<<
>>

Понятие, юридическая природа и квалифицирующие признаки преступления насильственного исчезновения

Универсальный характер уважения основных прав и свобод человека в последние два десятилетия широко распространяется в мировом масштабе. Специфичность указанному процессу придает то важное обстоятельство, что и в начале XXI в.

продолжают иметь место грубейшие нарушения прав человека. В частности, речь идет о насильственных или недобровольных исчезновениях лиц.

Сущность насильственного исчезновения заключается в задержании индивида государственными агентами, или, по крайней мере, в осуществлении акта, в котором участвует государство, при одновременном отрицании последним признать такое задержание в качестве лишения индивида свободы. Как следствие, задержанный «исчезает» в том смысле, что его или ее родственники и близкие не знают, где она или он и кто несет ответственность за исчезновение. Несмотря на общее понимание того, что влечет за собой насильственное исчезновение, есть не только один сценарий, который может быть классифицирован в качестве насильственного исчезновения: это явление может принимать различные формы и масштабы[75] [76].

Главными квалифицирующими признаками этого преступления являются его крайняя жестокость и тяжесть, совершение на систематической основе или в широких масштабах, а также связь лиц, его совершивших, с государством. Более того, рассматриваемое преступление включает в себя элементы преступлений, входящих в юрисдикцию Международного уголовного суда, таких как:

- арест;

- задержание или похищение, совершенные государством или политической организацией с их разрешения, при их поддержке или с их согласия;

- отказ со стороны государства или политической организацией (либо с их разрешения или при их поддержке) признать факт лишения свободы или предоставить информацию о судьбе или местонахождении такого лица или

98

лиц .

Практически вся совокупность международных преступлений в той или иной мере представляет собой тяжкие нарушения основных прав и свобод человека.

Одним из наиболее серьезных указанных нарушений являются насильственные исчезновения.

Преступление насильственного исчезновения представляет собой сложное явление, поскольку оно находится в «зоне ответственности» области прав человека, Международного уголовного права и Международного гуманитарного права. Международное гуманитарное право имеет отношение к жертвам насильственных исчезновений, поскольку они могут принадлежать к более широкой категории «пропавших без вести». Речь идет о тех лицах, которые числились пропавшими без вести в контексте (или как следствие) вооруженного конфликта. Кроме того, насильственное исчезновение признается в качестве международного преступления. Виновники насильственных исчезновений были осуждены международными и национальными уголовными судами и трибуналами. Наконец, один из важных аспектов насильственного исчезновения заключается в том, что совокупность нескольких прав человека нарушается с момента похищения и до того дня, когда государство признает информацию о задержании, судьбе или местонахождении человека. Таким образом, специфика насильственного исчезновения заключается в том, что оно представляет собой совокупность нескольких нарушений прав человека.

Надо особо подчеркнуть, что насильственное исчезновение - это, прежде всего, преступление, основанное на лжи или отсутствии информации о судьбе или местонахождении жертвы. Лица, совершившие данное преступление, причастные к совершению или осведомленные о его совершении, зачастую пользуются растерянностью родственников жертвы, вызванной исчезновением человека. Первые утверждают, что насильственное исчезновение - результат несчастного случая, осознанно принятого решения покинуть свою семью и социум или результат совершения преступления, мотивированного корыстными или иными факторами. Лишь по истечению длительного срока (если это вообще случается) удается собрать достаточное количество улик, доказывающих, что имело место именно насильственное исчезновение.

По мнению Кристофер Холл, насильственные исчезновения как негативный социальный феномен берет свое начало еще в период гитлеровской Г ермании, когда, в соответствии с распоряжением А.

Г итлера «Nachtend Nebel

147.

19

36

94

Erlass» («Под покровом ночи и тумана») от 7 декабря 1941 г. санкционировался арест лиц, якобы угрожавших безопасности Германии. После задержания последних, а также официального отказа в предоставлении информации и защиты закона они бесследно исчезали.

В международных документах и уголовном законодательстве ряда стран Латинской Америки преступление насильственного исчезновения характеризуется лишением человека свободы со стороны государственных агентов, группы или отдельных лиц, действующих при поддержке государства, с последующим отказом признать факт лишения свободы. Одним из важных элементов такого преступления, как убийство лица (жертвы насильственного исчезновения), которое часто происходит в результате применения к нему пыток в изолированном месте, является обеспечение безнаказанности виновных лиц. Речь идет о лицах, которые действуют в целях запугивания или устрашения общества (или социальной группы, к которой принадлежит жертва). Последствия насильственного исчезновения будут существовать, пока не станет известна судьба или местонахождение жертвы.

