Исполнительное право как отрасль права, наука и учебная дисциплина

Как известно, в качестве внутренних элементов структуры системы права выступают отдельные нормы, отрасли и институты права. Отрасль права при этом представляет собой совокупность обособленных юридических норм, регулирующих качественно однородную группу общественных отношений, то есть объективно сложившуюся внутри единой системы права в виде ее обособленной части группу правовых институтов и норм, регулирующих качественно однородные общественные отношения на основе определенных принципов и специфическим методом, в силу чего приобретающую относительную самостоятельность, устойчивость и автономность функционированиями).

Является ли гражданское исполнительное право (исполнительное производство как не совсем корректно называет эту совокупность норм и институтов ряд авторов) самостоятельной отраслью права или же нет - вопрос далеко не праздный и, даже, как верно отмечает проф. Ярков, имеющий "сугубо прикладной характер, поскольку определяет содержание и характеристику мер принудительного исполнения"*(12).

Правильное разрешение данного вопроса актуально еще и по многим не менее важным причинам. Так, например, Н.Н. Вопленко справедливо отмечает, что "специфическим признаком отрасли права является то обстоятельство, что данная группа правовых норм способна взаимодействовать с другими отраслями права как элементами единой системы"*(13).

В литературе сложилось три основных точки зрения по данной проблеме, споры по которой разгорались еще в дореволюционный период.

Наиболее распространенной точкой зрения, господствовавшей на протяжении советского периода российской истории, является включение гражданского исполнительного права в гражданское процессуальное право, а, точнее, отнесение стадии исполнительного производства к правосудию*(14), вследствие чего гражданское исполнительное право (исполнительное производство) понимается как институт гражданского процессуального права, в лучшем случае - комплексный институт, поскольку в ходе исполнительного производства осуществляется принудительное исполнение приговоров судов в установленной законодательством части.

При всей кажущейся простоте и "удобности" данная точка зрения совершенно порочна, вследствие, во-первых, того, что действия по принудительному исполнению не имеют гражданского процессуального характера. Во-вторых, ввиду бесспорности подлежащего принудительному исполнению акта юрисдикционного органа. В-третьих, в силу отсутствия при производстве принудительного исполнения тех фундаментальных начал, которые свойственны гражданскому процессуальному праву (в том числе, принципов гражданского процессуального права, например принципа состязательности и т.д.). Недаром еще дореволюционный ученый-юрист проф. Ю.С. Гамбаров исключал исполнительное производство из курса лекций по гражданскому процессу*(15).

Нельзя сказать, что многочисленные сторонники данной точки зрения не имели совсем уж никаких оснований для отстаивания своей позиции. Безусловно, исполнительное производство базируется на диспозитивных началах, в том числе началах равенства сторон исполнительного производства. Принудительное исполнение сегодня осуществляется в жестких рамках исполнительного процесса. Верно и то, что суд является важным субъектом исполнительного производства, принимая, например, решения о приостановлении исполнительного производства и т.п.

Тем не менее, указанные выше "узкие места" в позиции авторов не позволяют нам согласиться с ними в вопросе самоопределения гражданского исполнительного права не как стадии правосудия, либо комплексного института, но как самостоятельной полноценной отрасли права.

Другая точка зрения является закономерным следствием полного непринятия предыдущей. Ее сторонники до революции, отталкиваясь от внепроцессуального (в смысле именно правосудия по гражданским делам) и бесспорного порядка действий по принудительному исполнению акта юрисдикционного органа, указывали, что исполнительное производство следует определять как часть "полицейского права"*(16). Как правильно пишет проф. В.В. Ярков: "Ведь спор разрешен судом в ходе состязательного процесса и исполнение в этом смысле не охватывается понятием судебной власти"*(17).

предусмотрена ответственность.

Такая трактовка привела к тому, что в настоящее время заметны попытки отдельных исследователей обосновать место исполнительного права в качестве института административного права.

