<<
>>

Наука финансового права в Ярославском Демидовском лицее


Финансово-правовая наука в дореволюционной России развивалась не только в столичных университетах (с работами петербургского профессора В.А. Лебедева и московского профессора И.И. Янжула читатели антологии уже познакомились во втором и третьем томах антологии соответственно), но и на периферии.
Уникальное явление в истории российской правовой науки - Демидовский юридический лицей в Ярославле, открывший много талантливых имен в отечественной юриспруденции[1]. В его стенах работали и многие известные специалисты в области финансового права[2].
От Училища высших наук к Демидовскому юридическому лицею
Своим появлением юридический лицей в Ярославле обязан Павлу Григорьевичу Демидову, правнуку известного уральского горнозаводчика Никиты Демидова. В 1803 году П.Г. Демидов откликнулся на призыв Александра I ко всем «благодарным гражданам» помочь правительству в устройстве училищ и пожертвовал на учреждение в Ярославле Училища высших наук капитал в 100 ООО рублей и поместья в Угличском и Романово-Борисоглебском уездах Ярославской губернии, где проживало около трех с половиной тысяч душ крепостных крестьян[3]. Заметим, что до конца своей жизни Демидов принимал самое живое участие в жизни основанного им Училища и не переставал жертвовать крупные суммы на его содержание. Он не принял предлагавшегося ему звания попечителя училища, но при этом практически все правительственные решения, касавшиеся деятельности Ярославского училища, принимались не иначе как с его разрешения.
28 января 1805 года Александр I подписал устав Училища, которое в ознаменование «патриотического подвига» П.Г. Демидова на ниве российского просвещения стало официально именоваться «Ярославское Демидовское высших наук училище». В «табели о рангах» российских вузов Ярославское училище стояло сразу же вслед за центральными университетами. Уставом предусматривалось, что Училище на факультеты не разделялось. В перечень преподаваемых дисциплин вошли: словесность древних языков, российское красноречие, политическая экономия и наука финансов, политическая история, естественная история, философия, естественное и народное право, химия, математика. Впоследствии было введено преподавание закона божия и иностранных языков (немецкого и французского).
Торжественное открытие Демидовского училища последовало через три года после принятия его устава, в 1808 году.
Вначале работа Училища явно не заладилась. Студенческий корпус был крайне невелик. Вплоть до 1810 года число воспитанников составляло чуть больше 50 (в него, кроме собственно студентов, включались дворянские дети, обучавшиеся в пансионе при Училище). В Училище поступали, как правило, «лишь те молодые люди, которые не в состоянии были содержать себя в Москве или же, по недостаточному приготовлению, не надеялись окончить курс университетского образования»[4]. В Петербург постоянно поступала тревожная информация о невысоком уровне образовательного процесса в Ярославском училище.
В 1833 году, вскоре после посещения Училища императором Николаем I, оно было преобразовано в лицей. Был принят новый устав, в соответствии с которым учебное заведение в Ярославле переходило под эгиду Московского университета. Вопрос об образовательной политике Ярославского лицея обсуждался в Государственном Совете, который своим решением от 10 июля 1833 года установил, что главные познания для учащихся должны составлять науки камеральные и юридические.

Период 1833-1845 годов (в 1845 году был принят очередной устав Лицея) исследователи истории Демидовского лицея называют периодом «болезненного состояния лицея»[5]. Причин такого состояния было несколько. Во-первых, это эклектичный учебный план, не позволявший проводить четкую специализацию в образовании. Круг преподаваемых предметов составлял странную смесь дисциплин общего гимназического образования с дисциплинами специализации. Последние, с известной долей условности, можно сгруппировать в два блока:
  1. отечественное законоведение;
  2. камеральные науки (лесоводство, землеустройство, сельское хозяйство, торговля, политическая арифметика и бухгалтерия. В результате учащиеся не могли толком усвоить ни камеральные науки, ни юриспруденцию.

Во-вторых, недобрую службу сыграла близость Московского университета и других высших учебных заведений, которые привлекали к себе талантливую молодежь из Ярославля и соседних губерний, желавшую получить высшее образование.
В-третьих, в сравнении с другими учебными заведениями Лицей давал своим воспитанникам меньше возможностей для продвижения по службе.
Наконец, негативное влияние на качество учебного процесса оказывала кадровая чехарда: профессора часто оставляли свои кафедры в поисках лучшего места. Так, например, кафедра политической экономии и финансов оставалось незанятой целых девять лет!!!
Причины «текучести кадров», преследовавшей Ярославский лицей на протяжении всей его истории, были четко определены в «Записке о необходимости преобразования лицеев...»: «Находясь на службе в Лицее, профессор не имеет почти возможности следить за своевременным ходом науки, составляющей предмет специальных его занятий, имеет дело с весьма немногочисленной аудиторией, не обеспечен достаточно в материальных средствах жизни - словом, никакие существенные выгоды и преимущества не привязывают его к заведению»[6]. Там же можно встретить фразу, звучащую буквально как приговор: «И можно сказать утвердительно, что лишь только появляется талантливый преподаватель, как целью всех его помыслов и стремлений - перейти из Ярославля в какой-либо из университетов»[7].
Очередной новый лицейский устав 1845 года, призванный содействовать решению наиболее острых назревших проблем, на деле привел лишь к незначительным изменениям, существенно не изменившим положение дел в этом учебном заведении.
В параграфе 2 устава 1845 года главной целью деятельности Демидовского лицея названо «распространение основательных сведений по части камеральных наук, в связи с отечественным законоведением» \'.
В 1846 году в Лицей для чтения камералистики был приглашен выпускник Московского университета Константин Дмитриевич Ушин- ский, который в течение трех лет занимал должность ординарного профессора. К.Д. Ушинский очень много сделал для развития юридического образования, разработав систему обучения камеральным наукам. В 1848 году он выступил с актовой речью «О камеральном образовании» на торжественном собрании, которое было посвящено первому выпуску из Лицея, преобразованного уставом 1845 года. Однако и талант Ушин- ского не мог противостоять косной системе образования, сложившейся тогда в Демидовском лицее.
Проблемы Лицея, с годами не исчезавшие, а только усугублявшиеся, приводили к тому, что появлялось много разнообразных проектов его преобразования. Одни предлагали усилить преподавание технических дисциплин, другие выступали за превращение учебного заведения в юридический лицей. Среди ярославского дворянства стали раздаваться и призывы к тому, чтобы закрыть училище, а на деньги, пожертвованные на его учреждение П.Г. Демидовым, содержать в Московском и иных университетах выпускников Ярославской гимназии, пожелавших получить высшее образование.
Будущее Демидовского лицея в значительной мере было предопределено развернувшейся в то время в России судебной реформой. Государству потребовались чиновники с юридическим образованием, и доводы тех, кто высказывался за юридическую специализацию Демидовского лицея, взяли верх. Вот что по этому вопросу писал известный ученый, профессор Московского университета Константин Дмитриевич Кавелин: «В последнее время возбужден был вопрос о судебной реформе. Потребность в мировых судьях, адвокатах, асессорах, советниках, секретарях судебных мест, исполнительных судебных приставах, прокурорах будет громадная и трудно вначале найти их в достаточном количестве. Училище правоведения и юридические факультеты наших университетов в совокупности едва ли предоставят треть того числа знающих, технически специально приготовленных юристов, какое окажется нужным»[8]. На этом основании профессор Кавелин предлагал преобразовать все российские лицеи в «специально-юридические школы, преимущественно для изучения гражданского и уголовного права, гражданского судопроизводства и нотариата»[9]. Характер преподавания в этих школах, по К.Д. Кавелину, должен быть «по преимуществу практический», и этим они отличались бы от университета, готовившего преимущественно юристов-ученых.
Окончательно вопрос о будущем Демидовского лицея был решен министром народного просвещения графом Д.А. Толстым, который признал целесообразным преобразовать Лицей в юридический факультет, уравненный с университетскими факультетами по предметам и методике преподавания, а также по правам преподавателей и студентов. В 1866 году он представил Всеподданнейший доклад о необходимости преобразования Демидовского лицея. После того как были изысканы дополнительные денежные средства на предполагавшиеся преобразования в Лицее, был подготовлен и 3 июля 1868 года утвержден временный устав Демидовского юридического лицея. Началась активная работа по формированию профессорско-преподавательского корпуса. За три месяца до открытия на должность директора Демидовского юридического лицея был приглашен профессор Московского университета Михаил Николаевич Капустин (1828-1899), с именем которого неразрывно связаны становление и расцвет Демидовского юридического лицея.
Торжественное открытие Юридического лицея состоялось 30 августа 1870 года. А через четыре года, в 1874 году, временный устав был заменен на новый, постоянный, и Лицей приобрел полновесный статус.
Юридический лицей - явление уникальное
Министр народного просвещения граф Д.А. Толстой, рекомендовавший М.Н. Капустина на должность директора лицея, не ошибся в своем выборе. М.Н. Капустину сразу же удалось сгруппировать вокруг себя молодые силы талантливых ученых. Благодаря энергичным стараниям директора, преподавание в Юридическом лицее было поставлено «на уровень современных требований»[10]. Хотя и ему не удалось избежать «скоротечности» профессорского служения в Демидовском лицее. «Служба Лицею его преподавателей представляет ту особенность, что она постоянно бывала непродолжительною. Преподавателями являлись обыкновенно молодые ученые, в Ярославле они начинали преподавательскую деятельность и приготовляли диссертации на высшие ученые степени, с получением которых им открывался доступ в университеты...
В продолжение существования Юридического лицея перешло в университеты более 30 преподавателей. В настоящее время во всех университетах имеются профессора из бывших преподавателей Лицея, многие из них представляются выдающимися учеными силами и служат украшением своих университетов»1, - сообщал директор Лицея С.М. Шпилевский на 100-летнем юбилее Демидовского юридического лицея.
Стараниями руководства в Демидовском юридическом лицее была собрана богатейшая библиотека по юриспруденции, начал издаваться «Временник Демидовского юридического лицея» (далее - «Временник») - в год выходило по три-четыре книги2. Научный авторитет Демидовского юридического лицея усиливается с образованием при нем в 1896 году Ярославского юридического общества, в котором, помимо лицейских преподавателей, работали чиновники местного окружного суда и администрации3.
Как следствие к концу XIX века резко возрастает численность студентов, обучающихся в Демидовском лицее. Справедливости ради следует отметить, что росту студенческого корпуса способствовал не только богатый научный потенциал Демидовского юридического лицея, но и активная деятельность руководства лицея, направленная на поддержку малоимущих студентов. Ежегодно присуждались 20 Демидовских стипендий; в 1871 году при Лицее было учреждено «Попечительство о недостаточных студентах».
Но, конечно же, тому особому месту, которое Демидовский лицей занял в истории российской юридической науки, он обязан своим профессорам.
Считаю непозволительным ограничиться простым перечислением фамилий выдающихся ученых, хотя практически все они узнаваемы и хорошо знакомы каждому образованному юристу. Остановлюсь на персоналиях чуть подробнее, ибо иначе будет трудно понять феномен Ярославского Демидовского лицея, объединившего в своих стенах лучшие научные силы российской юридической науки конца XIX - начала XX века практически по всем отраслям юриспруденции, включая и финансовое право.
С Ярославским лицеем связано имя одного из лучших специалистов по истории русского права - Михаила Флегонтовича Владимирского-Буданова (1838-1916). В течение пяти лет (1870-1875) М.Ф. Влади-
  1. Столетие Училища имени Демидова. С. 22.
  2. После того как в 1918 году артиллерией Красной армии было уничтожено здание Демидовского лицея вместе со всеми лицейскими архивами, именно «Временник», печатный орган Лицея, остался одним из основных источников информации по истории Демидовского лицея.