Совокупность данных факторов продлевает душевные страдания родственников или близких пропавших. Родственники и близкие исчезнувших лиц и особенно - в силу своей уязвимости - дети, считаются также жертвами данного преступления[77] [78].

Между тем, по мнению диссертанта, безнаказанность - один из основных катализаторов развития практики насильственных исчезновений. Тот факт, что исчезновение индивида порождает стремление к сокрытию информации представителями государственной власти, создает атмосферу секретности вокруг лиц, причастных к исчезновению, а отсутствие тела делает проверку фактов по насильственному исчезновению и установлению личностей преступников чрезвычайно затруднительным. Уголовное преследование виновных порождает еще большие трудности. Безнаказанность может также косвенно стимулироваться высоким числом случаев насильственных исчезновений.

Судебная система государства оказывается не в состоянии справиться с объемом дел данной категории. Тем более что в большинстве стран, где на смену режиму диктатуры приходит режим демократии, судебная система ослаблена.

В совокупности с массовостью случаев насильственных исчезновений слабость судебной системы порождает «культуру безнаказанности». Представляется, что безнаказанность также порождается:

- пробелами в уголовном законодательстве государств в части расследования преступлений, а также преследования лиц, виновных в совершении насильственных исчезновений;

- сложностью проведения расследования по факту насильственных исчезновений и практикой полного отказа от их проведения;

- пристрастным отношением судов к подобным делам, порождающим практику оправдания преступников[79].

Итак, преступление в виде насильственного исчезновения имеет весьма специфичный характер. Совершенно очевидно, что речь идет о противоправных действиях третьих лиц, которым необходимо недобровольное отсутствие того или иного лица, а также информация о его местонахождении. В то же время в национальном уголовном законодательстве для обозначения данных действий употребляется другой термин - «похищение человека». Проблема заключается в соотношении элементов преступления двух указанных составов[80].

Насильственные или недобровольные исчезновения лиц являются довольно сложным и совокупным нарушением основных прав и свобод человека. Рассматриваемое преступление происходит как в мирное время, так и в период вооруженных конфликтов[81].

Так, например, с точки зрения экспертов Независимой комиссии ООН, расследующей нарушения прав человека в Сирии, насильственные исчезновения являются частью кампании запугивания и орудием ведения войны. В своем втором докладе «Без следа: насильственные исчезновения в Сирии», обнародованном 19 декабря 2013 г., Комиссия заключила, что с самого начала конфликта сирийские войска, а также лояльные правительству группировки совершают массовые задержания граждан, дальнейшая судьба которых неизвестна.

Стоит подчеркнуть, что Сирия не является государством- участником Международной конвенции для защиты всех лиц от насильственных исчезновений 2006 г.

Таким образом, насильственные исчезновения людей в Сирии приобрели широкомасштабный характер. Во всех случаях, зафиксированных Комиссией, отмечалось, что лица, ставшие жертвами насильственных похищений, подвергались пыткам во время их содержания под стражей. Также Комиссия сообщает, что власти отказывались предоставить информацию о судьбах насильственно задержанных членов семей. Были случаи, когда члены семьи, пытавшиеся узнать правду о задержанных родственниках, сами подвергались арестам[82].

Следует особо подчеркнуть, что в компетенцию Комитета по насильственным исчезновениям входят случаи, которые имеют место в мирное время и во время немеждународного военного конфликта. Дело в том, что во время международных вооруженных конфликтов жертвы рассматриваемого преступления характеризуется как «пропавшие без вести». На основании Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительных протоколов 1977 г. к ним последними занимается Международный комитет Красного Креста (далее - МККК).

В какой-то степени совпадение понятий «исчезнувшие лица» и «лица, пропавшие без вести», происходит, когда насильственные исчезновения имеют место быть во время международного или внутреннего вооруженного конфликта.

Такие серьезные преступления представляют собой прямое посягательство на жизнь, свободу и достоинство человеческой личности. Они нарушают и многие другие права человека, лишая жертву защиты со стороны закона. Тем самым нарушается право на признание правосубъектности личности, поскольку любое содержание под стражей лица, лишение индивида связи с внешним миром (не учитывая пытки и плохое обращение) представляет собой бесчеловечное и унижающее достоинство личности обращение[83].

