Полномочия Суда ЕС и место его решений в системе источников европейского права.

Положение Суда ЕС в институциональной структуре Европейского Сообщества, юрисдикционные полномочия и порядок формирования перечислены в ряде статей

Договора об Учреждении Европейского Сообщества со всеми последующими изменениями.

Основная особенность функционирования Суда ЕС как одного из пяти институтов ЕС, заключается в том, что в рамках одного института функционируют два органа: непосредственно Суд ЕС и Суд первой инстанции, который появился в 1988 году благодаря поправкам в Учредительном Договоре, внесенным Единым Европейским Актом. Суд Первой Инстанции действует «при Суде ЕС»⁷’.

Основные вопросы процедуры принятия решений перечислены в ст. 221, 222 и в Регламентах Суда ЕС и Суда первой инстанции. Суд ЕС в отношении решений, принимаемых Судом первой инстанции, выступает в роли апелляционной инстанции, призванной пересматривать вопросы применения права. Помимо этого, стоит отметить, что Суд первой инстанции имеет ограниченную юрисдикцию; ему подсудны лишь рассмотрение трудовых споров в рамках ст. 236^[58], дела, связанные с оспариванием решений Совета в рамках статьи 33 и 35 Договора об Учреждении ЕОУС; споры, истцами по которым выступают частные лица, а также некоторые другие виды споров. Постепенно происходит расширение юрисдикции Суда первой инстанции^[59], однако, оно не затрагивает вопросы отнесеные к исключительной юрисдикции Суда ЕС. В данном случае уместно вспомнить о существующей в доктрине концепции разделения полномочий Суда ЕС и Суда первой инстанции, которую называют «теорией привилегированных истцов». Согласно данной теории разделение полномочий между двумя органами происходит следующим образом: Суд первой инстанции призван рассматривать иски, вчиняемые физическими и юридическими лицами, государствами, не являющимися членами ЕС (т.н. «непривилегированными истцами»).

Вопросы процедуры сыграли определенную роль в превращении Суда ЕС в своеобразный «мотор гармонизации» права в ЕС. Об этом, в частности, пишет Родригес Иглесиас в своем докладе в качестве Председателя Суда ЕС^[63]. Дело заключается в том, что Суд, орган независимый, выносит свои решения от имени всего Суда в соответствии с принципом тайны судебного совещания. Учитывая также, что Суд не связан своими предыдущими решениями, это придает деятельности Суда и его решениям огромный авторитет^[64].

Обращаясь к центральному вопросу настоящей главы, к вопросу о юрисдикции Суда ЕС и об основных формах реализации этой юрисдикции, необходимо обратить, прежде всего, внимание на ряд статей Договора об учреждении Европейского Сообщества. Прежде всего, следует обратиться к статье 220 (бывшая 164), которая гласит: «Суд ЕС обеспечивает применение права Сообщества посредством единообразного толкования и применения настоящего Договора»^[65]. Как отмечают многочисленные комментаторы, данная статья является центральной для толкования объема юрисдикции Суда ЕС.

Сообщества (в том числе и сформулированных и им самим) в государствах - членах.

Как представляется, необходимо обратить внимание также на формальную сторону вопроса об осуществлении Судом ЕС своих полномочий. Ниже будут рассмотрены те виды исков, в решении по которым Суд и формулирует и интерпретирует большинство норм права.

Можно выделить три основные группы исков, которые Суд ЕС полномочен рассматривать (перечень исков, представленный в Договоре об Учреждении ЕС, является закрытым). Первая группа исков - это иски из неисполнения обязательств. Вторая - иски о судебном контроле за законностью. И последняя группа - это иски о возмещении вреда из неисполнения договорных обязательств, а также связанные с внедоговорной ответственностью Сообщества. По всем трем группам исков, выносимых в рамках прямой юрисдикции Суда, Суд ЕС имеет полномочие выносить решение по существу дела; автор не рассматривает в данной главе иски, передаваемые в преюдициальном порядке, така как данный институт будет специально рассмотрен в главе 3, поскольку этого требует сам характер и значение данных решений в практике Суда ЕС.

Как отмечают специалисты, основное значение имеют иски, основанием для которых служит действия (или бездействие) государств - членов”. Каковы же полномочия Суда ЕС принимать решения в спорах из неисполнения обязательств? Как уже упоминалось, иски из неисполнения обязательств подаются на основании ст. 227 Договора об учреждении Европейского Сообщества. Предметом нарушения являются обязательства государств — членов из Учредительных Договоров пошел дальше и распространил ответственность государств - членов также и на случаи нарушения норма вторичного права ЕС, которые порождают юридические последствия для сторон. В качестве примера можно привести судебное дело Commission v. Italy^{[77] [78]}, а также ряд аналогичных дел (Commission v. France^[79] и т.д.). Таким образом Суд расширил понимание объема ответственности государств - членов. Другим важным вопросом в этой связи является стремление Суда ЕС объединить ответственность государств - членов за нарушения обязательств, вытекающих из Права Сообществ, и ответственность на основании статьи 288 Договора о

Европейском Сообществе^[80].

