по конституцион­ному, административному и финансовому праву зарубежных стран, ему пришлось на несколько лет оставить это направление исследова­тельской работы. В 2000-е гг. удалось лишь обозначить свой интерес к этой теме немногочисленными публикациями, сюжеты которых были, как правило, связаны с грантовыми исследовательскими проектами.

Сегодня, когда при сохранившемся интересе к компаративным ис­следованиям появилась возможность ими заниматься, возникла необ­ходимость подвести некоторый итог тому, что удалось сделать за ми­нувшие двадцать лет, провести своеобразную инвентаризацию науч­ного задела в финансовой компаративистике, результатами которой мог­ли бы воспользоваться и те, кто только начинает свое знакомство с финансовым правом зарубежных стран.

Выражение благодарности

Автор считает своим приятным долгом поблагодарить за содей­ствие при подготовке книги:

Министерство иностранных дел Канады и Международный совет по изучению Канады (International Council for Canadian Studies), ока­завших содействие при подготовке п. 5.2 «Государственный долг Ка­нады: проблемы правового регулирования и п. 5.5 «Управление гене­рального аудитора в Канаде: организационно-правовые основы дея­тельности»;

В. Нижнянского, уполномоченного Правительства Словакии по децентрализации, а также руководство Ассоциации городов и сел Сло­вакии (Zdruzenia miest a obci Slovenska, ZMOS), оказавших содей­ствие в подготовке п. 6.1 «Современные финансовые модели децент­рализации публичной администрации: опыт Словакии». Материал по Словакии подготовлен по результатам исследовательского визита в офис Программы развития ООН (ПРООН) в Братиславе, организованного в рамках Инновационной программы Государственного университета - Высшей школы экономики.