Юридическая квалификация насильственных исчезновений представляется важным фактором для рассмотрения процесса закрепления данных преступных деяний на международно-правовом уровне.

При «идентификации» преступления в виде насильственного исчезновения должны присутствовать следующие основные черты:

- совершение насильственного исчезновения лица в рамках широкомасштабного или систематического нападения на любое гражданское население;

- исполнитель данного преступления знал, что такое деяние является составляющим элементом широкомасштабного или систематического нападения на любое гражданское население;

- исполнитель знал или должен был знать, что аналогичные деяния сопровождаются отказом признать этот факт и тем более предоставить информацию о судьбе и местонахождении жертвы;

- исполнитель действовал умышлено, лишая жертву на длительное время защиты со стороны закона.

С точки зрения диссертанта, для корректной юридической квалификации рассматриваемого преступления необходимо учитывать такие важнейшие аспекты, как:

- человеческие страдания;

- индивидуальную уголовную ответственность;

- ответственность государства.

В ст. 2 Международной конвенции для защиты всех лиц от насильственных исчезновений (2006 г.) насильственное исчезновение

определяется как «арест, задержание, похищение или лишение свободы в любой форме представителями государства или же лицами или группами лиц, действующими с разрешения, при поддержке или с согласия государства, при последующем отказе признать факт лишения свободы или сокрытия данных о судьбе или местонахождении исчезнувшего лица, вследствие чего это лицо оставлено без защиты закона» .

Таким образом, понятие «насильственное исчезновение» является более широким и охватывающим понятием, чем «похищение человека». Дело в том, что акты насильственного исчезновения при квалификации должны [84] сопровождаться четким различием между этим деянием и такими смежными преступлениями, как насильственное лишение свободы, похищение, похищение в целях получения выкупа, содержание под стражей без связи с внешним миром и т.д.

Насильственное исчезновение включает в себя следующие составные элементы, в своей совокупности выражающие сущность данного преступления:

- лишение свободы против воли затрагиваемого лица (жертвы);

- стороны, совершившие такое преступление;

- официальный отказ признать факт лишения свободы и сообщить о судьбе и местонахождении жертвы;

- лишение жертвы защиты закона;

- преступные намерения исполнителей.

Лишение свободы против воли затрагиваемого лица. Следует напомнить, что насильственное исчезновение лица всегда начинается с его лишения свободы, т.е. с того момента, как жертва лишается свободы без всяких правовых оснований и процедурных гарантий и вообще ставится вне защиты закона. В Декларации ООН о защите всех лиц от насильственных исчезновений 1992 г., согласно определению насильственного исчезновения,

подразумевается, что данное уголовное преступление наступает с момента

незаконного задержания или после изначального законного ареста либо

108

задержания .

Таким образом, по мнению автора настоящего диссертационного исследования, эффективная защита жертвы от насильственного исчезновения должна осуществляться непосредственно с момента лишения свободы (независимо от формы и способов подобного лишения).

В соответствии с изложенным ранее государства-участники различных [85] международных договоров в этой сфере закрепляют в своих законодательствах такие формулировки, как «лишение свободы жертвы», «лишение свободы в любой форме», «законное или незаконное задержание лица», предоставляя возможность толковать по-разному соответствующие преступления.

Стороны, совершающие преступление. Согласно определениям понятия насильственного исчезновения, которые содержатся в названных ранее международных инструментах, в качестве сторон, совершающих рассматриваемое преступление, выступают исключительно представители государства или частные лица либо организованные группы (например, полувоенные группы), действующие в интересах правительства, при его прямой или косвенной поддержке, с его разрешения или согласия.

С точки зрения созданной Рабочей группы ООН по насильственным и недобровольным исчезновениям, государства-участники обязаны принимать соответствующие меры для расследования действий, сопоставимых с насильственными исчезновениями. Речь идет о действиях, совершенных лицами (или группами лиц) без разрешения, поддержки или согласия государства. Указанные расследования необходимы для последующего

109

предания правосудию ответственных за совершение преступных деяний лиц .