В вышеуказанном Деле Frankovich Суд впервые получил возможность полностью обратиться к вопросу об ответственности государств — членов -за нарушение норм права Сообществ. Одним из основных выводов, сделанных Судом по этому делу заключается в том, что Суд вывел существование особого принципа права Сообщества, значение которого вытекают из общего смысла и целей Договора о Европейском Сообществе. Согласно выведенной Судом ЕС нормы права у частных лиц появляется право требования возмещения убытков в случае, если нарушение государством - членом права Сообществ отвечает трем основным требованиям. Во- первых, это причинно-следственная связь между причинением ущерба и возникшими убытками; во-вторых, нарушение конкретной нормы права Сообществ должно быть связано с нарушением прямо предоставленных частным лицами прав и, в-третьих, данные права должны быть четко оговорены в том акте Сообщества, на нарушение которого принесена жалоба. Дальнейшее развитие этого принципа было предпринято в 1996 году в решениях по делам Factortame и Brasserie, о которых уже упоминалось выше. Суд счел необходимым унифицировать подход к ответственности за нарушение права Сообщества как государствами - членами, так и самим Сообщества. Суд при этом ссылался на существование общего для государств - членов принципа права, согласно которому незаконные действия или бездействия являются основанием для возмещения причиненного ущерба. Таким образом, на основании данного принципа ответственность государства - члена в случае нарушения обязательного для него положения нормы вторичного права сообществ (и которое при этом создает права для частных лиц, т.е. обладает прямым действие) наступает в случае, если нарушены данные права частных лиц; имеется в наличии серьезное и явное нарушение; прямая причинно-следственная связь между ущербом и нарушением. При этом Суд в последующем решении по делу Dillenkofer⁹* указал, что критерий серьезного и явного нарушения является презюмируемым в отличии от остальных, подлежащих доказыванию. Принцип, разработанный и примененный судом в деле Frankovich, Factortame и Brasserie был в дальнейшем применен в огромном количестве последовавших дел". Однако вопрос о действительном значении критерия наличия «серьезного и явного нарушения» остается открытым. Суд в ряде своих решений, например, в решении по делу Kohle v. Austria^{[82] [83]}, Суд, рассматривая различные аспекты нарушения права Сообществ государствами - членами, как правило, вообще избегал ответа на вопрос о серьезности имеющегося нарушения. В ряду подобных дел можно указать решение Rechberger & Others v. Austria^[84], в котором Суд затронул также и вопрос о критерии причинно-следственной связи между ущербом и нарушением. Суд фактически указал на то, что причинно- следственная связь является основным критерием при определении факта наступления ущерба, а также что требование о причинно-следственной связи в том виде, в каком оно изложено в решениях Суда ЕС, представляют собой часть права Сообществ, а потому должны соблюдаться единообразно во всех государствах - членах^[85]. Таким образом, Суд ЕС оставляет на свое усмотрение вопрос о наличии причинной связи, что в принципе выходит за рамки его компетенции, указанные в учредительных договорах.

Вторая группа исков, которые Суд ЕС полномочен рассматривать, - это иски о судебном контроле за законностью. Один из основных исков данной группы - это иски об аннулировании, подаваемые в рамках статьи 230 Договора о ЕС. Данный иск может подаваться как в Суд Первой Инстанции, так и в Суд ЕС. Объектом судебного контроля в данном случае выступают акты институтов Сообщества, которые являются ultra vires, т.е. приняты без достаточных полномочий у конкретного института на издание подобного акта. Данный иск представляет собой важную часть полномочий Суда ЕС, поскольку позволяет ему контролировать деятельность других институтов Сообщества, а также следить за «разделением властей» в Сообществе. Все акты, порождающие юридические последствия, подлежат контролю со стороны Суда. Сюда, помимо регламентов, директив и решений включают и международные договоры, заключенные Сообществом. Об этом, в частности, говориться в Деле SFPI^[86]. Здесь также как и в случае с исками первой группы действует критерий «d’interct d’action», т.е. прямой и непосредственной заинтересованности частных лиц, или «создания непосредственных прав и обязанностей для частных лиц»^[87], для решения вопроса о допустимости судебного контроля в отношении конкретного акта институтов Сообщества. Данный критерий, однако, остается довольно расплывчатым, оставлял на усмотрение Суда вопрос о допустимости аннулирования рекомендаций или заключений, а также иных актов Сообщества, носящих необязательный характер. Об этом, в частности, пишет Матяйзен^[88]. Так, например, в решении по делу Emerald Meats v. Commission^[89] Суд в данном решении указал, что «заключение..., в котором речь идет об обеспечении эффективного управления..., а также в котором указывается намерение Комиссии принять некоторые меры» не может создавать права для частных лиц. Однако, тем не менее, стоит упомянуть дело France v. Commission^[90], в котором Суд аннулировал рекомендованный «кодекс поведения», а также другое дело France v. Commission^[91], в котором Суд аннулировал некоторые Внутренние инструкции Комиссии. В отличии от частных лиц, государства - члены и институты (включая ЕЦБ) не обязательно должны иметь непосредственную заинтересованность в аннулировании акта института Сообщества, что в принципе укладывается в уже рассмотренную нами доктрину «привилегированных истцов».