2 См.: Щеглов В.Г. Высшее учебное заведение в г. Ярославле имени Демидова в первый век его образования и деятельности (6 июня 1803-1903). Исторический очерк. Ярославль, 1903. С. 270.
и

мирский-Буданов преподавал в Демидовском лицее. В Ярославле в 1874 году вышла его работа «Государство и народное образование в России XVIII века. Система профессионального образования (от Петра I до Екатерины II)». Именно эта монография была защищена автором в качестве докторской диссертации. В Ярославле начали выходить первые выпуски его «Хрестоматии по истории русского права», подготовившей появление фундаментального труда М.Ф. Владимирского-Буданова - «Обзора истории русского права» (СПб.; Киев, 1888).
Демидовский лицей стал стартовой площадкой и для другого корифея российской юридической науки -- Богдана Александровича Кис- тяковского (1868-1920), автора монографии, остающейся и по сей день одним из лучших исследований в области теории права: «Социальные науки и право. Очерки по методологии социальных наук и общей теории права» (М., 1916). В Ярославле в 1913 году выходит работа Б.А. Кистяковского «Сущность государственной власти».
Долгие годы в Ярославле служил Николай Семенович Суворов (1848-1909) - ученый-юрист, отличавшийся энциклопедической широтой познаний. В историю отечественного права вошел его «Курс церковного права» (Ярославль, 1889-1890) - бесспорно, одна из лучших работ по церковному праву. Кроме того, он подготовил и издал ряд интересных работ по гражданскому праву («Лекции по гражданскому праву». Ярославль 1889; «Об юридических лицах по римскому праву». Ярославль, 1892[11]), по философии права («Лекции по истории философии права». М., 1906) и др.
Большой вклад в развитие российской юриспруденции внес Михаил Николаевич Капустин (1828-1899), бывший, как уже отмечалось, директором Демидовского юридического лицея. Список его научных трудов украшают многочисленные работы по истории права («История положительного права у нехристианских народов». М., 1868; «История права». Ярославль, 1872; «История права у древних народов». М., 1868; «Очерк истории права в Западной Европе». М., 1866 и др.); теории права («Конспект энциклопедии права». М., 1864; «Этнография и право». М., 1868; «Юридическая энциклопедия (Догматика)». СПб., 1893 и др.). Известностью пользуются исследования М.Н. Капустина в области международного права («Международное право». Ярославль, 1873; «Обозрение предметов международного права». М., 1856-1859; «Общество Красного креста. История до 1877 года». М., 1878 и др.).
Служили в Демидовском юридическом лицее Владимир Викторович Сокольский (1848-1921) - крупный отечественный специалист в области истории права и русского государственного права («Введение в курс всеобщей истории права». Ярославль, 1874; «История русского права». Киев, 1874; «Краткий учебник русского государственного права». Одесса, 1890 и др.); известный полицеист Александр Евгеньевич Назимов (1851-1902) («Конспект по русскому государственному праву». Ярославль, 1889; «Лекции по полицейскому праву». Одесса, 1903; «Учение о внутреннем управлении. Полицейское право». Одесса, 1893); профессор государственного права Николай Константинович Нелидов (1832-1888) («Юридические и политические основания государственной службы». Ярославль, 1874; «Наука о государстве, как предмет высшего специального образования». Ярославль, 1872 и др.).
Не будет преувеличением сказать, что в стенах Демидовского юридического лицея зарождалась наука трудового права. У ее истоков стоял Лев Семенович Таль (1866-1933) («Трудовой договор. Цивили- стическое исследование». Ярославль, часть 1 - 1913, часть 2 - 1918; «Очерки промышленного права». М., 1916 и др.).
Ярославская школа гражданского права блистает такими именами, как Дмитрий Иванович Азаревич (1848-1920) («Брачные элементы и их значение». Ярославль, 1879; «Система римского права». СПб., 1887— 1889; «Судоустройство и судопроизводство по гражданским делам». Варшава, 1891-1900 и др.); уже упоминавшиеся Н.С. Суворов, Николай Львович Дювернуа (1836-1906) («Гражданское право». СПб., 1883-1884 и др.); Тихон Михайлович Яблочков (1880-1926) («Курс международного гражданского процессуального права». Ярославль, 1909; «Учебник русского гражданского судопроизводства». Ярославль, 1910 и др.).
Среди крупных специалистов по уголовному праву с Демидовским лицеем были связаны Николай Дмитриевич Сергеевский (1849-1908) («Курс русского уголовного судопроизводства». Ярославль, 1876; «Русское уголовное право». СПб., 1883/84 и др.); Леонид Сергеевич Бело- гриц-Котляревский (1855-1908) («Понятие уголовного права и основание наказания». Ярославль, 1883; «Роль обычая в уголовном законодательстве». Ярославль, 1888 и др.); Григорий Самуилович Фельдштейн (1868-?) («Главные течения в истории науки уголовного права в России». Ярославль, 1909 и др.); Андрей Антонович Пионтковский (1862- 1915) («Наука уголовного права», Ярославль, 1896; «Условное осуждение. Уголовно-политическое исследование». Казань, 1900 и др.).
Приведенный здесь перечень выдающихся российских ученых- юристов, так или иначе связанных с Демидовским лицеем, конечно же, не является исчерпывающим. И именно этот перечень является самым убедительным подтверждением тезиса, вынесенного в подзаголовок, - об уникальности Демидовского юридического лицея[12].
Демидовский юридический лицей и развитие финансово-правовой науки
Рассматривая в первых трех томах антологии вопросы становления науки финансового права в России, мы не раз отмечали важнейшие характерные особенности этого процесса. Напомним читателю некоторые из них.
  1. Первая половина XIX века характеризовалась тем, что финансово-правовые исследования проводились, как правило, в рамках камеральных наук или науки политической экономии.
  2. Не существовало единых, устоявшихся подходов к определению понятия и системы финансового права. Профессора, экспериментируя, создавали собственные, авторские курсы финансового права.
  3. Тесная взаимосвязь юридического и экономического подходов при изучении публичных финансов приводила к тому, что одни и те же профессора называли по-разному читаемые ими лекционные курсы: один год на факультете права читался курс «Финансовое право», буквально на следующий год тот же самый профессор мог читать тот же самый курс, но уже под названием «Наука о финансах». Ученые того времени использовали понятия «финансовое право» и «финансовая наука (наука о финансах)» как синонимы.

Названные особенности в полной мере проявились и при становлении финансово-правовой школы в Демидовском лицее.
На начальном этапе финансовая наука в Ярославле развивалась в рамках камералистики. Этот период не был отмечен сколько-нибудь яркими именами, вошедшими в историю науки о финансах и финансовом праве.
Ситуация начинает меняться после преобразования Демидовского лицея в лицей юридический. Приглашенный в 1870 году из Московского университета на должность директора Демидовского юридического лицея М.Н. Капустин ставит целью привлечь в Ярославль молодых и талантливых ученых для проведения занятий по всем основным учебным дисциплинам, включая финансовое право. А пока происходило формирование профессорско-преподавательского корпуса в Демидовском лицее, он, не тратя времени, сам принимается за подготовку курса политической экономии и науки о финансах.
М.Н. Капустин до назначения директором Ярославского лицея вопросами политэкономии и финансовой науки специально не занимался. Он был известен как специалист по международному праву (с 1850 года он занимал в Московском университете кафедру «общенародного», позднее - международного права). Начав разрабатывать в Ярославле финансовую проблематику, М.Н. Капустин в отношении финансового права занял радикальную позицию, отрицая само существование этой отрасли права.
В подготовленных им «Чтениях о политической экономии и финансах» он писал: «Политическая экономия и наука о финансах обычно считаются двумя отдельными самостоятельными науками. Иногда замечается даже стремление придать учению о финансах характер юридической науки, и это выражается в термине финансового права. Нет нужды доказывать непригодность такого термина. Называть правом термин о финансах так же мало оснований, как выделять учение о всех средствах для достижения задач государства в особые юридические науки. Так называемое полицейское право, равно как учебное, земское и прочие, не могут иметь самостоятельного значения; их юридическая сторона входит в область государственного права. Но возможно учение о полицейских мерах, о народном образовании, о земстве и прочем»[13].
Следует отметить, что позиция М.Н. Капустина по вопросу о несамостоятельности финансовой науки, входящей составной частью в науку политической экономии (приведшая, среди прочего, к отрицанию финансового права), была скорее всего воспринята из работ германских ученых, оказавших в первую половину XIX века существенное влияние на формирование российской научной школы. Вот что писал по этому вопросу, например, профессор К.Г. Рау: «Наука о лучшем устройстве государственного хозяйства или о лучшем способе удовлетворения государственных потребностей материальными ценностями называется наукою о финансах и составляет часть политической экономии. Ее нередко называли также камеральною наукою в тесном смысле слова, ибо вначале под камеральными делами или камеральными занятиями разумели только финансы, и лишь с учреждением камер-коллегии в состав их вошли и другие дела, не финансовые, так называемая полиция. Науке о финансах часто давали название науки о государственном хозяйстве, но лучше сохранить это название для всей политической экономии»[14].
Отрицание М.Н. Капустиным права на существование финансового права вызвало волну критики. Практически каждый ученый, бравшийся за написание учебника по финансовому праву, считал своим долгом обозначить собственную позицию по отношению к процитированному высказыванию М.Н. Капустина. Так, Василий Александрович Лебедев в предисловии к своему капитальному учебнику «Финансовое право» (переиздан во втором томе антологии «Золотые страницы финансового права России». М.: Статут, 2000) писал о рассматриваемой позиции М.Н. Капустина следующее: «Книга же профессора Капустина («Чтения о политической экономии и финансах». Ярославль, 1879) дает уже слишком элементарное изложение начал финансовой науки, у которой притом, как и у финансового права, почтенный профессор, к слову сказать, оспаривает самое право на самостоятельное существование»[15].
А вот как высказывался по этому вопросу Сергей Иванович Иловайский, преподававший финансовое право в Новороссийском университете (вОдессе): «...M. Капустин считает финансовое право частью политической экономии. С этим никак нельзя согласиться, так как политическая экономия занимается исследованием законов частного хозяйства, а финансовая наука рассматривает хозяйственные явления разных общественных организмов. Первую можно назвать наукою о частном хозяйстве, а вторую - наукою об общественном или публичном хозяйстве»[16].
Система курса политической экономии и финансов, так как его читал в Демидовском лицее профессор Капустин, включала три основных раздела:
  1. хозяйство, его формы и организация;
  2. производство и доход;
  3. расход и сбережение.