Следует особо отметить, что еще в процессе обсуждения проекта Международной конвенции (2006 г.) были высказаны предложения о расширении понятия насильственного исчезновения, а также перечня субъектов ответственности за его совершения. Такие предложения были направлены, главным образом, в отношении насильственных исчезновений, совершенных группами лиц или отдельными лицами, т.е. не только в отношении представителей государства или лиц, действовавших с их согласия[86] [87]. Это делается для того, чтобы ответственность за такое преступление лежала не только на государстве (руководящих лицах), но и на частных лицах или на негосударственных организациях. Данная поправка, как считает профессор В.А. Карташкин, «значительно осложнила бы имплементацию Конвенции, поиск и наказание лиц, виновных в предусмотренном ею преступлении, а возможно, привела бы к практической неосуществимости ее ключевых положений»[88].

Под негосударственными субъектами принято считать организации или частные лица, независимые от государственного финансирования или центрального правительства. В состав подобных организаций могут входить граждане других государств для оказания влияния на политику, экономику и другие сферы жизнедеятельности определенного государства, в результате чего возникают соответствующие транснациональные отношения между субъектами международного права[89].

Тем не менее, принимая во внимание опыт ряда стран (в частности, Колумбии), автор настоящей работы утверждает, что акты насильственных исчезновений до сих пор совершаются не только представителями государства или частных лиц с поддержкой первого[90], но и членами «партизанских движений» и «полувоенных групп», ведущих борьбу с правительством. Кроме того, зачастую аналогичные преступления - дело рук представителей организованных преступных группировок, связанных с наркобизнесом.

Совершенно очевидно, что определение всех субъектов, имеющих непосредственное отношение к этому преступлению, нередко усложняет задачу, направленную на установление ответственности конкретного государства за его совершение. Конечно, если в подобном случае речь идет о наличии прямого указания и/или разрешения, поддержки или согласия в совершении такого преступления со стороны представителей государства (властей различного уровня), то ситуация предельно ясна.

В то же время современное международное право прав человека требует, чтобы полноценная защита от насильственного исчезновения лиц зависела, прежде всего, от государства, являясь его прерогативой. По крайней мере в национальном уголовном законодательстве каждого государства должны закрепляться и негосударственные организованные субъекты в качестве сторон, потенциально могущих и реально совершающих преступления насильственных исчезновений.

В Статуте МУС предусматривается наказание за насильственное исчезновение как за международное преступление против человечности в случае его совершения государством или политической организацией или с их разрешения при их поддержке или с их согласия. Для трактовки определения насильственного исчезновения в контексте круга лиц, совершивших данное преступление, в некоторых национальных законодательствах отдельных стран Латинской Америки закреплена формулировка, начинающаяся со слов: «Любое лицо, преследующее политическую цель...»[91]. Таким образом, складывается впечатление, что включение данного элемента, в котором оговаривается особое намерение, необоснованно ограничивает сферу применения данного определения.

В связи с этим диссертант обращает особое внимание на то обстоятельство, что при толковании данных дефиниций не должна уменьшаться ответственность государства. Более того, в них следует учитывать и ту специфику преступления насильственного исчезновения, которая проистекает из других важнейших составляющих элементов, в частности, из того факта, что в результате совершения такого серьезного преступления жертва оказывается лишенной любой защиты со стороны закона. Исходя из данного тезиса, следует отметить, что государство обязано защищать право на жизнь и личную неприкосновенность каждого человека, находящегося под его юрисдикцией (на его территории). Если оно не осуществляет соответствующую защиту, данное государство виновно в совершении насильственного исчезновения.

Отказ признать факт лишения свободы и сообщить о судьбе и местонахождении затрагиваемого лица. Приведенные ранее дефиниции такого явления, как насильственные исчезновения, акцентируют внимание на отрицании факта лишения свободы на основании права на неразглашение информации. Однако данное отрицание включает в себя отказ от предоставления информации о судьбе или местонахождении исчезнувшего человека.

Данный составляющий элемент является отличительным фактором от других преступлений. Речь идет о произвольном задержании, незаконном лишении свободы и др. Дело в том, что, как показывает практика, уголовные законодательства большинства стран Латинской Америки закрепляют соответствующее преступление в виде насильственных исчезновений, исходя из определения, содержащегося в Статуте МУС. То есть речь идет об аресте, задержании или похищении лиц при последующем отказе признать такое лишение свободы или сообщить о судьбе или местонахождении этих лиц[92].