Среди «оснований для аннулирования» можно назвать следующие:

1. Злоупотребление полномочий. Данное основание является основным, и

именно поэтому Суд принимает к рассмотрению иски из превышения

- 109

полномочии даже после истечения соответствующего срока

2. Нарушение существенных процессуальных требований. Все акты, принятые с нарушениями предусмотренной процедуры принятия нормативно­правовых актов Сообщества, могут быть аннулированы на этом основании.

3. Нарушение положений Учредительного Договора или иных норм права, относящихся к порядку его применения. Как уже было сказано выше, Суд ЕС связывает нарушение положений Договора и иных актов Сообщества, порождающих юридические последствия. Что же касается «норм права, относящихся к порядку его применения», то необходимо заметить, что Суд ЕС в своих решениях подразумевает под этим «нормы международного права и общие принципы права». Подобный вывод содержался в ряде решений: Federation Charbonniere de Belgique v. High Authority^[92], International Fruit Company v. Produktschap voor Groenten en Fruit^[93], Van Duyn v. Home Office^[94], Roche^[95] и т.д.

4. Злоупотребление властью. Суд ЕС довольно редко использовал данное основание для аннулирования акта института Сообщества. Одним из немногих примеров является дело Simmenthal^[96].

В результате аннулирования акта института Сообщества Судом ЕС объявляет данный акт недействительным, а Институт, выпустивший акт, признанный недействительным, обязан в соответствии со статьей 233 Договора об учреждении Европейского Сообщества примять все меры для выполнения решения Суда. Как указано в деле Antillian Rice Mills^[97], это подразумевает «устранение последствий принятия и вступления в силу аннулированного акта», а также «восстановления положения status quo» и «воздержание от аналогичных мер»^[98].

Не менее важным является также иск о бездействии в рамках полномочий Суда, предусмотренных в статье 232 Договора о ЕС. Также как и в случае с жалобами на нарушение права Сообщества, в данном случае Суд имеет полномочия рассматривать вопрос о нарушении Договора в случае, если институты (включая ЕЦБ) не предприняли необходимых мер.

Третья и последняя группа исков связана с возмещением вреда из неисполнения договорных обязательств. А также с внедоговорной ответственностью Сообщества. Как уже указывалось выше, в практике Суда сформировался особый подход к задачам данной группы исков: Суд склонен унифицировать ответственность государств - членов и Сообщества из нарушения права Сообществ (сюда включаются и договорные обязательства). В Учредительном Договоре внедоговорная ответственность, однако, рассматривается отдельно в ст. 235. Впрочем, и в судебной практике иски из внедоговорной ответственности стоят несколько особняком. Так, например, для вчинення иска не требуется признания конкретного акта Сообщества недействительным, в результате применения которого и возник ущерб^[99]. Подобная позиция Суда ЕС представляет собой средство совершенствования эффективности защиты интересов истцов в связи с тем, что для предварительного признания акта недействительным требуется подавать отдельный иск, в то время как, например, в рамках процедуры косвенного обжалования можно обратиться и с вопросом о признании конкретного акта Сообществ недействительным.

Для целей настоящей работы автор не считает необходимым рассматривать детально все иные полномочия Суда (отношения, например, к Европейскому Союзу или ЕАСТ). Цель данного параграфа заключается в том, чтобы показать, как Суд ЕС на основе положений Учредительного Договора разрабатывает нормативную базу в собственных решениях касательно своей компетенции рассматривать или не рассматривать конкретные иски или жалобы, а также касательно порядка, процедурных требований и оснований для принятия тех или иных решений. Это представляется необходимым для рассмотрения более сложных вопросов, связанных

с юрисдикционным полем Суда ЕС, которые автор рассмотрит в следующих главах настоящей работы.

2.1.1.