При этом в каждый из разделов своего курса М.Н. Капустин включал блок вопросов, непосредственно связанных с публичными финансами. В первом разделе - это понятие государственного хозяйства, во втором разделе - система государственных доходов, в третьем разделе - государственные расходы, государственные долги, государственный бюджет.
Характеризуя государственное хозяйство, М.Н. Капустин отмечает: «Здесь процесс производства заменяется налогом на другие хозяйственные лица и лишь отчасти государство выступает в экономической области наравне с отдельными лицами, например, по отношению к государственным имуществам... Государство не имеет нужды делать сбережения, потому что находит средства в хозяйствах отдельных лиц; но оно требует этих средств в размере потребностей и имущественной силы лиц. Поэтому экономическое богатство этих последних есть вместе богатство государственных задач государства»2.
В систему государственных доходов М.Н. Капустин включает прежде всего налоги, определяемые им как «денежные средства, которые отдельные лица доставляют государству, по его требованию, для удовлетворения общих нужд страны»[17], а также государственные сборы, «суть те уплаты, которые производятся лицами, пользующимися тем или другим государственным учреждением в своих частных интересах, или же взносы в вознаграждение за расходы, которые государство обязано сделать ради этих лиц исключительно»1.
Очевидно, что такое представление о государственных доходах, исключавшее из этого понятия все доходы, получаемые государством от использования государственного имущества, не только не отвечает современным представлениям о доходной части публичных финансов, но и не соответствовало сформировавшемуся в то время (во второй половине XIX века) представлению об этом разделе финансового права.
Расход вообще М.Н. Капустин определяет как действие, состоящее в передаче имущественных средств от одного лица другому2. При этом он выделяет расходы личные, общественные и государственные. Отмечая особенность государственных расходов, М.Н. Капустин пишет: «...государственные расходы имеют своим назначением удовлетворение общественных потребностей не непосредственно самими лицами, а при посредстве государства, которое берет на себя расходование получаемых им долей народного дохода»3.
Особый интерес представляют рассуждения М.Н. Капустина о соотношении политической экономии (финансовой науки) и правоведения. С одной стороны, отмечает ученый, политическая экономия и наука о финансах находятся в тесной связи с правоведением: «Собственность, обязательства, торговые трактаты и торговое право отражают на себе экономический характер тех отношений, которых они касаются»4. С другой стороны, он выявляет существенное различие между ними: «Политическая экономия рассматривает значение хозяйственных сил в обществе... право имеет в виду всегда охранение лиц... политическая экономия старается отыскать законы производства ценностей; право обеспечивает пользование тем, что произведено. Политическая экономия имеет в виду исключительно хозяйственную жизнь народа; право принимает в соображение и другие интересы, а потому не может подчиниться безусловно и принять как непреложные те выводы, к которым приходят экономисты» .
Начав читать политическую экономию и науку о финансах в Демидовском лицее, М.Н. Капустин вскоре оставил преподавание этой дисциплины. Ему на смену пришли И.Т. Тарасов и А.А. Исаев. С этими именами связаны, без преувеличения, лучшие страницы в истории российской финансово-правовой науки.
А.А. Исаев читал в Демидовском лицее общие курсы: «Политическую экономию» (с 1878/79 по 1885/86 учебный год), «Науку о финансах» (с 1881/82 по 1885/86 учебный год) и ряд спецкурсов1.
И.Т. Тарасов читал курс «Финансовое право» с 1880/81 учебного года. Только через два года он начинает читать курс «Административное право» и через семь лет - курс «Торговое право»[18]. Мы обращаем внимание читателей на это обстоятельство вот почему. У современного юриста имя И.Т. Тарасова ассоциируется прежде всего с двумя отраслями юриспруденции - административным (полицейским) и торговым правом. Сравнительно недавно были переизданы две работы профессора Тарасова: «Очерк науки полицейского права»[19] и «Учение об акционерных компаниях»[20]. Однако тот вклад, который И.Т. Тарасов внес в развитие науки финансового права, до сих пор оставался преданным забвению. И это при том, что его «Очерк науки финансового права»[21], на наш взгляд, одна из лучших работ, посвященных именно правовому регулированию государственных финансов.
Принимая решение о переиздании «Очерка науки финансового права» И.Т. Тарасова, мы руководствовались прежде всего следующими соображениями. Большинство работ по финансовому праву того периода представляли собой исследования экономико-юридического характера. При этом экономическая проблематика в них безусловно доминировала. Что же касается работы И.Т. Тарасова, то она уникальна тем, что в ней четко выделена как раз правовая составляющая финансовой науки. Такой «нетрадиционный» для второй половины XIX века подход к изучению финансовой науки в случае с И.Т. Тарасовым объясняется тем, что автор специально не занимался разработкой экономических проблем публичных финансов. Тарасов - разносторонне образованный юрист, и, разрабатывая систему науки финансового права, он использовал те подходы, которые применялись им в курсах административного и торгового права.
В этой связи особый интерес представляет общая часть его курса финансового права, в которой И.Т. Тарасов впервые в отечественной науке финансового права разработал учение об ответственности в сфере финансового управления, а также создал оригинальную концепцию финансового закона.
«Очерк науки финансового права» был издан И.Т. Тарасовым на базе лекций, прочитанных им в Демидовском юридическом лицее в течение 1878-1881 годов. Финансовое право Тарасов читал одновременно с его «специальным предметом»[22] - полицейским (административным) правом. Именно этим обстоятельством он объясняет все возможные «недоработки» курса финансового права. Нам остается только отметить удивительную скромность крупного ученого: несмотря на то, что И.Т. Тарасов одновременно осваивал сразу несколько направлений юридической науки - полицейское право, акционерное право и финансовое право, - основные проблемы финансового права, которыми он начал заниматься уже после выхода его работ по первым двум направлениям юриспруденции, были им проработаны самым тщательным образом, систематизированы и четко изложены в авторском курсе науки финансового права. Сегодня, через 120 лет после выхода в свет «Очерка науки финансового права» И.Т. Тарасова, можно с уверенностью сказать, что эта работа без преувеличения относится к лучшим исследованиям по теории финансового права, не потерявшим своей привлекательности до настоящего времени.
Когда И.Т. Тарасов уже заканчивал работу над своим «Очерком науки финансового права», в Петербурге вышел учебник финансового права В.А. Лебедева. Тарасов мучительно для себя решает вопрос о необходимости издания своей книги после того, как в распоряжении студентов появилось капитальное исследование В.А. Лебедева. Все та же удивительная научная скромность! На решение в пользу выхода «Очерка» повлияли два обстоятельства, которые И.Т. Тарасов сам называет в предисловии книги:
  1. настоятельные просьбы студенчества к своему профессору об издании лекций по финансовому праву: «Не моей инициативе, а советам некоторых товарищей и настойчивым просьбам бывших слушателей моих обязана эта книга своим появлением на свет»[23];
  2. поддержка одного из крупнейших специалистов того времени в области финансового права - профессора И.И. Янжула. Ему И.Т. Тарасов выражает свою признательность за помощь и поддержку, оказанные на этапе подготовки рукописи: «Пользуюсь ... случаем выразить мою глубокую признательность почтенному профессору И.И. Янжулу, устными указаниями и печатными трудами которого я пользовался по мере сил и уменья при составлении этой книги»[24].