Любые иные формулировки, закрепленные в законодательствах государств-участников, являются вполне приемлемыми, если при их толковании охватываются все случаи, предусмотренные в основных универсальных международно-правовых документах, направленных на борьбу с насильственными исчезновениями (Декларации ООН «О защите всех лиц от насильственных исчезновений» 1992 г., Международной конвенции о защите всех лиц от насильственных исчезновений 2006 г., Римском статуте МУС). Следует добавить, что для стран Латинской Америки необходимо обязательно учитывать и случаи, предусмотренные в Межамериканской конвенции о насильственных исчезновениях лиц 1994 г., т.е. речь идет об отказе признавать факт лишения свободы, а также отказе предоставлять информацию / сообщать о судьбе и местонахождении затрагиваемого лица[93].

Лишение похищенного лица защиты закона и намерение преступников. Лишение жертвы защиты со стороны закона является одним из следствий насильственного или недобровольного исчезновения лиц, прямое указание на которое содержится в ст. 2 Декларации о защите всех лиц от насильственных исчезновений 1992 г.

Таким образом, следствием любого акта насильственного исчезновения является то, что лица, подвергшиеся такому акту, оказываются вне защиты закона. В связи с этим при исполнении своих обязанностей Рабочая группа по насильственным или недобровольным исчезновениям (далее - Рабочая группа) принимает к рассмотрению случаи насильственного исчезновения, не требуя того, чтобы информация, поступавшая от какого-либо источника, отражала (или даже предполагала) намерение виновного лица поставить жертву вне защиты закона[94].

При лишении жертвы правовой защиты автоматически приостанавливается реализации всех остальных прав и свобод соответствующего человека, оставляя его в полной незащищенности со стороны органов правосудия. Риск того, что исчезнувший индивид может быть подвергнут пыткам или умерщвлению, является наиболее высоким в первые часы (или дни) его ареста. В этой связи временной фактор квалифицируется в качестве ключевого в целях обеспечения оптимальной защиты лиц от насильственных исчезновений. Поэтому сам факт лишения жертвы «защиты закона» считается неприемлемым при любых обстоятельствах.

В докладе Рабочей группы от 28 декабря 2010 г. особо отмечалось, что «источником передовой практики являются те государства, которые включают в определение насильственного исчезновения составляющую “лишения жертвы защиты закона” наряду с включением других элементов, что согласуется с положениями Декларации и позицией, занимаемой Рабочей группой» .

Наконец, арест или задержание 119 , совершенное полувоенными формированиями, правительственными представителями или частными лицами при прямой или косвенной поддержке правительства, а также отказ сообщить о судьбе или местонахождении арестованного или задержанного после такого ареста (или даже после смерти жертвы) является насильственным исчезновением лиц, равно как и официальный отказ представителей государства от признания в совершении данного преступления.

Нужно заметить, что классификация преступлений насильственного исчезновения осуществляется согласно ст. 4 Декларации ООН «О защите всех лиц от насильственных исчезновений» 1992 г. В указанной статье закреплено, что «всякие акты насильственного исчезновения являются преступлением по уголовному праву, предусматривающему соответствующие меры наказания с учетом его крайне тяжкого характера»120.

Следует подчеркнуть, что насильственные исчезновения далеко не во всех

1 1 Я

См.: Doc. UN A/HRC/16/48/Add.3. 28 December, 2010. URL: http://www2.ohchr.org/english/ bodies/hrcouncil/docs/16session/A-HRC-16-48-Add3.pdf (дата обращения: 17.01.2016).

Независимо от того, на законных основаниях или нет, в результате которого была осуществлена внесудебная казнь.

Декларация о защите всех лиц от насильственных исчезновений. Принята резолюцией 47/133 Генеральной Ассамблеи ООН от 18 декабря 1992 г. URL: http://www.un.org/ru/documents/ decl_conv/declarations/enforced_disappearances.shtml (дата обращения: 17.01.2016).

случаях являются неотъемлемой частью широко распространенных или систематических нападений на гражданских лиц. Для того чтобы виновные за совершение такого преступления предстали перед правосудием на международном уровне (в случае нехватки юридических положений внутри государства для эффективного наказания соответствующих лиц), следует квалифицировать насильственное исчезновение в качестве наказуемого деяния по внутреннему праву. Достаточным основанием для этого является то, что многочисленные акты насильственных исчезновений остаются за рамками внутреннего уголовного права и юрисдикции национальных судов. В результате виновные в совершении актов насильственных исчезновений будут привлекаться к ответственности посредством внутренних судебных органов в рамках национальной, а также универсальной юрисдикции[95] [96].