Однако такой подход также порочен и, к сожалению, далек как от воли законодателя, так и от условий правовой действительности. У сторонников названного подхода закономерно должны возникать многочисленные вопросы (например, как быть с ролью суда в качестве достаточно активного субъекта исполнительного производства; что делать с равноправием сторон исполнительного производства, что совершенно чуждо административному праву; что делать с принципом диспозитивности в гражданском исполнительном праве, который не может быть объяснен в рамках административно-правовой концепции и т.п.), ответы на которые до настоящего времени не даны и вряд ли могут быть даны в будущем.

Приверженцы третьей, наиболее приемлемой и по нашему мнению точки зрения говорят о самостоятельности гражданского исполнительного права в качестве отрасли права. Такая точка зрения не нова. Вопрос больше стоит о пределах самостоятельности гражданского исполнительного права как отрасли права.

Так, М.К. Юков указывал, что нормы исполнительного права должны рассматриваться в качестве комплексной отрасли, имеющей определенную юридическую целостность и специфику*(18). В.В. Ярков пишет о полностью внепроцессуальном характере исполнительного производства как совокупности целой системы определенных производств по исполнению конкретных юрисдикционных актов, относящихся к сфере ведения органов исполнительной власти*(19).

Логика указанных авторов разумна и понятна. Возьмем за основу рассуждений аргументацию, предложенную проф. В.В. Ярковым в Комментарии к Федеральному закону "Об исполнительном производстве" и к Федеральному закону "О судебных приставах". Проф. Ярков, в частности, отмечает, что о самостоятельности исполнительного производства однозначно свидетельствуют правовое положение субъектов, характер их деятельности и норм, регулирующих ее.

Прежде всего, исполнительное производство не состязательно по своему характеру. Иной характер имеют принципы исполнительного права, права и обязанности его участников. Во-вторых, проф. Ярков правильно говорит о сложности предмета правового регулирования исполнительного законодательства, в связи с чем исполнительное производство представляет собой целую систему определенных производств по исполнению конкретных юрисдикционных актов. В-третьих, стадии исполнительного производства имеют иной характер сравнительно со стадиями гражданского и арбитражного процессов. Если возбуждение исполнительного производства определяется, главным образом, волей заинтересованных лиц, то остальная часть процесса достаточно формализована с точки зрения реализации правомочий судебного пристава-исполнителя по осуществлению принудительного исполнения. Наконец, сами действия судебного пристава-исполнителя относятся к сфере действия не судебной, а именно исполнительной власти*(21).

Интересный подход к разрешению данного вопроса с точки зрения принудительного исполнения подтвержденного судом субъективного права взыскателя предложен Е.Я. Мотовиловкером и М.Г. Баумовой. По их мнению, в частности, здесь следует исходить из выделения двух производств: "устанавливающего производства", то есть процесса установления истины, позволяющего разрешить гражданско-правовой спор (гражданского процесса), и исполнительного производства, в ходе которого принудительно осуществляется подтвержденное в судебном решении право лица на защиту, право на удовлетворение иска*(22).

Действительно, стадией некоторого процесса можно назвать деятельность с характером, однородным самому процессу и другим его стадиям. При этом следует помнить, что гражданское судопроизводство - не сам процесс осуществления субъективного права на защиту, а то, без чего он не может быть, поскольку принудительное осуществление заложено в цели судопроизводства, а не в нем самом. В то же время, принятием судебного решения суд уже участвует в процессе принудительного осуществления охранительного правоотношения.

От себя дополнительно отметим, что вопросы самоопределения исполнительного права рассматриваются, главным образом, в контексте возможного отделения исполнительного производства от гражданского процесса. При этом даже не обсуждается вопрос о правовой природе и отраслевой принадлежности норм, регулирующих вопросы принудительного исполнения актов других, помимо суда, юрисдикционных органов. Там же, как известно, гражданского судопроизводства вообще не наблюдается.

Для правильного решения вопроса об отраслевом самоопределении гражданского исполнительного права следует, хотя бы в самых общих чертах, разрешить вопрос о его предмете и методе, наличие специфики которых и позволяет говорить о гражданском исполнительном праве как некой отраслевой правовой общности, то есть совокупности достаточно однородных и обособленных юридических норм и институтов. Такой подход представляется единственно правильным для доказательства существования в российском праве его новой отрасли - гражданского исполнительного права.

Предмет правового регулирования является первым системообразующим фактором в правой системе. Он выступает главным материальным критерием разграничения норм права по отраслям, поскольку он имеет объективное содержание и предопределена характером данных общественных отношений. Под предметом отрасли права в теории права понимаются определенные виды общественных отношений, которые представляют собой сложную и многоаспектную категорию. Так, Н.И. Матузов указывает, что в структуру предмета правового регулирования входят: а) субъекты - индивидуальные и коллективные; б) их поведение, поступки, действия; в) объекты (предметы, явления) окружающего мира, по поводу которых люди вступают во взаимоотношения друг с другом и к которым проявляют свой интерес; г) социальные факты (события, обстоятельства), выступающие непосредственными причинами возникновения или прекращения соответствующих отношений*(24).

Попытаемся с указанных позиций и в самом общем виде кратко охарактеризовать предмет гражданского исполнительного права, а точнее - специфику предмета.

Начнем с того, что гражданскому исполнительному праву присуще наличие специальных субъектов, основными из которых выступают судебный пристав-исполнитель и стороны исполнительного производства (взыскатель и должник). Отдельно рассматриваются иные участники исполнительного производства, например, кредитные организации и налоговые органы, понятые и работники органов внутренних

дел и т.д. Несколько особняком стоит суд.

Материальный интерес в производстве исполнительных действий имеют взыскатель и должник (наиболее ярко выражен интерес взыскателя), а также, частично, судебный пристав-исполнитель в тех случаях, когда речь идет о его вознаграждении. Но, в целом, судебный пристав-исполнитель - должностное лицо органов исполнительной власти, государственный служащий. Если взыскатель "запускает" механизм принудительного исполнения, обращая исполнительный документ к принудительному исполнению, то судебный пристав-исполнитель осуществляет этот процесс, пользуясь правами в отношении как сторон исполнительного производства (главным образом, в отношении должника), так и иных участников исполнительного процесса. Суд, с одной стороны, является участником исполнительного процесса и принимает ряд важных процессуальных решений (например, о приостановлении исполнительного производства). С другой стороны - это контрольный орган, куда могут быть обжалованы действия (бездействие) судебного пристава-исполнителя. Суд также заинтересован в своевременном и правильном исполнении требований актов юрисдикционных органов (тем более, что большинство таких актов исходят именно от суда), однако не контролирует весь ход исполнительного процесса, решая лишь отдельные вопросы, прямо отнесенные законом к его компетенции. В данном случае, единственный правовой интерес сторон - своевременное и правильное исполнение требований исполнительных документов, выданных юрисдикционным органом.

Таким образом, предмет исполнительного права представляет собой совокупность общественных отношений, складывающихся между специальным субъектом (судебным приставом-исполнителем), сторонами исполнительного производства (взыскателем и должником), судом, иными участниками исполнительного процесса по вопросу своевременного и полного фактического исполнения требований, содержащихся в исполнительных документах юрисдикционных органов. Из данного определения мы будем исходить и в дальнейшем.

Метод служит дополнительным, юридическим критерием, так как производен от предмета. Как отмечает большинство авторов, самостоятельного значения он не имеет, однако в сочетании с предметом способствует более строгой и точной градации права на отрасли и институты, так как наличие различных видов общественных отношений еще не создает само по себе системы права, не порождает автоматически его отраслей*(25). Одного материального ориентира недостаточно, так как если пользоваться только им, то трудно было бы разграничить смежные отрасли и институты.

В общее понятие метода правового регулирования, по мнению Н.И. Матузова, входят следующие компоненты: установление границ регулируемых отношений, что, в свою очередь, зависит от ряда объективных и субъективных факторов (особенностей этих отношений, экономических и иных потребностей, государственной заинтересованности и т.п.); издание соответствующих нормативных актов, предусматривающих права и обязанности субъектов, предписания о должном и возможном их поведении; наделение участников общественных отношений (физических и юридических лиц) правоспособностью и дееспособностью, позволяющих им вступать в разнообразные правоотношения; определение мер ответственности (принуждения) на случай нарушения этих установлений*(26). То есть, метод правового регулирования - своего рода набор юридического инструментария, посредством которого государство оказывает воздействие на общественные отношения в целях придания им желательного развития.

В качестве основных в теории права принято выделять (и противопоставлять) императивный и диспозитивный методы, первый из которых используется, главным образом, в уголовном и ином "карательном" праве, а второй - в отраслях цивилистической семьи.

Гражданскому исполнительному праву свойственно комбинированное применение обоих указанных методов с явным перевесом императивного. Так, с одной стороны, в большинстве случаев вопрос возбуждения исполнительного производства, то есть "запуска" механизма принудительного исполнения, зависит, в силу требований Федерального закона "Об исполнительном производстве", от воли взыскателя: последний может обратить или не обращать исполнительный документ к принудительному исполнению. Этому праву корреспондирует обязанность судебного пристава-исполнителя при соблюдении всех установленных законом условий возбудить исполнительное производство. При наличии юрисдикционных актов о взыскании в пользу государства (местного самоуправления) такого рода право превращается уже в обязанность взыскателя в силу правового статуса государственных органов (органов местного самоуправления), поставивших вопрос об осуществлении взыскания в суде или во внесудебном порядке.

Между тем, с момента возбуждения исполнительного производства и до конца исполнительного процесса в гражданском исполнительном праве в качестве основного применяется императивный метод правового регулирования. Он связан с прямо указанной в законе последовательностью совершения исполнительных действий, стадийностью исполнительного производства, властностью и обязательностью требований судебного пристава-исполнителя как должностного лица, выступающего от имени государства. Хотя и здесь имеются отдельные диспозитивные начала, например, право взыскателя, предусмотренное Законом, обратиться к судебному

приставу-исполнителю с просьбой об объявлении розыска должника (его имущества), или право взыскателя оставить не реализованное в двухмесячный срок имущество должника за собой.

Гражданскому исполнительному праву свойственно также наличие комплексного применения методов дозволения, обязывания и запрета, при этом наиболее часто все же употребление метода обязывания. В гражданском исполнительном праве действует также метод субординации (властного приказа) в отношениях судебного пристава-исполнителя как представителя власти и сторон исполнительного производства (главным образом, должника), а также других участников

исполнительного процесса.

Используется и метод поощрения. В частности, судебный пристав-исполнитель, обеспечивший реальное и своевременное исполнение исполнительного документа, получает вознаграждение.

Стороны исполнительного производства, в силу закона, обладают формальным равенством прав и обязанностей. Им свойственна также и автономия сторон.

"Красной нитью" через все гражданское исполнительное право проходит метод принуждения, который проявляется при производстве любых принудительных исполнительных действий и вряд ли нуждается в комментариях.

Таким образом, исполнительному праву свойственна множественность методов правового регулирования с перевесом императивных начал, субординации и принуждения.

Рассматривая отраслевую принадлежность, нельзя обойти вниманием вопрос, является ли гражданское исполнительное право материальной или процессуальной отраслью. Мы полагаем, что гражданскому исполнительному праву свойственны как материальные, так и процессуальные начала, однако, с явным перевесом последних, так как, все же, нормы гражданского исполнительного права большей частью определяют порядок (процедуру) осуществления принудительного исполнения, то есть регламентируют, главным образом, процедурные или организационные вопросы исполнения актов юрисдикционных органов.

С учетом рассмотренных подходов к определению отраслевой принадлежности исполнительного права, обозначения содержания его предмета и метода, можно сделать вывод, что исполнительное право - самостоятельная отрасль права, представляющая собой совокупность норм и институтов, регулирующих общественные отношения, складывающиеся между судебным приставом-исполнителем, сторонами исполнительного производства (взыскателем и должником), судом, иными участниками исполнительного производства, судом и иными участниками исполнительного процесса по вопросу своевременного и полного фактического исполнения требований, содержащихся в исполнительных документах юрисдикционных органов, на основе императивных начал, властности требований судебного пристава-исполнителя и использования метода принуждения.

Возможно, что в будущем в литературе будут предложены более совершенные и развернутые определения, лучше характеризующие сущность гражданского исполнительного права как отрасли права (чему автор будет только рад!), однако, пока таких определений, к сожалению, не имеется.

1.3.