Переиздаваемая работа И.Т. Тарасова по теории финансового права в известном смысле уникальна. Если большинство дореволюционных работ по финансовому праву представляли собой, как уже отмечалось, комплексные экономико-юридические исследования с очевидным доминированием экономического анализа, то в «Очерке науки финансового права» И.Т. Тарасова, пожалуй, впервые в дореволюционной финансово-правовой литературе акцент смещен на собственно юридический материал: разрабатывается концепция финансового закона; изучается проблема принуждения к исполнению финансовых законов; особое внимание уделяется вопросам ответственности, под которой автор понимает как ответственность органов финансового управления, так и ответственность частных лиц за нарушение прав и интересов казны Принадлежность автора «Очерка науки финансового права» к когорте лучших российских административистов объясняет включение в Общую часть «Очерка» двух глав (XIV и XV), посвященных организации финансового управления в Российской империи.
Итак, что же представляет собой система финансового права по Тарасову? «Очерк науки финансового права» содержит Введение, Общую и Особенную части[25].
Во Введении И.Т. Тарасов рассматривает основные категории финансового права: государственное хозяйство, финансы, финансовое управление, фиск, науку финансового права и др.
«С понятием о государственном хозяйстве, - пишет И.Т. Тарасов, - связывается представление о приобретении материальных средств, необходимых государству как хозяину, и расходование этих средств на потребности и задачи государства»[26]. Государственное хозяйство имеет целью служение народу и осуществление задач государства. В этом автор видит одну из основных причин того, что «в государственном хозяйстве на первом месте ставится удовлетворение потребностей, а потом уже доход»[27], в то время как в частном хозяйстве потребности сообразуются с доходом, т.е. доход имеет решающее значение для определения числа и размера потребностей.
Кроме того, отмечает И.Т. Тарасов, государство обладает рядом особых свойств (прежде всего это суверенитет и «долговечность»), которые сообщают принудительный характер государственному хозяйству и дают возможность государству черпать свои средства из таких источников, в такой форме и при таких условиях, которые не могут иметь места в частном хозяйстве (налоги, принудительные займы и др.).
Особые свойства государственного хозяйства послужили основанием для его обособления. Обособившееся государственное хозяйство, пишет И.Т. Тарасов, получило название финансов, а управление этим хозяйством - финансового управления.
Ведение государственного хозяйства создает «юридический порядок соотношения между государством, с одной стороны, и гражданами- с другой»[28]. Изучением этого порядка как раз и занимается наука финансового права как «наука о правомерном государственном хозяйстве» (выражение И.Т. Тарасова). И.Т. Тарасов так определяет науку финансового права: «Наука финансового права, имея своими предметами доходы и расходы государства и управление ими, преследует, как основную задачу, раскрытие законов явлений в области государственного хозяйства в связи с анализом правовых норм, регулирующих это хозяйство»[29]. Основное начало финансового права состоит в том, что добывание средств в пользу государства и расходование добытых средств на удовлетворение государственных потребностей должны быть «правомерны и государственны».
И.Т. Тарасов различает положительное финансовое право и науку финансового права. Положительное финансовое право есть «совокупность положений, определяющих государственно-хозяйственную сферу у данного народа в данную эпоху»[30]. В систему источников положительного финансового права Тарасов включал законы, административные распоряжения и обычаи (последние могли создавать норму только в той мере, в какой это допущено законом).
Финансовое право как наука, считает Тарасов, представляет собой науку о правовых нормах, определяющих сферу государственного хозяйства. В этом смысле она являет собой нечто постоянное, «твердо установившееся», хотя и не лишенное перспективы развития, без которой не может существовать ни одна отрасль знаний.
Определяя понятие науки финансового права, Тарасов анализирует соотношение финансово-правовой науки с другими науками - политическими, юридическими, общественными, техническими.
Важное место во вводной части курса И.Т. Тарасова занимают вопросы истории финансовых учений и учреждений - своеобразная дань господствовавшей в то время в российской юриспруденции исторической школе.
Общая часть курса теории финансового права у Тарасова включает четыре раздела:
  1. организация финансового управления;
  2. законодательство, исполнение и принуждение в сфере финансового управления;
  3. кассоводство, счетоводство, отчетность, контроль и ревизия;
  4. ответственность.

Наибольший интерес, по нашему мнению, для современного читателя представляют прежде всего те разделы Общей части, которые связаны с концепцией финансового закона и юридической ответственности в сфере публичных финансов.
И.Т. Тарасов создал оригинальное учение о финансовых законах как об особой разновидности законодательных актов, составляющих предмет финансового права. Это учение, к сожалению, не было подхвачено российскими учеными, специализирующимися в области финансового права. До сих пор отечественная наука финансового права в своем категорийном аппарате не содержит понятия «финансовый закон». Для сравнения - в отдельных зарубежных странах категория финансового закона еще в конце XIX века была закреплена на законодательном (аиногда и на конституционном) уровне1. «Финансовые законы... - пишет И.Т. Тарасов, - имеют значение правовых норм, определяющих взаимные отношения между казною и плательщиками налогов и организацию всего финансового управления»2. Он считает, что финансовый закон, с одной стороны, должен гарантировать основные права граждан- налогоплателыциков, а с другой - оградить права фиска, вытекающие из особого статуса государственного хозяйства, отличающего его от частного и общественного хозяйств.
Регулированию финансовыми законами, по мнению И.Т. Тарасова, подлежат следующие вопросы:
  1. установление всех государственных сборов и повинностей, а также любых привилегий и изъятий из сферы налогообложения;
  2. порядок взимания налогов, меры понуждения к уплате и меры взыскания;
  3. участие плательщиков в раскладке податей и повинностей;
  4. порядок обжалования неправильно определенных результатов налогообложения;
  5. право судебной защиты граждан, права и законные интересы которых были нарушены органами финансового управления;
  6. утверждение государственной росписи (бюджета), в которой сведены воедино государственные расходы и доходы;
  7. утверждение отчета об исполнении государственной росписи;
  8. режим гласности финансового управления.

В качестве важнейшего принципа финансового права И.Т. Тарасов формулирует принцип законодательного закрепления размера государственных расходов и государственных доходов: «...только те доходы и расходы государства могут быть признаны правомерными, которые определены в законодательном порядке на определенный период времени, причем акт, в котором сделано такое определение, называется государственной росписью, или бюджетом»[31].
Особое внимание уделяет И.Т. Тарасов вопросам применения принуждения при исполнении финансовых законов. Наиболее отчетливо принудительный характер действий финансовой администрации прослеживается при взыскании недоимки: «При невзносе налога в крайний установленный срок налог этот считается в недоимке, и для взыскания его принимаются различные понудительные меры, в число которых входят и такие, которые распространяются не только на имущество недоимщика, но и на его личность. Кроме того, меры эти касаются иногда и лиц, по вине или нерадению которых образовалась недоимка, если на этих лиц возложен был сбор налогов или вообще ближайшее наблюдение за правильным и безнедоимочным поступлением их»2. При этом Тарасов резко отрицательно отзывается о мерах принуждения, обращаемых не на имущество, а на личные права недоимщика. По его мнению, такие меры не могут быть оправданы какими-либо принципиальными соображениями, «на практике же зло, причиняемое ими, отнюдь не уравнивается положительными результатами».
Меры принуждения, обращаемые на имущество недоимщика, не должны повлечь за собой разорения налогоплательщика и утраты им податной способности. Этот свой тезис И.Т. Тарасов обосновывает следующим образом: «...всякий плательщик налогов есть должник фиска, имеющего значение в этом случае вечного кредитора, а потому разорение плательщика ... невыгодно самому же фиску»3.
Бесспорно, украшением рассматриваемой работы Тарасова является раздел, посвященный ответственности в сфере публичных финансов. В этом вопросе автор рассматривает два аспекта:
  1. ответственность органов финансового управления;
  2. ответственность частных лиц.

Определяя значение ответственности органов финансового управления, Тарасов пишет: «Начало ответственности составляет столь необходимый элемент в организации управления всей финансовой частью, что от более или менее удовлетворительного применения этого начала зависят более или менее правильное положение всей финансовой администрации, в широком смысле, и более или менее правомерный характер ее деятельности»[32].
Автор выделяет следующие виды ответственности органов финансового управления:
а) административную или дисциплинарную: «за высшими органами финансовой администрации признается... право наложения дисциплинарных (или административных) взысканий на низшие органы за упущения по службе, хотя и не имеющие явно преступного характера, но тем не менее нарушающие правильный ход дел и служебных отношений»[33];
б) судебную (гражданскую и уголовную). Такая ответственность имеет место в тех случаях, когда органами финансовой администрации совершены преступления или проступки, предусмотренные уголовным кодексом, а также гражданские правонарушения;
в) судебно-административную. Практика большинства государств, пишет И.Т. Тарасов, доказала наличие в сфере административной деятельности, наряду с «явными и сознательными правонарушениями», таких действий, которые, не будучи ни преступлениями, ни «гражданской неправдой», ни погрешностями по службе, не подлежат компетенции суда и дисциплинарной власти начальства, и вместе с тем такими действиями могут существенно нарушаться законные интересы граждан; или же могут систематически искажаться законы до такой степени, что «от законов не останется и слабого отражения»[34]. Тарасов считал, что усиление контроля административной юстиции за финансовой администрацией должно стать одним из важнейших направлений деятельности по обеспечению законности в сфере публичных финансов. Принятие администрацией распоряжений и предписаний, искажающих смысл финансовых законов, пишет Тарасов, ведет к тому, что все управление утрачивает мало-помалу характер закономерности, и права граждан, равно как и их законные интересы, оказываются недостаточно защищенными общими нормами и зависимыми от произвола администрации[35].
Если ответственность органов финансового управления обеспечивает, по Тарасову, «правомерность в их деятельности», то ответственность частных лиц в финансовой сфере гарантирует права и интересы фиска, которые могут быть нарушены частными лицами «при весьма разнообразных условиях и разными способами» (умышленно, случайно и т.д.).
Ответственность частных лиц может быть административной и судебной.
Административная ответственность граждан за ущерб, нанесенный ими казне, имеет форму «административным порядком наложенного более или менее незначительного денежного взыскания, размер которого определяется особыми уставами тех казенных управлений, которые налагают эти взыскания». Существование административной ответственности частных лиц Тарасов объясняет в первую очередь практическими соображениями, а именно «крайними затруднениями, которые представляет судебное преследование или судебное взыскание по поводу многих незначительных проступков и начетов».
Административный порядок наложения взысканий на частных лиц может быть применен не иначе как в законом определенных случаях и законом установленных размерах. При этом лицам, подвергшимся административному взысканию, должно быть в обязательном порядке предоставлено право судебного обжалования как единственно надежной гарантии против возможного в данном случае произвола со стороны администрации.
Характеризуя судебную (гражданскую и уголовную) ответственность лиц в сфере публичных финансов, И.Т. Тарасов отмечает, что в «основании каких-либо особых правил для судебной ответственности частных лиц за нарушения прав казны могут лежать только исключительные свойства казны как субъекта прав, а не преимущества... так как в противном случае нарушено было бы одно из коренных начал правильного судопроизводства»\'.
При соединении административной и судебной ответственности по делам об ущербах казне, причиненных частными лицами, судебным взысканием должно быть устранено взыскание административное. Подобное разрешение правовой коллизии И.Т. Тарасов объясняет тем, что в противном случае «был бы поколеблен авторитет суда и в одном и том же деле допущено было бы суждение двух различных властей»[36].
Оригинальностью отличается построение Особенной части «Очерка науки финансового права» И.Т. Тарасова. Автор выделяет три основные разновидности государственного хозяйства - натуральное, денежное и кредитное - и в рамках каждой из этих разновидностей рассматривает важнейшие институты публичных финансов.
Структурируя так называемое натуральное государственное хозяйство, И.Т. Тарасов выделяет:
домены (земельные, лесные, промышленные, финансовые и т.д.);
регалии и монополии;
натуральные повинности (личные, предметные, лично-предметные).
Предметом анализа в рамках рассмотрения денежного государственного хозяйства становятся налоги и пошлины.
Наконец, исследуя кредитное государственное хозяйство, И.Т. Тарасов основное внимание фокусирует на государственном кредите и проблемах правового регулирования эмиссии и обращения бумажных денег.
«Очерк науки финансового права» - основная, но не единственная работа И.Т. Тарасова в области финансового права. Другие работы, конечно же, не столь масштабны, как «Очерк». Одна из них - «Кредит и бумажные деньги» - представляет собой текст речи, произнесенной на акте (торжественном собрании) в Демидовском лицее 30 августа 1881 года[37]. Подробно исследуя основные теории кредита и бумажных денег, автор делает два важных вывода.
Первый вывод касается организации кредита. По мнению И.Т. Тарасова, организация кредита в России должна стать делом государства наравне с железными дорогами, почтой, телеграфом, денежным обращением и др. Кредит должен быть доступен не только имущим, но и простым людям (рабочим, крестьянам). Кредит должен служить развитию производства, а не потреблению.
Второй важный вывод, сделанный И.Т. Тарасовым в работе «Кредит и бумажные деньги», касается непосредственно бумажных денег. Анализируя проблему обесценения бумажных денег, он заключает, что «мерам, подымающим упавшую ценность их, должны предшествовать меры, предупреждающие такое падение, т.е. установление общественного контроля, полные публичность и гласность в отношении к бумажно-денежному делу, и мудрая финансовая политика, ведущая к улучшению результатов торгового и расчетного балансов, должна предшествовать обычным мерам к непосредственному поднятию упавшей цены бумажного рубля» . Особое значение для стабилизации курса бумажных денег, по мнению И.Т. Тарасова, имеет установление взаимного доверия между обществом и государством: «Установление лучших, более здоровых и правильных взаимных отношений между правительством и обществом нередко влияло более благотворно на курс бумажных денег, чем урожай, военная контрибуция»[38].
В период, когда И.Т. Тарасов работал в Демидовском юридическом лицее, в российской финансово-правовой науке сложилась уникальная ситуация: в финансовой науке, традиционно представлявшейся учеными как нераздельный юридико-экономический массив, юридическое начало (собственно финансовое право) стало преподаваться отдельно от массива экономического (собственно наука о государственных финансах). Финансовое право в Демидовском лицее преподавал И.Т. Тарасов, одновременно А.А. Исаев читал курс финансовой науки.
Андрей Алексеевич Исаев, войдя в историю отечественной науки прежде всего как экономист[39], оставил заметный след и в финансовой науке. Особого внимания заслуживают две работы, переиздаваемые в настоящем томе антологии: «Государственный кредит» (Ярославль, 1886) и «Очерк теории и политики налогов» (Ярославль, 1887)[40].
Первая работа - «Государственный кредит» - представляет собой систематизированные материалы лекций, которые А.А. Исаев читал в Демидовском лицее в течение 1884/85 и 1885/86 учебных годов.
Книга состоит из двух основных частей. Первая часть является теоретической и представляет собой очерк теории и политики государственного кредита. Во второй части А.А. Исаев исследует существовавшие тогда учения о государственном кредите и историю государственного долга в отдельных странах - Англии, Франции, Пруссии и России.
В первой части курса А.А. Исаев рассматривает основополагающие вопросы организации государственного кредита.
Место государственного кредита в системе общественных отношений, объединяемых понятием «государственные финансы», А.А. Исаев определяет в связи с тем особым значением, которое имеют для нормального функционирования любого государства так называемые чрезвычайные государственные расходы. Особенность этого вида государственных расходов состоит в том, что «нельзя точно предсказать ни время их наступления, ни продолжительность существования, ни размеры расходов, которые они причинят государству»[41]. При этом само название «чрезвычайные» означает не то, что эти расходы появляются у государства крайне редко (напротив, военные расходы, расходы на устранение разрушительных последствий различных стихийных бедствий и т.п. становятся в известной мере «обыкновенными», т.е. периодически возникающими, расходами). Оно указывает в первую очередь на непредсказуемый характер таких расходов, затрудняющий краткосрочное (на один год) планирование государственных финансов.
А.А. Исаев в своей работе называет и кратко характеризует различные способы покрытия чрезвычайных расходов государства: «бюджетные остатки» (то, что сейчас принято называть бюджетным профицитом); специальный фонд на покрытие расходов военного времени[42]; дань, контрибуция иностранных государств; пожертвования граждан; налоги; государственный кредит. При этом государственный кредит особо выделяется им из этого перечня к государственному кредиту обращаются в первую очередь «во всех тех случаях, когда текущие расходы не покрываются обыкновенными доходами по несоответствию во времени, когда совершение первых опережает поступление вторых»[43].
Под государственным кредитом А.А. Исаев понимает «совокупность меновых сделок, в которых обмен равных ценностей совершается не в одно и то же время и где должником являются государство или единицы самоуправления»[44]. Специалисты в области финансового права, определяя понятие и выделяя признаки государственного кредита, сравнивают его с «общественно-хозяйственным кредитом», регулируемым нормами частного права. По этому пути пошел и А.А. Исаев. Он перечисляет черты сходства государственного и «общественно-хозяйственного» кредита:
«элемент разновременности» сделки;
«в обоих случаях капиталы, служащие предметом сделки, не создаются, а только перемещаются, меняют владельца»;
«в обоих случаях кредитное отношение может вести и часто ведет к перемещению капитала из рук, менее искусных, туда, где он может получить более производительное назначение»;
«кредитные знаки, выражают ли они отношение по частному или государственному кредиту, оказывают однородное влияние на обмен, на цены денег и товаров»[45].
Особое внимание А.А. Исаев уделяет выявлению различий между частным и государственным кредитом. При этом наиболее существенное различие, по его мнению, состоит в следующем. В случае с частным («общественно-хозяйственным») кредитом гарантией возврата кредита служат не только готовность должника вернуть долг, но и соответствующие нормы закона, которые позволяют кредитору использовать меры принуждения, чтобы вернуть одолженные деньги. И если должник не платит добровольно - его заставит заплатить решение суда. Иначе дело обстоит, если должником является государство. А.А. Исаев пишет: «Суд может обязать казну уплачивать долги ее кредиторам; но последние знают или, по крайней мере, чувствуют, что государственная власть как источник всего правового порядка может парализовать действительность этого судебного приговора: как бы определенно ни были редактируемы эти приговоры, во власти правительства, ссылаясь на соображения «высшей политики», «общее благо», приостановить уплату долгов. В подобных случаях для кредитора-туземца нет высшего судилища, к которому он мог бы апеллировать; для кредитора-иноземца последним средством является победоносная война его отечества с госу- дарством-должником, средство, имеющее на практике только призрачное значение»[46].
А.А. Исаев выделяет и другие различия между государственным и частным кредитом. Одно из них, например, сводится к оценке кредитоспособности должника, т.е. его способности вернуть долг. В момент заключения государственного займа финансовое хозяйство государства может быть расстроено и переживать затяжной кризис. И при этом государство может пользоваться значительным кредитом, что совершенно невозможно для частного хозяйства, находящегося в состоянии подобного расстройства. Кредитоспособность государства в этом случае объясняется тем, что за государственными финансами стоит все народное хозяйство, являющееся своего рода поручителем по государственным долгам. А.А. Исаев пишет: «Если распространено убеждение, что народное хозяйство не находится в крайне угнетенном состоянии, если к этому присоединяется уверенность, что государство готово напрягать платежные силы граждан до высшей степени, лишь бы точно исполнять свои обязательства, то государственный кредит может быть почти безграничным»[47].
В первой (теоретической) части своего курса А.А. Исаев поднимает такие важные экономические проблемы, как пределы государственного кредита (глава III), влияние государственного кредита на общественное хозяйство (глава IV).
Описывая организацию государственного кредита (глава V), А.А. Исаев характеризует его основные формы.
Краткосрочный государственный кредит принимает две основные формы: 1) долги по управлению, связанные с отдельными ведомствами;
  1. долги по финансовому управлению.

Долги по управлению, связанные с отдельными ведомствами, образуются, например, в следующих случаях:
когда подрядчики, выполняя заказы различных министерств и ведомств, получают оплату спустя некоторое время, что может быть обусловлено как условиями самого контракта (приемка по качеству и т.п.), так и финансовыми затруднениями государственных органов;
когда отдельные физические и юридические лица помещают денежные суммы под залог в кассы государственных органов;
когда «сберегательным, вспомогательным кассам и другим учреждениям предписывается помещать часть капиталов в государственные кассы или кредитные учреждения»[48];
когда правительственные и судебные учреждения хранят в силу предписаний закона капиталы частных лиц (капиталы малолетних; наследственная масса в период поиска наследников и т.п.).
Долги по финансовому управлению возникают, например, когда органы управления публичными финансами прибегают к краткосрочным займам (например, в случае «кассовых разрывов» - когда необходимо безотлагательно совершить государственные расходы, а поступление доходов задерживается)[49].
Что касается долгосрочного государственного кредита, то он, по классификации А.А. Исаева, существует в двух основных формах - погашаемых и непогашаемых займов. Различие между этими формами долга состоит в том, что в первом случае государство обязуется уплатить в течение определенного срока капитал, во втором - государство, не обещая уплаты капитала и предоставляя своему усмотрению выбор времени погашения долга, обещает уплачивать только проценты. Таким образом, непогашаемые займы всегда являются бессрочными.
К погашаемым займам А.А. Исаев относит облигационные и лотерейные займы, а также пожизненные ренты; к непогашаемым займам - рентные займы с правом государства возвратить капитал или без предоставления такого права.
В зависимости от способа заключения займов А.А. Исаев выделяет займы принудительные, патриотические и «нормальные». В последнем случае государство не прибегает к мерам принуждения, не взывает к патриотическим чувствам, а обращается исключительно к хозяйственному расчету, экономической заинтересованности владельцев денежного капитала. Такие займы могут быть заключены через биржу, банкиров или реализованы через органы финансового управления.
Особое внимание А.А. Исаев уделяет в своем курсе «заключительному акту в управлении государственным долгом» - его погашению. Он анализирует основные источники погашения государственного долга, такие, как продажа государственного имущества (земель, лесов и т.д.) и налогообложение. Единственным правильным способом уплаты государственных долгов, по мнению А.А. Исаева, является их погашение из бюджетных остатков, но «дабы погашение долгов при незначительности бюджетных остатков не было слишком медленно, правительство должно напрягать все силы для улучшения системы налогов, для увеличения государственных доходов, насколько это допускает состояние народного хозяйства»[50].
Работа А.А. Исаева о государственном кредите вызвала научную критику. Примечательно, что одним из первых откликнулся на появление «Государственного кредита» А.А. Исаева его коллега по Демидовскому лицею профессор И.Т. Тарасов. Его рецензия называлась «Бумажные деньги» и была опубликована в «Экономическом журнале» (1886. №17)[51]. В ней И.Т. Тарасов высказал свои замечания по поводу тезиса о бумажно-денежных долгах как об одном из видов государственного долга. Он, в частности, полагал неверным считать бумажные деньги долгами, поскольку:
должник и займодавец не знают, когда наступают долговые отношения, а также какова сумма этого долга;
не обещается уплата капитала и процентов;
вследствие «негласного» выпуска бумажных денег такие «долги» могут возникать без ведома кредиторов.
По мнению И.Т. Тарасова, бумажные деньги можно считать разновидностью кредита, но никак не долга. Он пишет: «Согласиться с возможностью существования такого долга, хотя бы и названного «специфическим», не значит ли отказаться от всех установившихся понятий о значении долговых или заемных обязательств или отношений»[52].
А.А. Исаев отвечает на критику оппонента заметкой «Несколько слов о бумажных деньгах (ответ профессору И.Т. Тарасову)», также вышедшей отдельным оттиском. В этой заметке А.А. Исаев, в частности, пишет: «Термин «долг» настолько упрочился в применении к бумажным деньгам... что большая часть... возражения направлена не против меня только, но против многих и многих экономистов и публицистов. Это - долг бессрочный, скажем мы, беспроцентный. Негласные выпуски нисколько не стирают с бумажных денег характера долга, как подложность векселя, пока она не доказана, не отнимает у него характера долгового обязательства. Не лишает их характера долга и тот факт, что кредиторы делаются таковыми против своей воли ибо всем известна столь часто применявшаяся в прежнее время форма принудительных займов...»[53] На замечание Н.Т. Тарасова о том, что «нет долга, если неизвестны время, когда наступают долговые отношения, и размеры должной суммы», А.А. Исаев отвечает так: «Такой характер бумажных денег и заставляет нас назвать этот долг «специфическим». Его особенность - та, что он возникает со времени переполнения оборота бумажными деньгами, а в связи с этим каждый владелец бумажных денег является кредитором государства только на большую или меньшую часть всей суммы, которая ему принадлежит; высота лажа и, стало быть, излишек денег в обороте определяют приблизительно величину части, которая является долгом»2.
Не вдаваясь в существо этого научного спора, отметим сам факт научной полемики между двумя профессорами одного и того же учебного заведения, а также характер такой полемики - основательный, конструктивный, гласный. Пример полемики о природе бумажных денег демонстрирует тот высокий научный уровень, которым отличалось преподавание финансово-правовых дисциплин в Демидовском юридическом лицее.
Вторая работа А.А. Исаева, переиздаваемая в настоящем томе антологии «Золотые страницы финансового права России», - «Очерк теории и политики налогов» - представляет собой капитальное исследование в области теории налогообложения. Долгое время она оставалась единственным систематическим курсом по теории налогов и налогового права. Так, один из заметных исследователей в области налогообложения и налогового права первой трети XX века Александр Александрович Соколов в предисловии к своей работе «Теория налогов», вышедшей в свет в 1928 году (и недавно, в 2003 году, переизданной), писал: «Со времени издания (1887 г.) работы профессора А. Исаева «Очерк теории и политики налогов» в русской литературе не появлялось курса, специально посвященного теории налогов. Имеется еще превосходная работа профессора В.Н. Твердохлебова «Финансовые очерки», вып. I, 1916 г., но она не носит характера систематического курса» .
Система курса теории налогов, по Исаеву, включает следующие основные разделы:
понятие налогов;
начало справедливости в политике налогов;
налоги и общественное хозяйство;
система налогов;
основные начала управления налогами.
Налоги А.А. Исаев определяет как «обязательные денежные платежи частных хозяйств, служащие для покрытия общих расходов государства и единиц самоуправления»[54]. В этом определении характеристика налогов как обязательных взносов позволяет отличить налоги от доходов, поступающих в казну, например, от использования государственных имуществ. Указание на денежную форму налоговых платежей позволяет отличить налоги от натуральных повинностей. Наконец, говоря о назначении покрывать «общие» расходы, А.А. Исаев отделяет налоги от пошлин, имеющих целью покрывать расходы специально той отрасли управления, услуги которой и оплачиваются пошлинами.
От определения налога А.А. Исаев переходит к рассмотрению основных элементов налога. Нельзя не обратить внимание на четкость и отточенность формулировок, использованных А.А. Исаевым в своей работе. Внимательный читатель заметит, что современная наука недалеко ушла от того уровня, который был достигнут к концу XIX века.
Вот лишь несколько цитат:
«Податное лицо (субъект налога) есть лицо, юридически обязанное платить налоги».
«Податной предмет есть все то, к чему приурочивается уплата налога».
«Податной источник есть совокупность ценностей, из которых уплачивается налог».
«Податная единица есть отдельный предмет налога, определенный числом, мерой или весом».
«Оклад есть сумма налога, взимаемого с податной единицы».
«Податной кадастр есть совокупность мероприятий, посредством которых государство или единицы самоуправления определяют податных лиц, податные предметы и податные обязанности отдельных плательщиков».
«Податные тарифы суть обозначения податных единиц и окладов по отношению к налогам известного разряда»2.
Если в приведенных определениях заменить отдельные устаревшие слова на современные, то читатель без труда сможет констатировать практически полную тождественность понятийных аппаратов налоговых законов конца XIX и начала XXI века.
Вызывает сожаление то обстоятельство, что из современных учебников и учебных пособий по налоговому праву читатель может ошибочно сделать вывод о том, что разработка понятийного аппарата налогового права - это заслуга современной науки финансового права. А ведь основы теории налогообложения закладывались еще в XIX веке, и А.А. Исаев уже не был первопроходцем в этом направлении.
Систему налогов А.А. Исаев определяет как «совокупность отдельных податей, соединенных в группы на основании их отличительных признаков»\'. Для классификации налогов он использует различные критерии:
а) в зависимости от источника налога он выделял поимущественные и подоходные;
б) в зависимости от основания для установления налога - личные и вещные[55],
в) в зависимости от способа взимания - прямые и косвенные и т.д.
Одним из ключевых принципов налогообложения и налогового
права А.А. Исаев считает принцип справедливости, исследованию которого уделяет особое внимание в своей работе. С началами справедливости налоговой политики он связывает два основных вопроса:
  1. кто должен платить налоги?
  2. сколько должен платить?

Относительно первого вопроса А.А. Исаев пишет: «На этот вопрос обыкновенно отвечают положением о всеобщности податей, за которым следует указание изъятий, исключений. А так как изъятия сильно нарушают правило, то самый термин «всеобщность» представляется неудачным. Опуская этот термин, мы скажем, что платить налоги должны все физические лица, пользующиеся достаточными выгодами от участия в государственной жизни, и юридические лица, которые содействуют обогащению своих членов или удовлетворению каких-либо других их интересов, не имеющих важного культурного значения. Этот ответ, несколько длинный, содержит, думаем мы, общее указание на лиц, которые не должны подлежать налогам»[56].
Случаи освобождения от налогообложения, по мнению А.А. Исаева, должны быть связаны с высшей задачей государства - «созданием такого порядка, при котором наиболее полно осуществляется идея общего блага». Государство тем ближе стоит к решению своей задачи, чем более оно содействует «росту благосостояния всех граждан, всеобщему умственному и нравственному развитию». Поэтому, считал А.А. Исаев, необходимо требовать освобождения от налогообложения во всех тех случаях, когда привлечение к налогу противоречит идее государства, а именно:
  1. «от налогов должны быть свободны все юридические лица, имеющие целью содействовать умственному, нравственному развитию народа или же росту благосостояния малоимущих классов»;
  2. от уплаты налогов должны освобождаться «физические лица, доход которых едва достаточен для покрытия крайне необходимых потребностей»[57].              1

Второй вопрос - сколько \'платить налогов? - А.А. Исаев сводит к проблеме «уравнительности обложения»: какими должны быть налоги - абсолютно равными для всех, пропорциональными доходам или прогрессивно возрастающими с увеличением Доходов?
В отношении первого варианта - абсолютно равная налоговая нагрузка без учета имущественного состояния налогоплательщика - А.А. Исаев констатирует, что «и наука и законодательство ушли слишком далеко, чтобы считать такое обложение справедливым»^. К концу XIX века большинство финансистов являлись сторонниками пропорциональных налогов. Однако сам А.А. Исаев отдавал предпочтение прогрессивной системе налогообложения: «... чем богаче гражданин, тем более обязан он своим богатством существованию государства, тому строю, который оно дает общежитию. И доля в имуществе, которая обязана своим происхождением существованию государства, увеличивается по мере увеличения имущества не только абсолютно, но и относительно. Отсюда принцип прогрессивности обложения, определяющий, сколько гражданин должен отдавать государству»[58].
Особый интерес с точки зрения науки финансового права представляет завершающий раздел «Очерка теории и политики налогов», который посвящен основным началам управления налоговой системой.
Развивая учение А. Смита, впервые сформулировавшего принципы управления налогообложением (определенность налога; удобство взимания налога; «дешевизна» взимания налога), А.А. Исаев определил основные условия реализации этих принципов на практике.
  1. Определенность налога. Каждый налог должен быть установлен законодательной властью. При этом налоговая система должна отличаться возможно большей простотой. Касаясь принципа установления налога на законодательном уровне, А.А. Исаев отмечает, что этот принцип предполагает законодательное закрепление всех основных элементов налога: «Законы и распоряжения должны во всей полноте охватывать сферу данного налога: лицо и предмет налога, оклад, время и место платежа, гражданская и уголовная ответственность за недоимки и обманы и др. - все должно быть точно определено»[59]. Требование точного определения налога, по Исаеву, означает и то, что «язык законов, устанавливающих подати, и распоряжений, разъясняющих применение закона, должен быть точен, удобопонятен, дабы не вызывать недоразумений»[60].
  2. Удобство взимания налога. Этот принцип налогообложения касается в первую очередь формы, места и времени налоговых платежей. А.А. Исаев считает, что формой платежа должна быть господствующая валюта, место платежа должно быть максимально приближено к месту жительства налогоплательщика, а наиболее подходящими сроками для платежей служит то время, когда частное хозяйство располагает свободными денежными средствами. А.А. Исаев формулирует еще одно условие удобства налогообложения, не утратившее своей злободневности вплоть до наших дней: «...контроль над плательщиками не должен содержать мероприятия, полезность которых сомнительна и которые служат только к обременению граждан»[61].
  3. «Дешевизна» взимания налогов. Этот принцип касается организации работы финансового аппарата государства и нацелен на повышение его эффективности.

В механизме управления налогами А. А. Исаев выделяет три основные стадии: установление налогов; взимание налогов; контроль и ответственность налогоплательщиков.
Установление налога, как уже отмечалось, сводится к закреплению на законодательном уровне всех основных элементов налога.
Характеризуя этап взимания налогов, А.А. Исаев выделяет три его основные формы:
  1. система откупов (группа лиц уплачивает в казну определенную сумму и за это получает право взимания налогов);
  2. взимание налогов государственными чиновниками;
  3. взимание налогов общинами.

Первая форма взимания налога к концу XIX века представлялась очевидным анахронизмом. Вторая форма, по мнению А.А. Исаева, должна применяться в первую очередь в отношении косвенных налогов (акцизов, таможенной пошлины), а вот третью форму он признает наиболее пригодной для взимания прямых налогов. «Заведование... налогами со стороны общины, - считает А.А. Исаев, - позволяет финансовому управлению стать в гораздо более близкие отношения к плательщикам, нежели то возможно для государственных чиновников: последние часто не имеют никакой связи с населением общины и вовсе не знают его; общинные же чиновники, будучи местными жителями, ближе знакомы с состоянием отдельных хозяйств и более способны верно судить о податных силах плательщиков»3.
Весьма интересно предложение АЛ. Исаева о создании выборных податных комиссий на местном уровне, главной задачей которых были бы осуществление контроля, проверка окладных списков и показаний налогоплательщиков. К тому времени подобные комиссии уже существовали в некоторых европейских странах (гессенский закон 1884 г. о подоходном налоге, саксен-баденский закон 1883 г. о подоходном налоге и др.). Податные комиссии должны формироваться, по Исаеву, на следующих принципах:
  1. в комиссии должны быть представлены все основные социальные группы - землевладельцы, промышленники, коммерсанты, ремесленники, представители свободных профессий и т.д.;
  2. участие в работе податных комиссий должно признаваться общественной повинностью (по аналогии с воинской повинностью, участием в отправлении правосудия в качестве присяжных заседателей).

А.А. Исаев считал, что создание податных комиссий могло бы оказать «благотворное влияние на развитие общественного духа, на воспитание в гражданах привычки относиться к своим финансовым обязанностям, как делу первостепенной важности», могло бы «содействовать установлению того взаимного контроля, который способен предотвращать многие злоупотребления»\'.
Одним из наиболее важных вопросов управления налогами, отмечал А.А. Исаев, является вопрос о недоимках. Он призывает применять более гибкие методы борьбы с недоимщиками: «Здесь нужно действовать с возможной снисходительностью; ее требует не только чувство гуманности, но и выгоды казны. Если для взыскания недоимки подрывается источник дохода плательщика, то временный недоимщик становится таковым надолго или навсегда»[62]. В отношении недоимок он предлагает придерживаться следующих подходов:
а) если недоимка была вызвана не расстройством хозяйства, а только сбоями денежных поступлений (медленный сбыт товаров, продажи по более низким ценам и т.д.), то ее уплату следует отсрочить на продолжительное время;
б) если хозяйство испытало значительные потрясения (кризисы, неурожаи, стихийные бедствия и т.д.), то следует сделать скидку с недоимки или даже полностью списать ее.
Контроль в механизме управления налогообложения должен осуществляться, по мнению А.А. Исаева, в форме основного и текущего контроля.
Основной контроль предполагает «единовременное собрание тех сведений, которые служат основанием для проверок (статистические данные, кадастр земельных участков, зданий и промыслов).
К текущим контрольным мероприятиям А.А. Исаев относит получение информации от лиц, которые могут дать точные показания о финансово-экономическом состоянии конкретного налогоплательщика. «Мы считаем целесообразным, - пишет он, - чтобы закон вменял в обязанность дачу показаний тем лицам и учреждениям, которые имеют точные и полные сведения о податных силах плательщиков известных разрядов»[63]. Однако главным направлением текущего контроля, по его мнению, должны стать проверки податных комиссий. Последним должно быть предоставлено право собирать все сведения, которые они сочтут нужными для проверки заявлений (деклараций) налогоплательщиков: спрашивать местных жителей, просматривать различные акты, договоры об аренде земли, торговые книги и т.д.
С налоговым контролем тесно связан вопрос об ответственности за нарушение налоговых займов. Всякий ущерб, нанесенный государству неуплатой налогов, должен повлечь, как считает А.А. Исаев, гражданскую ответственность: нанесенный ущерб должен быть возмещен. Однако наряду с этим правонарушитель привлекается к уголовной ответственности. А.А. Исаев отстаивает подход, в соответствии с которым санкции за налоговые правонарушения должны дифференцироваться в зависимости от имущественного состояния правонарушителя: «Мы полагаем, что денежные пени и продолжительность лишения свободы должны быть для богатейших плательщиков более велики, нежели для бедных: чем выше доход или имущество, подлежащие налогу, тем легче скрыть часть их от бдительности финансовой администрации, а потому тем тяжелее должна быть и кара за обман»[64].
«Очерк теории и политики налогов» был оценен современниками А.А. Исаева. Так, например, в «Библиографии финансовой науки» П.П. Гензеля читаем: «Эта работа представляет собою, в сущности, резюме основных положений теории налогов, основанное на исследованиях главнейших финансистов-теоретиков... В этом сочинении читатель найдет и точность определений, и выдержанность системы, и ясность стиля...»[65]
Справедливости ради заметим, что некоторые идеи А.А. Исаева вызвали категорическое отторжение у критиков (например, предложение создать «двухклассную» систему обложения в виде общеподоходного и поимущественного налогов; идея безвозмездной общественной службы чиновников налоговых органов и т.д.). П.П. Гензель деликатно назвал подобные рассуждения «гимнастикой ума».
Плодотворная научная деятельность И.Т. Тарасова и А.А. Исаева создала благотворную почву для появления «новой волны» специалистов по финансовому праву, среди которых прежде всего следует назвать Александра Рафаиловича Свирщевского[66] и Эдуарда Николаевича Берендтса[67].
Одной из основных работ А.Р. Свирщевского является исследование о подоходном налоге. Свою позицию по вопросу прямого налогообложения он формулирует следующим образом: «Истинный и рационально устроенный подоходный налог должен падать по прогрессивной шкале на реальный, свободный доход всех жителей государства, определяемый на основании собственных декларативных показаний плательщиков; при этом оклад налога должен понижаться для лиц, получающих временные нефундированные доходы и вообще находящихся в условиях, которые уменьшают их налогоспособность»[68]. Эта цитата достаточно точно и наглядно характеризует упомянутую работу А.Р. Свирщевского, считавшего подоходный налог «не только воплощением правды в обложении, но и могучим элементом прогресса в податной системе»[69].
Упоминания заслуживают курс лекций по русскому финансовому праву, опубликованный в 1900 году во «Временнике...» Демидовского лицея, а также статьи по истории финансового хозяйства России и некоторым другим проблемам финансового права, подготовленные А.Р. Свирщевским для Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона.
Э.Н. Берендтс подготовил за время службы в Ярославском лицее ряд интересных работ по административному и финансовому праву. Однако его самая крупная работа по финансовому праву была опубликована, когда он уже оставил Демидовский лицей. Речь идет о курсе лекций по русскому финансовому праву, прочитанном в Санкт-Петербурге в Императорском училище правоведения. Выскажу личное мнение: «Русское финансовое право» Э.Н. Берендтса (СПб., 1914) - один из лучших дореволюционных учебников по финансовому праву, в котором внимание акцентировано на юридической составляющей финансовой науки.
...Революция 1917 года круто изменила историю Демидовского юридического лицея. В 1918 году артиллерией Красной армии было уничтожено здание Лицея. В том же году декретом Совета народных комиссаров Лицей был преобразован в Государственный университет. Однако сохранить преподавание и научную активность на прежнем уровне в новом университете не удалось.
А.Н. Козырин доктор юридических наук, профессор
Москва - Санкт-Петербург - Лемассоп, 2003

И.Т. Тарасов (1849-1929)
Иван Трофимович Тарасов родился в 1849 году в дворянской семье в Санкт-Петербургской губернии. О его детстве и отрочестве известно немногое. Образование он получил в Императорском университете св. Владимира в Киеве, где окончил курс юридических наук.
В 1875 году И.Т. Тарасов успешно защитил в Киеве магистерскую диссертацию на тему: «Личное задержание как полицейская мера безопасности». Ровно через год, в 1876 году, выходит в свет его вторая работа: «Основные положения Лоренца Штейна по полицейскому праву в связи с его учением об управлении» (Киев, 1876).
Такой плодотворный научный старт не мог не привлечь внимание к молодому ученому. И.Т. Тарасова направляют в заграничную научную командировку сроком на два года. Свои впечатления о европейских университетах и системе образования в них он отразил в своей книге, написанной на базе четырех полугодовых отчетов[70]. Сам Тарасов писал, что он пошел на эту публикацию только по настоятельной рекомендации ученого комитета Университета св. Владимира. Знакомство Ивана Трофимовича с высшими учебными заведениями Европы началось с Венского университета. «...Чуть ли не худший университет во всем мире...»[71] - так определил его Иван Трофимович в своих отчетах. Однако все же ему повезло: И.Т. Тарасов в Венском университете прослушал лекции по политической экономии одного из самых лучших лекторов Европы - Лоренца Штейна.
Из Вены И.Т. Тарасов отправился в Прагу, где пробыл всего одну неделю, так как в это время в Пражском университете лектор, читающий лекции на немецком языке, был болен, а лекции на чешском языке вызывали большие трудности для понимания. Следующая остановка им была сделана в Бреславле, где в местном университете он слушал лекции по политической экономии, финансовому праву и государственному управлению. В Берлинском университете И.Т. Тарасов с интересом посещал лекции известных профессоров - Вагнера, Гольдшмидта, Мейтцена, Грейтшке и Гнейста. Наиболее поучительным, как писал И.Т. Тарасов, для него оказалось личное знакомство с Гнейстом. Благодаря ему И.Т. Тарасов смог присутствовать на заседании немецкого рейхстага и слушать выступления Ласкера, Бисмарка и других выдающихся политиков. И.Т. Тарасов побывал и в других германских университетах - Лейпцигском, Эрлангенском, Вюрцбургском, Гейдельбергском, где посещал лекции в рамках своей специализации[72]. Кроме посещения лекций и семинарских занятий, И.Т. Тарасов знакомился с научной литературой и собирал материалы для своих будущих работ. Из Германии И.Т. Тарасов перебрался во Францию, где также посещал лекции по юриспруденции и политической экономии в Париже, Нанси и Дижоне. Наконец, из Франции он переезжает в Швейцарию и стажируется в Цюрихском и Бернском университетах.
Во время своей заграничной командировки И.Т. Тарасов знакомился также с работой тюрем и исправительных заведений. С этой целью он посетил Хонштейнское исправительное заведение для взрослых в Саксонии, парижские тюрьмы, швейцарскую исправительную колонию для малолетних.
Предметом его особых интересов в ходе заграничной командировки оказалась деятельность обществ и товариществ в европейских государствах[73]. И.Т. Тарасов писал, что большую часть времени, проведенного за границей, он посвятил знакомству с акционерным делом на Западе. Итогом этой работы стал выход в свет книги «Учение об акционерных компаниях». По мнению И.Т. Тарасова, эта книга представляла собой единственное в русской литературе цельное исследование законодательства об акционерных компаниях. Он отмечал, что эта книга «вызвала в ученом мире только словесные замечания относительно формы, не касаясь содержания»[74]. «По поводу формы замечу, - писал И.Т. Тарасов,- что странно придавать ей решающее значение, когда в срочной работе трактуется о предмете первостепенной важности; - я полагаю, что при таком условии лучше пожертвовать формой для содержания, чем наоборот, как это делают теперь многие, вызывая неумеренный восторг со стороны тех, которые привыкли не изучать, а пробегать книги...»[75]
После возвращения из заграничной командировки И.Т. Тарасов непродолжительное время читал лекции в Киевском университете св. Владимира, а затем переезжает в Ярославль.
С 1878 года начинается ярославский период научной деятельности И.Т. Тарасова, во время которого он раскрылся как разносторонне одаренный и талантливый ученый. Именно в этот период происходит его становление как выдающегося и уникального специалиста по административному1 и финансовому праву, праву гражданскому и торговому2.
Уже 11 апреля 1878 года И.Т. Тарасов принимал участие в заседании Совета Демидовского юридического Лицея в качестве исправляющего должность экстраординарного профессора. С нового учебного года (1878/79) И.Т. Тарасов приступил к чтению курса по финансовому праву, который продолжал читать еще два учебных года (до 1880/81 учебного года включительно). В 1880/81 учебном году в расписании лекций, читаемых И.Т. Тарасовым в Демидовском лицее, появляется и административное право3. В 1885/86 учебном году И.Т. Тарасов читал два курса лекций - административное право студентам 2-го курса и торговое право студентам 4-го курса4. Одновременно Иван Трофимович занимался активной научной деятельностью, публиковался в российских научных журналах, в периодических изданиях. Знаменательно, что именно в Ярославле И.Т. Тарасов разработал и опубликовал курсы по административному и финансовому праву,
С 1 января 1879 года И.Т. Тарасов был переведен на должность экстраординарного профессора. На июньском (1879) Совете лицея было принято решение о разрешении к «напечатанию во Временнике лицея»5 работы И.Т. Тарасова об акционерных компаниях. Этой работой он положил начало целой серии своих публикаций по различным проблемам юридической науки во «Временнике Демидовского юридического лицея», в «Юридической библиографии», которая также издавалась в Ярославле. Активная научная деятельность И.Т. Тарасова ознаменовалась в 1880 году защитой докторской диссертации, которая была посвящена учению об акционерных компаниях6. По результатам успешной защиты диссертации И.Т. Тарасову была присуждена степень доктора полицейского права.
В Демидовском юридическом лицее И.Т. Тарасов проявил себя как блестящий лектор и педагог. Он не только читал лекции студентам, но и проводил публичные лекции по самым разным актуальным вопросам.
По сложившейся в университетской среде традиции профессора читали публичные лекции в «пользу попечительства о недостаточных студентах»[76]. Публичные лекции, прочитанные И.Т. Тарасовым в зале городской Думы, вошли в историю Демидовского юридического лицея как ярчайшие страницы его истории. В лицейской хронике за 1885/86 учебный год отмечается: «...профессора Н.С. Суворов, А.А. Исаев и И.Т. Тарасов читали в зале Городской Думы лекции, которые привлекали многочисленных слушателей; многие из присутствующих здесь в настоящее время, конечно, не забыли о наилучших впечатлениях, выносимых ими после каждой прочитанной лекции»[77].
С 9 июля 1880 года И.Т. Тарасов становится ординарным профессором кафедры государственного права.
Современники свидетельствуют, что лекции профессора Тарасова пользовались неизменным успехом у студентов. При этом особо отмечается, что И.Т. Тарасов был очень внимателен к студентам. Кроме обязательных лекций он в свое свободное время, которого было у него совсем немного, дополнительно занимался со студентами, разъясняя наиболее сложные вопросы читаемого им курса[78]. На заседаниях Совета Лицея И.Т. Тарасов неоднократно выступал с заявлениями в пользу студентов. Так, например, он ставил вопросы о важности чтения студентам Лицея курса лекций о государственном праве зарубежных стран[79], о необходимости наличия особого каталога для студенческого отдела библиотеки[80].
Последнее заседание Совета Демидовского лицея, в котором принимал участие Иван Трофимович, состоялось 31 мая 1889 года. Затем он покинул Ярославль[81]. С 1 июля 1889 года И.Т. Тарасов на новой службе - в должности ординарного профессора кафедры полицейского права Императорского Московского университета.
Правда, И.Т. Тарасов однажды вернулся в Демидовский юридический лицей. На столетний юбилей Лицея российские университеты «прислали, в качестве делегатов, для того, чтобы передать от них приветствия Лицею, бывших его профессоров, читавших в то время лекции в различных университетах. Так, депутатом от Московского университета явился И.Т. Тарасов»[82].
И.Т. Тарасов, работая в Демидовском юридическом лицее, много публиковался в лицейских печатных изданиях - во «Временнике» и в «Юридической библиографии». Больше всего И.Т. Тарасов печатался во «Временнике», и эти исследования, статьи, конспекты лекций, актовые речи составили целую серию научных работ:
  1. Тарасов И.Т. Учение об акционерных компаниях (начало). Ярославль, 1879 //Временник. 1880. Кн. 20; Он же. Учение об акционерных компаниях, вторая половина 1-го выпуска, первая половина 2-го выпуска. Ярославль, 1880 // Временник. 1880. Кн. 21,22.
  2. Тарасов И.Т. О значении веры и знания в жизни. Публичная лекция, прочит. 19 апр. 1881 г. Ярославль, 1881 // Временник. 1882. Кн. 28. С. 1-26.
  3. Тарасов И.Т. Ответ на «Мнение факультета об ученых трудах г. Тарасова» 24 февраля 1882 г. Ярославль, 1882 // Временник. 1882. Кн. 28. С. 1-22.
  4. Тарасов И.Т. Об образовании женщин: Лекция, читанная в зале Ярославской Думы 24 февраля 1885 г. Ярославль, 1885 // Временник. 1885. Кн. 36. С. 1-48.
  5. Тарасов И.Т. Полицейский арест в России. Период императорский // Временник. 1885. Кн. 37. С. 1-72; 1886. Кн. 38 (продолжение). С. 13-200; 1886. Кн. 39 (продолжение); 1886. Кн. 40 (окончание). В оглавлении следующее название: Личное задержание как полицейская мера безопасности. Ч. II. Полицейский арест в России. Отд. 2. Период Императорский[83].
  6. Тарасов И.Т. Краткий очерк науки административного права: Конспект лекции. 1888. Т. 1 (первая половина)//Временник. 1888; 1891. Кн. 54 (продолжение). С. 49-88, Кн. 46. С. I-XVTII; 1888. Кн. 47. Т. 1 (окончание). С. 225-386.
  7. Тарасов И. Т. Очерк науки финансового права. Конспект лекций. Издание второе. Вып. 1. Введение. Ярославль, 1889 // Временник. 1890. Кн. 51. С. 1-56; 1890. Кн. 52. Вып. 1 (продолжение). С. 57-136.
  8. Тарасов И.Т. Кредит и бумажные деньги. Актовая речь. Ярославль, 1881 // Временник. 1881. Кн. 27.

Заслуживает упоминания и то обстоятельство, что И.Т. Тарасов был необычайно инициативным человеком и любознательным исследователем. В 1883 году он, например, побывал на Гигиенической выставке в Берлине, а следующей его ученой командировкой стала поездка на Всемирную выставку в Антверпен[84].
На всех этапах своего жизненного пути И.Т. Тарасов, помимо научного служения, осуществлял плодотворную общественную деятельность: в Бердичевском уезде Киевской губернии он учредил народное училище, ссудосберегательное товарищество, общественную лавку и народную чайную; Тарасов принимал активное участие в учреждении Рубежевской колонии для малолетних преступников (близ Киева).
О «советском» периоде жизни И.Т. Тарасова известно немногое. Он скончался в 1929 году.
А.А. Ялбулганов, доктор юридических наук, профессор

<< | >>
Источник: И.Т. Тарасов, А.А. Исаев. Финансы и налоги: очерки теории и политики. - М.: «Статут» (в серии «Золотые страницы финансового права России»),2004. — 618 с.. 2004

Еще по теме Наука финансового права в Ярославском Демидовском лицее:

  1. От составителя
  2. Наука финансового права в Ярославском Демидовском лицее
  3. А.А. Исаев (1851-1924)
  4. СПИСОК ВИКОРИСТАНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
- Авторское право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -