<<
>>

§ 29. Абсолютизм

Абсолютизм. Меркантилисты. Школа естественного права.

Физиократы. Представители господствовавших в эту эпоху экономических и политических учений в России. Влияние, оказанное этими учениями на науку о финансах, равно как и на финансы

Феодальная рознь могла быть подавлена только сильной властью, имеющей крепкую опору.

Такой опорой служили королям, между прочим, огромные накопленные богатства и обширные домены. Только единая абсолютная власть могла создать прочное основание для государства на развалинах феодализма, бедственная борьба с которым была еще свежа в памяти у всех, а потому политические учения, идеализировавшие абсолютную власть, доказывавшие божественное происхождение ее и требовавшие подчинения ей всего и всех в интересах общего блага, сделались исторической необходимостью. Кроме того, побежденные феодалы, политические права и привилегии которых сменились с этого времени правами частными, в связи с установившимся резким различием между податными и неподатными классами, - только в такой власти могли найти надлежащую опору своему привилегированному положению. Поэтому целый ряд публицистов-философов всех стран и народов, как, например, Макиавелли, Боден, Гоббс и др., посвящают обширные трактаты исследованию существа и значения абсолютной власти, доказывая необходимость ее1.

В это же время в хозяйственной сфере, ввиду совершившегося уже перехода от натурального хозяйств к денежному, деньги делаются главным фокусом, в котором соединились все лучи возникавших тогда экономических учений под общим названием меркантилизма. Меркантилисты, как, например, Серра, Норте и многие другие, признавали деньги за преимущественный источник и главнейший предмет народного и государственного богатства. Кроме того, как абсолютисты утверждали, что частный интерес не совпадает с государственным и потому первый должен быть безусловно подчинен второму, так и меркантилисты, исходя из того же воззрения, выводили отсюда заключение, что, в видах обогащения государства и народа и привлечения в страну возможно большего количества денег (монеты), государство имеет безусловное право принуждать всех к труду, организовать всю внутреннюю промышленность, содействовать развитию ее посредством охранительных и запретительных тарифов, всеми мерами расширять торговлю и вообще устраивать весь хозяйственный порядок в обществе.

Но абсолютизм, развиваемый сначала как бы из себя и для себя, начинает все более и более связываться с понятием о цели государства. По мере выяснения идеи о государстве, о значении государственной власти и об отношении ее к гражданам и обществу вырабатывается сознание не только права, но и обязанности государственной власти, представляемой в форме так называемого просвещенного абсолютизма, в отличие от грубого абсолютизма, заботиться об общем благе, причем выяснению этого понятия об общем благе и указанию на связь его с абсолютизмом много содействовала школа естественного права в лице Гуго Гроция, Цуффендорфа, Христиана Вольфа и других евдемонистов.

Одновременно с этим и в значительной степени под влиянием новых политических воззрений начинает обнаруживаться реакция против крайностей учения меркантилистов. Меркантилисты, видя в монете главнейший или даже исключительный источник богатства, очевидно, упускали из виду, что одной монеты недостаточно для производства предметов потребления, составляющих действительное богатство страны. Затем, как указала хозяйственная жизнь, монета может служить в такой же мере производству, как и потреблению. Наконец, функция монеты как орудия мены настолько специально ограниченная, что с чем меньшей суммой монеты могут быть достигнуты желаемые результаты оборота, тем выгоднее это для государства. Требуя поощрения внутреннего производства посредством охранительных пошлин, меркантилисты упускали из виду, что такое поощрение целесообразно отнюдь не на всех ступенях развития промышленности у каждого данного народа. Требуя широкой регламентации в промышленной сфере, меркантилисты ошибались в выборе объекта, на который должна была распространиться эта регламентация: регламенты касались более техники, стесняя свободное развитие промышленности, чем юридических отношений. Рекомендованные меркантилистами поощрительные меры для развития промышленности в форме субсидий, привилегий, премий и т.п. оказались более пригодными для создания опасного класса монополистов, чем для поднятия промышленности в государстве.

Наконец, воззрения меркантилистов на обработку золотых и серебряных рудников оказались ошибочными, так как выгода от эксплуатации малодоходных рудников далеко не возмещала того убытка, который несли народ и государство от непроизводительной затраты наличных средств, не говоря уже о том, что искусственное привлечение капиталов к одной отрасли промышленности не могло не вредить развитию промышленности ВОобще, содействуя, кроме того, неправильному распределению богатств. Первые проявления реакции против этого учения обнаружились в тех финансовых трактатах XVII века, в которых совершилось резкое нападение на господствовавшую податную систему с указанием на план новой финансовой политики. В числе этих трактатов, бесспорно, особенного внимания заслуживают трактаты Вобана и Дюбуагильбера, называемых предшественниками физиократов, так как в их исследованиях замечаются уже зародыши этого нового учения, явившегося на смену учения меркантилистов. Оба они проводили то начало, что богатство заключается не в золоте и серебре, а в предметах потребления. Вследствие чего трудящийся класс, производящий эти предметы, составляет главную опору государства, главный источник его сил и богатства. Их труд доставляет доход королю, обогащая как его, так и государство: беден рабочий - бедно и государство, бедно государство - беден и король. Между тем существующая система налогов, с одной стороны, и невымершие остатки феодального порядка - с другой, привели народ к крайнему разорению и убили промышленность. Поэтому необходима податная реформа, и реформа эта, исходя из того принципа, что всякая привилегия, клонящая к изъятию от налога, несправедлива, - должна заключаться прежде всего в уравнении налогов на основании того начала, что каждый обязан платить государству пропорциональную долю своих доходов. Цель эта достигается установлением так называемой податной десятины (dime royale), т.е. подоходного налога, для всех равного и обязательного1.

По учению физиократов, основателем которого был Франсуа Кенэ, так как только земледелие в обширном смысле производительно, вследствие чего только землевладелец получает чистый доход (produit net), то должен быть установлен единственный налог в форме поземельной подати, пропорциональный доходу2, работник же и капиталист должны быть освобождены от податного обложения.

Находя, что система покровительства, ограничивая соперничество, повышает цену обработанных продуктов, физиократы являются сторонниками свободы торговли и вообще принципа невмешательства в хозяйственную сферу, выраженного ими в словах “laissez faire laissez passer”; хотя в то же время они требовали поощрения и поддержки земледелию, так как от состояния элементов земледелия - земледельца и орудий производства - зависит достаток всего общества и государства. Тюрго, как последователь Кенэ, был не только физиократом-теоретиком, но и физиократом-практиком. Во время своего министерства он последовательно отменил одно за другим многие стеснения торговли и промышленности и пытался произвести податную реформу, которая должна была заключаться в замене множественности налогов одним поземельным подоходным налогом, падающим на чистую прибыль землевладельца. В целом ряде своих финансовых исследований, записок и проч. он резко проводил начало прямого податного обложения, пропорционального доходу, так как косвенное обложение, т.е. налог на предметы потребления, разрушает народное благосостояние, вводит неравномерность податной тяжести и лишает правительство возможности рассчитывать на совершенно определенный доход. Независимо от того Тюрго выступил врагом всяких государственных займов, как уменьшающих чистый доход и неминуемо увеличивающих и без того непомерное податное бремя. Займы можно заключать только для того, чтобы уменьшать, а не увеличивать сумму долга. Столь же гибельно для государства всякое обложение капитала.

Между русскими абсолютистами и меркантилистами заслуживает внимания прежде всего Крижанич. Крижанич, современник царя Алексея Михайловича, считал государственную власть способной всем руководить, все исправлять; на административные меры возлагал он все свои упования. Из всех человеческих мудростей и наук он почитает главнейшую политику, т.е. королевскую мудрость, основывающуюся на двух заповедях: полагайся на самого себя и не верь иноземцам. Царь представляется ему администратором, сеющим благо для общего счастья и для всего могущества государства.

Желая для своего отечества полного преобладания над соседями, как в торговле, так и во всех других отношениях, он желает всячески содействовать первой и всеми мерами привлечь в государство возможно большее количество денег как главного предмета богатства. Полагая, что и ремесла содействуют обогащению государства не менее, чем «наилучшие рудокопные и златые горы», он предлагает для развития их целый ряд мер, заключающихся в разработке подробных ремесленных уставов, преследовании праздности, установлении запретительных и охранительных тарифов, даровании субсидий, привилегий и т.п.

Еще более, чем Крижанич, обращает на себя внимание Посошков, как представитель совершенно русских воззрений, тогда как Крижанич был абсолютистом в западноевропейском смысле. Крестьянин Иван Тихонович Посошков, современник Императора Петра I, полагал, что

Царь, как Бог, все может сотворить в своей державе. Но Царь не может обогатить своего народа без правды, при существовании которой никто не будет обижен и любовь побудит людей помогать друг другу в нужде, вследствие чего все люди обогатятся, царские сокровища с излишеством наполнятся. Сравнивая королевскую власть на Западе с царской в России, он говорит, что мы монарха своего почитаем, яко Бога, и честь его опасно храним и волю его всеусердно исполняем. И того ради, где узрим имя его Царского Величества назначено, то мы честно и опасно храним. У нас самый властительный и всецелый Монарх, а не аристократ, ниже демократ. Всю землю и всех крестьян он считает царскими, а всех подданных называет царскими рабами. Царь - судья и подобен он Богу. Посошков, подобно Крижаничу, желает, чтобы торговле оказано было всевозможное содействие. По его мнению, как душа не может быть без тела, так невозможно и воинство купечества, а царство воинством расширяется, купечеством оно же украшается. Промыслы должны быть развиваемы при помощи запретительных и охранительных тарифов и они должны быть под надзором правительства, на обязанности которого лежит регламентировать их, потому что если не будет доброго надзирателя и надлежащего им управления, то им никоими делы обогатиться невозможно, ниже славы себе доброй получити, и до скончания века будут жити в скудости и бесславии.

Относительно монеты он говорит, что если царь велит копейку брать за гривну, то так оно и будет. К денежному делу следует, по его мнению, приложить старание, так как от этого царские сокровища могут пополниться и народ немалую пользу восприять. Финансовые воззрения Посошкова выступают за рубеж меркантилизма и являются как бы предвозвестниками нового экономического учения, - учения физиократов. Финансист Посошков может быть рассматриваем с двух сторон: как критик существующей финансовой системы и как создатель новой. В том и другом случае он исходит из того положения, что в коем царстве люди богаты, то и царство богато, ибо все богатство народа есть богатство царственное, а оскудение народное есть оскудение царственное. Худой тот сбор, говорит Посошков, аще кто казну Царю собирает и людей разоряет. Нападая на существовавшую податную систему, крайне разорительную для крестьян, в особенности же на подушную подать и на соляную монополию, Посошков рекомендует один главный и общий налог в форме десятины в пользу церкви и в пользу царской казны. Десятина в пользу церкви должна отделяться от всех предметов, потребляемых плательщиками, десятина же в пользу царской казны должна быть отделяема от всех предметов, идущих на продажу; на землю и на двор этот налог должен падать так, чтобы «никто лище даром на земле царской не жил»[116].

Очевидно, все эти учения не могли остаться без влияния как на научную разработку финансовых вопросов, так и на самые финансы. Развитием абсолютизма неизбежно порождался вопрос о необходимости богатой царской казны, а так как первоначально заимствованное у римлян понятие о фиске не могло быть заменено неустановившимся еще понятием о финансах, то появляется множество трактатов о фиске, об эрарии, о княжеской казне и т.п., причем из учения меркантилистов черпались указания на средства к обогащению этой казны. Но с расширением задач государственной власти и действительным обогащением царской казны должен был возникнуть и другой вопрос: о наилучшем управлении этой казной, этим имуществом. Ответить на этот вопрос взяли на себя так называемые камеральные науки, т.е. науки о наилучшем управлении государственными имуществами и казенными промыслами, или вообще казной. Сравнительно быстрым развитием своим науки эти обязаны были тому обстоятельству, что в нескольких университетах учреждены были для них специальные кафедры и даже целые факультеты[117]. Но в сущности в науках этих было мало научного и, представляя собой по преимуществу сборники практических рецептов, они скоро слились с наукой о полиции. Постепенное поглощение камеральных наук вновь возникшей наукой о полиции не могло не идти рука об руку с обособлением теории финансов как учения о материальных средствах, при помощи которых государство осуществляет свои задачи. Первый шаг к такому обособлению сделан был в середине прошлого столетия германским публицистом и экономистом Юсти, который, указав на связь между полицией и финансами, выработал полную теорию государственного (финансового) хозяйства[118]. Науку о финансах он определяет как совокупность тех правил и начал, которыми следует руководствоваться для успешного управления имуществом государства в видах общего благополучия, равно как и для хозяйственного извлечения этого имущества из всего достояния народа. Внося в свою финансовую систему три отдела (доходы, расходы и управление ими), он требует, чтобы в основании системы налогов положены были следующие начала: а) согласование их со средствами подданных, б) равномерность,

в)              они не должны вредить благосостоянию государства и подданных,

г)              они должны быть согласованы с природой государства и формой правления, д) должно быть правильное основание для установления их и е) удобство взимания. С этого времени произошел в теории окончательный разрыв между фиском как остатком прежних частноправовых воззрений на государственное хозяйство и финансами как плодом новых воззрений на цель, средства, задачи и значение государства.

Юсти полагал, что цель финансовой науки заключается в указании на способы достижений, посредством казенного имущества, благосостояния государя и подданных; современник же Юсти, Зонненфельс, определял науку о финансах, в качестве отдела обширной науки о государстве (Staatswissenschaft), как науку о правилах, при помощи которых государство удобнейшим образом получает свои доходы, причем он делает Юсти как финансисту тот упрек, что он колеблется между желанием дать больше простора власти и стыдом отнять всякие права у подданных. При определении сумм государственных сборов следует руководствоваться потребностями государства, однако без вреда для населения, причем главным средством для удовлетворения этих потребностей являются налоги. Относительно финансового управления он говорит, между прочим, что следует установить правильное кассоводство, избегая множественности касс, равно как не следует вводить большого штата служащих. Не надо упускать из виду, замечает он, что полезные реформы в государственном хозяйстве не всегда тотчас же дают благотворные результаты. В основании всего финансового управления должно быть положено стремление к увеличению народного богатства, а потому все государственные расходы должны иметь конечной целью удовлетворение нужд государства и благополучие народа.

После Юсти и Зонненфельса по их примеру многие финансисты начали относить к предметам науки о финансах, кроме доходов, еще и государственные расходы (например, Соден, Юнг, Якоб и др.) и вопрос о финансовом управлении (например, у НагГя), причем начинает выясняться также и юридическая сторона финансов. На финансовых воззрениях Юсти и Зонненфельса, несомненно, отразилось влияние учения физиократов, подобно тому как и в позднейших трактатах о финансах Шлеттвейна, Круга, Шмальца, Фульда, Арндта и др. Независимо от трактатов, обнимающих всю финансовую сферу, целый ряд трактатов, появившихся после Юсти, до конца прошлого столетия, посвящен был исследованию отдельных финансовых вопросов, отражая в себе влияние учений меркантилистов или же физиократов, в связи с господствовавшими политическими воззрениями[119]. В русской литературе, независимо от исторических исследований русских и иностранных финансов графа Толстого, Гагемейстера, Кранихфельда, Кури, Свирщевского, Незаби- товского, Афанасьева, Янишевского, Алексеенко, Руковского, Львова, Субботина, Осокина, Заблоцкого-Десятовского, Самарина, Блиоха, Веселовского, Куломзина, Кауфмана, Янжула, Судейкина, Гольцева и др., первыми трактатами о финансах, начавшими появляться с наступлением нынешнего столетия, были исследования Шлецера, Шторха, Тургенева, графа Канкрина, Безобразова, Горлова, Шипова, Каменского и Капустина[120].

В практике государственного хозяйства также произошли резкие и существенные изменения в течение описываемой эпохи. Абсолютная власть, сломившая феодализм, превращает прежние прямые налоги как результат самообложения или произвольных поборов в постоянные подати, устанавливаемые по праву одной лишь волей абсолютного монарха, причем предварительно испытана была еще и форма пожизненных налогов, т.е. сборов, устанавливаемых на весь срок царствования монарха. Эти подати ввиду привилегированного положения, занятого прежними феодалами, землевладельцами, были такого свойства, что они падали преимущественно на народ и на промышленность. Даже военная служба перестала быть повинностью высшего сословия и сделалась в форме рекрутчины личной натуральной повинностью низших классов населения. Кроме того, денежные подати начали все более и более вытеснять собой повинности натуральные и, наконец, получили полное преобладание; но в отношениях землевладельцев к закрепощенным земледельцам повинности эти получили еще большее и даже крайнее развитие в форме разного рода барщин, оброков и т.п. Характер и сумма расходов также существенно изменились под влиянием воззрений на абсолютную власть и на задачи ее. К прежним расходам на войско, двор и международные сношения начали присоединяться расходы на внутреннее управление, причем с подавлением всякой местной автономии и устранением общества от участия в управлении расходы государственной казны также должны были умножиться. Бюджет быстро возрастал, требуя наложения на народ и на промышленность все более и более тяжелого податного бремени, неуравнительность которого, ведя к разорению народа и падению промышленности, увеличивала все более и более финансовые затруднения, заставившие, наконец, правительство обратиться к содействию общества и предпринять радикальные реформы во всем финансовом управлении, чем, между прочим, и ознаменовывается время господства начал так называемого просвещенного абсолютизма, когда к участию в деятельности правительства в сфере местного хозяйственного управления призваны были и органы общественные, - органы земского и городского самоуправления; в податной же сфере совершен был целый ряд изменений посредством отмены некоторых прежних налогов и установления новых, направленных к тому, чтобы, с одной стороны, совершенно устранить из этой сферы частноправовой элемент, с другой - внести в эту сферу начало уравнительности, разложив на все классы общества податное бремя, лежавшее почти всей своей тяжестью на одном лишь народе, благосостояние которого со- ставляло, однако, основную задачу просвещенного абсолютизма. Взяв на себя выполнение этой задачи, та же абсолютная верховная власть, в форме так называемого просвещенного абсолютизма, взяла на себя водворение большого порядка в финансовом управлении посредством уравновешения государственных доходов и расходов, приведения их в соответствие так, чтобы вперед точно определены были потребности государства и средства для удовлетворения их, что и достигнуто было путем установления системы смет и государственной росписи в связи с правильной организацией государственного кассоводства и счетоводства. Организация местного хозяйственного самоуправления в свою очередь немало содействовала достижению вышеуказанной задачи. В это же время начинают обнаруживаться, в особенности в появлении бумажных денег, первые зародыши грядущего кредитного государственного хозяйства.

lt;...gt;

<< | >>
Источник: И.Т. Тарасов, А.А. Исаев. Финансы и налоги: очерки теории и политики. - М.: «Статут» (в серии «Золотые страницы финансового права России»),2004. — 618 с.. 2004

Еще по теме § 29. Абсолютизм:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -