Договоры равноправные и неравноправные

Соглашение в международном договоре является результатом не только добровольных, но и равнозначных уступок сторон. «Со­глашаться могут только равные, — писал В. И. Ленин. — Чтобы соглашение было на деле соглашением, а не словесным прикрытием подчинения, для этого необходимо действительное равноправие обе­их сторон...»'.

Международный договор является равноправным, если он зак­лючен в соответствии с принципами суверенного равенства, добро­вольности и невмешательства во внутренние дела его участников. Равноправные соглашения между государствами — это такие, кото­рые основаны на взаимном признании их независимости и суверен­ности. Иначе говоря, равноправие всегда включает в себя уважение государствами суверенитета друг друга как в процессе заключения международного договора, так и в отношении его постановлений^{[144] [145].}

Характерной чертой неравноправных договоров является как раз то, что они нарушают суверенитет того или иного государства — участника международного договора и открывают простор для ши­рокого вмешательства в его внутренние дела.

Нужно отметить, что многие современные буржуазные юристы отрицают существование таких договоров или считают невозмож­ным провести границу между равноправными и неравноправными договорами^[146], хотя в прошлом крупные юристы-международники счи­тали это и возможным и необходимым. Так, Э. Ваттель неравноправ­ными договорами считал такие, в которых стороны не берут на себя одинаковых обязательств, а все преимущества оказываются у другой стороны. «Равноправными договорами, — писал он, — являются такие, посредством которых договаривающиеся обещают друг другу вещи одинаковые, или равноценные, или, наконец, то, что справед­ливости соразмерно, так что в конечном счете положение сторон оказывается равным».

Интересные высказывания о равноправных и неравноправных договорах можно найти у Г. Гроция^{[147] [148]. «Равенство требуется как в действиях, так и в предмете заключаемой сделки; в предварительных действиях наравне с основными» (кн. 2, гл. XII, § VIII). «Равноправ­ные — это одинаковые для обеих сторон договоры» (кн. 2, гл. XV, § VI, 1). «Неравные договоры имеют место тогда, когда в силу самого договора одна сторона вынуждена отдавать постоянное пре­имущество». «Сюда же следует отнести такого рода права, которые ныне именуются покровительством, защитой, опекой; таковы, на­пример, у греков права городов-метрополий в отношении колоний» (кн. 1, гл. III, § XXI). При неравноправных договорах «на долю сильнейшего выпадает больше чести, на долю же слабейшего — больше обязанностей оказывать содействие первому».}

«Условия являются неравными, когда дается обещание помощи без взаимного обещания помощи с другой стороны или дается боль­шее по объему обещание... Такие договоры могут либо сопровож­даться, либо не сопровождаться ограничениями верховной власти» (кн. 2, гл. XV, § VII, 1). «Эти договоры близко граничат с рабством» (кн. 2, гл. XV, § XV, 6).

«Неравноправные договоры заключаются обыкновенно не толь­ко между победителями и побежденными, но и между более сильны­ми и слабыми, хотя они и не находятся между собой в состоянии войны» (кн. 2, гл. XV, § VII, 4).

Эти интересные, хотя и неполные, определения Г. Гроция и

3. Ваттеля в настоящее время оказались «забытыми» многими бур­жуазными юристами.

Понятие «неравноправные договоры» отсутствует в трудах та­ких известных западных международников, как Л. Оппенгейм,

4. Хайд, В. Холл, Г. Кельзен, Дж. Брайерли, Ф. Джессеп, Г. Бриггс, Д. О’Коннел, Ч. Фенвик.

Англичанин Дж. Шварценбергер утверждает, что «согласие, ко­торое слабая сторона дает на договор, возлагающий на нее односто­роннее обязательство, создает формальную совместимость юриди­ческого суверенитета с фактической иерархией сторон».

Француз П. Ретер термин «неравноправные договоры» относит к политической теории и считает его лишенным юридической точ­ности и содержания^{[149] [150]. На такой же позиции стоит английский юрист И. Синклер, который ставит это понятие в кавычки, говорит о «так называемых «неравноправных» договорах»[151].}

По существу эти концепции направлены на оправдание и защи­ту неравноправных колониалистских договоров европейских капи­талистических держав. Ярким образцом в этом отношении является книга английского профессора международного права Ч. Александ­ровича «Европейско-африканская конфронтация. Исследование по заключению договоров»^[152]. Основная его концепция заключается в том, что вплоть до конца XIX века в отношениях между европейски­ми державами и странами Африки и Азии действовало «традицион­ное» междунродное право, которое якобы основывалось на принци­пе равноправия, и что поэтому в этот «доколониальный период» заключаемые с вождями договоры, которые он относит в большин­стве к публичным международно-правовым, были равноправными. Вопреки фактам Александрович утверждает, что все эти договоры заключались вождями добровольно, вожди знали и понимали текст и содержание договора и как носители суверенитета свободно выра­жали свое согласие с ними во время переговоров. Насилие и обман, следовательно, исключались, и эти договоры якобы были юридиче­ски действительны. Отдельные случаи «недопонимания» и «незна­ния» автор во внимание не принимает. Лишь в конце XIX века, на­чиная с Берлинской конференции 1885 года по разделу Африки, ситуация радикально изменилась: в договорах европейских держав со странами этого континента появились колониальные дискрими­национные статьи, захват территорий стал происходить «на неравно­правной основе». Однако и эти неравноправные договоры Александ­рович считает правомерными, поскольку они якобы основывались на взаимности, которая заключалась в приобщении Африки к «семье народов» в результате так называемой цивилизаторской миссии ев­ропейских держав.

По существу отрицает неравноправный характер их договоров с Эфиопией в своей статье и канадский профессор Оттавского уни­верситета А. М. Жакоми-Милет¹.

Нет нужды много доказывать, что подобное понимание «взаим­ности» отражает интересы исключительно колониальных держав и не имеет никакого обоснования в международном праве. Иногда ссылаются на Венскую конвенцию о праве международных догово­ров. Действительно, в конвенции нет специальной статьи о неправо­мерности неравноправных договоров, нет из-за сопротивления и по вине западных держав в этом вопросе. Недействительность подоб­ных договоров, однако, вытекает из других статей Венской конвен­ции, прежде всего из ст. 53, устанавливающей недействительность договоров, противоречащих императивным нормам международного права, к которым, как известно, относится и принцип суверенного равенства и равноправия всех государств.

Вопрос о неравноправных договорах не раз обсуждался в Ко­миссии международного права Организации Объединенных Наций в связи с проектами статей по праву международных договоров.

Как известно, доклады X. Уолдока о праве договоров, представ­ленные в Комиссию международного права ООН, как и доклады Дж. Фицмориса, обходили молчанием неравноправные договоры. Когда на XV сессии комиссии советский юрист предложил вклю­чить неравноправные договоры в перечень договоров, противореча­щих основным принципам международного права, поскольку они устанавливают резкое неравенство в обязательствах сторон, Уолдок выступил против этого дополнения. Английский юрист пытался до­казать, что современное международное право не знает понятия «неравноправные договоры» и что едва ли его можно определить. Он даже заявил, что установление критериев при определении поня­тия «неравноправные договоры» «было бы чревато опасностями»^{[153] [154].}

Дискуссия, разгоревшаяся по этому вопросу в Комиссии меж­дународного права, выявила два противоположных подхода: с одной стороны — империалистических держав, стремившихся «спасти» не­равноправные колониальные договоры, а c другой — социалистичес­ких государств, которые последовательно отстаивали принцип рав­ноправия в международных отношениях, что поддержали многие молодые государства Африки и Азии.

В последующей дискуссии комиссия отклонила предложение Уолдока о включении в проект статей некоторых примеров догово­ров, противоречащих основным принципам международного права, и приняла общую формулу о недействительности всех таких догово­ров (см. разд. 2 гл. VI). Но, хотя неравноправные договоры, как и другие виды договоров, противоречащих принципам международно­го права, не были упомянуты, многие государства в своих замечани­ях на проект комиссии заявили, что они понимают соответствую­щую статью именно в таком смысле. Например, правительство Алжира отметило, что «именно на основе этих норм Организация африканского единства постарается аннулировать соглашения, су­ществующие между расистами и колониальными государствами в Южной Африке». Империалистические же державы, США и Анг­лия, продолжали настаивать на осторожном и ограниченном приме­нении статьи, в частности не придавать ей обратной силы. Советская делегация в ООН заявила: «Неравноправные Договоры, такие как существующие между некоторыми новыми государствами и пре­жними колониальными державами, должны быть запрещены. Дого­воры, предоставляющие независимость, но сопровождаемые оговор­ками, противоречат принципу равенства народов и государств, провозглашенному в Уставе ООН»^{[155] [156].}

Анализ неравноправных договоров^[157] показывает, что характер­ными их чертами являются следующие:

1. Ограничение внешней стороны суверенитета государств — их внешней политики и внешнеторговой самостоятельности. Таковы империалистические соглашения о военной, экономической и тех­нической «помощи», участие в которых сопровождается требовани­ем проведения определенного внешнеполитического курса, поддерж­ки политики империалистических держав.

2. Широкое вмешательство в вопросы, составляющие внутрен­нюю компетенцию государств и народов (к ней относятся: соци­альный и государственный строй; национально-освободительная борьба; организация вооруженных сил, обороны, государственной безопасности, финансовой системы^[158]); иностранный контроль над деятельностью административных, судебных и иных органов госу­дарства. Это касается многочисленных соглашений империалисти­ческих держав о военных базах, соглашений метрополий со своими бывшими колониями в Африке и Азии.

3. Подчинение действию своих законов государства-контраген­та. Так, соглашения США о военной, экономической и иной помощи предусматривают, что она осуществляется на основе законов США, которые они могут изменить в одностороннем порядке по своему усмотрению, без согласия другой стороны.

4. Резкая диспропорция в распределении прав и обязанностей между договаривающимися сторонами, когда все основные реаль­ные права предоставляются сильному империалистическому госу­дарству, а бремя обязанностей несут слабые государства. Это, в частности, проявляется в том, что не учитывается фактически не­одинаковое положение контрагентов в экономической, военной, гео­графической и других областях. В этом смысле можно говорить о том, что неравноправные договоры носят односторонний харак­тер.

5. Непосильные финансовые обязательства, отсутствие взаим­ной выгоды и вообще взаимности и равноценности уступок, в ре­зультате которых достигается соглашение (соглашения о кабальных кредитах, займах с высоким процентом годовых и т. д.).

Неравноправные договоры сплошь и рядом являются одновре­менно навязанными силой в широком понимании слова. Таким об­разом, главная характерная черта этих договоров состоит в том, что они в большей или меньшей степени нарушают суверенитет госу­дарств, его основные стороны — внешнюю независимость и внутрен­нюю самостоятельность, имея своими объектами большинство сег­ментов внутренней компетенции государств и народов. Таким обра­зом, международный договор является неравноправным, если он, устанавливая резкую диспропорцию в распределении прав и обя­занностей между его участниками или игнорируя взаимность или равноценность уступок, в результате которых достигается согла­шение, нарушает суверенитет любого из договаривающихся госу­дарств путем осуществления контроля над его внешней политикой или вмешательства в его внутренние дела.

Венская конвенция о праве международных договоров 1969 го­да из-за позиции западных империалистических держав не содержит упоминания о неравноправных договорах. Однако недопустимость их заключения вытекает из преамбулы конвенции, подчеркивающей принцип суверенного равенства государств и равноправия народов, а также из ст. 52 и 53, объявляющих недействительными договоры, заключенные посредством угрозы силой или ее применения или в нарушение других императивных норм международного права (jus cogens). Советский Союз, голосуя за ст. 53 конвенции, заявил, что под эту статью подпадают «все кабальные и другие подобные нерав­ноправные договоры, заключенные в нарушение принципа суверен­ного равенства государств. Такие договоры незаконны».

3.