§ 1. Конституционные основы и законодательная регламентация семейно-правовогостатуса несовершеннолетних

Если оценивать качество законодательной регламентации правового положения несовершеннолетних в современной российской семье и степень разработанности соответствующих проблем в доктрине семейного права, то по данному вопросу складывается довольно противоречивое впечатление.

Справедливости ради следует отметить, что задолго до ратификации указанной Конвенции, уже в ст. 66 Конституции СССР 1977 года было закреплено положение, согласно которому граждане СССР обязаны заботиться о воспитании детей, готовить их к общественно-полезной деятельности, а дети обязаны заботиться о своих родителях, оказывать им помощь. Примечательно, что в отличие от действующей Конституции РФ прежняя Конституция не ставила исполнение этой обязанности в зависимость от возраста детей и не сужала ее рамки до материальной помощи со стороны совершеннолетних детей своим нуждающимся в ней нетрудоспособным родителям, как это имеет место в ст. 38 действующей Конституции РФ.

Разумеется, данная конституционная норма вполне заслуживает критической оценки. Именно она вызвала к жизни дискуссию о возможности возложения на несовершеннолетних детей как на субъектов семейных правоотношений каких-либо юридических обязанностей; к слову сказать, эта дискуссия продолжается и в настоящее время. Однако следует признать, что в данной конституционной норме впервые дети расценивались как самостоятельные субъекты семейного права, а не как своеобразные «объекты» воздействия со стороны родителей и вообще всех граждан СССР, которые были обязаны заботиться об их воспитании.^[272]

Правда, при этом приходится констатировать, что Конституция СССР 1977 года (как, впрочем, и действующая Конституция РФ) не упоминала о самостоятельных правах несовершеннолетних детей в семье.

Если не принимать во внимание того обстоятельства, что данное конституционное положение справедливо расценивалось лишь как декларативное, то можно было выстроить правоотношение между родителями и детьми, в котором родители являлись управомоченными лицами и были вправе требовать от детей посильной для соответствующих их возрасту заботы и помощи, в то время как дети, не обладая самостоятельными правами, ничего не могли требовать от родителей.

Обязанность родителей по воспитанию детей реализовалась не в правоотношении «родители – дети», в котором дети выступали бы не только как обязанные (хотя и формально), но и как управомоченные субъекты, а в правоотношении «родители – государство», в котором государство в лице органов опеки и попечительства вправе было требовать от родителей надлежащего воспитания детей. Но поскольку закон не предусматривал каких-либо конкретных прав несовершеннолетних детей, то речь могла идти только об их интересах, которые и были предметом защиты как со стороны родителей от всех третьих лиц, так и со стороны государства – от посягательства на них кого бы то ни было, прежде всего самих родителей.

С даты ратификации СССР Конвенции «О правах ребенка» (13 июня 1990 года) впервые в советском семейном праве (правда, пока еще не на уровне национального законодательства, а на уровне международно-правового регулирования) несовершеннолетние дети становятся обладателями целого комплекса прав, хотя и закрепленных на международном уровне, но уже признанных советским государством, а затем и Российской Федерацией. В соответствии с ч. 4 ст. 15 действующей Конституции РФ 1993 года нормы Конвенции становятся частью правовой системы РФ. Это обстоятельство позволяет утверждать, что положения о правах ребенка, закрепленные в Конвенции, стали частью национального законодательства именно с момента вступления в силу Конституции РФ, а не с момента закрепления этих положений в текущем законодательстве.

Для такого вывода имеются, по крайней мере, три основания. Во-первых , Конституция РФ как акт прямого действия не нуждается в обязательном закреплении соответствующих положений в текущем законодательстве, в чем как раз и заключается ее кардинальное отличие от прежних конституций. Во-вторых , в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ стали частью правовой системы Российской Федерации, в том числе и прежде всего – Конвенция «О правах ребенка». В-третьих , в гл. 11 СК РФ права несовершеннолетних детей в семье – это лишь часть правового статуса личности несовершеннолетнего в Российской Федерации, в состав которого входит вся совокупность его прав, закрепленных нормами конституционного, гражданского, трудового, гражданско-процессуального, административного, уголовного, уголовно-процессуального и других отраслей российского права, в которых имеются нормы, в той или иной мере регламентирующие правовое положение несовершеннолетних.

Однако более надежным представляется анализ правового статуса личности несовершеннолетнего не с позиций отраслевой принадлежности норм, в которых закреплены его права, а с позиций закрепления соответствующих норм в специальном законодательстве, с помощью которого осуществляется комплексное регулирование всякого рода общественных отношений. Известно, что далеко не всегда можно с достоверностью утверждать, к какой именно из отраслей права, входящих в систему права РФ, относятся законы и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы, регламентирующие права несовершеннолетних. В частности, не всегда можно судить об отраслевой принадлежности норм, содержащихся в законодательстве об охране здоровья, об образовании и т. п. В современной юриспруденции подобные нормы объединяются в некие вторичные структурные правовые образования, называемые медицинским правом, образовательным правом и др.

Чрезвычайно важными для регламентации правового статуса личности несовершеннолетнего являются нормы, содержащиеся в законах РФ и субъектов РФ, которые сами по себе никаких его прав не регламентируют, однако образуют систему, если можно так выразиться, обеспечительного законодательства, устанавливающего механизм реализации и защиты прав несовершеннолетних, закрепленных в других законах.

Понятно, что правовое положение несовершеннолетних детей в семье устанавливается в основном семейным законодательством, а потому, строго говоря, специальное законодательство об образовании, об охране здоровья, об основных гарантиях прав ребенка и т. п., о котором шла речь, не имеет к его установлению прямого отношения. Однако вряд ли можно спорить с тем, что реализация семейных прав несовершеннолетних детей нередко связана с одновременным действием ряда неразрывно связанных между собой правоотношений, которые могут быть не только семейными. К примеру, право ребенка на охрану здоровья (ст. 24 «Основ законодательства об охране здоровья граждан в Российской Федерации») оборачивается обязанностью родителей заботиться о его здоровье, а также их правом представлять и защищать интересы ребенка в медицинских учреждениях, в том числе требовать предоставления им конфиденциальной информации о ребенке, представляющей врачебную тайну (ст. 61 Основ).

То же самое можно сказать и о реализации права ребенка на образование, которое сопровождается не только обязанностью государства, но и обязанностью родителей обеспечить получение им основного общего образования. В то же время действие указанных выше и целого ряда других правоотношений – это и есть не что иное, как реализация одного из основополагающих семейных прав ребенка – его права жить и воспитываться в семье.

Возвращаясь непосредственно к проблемам правового положения ребенка в семье, с одной стороны , можно утверждать, что в настоящее время в РФ в принципе сформировался семейно-правовой статус несовершеннолетних как один из их многочисленных специальных правовых статусов. Во-первых , он основан на положениях, установленных в ст. ст. 7 и 38 Конституции РФ, в которых на уровне основ конституционного строя закреплен принцип государственной поддержки и защиты семьи, материнства, отцовства и детства.

Кроме того, указанные положения основаны на общем правовом статусе личности, представляющем собой совокупность прав, свобод и обязанностей человека и гражданина. Как отмечает Н. Е. Борисова, ребенок – это человек, хотя и маленький, а потому на него распространяются все нормы о правах человека. По мнению названного автора, хотя права ребенка в Конституции прямо не закреплены, однако они подразумеваются.^[273]

Во-вторых, регламентация семейно-правового положения несовершеннолетних осуществляется федеральным законодательством. Как уже отмечалось, правам несовершеннолетних детей посвящена специальная глава 11 СК РФ. Разумеется, это не значит, что в других разделах и главах данного кодекса отсутствуют нормы, закрепляющие как сами права несовершеннолетних детей, так и механизм их реализации и защиты (подробно об этом будет говориться ниже). В-третьих, поскольку в силу ст. 72 Конституции РФ правовое регулирование семейных отношений является предметом совместного ведения РФ и субъектов РФ, то и региональное законодательство несомненно участвует в регламентации семейно-правового статуса несовершеннолетних.

Все это, безусловно, привлекает внимание представителей науки семейного права именно к проблемам правового положения несовершеннолетних детей в семье. Неслучайно первые научные разработки, касающиеся содержания семейно-правового статуса несовершеннолетних, хотя бы его отдельных аспектов, стали интенсивно вестись в конце 90-х годов и в начале нынешнего столетия, когда законодательство о семейно-правовом статусе несовершеннолетних детей в основном сформировалось.^[274]

С другой стороны, закрепление прав ребенка на международном и внутригосударственном уровнях не решило да и не могло решить всех социальных, в том числе правовых, проблем, возникающих в связи с проживанием и воспитанием несовершеннолетних детей в семье, как в кровно-родственной, так и в замещающей, поскольку в ходе применения норм о семейных правах детей обнаруживается либо полное отсутствие, либо чрезвычайно низкая эффективность механизма осуществления и защиты этих прав.

Дело не только и даже не столько в низком качестве закона, в недостатках законодательной техники и т. п., сколько в том, что в настоящее время отсутствует развитая теория семейного права, которая была бы способна сыграть для совершенствования нормотворческой и правоприменительной деятельности такую же эффективную роль, какую выполняет, к примеру, теория гражданского и гражданско-процессуального права.

Прежде всего, речь идет об отсутствии в доктрине семейного права теории семейной правосубъектности несовершеннолетних, без чего невозможно получить полного представления об их семейно-правовом статусе. Однако такая теория могла бы быть разработана лишь при условии надлежащей разработанности общей теории семейной правосубъектности.