Существенное значение для корректной квалификации деяния в качестве насильственного исчезновения имеют средства, призванные скрыть любые доказательства совершения этого преступления, а также ответственность за совершение преступления и судьбу жертвы. Не установление фактов и не выявление виновных являются особенностью насильственного исчезновения, которая определяет степень ущерба пострадавшего, его семьи и общества в целом.

Рассматривая петиции, в которых речь идет о насильственных исчезновениях лиц, Межамериканская комиссия и Межамериканский суд по правам человека используют указанные критерии для установления факта насильственного исчезновения.

Необходимо отметить, что даже при отсутствии обращения в Международный уголовный суд за совершение актов насильственного исчезновения лиц данное преступление продолжает оставаться международным преступлением и грубым нарушением прав человека. Это преступление следует решительно пресекать и карать виновных в его совершении в соответствии с международными договорами в области прав человека и уголовным законодательством государств. При этом не следует ограничивать криминализацию насильственных исчезновений исключительно случаями, соответствующими преступлениям против человечности (как это закрепляется в Статуте МУС), а наоборот, необходимо охватывать (в рамках определения рассматриваемого преступления) любые акты подобного рода.

Надо отметить, что данная работа осуществляется в различных государствах по-разному ввиду специфики их политических систем и, конечно же, воли правительства. Так, Панама и Коста-Рика свои внутренние законодательства согласуют с положениями ст. 7 Статута МУС, а национальные законодательства Уругвая и Парагвая предусматривают наказание за совершение незаконных исчезновений лиц вне рамок широкомасштабных и систематических нападений на гражданских лиц .

Наряду с этим другие государства - члены ОАГ не включают в свое национальное законодательство понятие «насильственное исчезновение» в качестве единого преступления. Они трактуют его широко, охватывая любую разновидность данного преступления (вне зависимости от того, совершается ли насильственное исчезновение в качестве изолированного акта или же в рамках широкомасштабных и систематических нападений на гражданское

1 Л Л

население) .

Многие государства склоняются в пользу квалификации насильственного исчезновения как преступления против человечности, даже если оно [97] [98] совершается вне контекста широкомасштабных или систематических

~ 124

нападении .

Согласно Римскому статуту МУС 1998 г., преступление против

человечности в виде насильственного исчезновения людей состоит в аресте, задержании или похищении одного или нескольких лиц государством или политической организацией, или с их разрешения, при их поддержке или с их согласия, с последующим отказом признать такое лишение свободы или сообщить о судьбе или местонахождении этих лиц в целях лишения их защиты со стороны закона в течение длительного периода, и такой отказ был выражен этим государством или политической организацией или с их разрешения, или при их поддержке.

Важным условием является то обстоятельство, что данное деяние было совершено в рамках широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население.

Насильственные похищения являются грубым нарушением суверенитета государства, с территории которого похищается то или иное лицо. Государству принадлежит исключительное право осуществления уголовного преследования лиц, находящихся на его территории, если они подозреваются в совершении того или иного преступления. При этом не имеет значения, являются ли эти лица гражданами страны или иностранцами. Изъятие из юрисдикции государства возможно в соответствии с его ясно выраженной волей на основании двусторонних или многосторонних договоров и национальным законодательством.

Нелегальный захват и последующее похищение какого-либо лица с территории иностранного государства является грубейшим нарушением его суверенитета и территориального верховенства. Такие действия являются и

См.: Армения (ст. 392 Уголовного кодекса); Сальвадор (ст. 364-366 Уголовного кодекса); Гватемала (ст. 201 Уголовного кодекса); Никарагуа (ст. 488 Уголовного кодекса) и Перу (ст. 320 Уголовного кодекса).

нарушением основополагающих универсальных и международных договоров в сфере прав человека, таких как Международный пакт о гражданских и политических правах, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод и многих других.

Нелегальный захват и последующее похищение обычно являются нарушением таких прав, как право на личную неприкосновенность, право не подвергаться пыткам, жестокому и бесчеловечному обращению и многим другим. Комитет по правам человека и Европейский суд по правам человека рассматривали жалобы целого ряда лиц, права которых были нарушены в связи с похищением. Так, Комитет по правам человека в известном деле «Делиа Салдиас Лопез против Уругвая» рассматривал жалобу Делия Салдиас Лопез, которая обратилась в Комитет от имени своего супруга. Ее супруг Сержио Рубен Лопез Бургос, один из лидеров профсоюзного движения Уругвая, был похищен на территории Аргентины 13 июля 1976 г. представителями спецслужб Уругвая (при помощи аргентинских полувоенных групп). Затем он незаконно был вывезен в Уругвай, где содержался в тюрьме специального назначения без связи с внешним миром. Характерно, что при рассмотрении этого дела Комитет нашел нарушение ряда прав Сержио Рубена Лопес Бургоса (пытки, право на свободу и личную неприкосновенность и др.) на территории Аргентины, которые, однако, были вменены Уругваю как государству - участнику Пакта (поскольку эти нарушения были совершены спецслужбами этой страны, действующими от имени уругвайского государства).

Комитет по правам человека подчеркнул, что хотя арест, первоначальное содержание под стражей и плохое обращение предположительно имели место на иностранной территории (Аргентине), Комитет не находит препятствия для рассмотрения вопроса о нарушении его прав и свобод, поскольку эти нарушения были «совершены представителями уругвайского государства,

101

102

103

104

110 См.: Doc. UN E/CN 4/sub 2/1998/19. P. 9.

122

действующими на иностранной территории»[99].

При этом Комитет специально обратил внимание на то обстоятельство, что ни Факультативный протокол (ст. 1), ни Пакт о гражданских и политических правах (ч. 1 ст. 2), которые говорят об обязанности государств-участников обеспечивать права и свободы лиц, находящихся в пределах его территории и под его юрисдикцией, не являются препятствием для рассмотрения утверждений о нарушении прав жалобщика на территории Аргентины представителями уругвайского государства[100] [101].

«Статья 2 Пакта, - подчеркнул Комитет, - налагает на государствоучастника обязательства уважать и обеспечивать права всех лиц, находящихся в пределах его территории и под его юрисдикцией, однако она не предполагает, что соответствующее государство-участник не может быть признано ответственным за нарушение прав по Пакту, которые его представители совершают на территории другого государства, независимо от того, совершаются ли они с ведома правительства этого государства. Согласно ч. 1 ст. 5 Пакта, ничто в Пакте не может толковаться как означающее, что какое- либо государство, какая-либо группа или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие-либо действия, направленные на уничтожение любых прав и свобод, признанных в Пакте, или на ограничение их в большей мере, чем это предусмотрено в Пакте. В соответствии с этим было бы бессмысленно толковать ст. 2 Пакта таким образом, чтобы государству-участнику было позволено совершать такие нарушения на территории другого государства, которое оно не имело бы права совершать на своей собственной территории» .

Комитет по правам человека, рассматривая жалобы различных лиц на незаконный захват и похищение с территории иностранного государства, не только констатировал нарушение прав человека, но и нашел их арест незаконным, противоречащим п. 1 ст. 9 Пакта .

С точки зрения Международной конвенции о защите всех лиц от насильственных исчезновений, общепризнанных принципов и норм современного международного права, нелегальное похищение индивида на территории иностранного государства всегда является нелегитимным. Безусловно, процедуры экстрадиции и практика государств в данной сфере порой далеко не отличаются корректностью. Их надо адаптировать и совершенствовать для эффективной борьбы с преступностью, но нарушать нельзя. Никакими противоправными методами нельзя оправдывать нарушение международных договоренностей, норм и принципов международного права.

Завершая данный параграф настоящего диссертационного исследования, необходимо сформулировать ряд значимых выводов в отношении раскрытия сущности понятия, а также определения юридической природы и квалифицирующих признаков преступления насильственного исчезновения.

Во-первых, сущность насильственного исчезновения заключается в задержании индивида государственными агентами или по крайней мере в осуществлении акта, в котором участвует государство, при одновременном отрицании последним признать такое задержание в качестве лишения индивида свободы. Как следствие, задержанный «исчезает» в том смысле, что его/ее родственники и близкие не знают, где он/она находится и кто несет ответственность за данное насильственное исчезновение.

Во-вторых, насильственное исчезновение включает в себя следующие составные элементы, в своей совокупности выражающие сущность данного преступления:

См.: Карташкин В.А. Указ. соч. С. 169.

- лишение свободы против воли затрагиваемого лица (жертвы);

- стороны, совершившие такое преступление;

- официальный отказ признать факт лишения свободы и сообщить о судьбе и местонахождении жертвы;

- лишение жертвы защиты закона;

- преступные намерения исполнителей.

В-третьих, по мнению диссертанта, безнаказанность является одним из ключевых катализаторов развития практики насильственных исчезновений. Тот факт, что исчезновение индивида порождает стремление к сокрытию информации представителями государственной власти, создает атмосферу секретности вокруг лиц, причастных к исчезновению, а отсутствие тела делает проверку фактов по насильственному исчезновению и установлению личностей преступников чрезвычайно затруднительным.

В-четвертых, длительный характер насильственных исчезновений лиц представляет собой отличительный фактор от других схожих преступлений, поскольку преступное деяние и насилие продолжаются до тех пор, пока не заявляют о факте лишения человека свободы и его местонахождении. В любом случае необходимо детально прояснить все обстоятельства насильственного исчезновения, а в случае смерти жертвы нужно проводить эксгумацию тела или его останков для опознания и последующей передачи родственникам жертвы.

Определение начала и окончания рассматриваемого преступления представляется очень важным, поскольку именно они устанавливают точку отсчета срока давности (срока, после которого в некоторых государствах человека уже нельзя привлечь к уголовной ответственности за совершение тяжких преступлений). Данный длительный характер насильственных исчезновений лиц означает, что случаи, имевшие место в далеком прошлом, нужно считать «длящимися» до тех пор, пока не станут известны судьба и местонахождение жертв. Однако невыносимые моральные страдания, испытываемые родственниками исчезнувших лиц, тоже считаются длящимися.

Таким образом, к некоторым случаям данного преступления, которые начались в прошлом, можно применить как международные правовые инструменты, так и законодательные акты, принятые после начала насильственного исчезновения лиц.

В-пятых, в настоящем параграфе диссертантом установлена специфика международно-правовых основ борьбы с актами насильственных исчезновений. Эта специфика заключается в том, что указанные основы не только состоят из базовых принципов и норм международного права в сфере защиты прав человека, но и интегрируют в себя совокупность норм, закрепленных в международных (универсальных и региональных) документах в области обеспечения и защиты всех лиц от насильственных исчезновений.

В частности, Пакт о гражданских и политических правах (МПГПП) 1966 г. не содержит в себе конкретного права защиты лиц от насильственных исчезновений. В то же время в данном международном договоре зафиксированы иные существенные права, которые нарушаются в процессе насильственного исчезновения лиц. Среди этих прав нужно назвать, в первую очередь, следующие: право на жизнь (ст. 6); запрещение пыток, жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ст. 7); право на свободу и личную неприкосновенность (ст. 9); право лиц, лишенных свободы, на гуманное обращение и уважение достоинства (ст. 10); право на признание правосубъектности (ст. 16); право детей на специальные меры защиты (ст. 24); право на эффективные средства правовой защиты (ст. 2), а также ряд других прав, которые нарушаются при насильственном исчезновении лиц.

В-шестых, делая обобщающий вывод о специфичной юридической природе преступления в виде актов насильственных исчезновений, следует особо подчеркнуть, что феномен насильственного исчезновения лиц представляется даже для юристов сложным и полиаспектным.

1.3.

<< | >>
Источник: Галарза Куезада Педро Маурисио. БОРЬБА С НАСИЛЬСТВЕННЫМИ ИСЧЕЗНОВЕНИЯМИ В РАМКАХ МЕЖАМЕРИКАНСКОЙ СИСТЕМЫ ЗАЩИТЫ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2016. 2016

Скачать оригинал источника

Еще по теме Понятие, юридическая природа и квалифицирующие признаки преступления насильственного исчезновения:

  1. Приложение 2. Извлечения из Кодека об административных правонарушениях РФ от 30.12.01 № 195-ФЗ
  2. Оглавление
  3. Введение
  4. Понятие, юридическая природа и квалифицирующие признаки преступления насильственного исчезновения
  5. §1. Преступление геноцида в международном уголовном законодательстве и практике международных трибуналов
  6. ВЫВОДЫ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -