<<
>>

3.3. Правовые средства, используемые арбитражным управляющим при осуществлении организационной функции

Реализация организационной функции предполагает использование арбитражным управляющим предоставленных ему законом полномочий в различных процедурах банкротства. Как уже упоминалось, организационная функция осуществляется в трех направлениях:

организация деятельности кредиторов в рамках дела о банкротстве;

координация взаимодействия участников дела о банкротстве;

организация деятельности должника.

В ходе осуществления организационной функции арбитражный управляющий использует в основном материально-правовые средства.

Так, в рамках первого направления арбитражный управляющий обеспечивает ведение реестра требований кредиторов как самостоятельно, так и посредством заключения договора с реестродержателем. Заключая договор с реестродержателем, арбитражный управляющий действует от собственного имени за счет должника или иного лица (лиц), определенного собранием кредиторов. Представляет научный и практический интерес квалификация данного договора. На первый взгляд такого рода договор может быть отнесен к договору возмездного оказания услуг третьим лицам (кредиторам), поскольку надлежащее ведение реестра требований кредиторов обеспечивает интересы прежде всего кредиторов, а не арбитражного управляющего. Между тем на содержание договорного правоотношения и его субъектный состав оказывают влияние особенности волеобразования и волеизъявления сторон при формировании и реализации договорного правоотношения.

Особенностями договора, заключаемого арбитражным управляющим с реестродержателем, являются:

воля кредиторов, направленная на заключение договора, формируется посредством принятия решения на собрании кредиторов;

арбитражный управляющий обязан заключить договор в течение 5 дней с даты выбора собранием кредиторов реестродержателя;

заключение договора на ведение реестра императивно обусловлено наличием договора страхования ответственности реестродержателя на случай причинения убытков лицам, участвующим в деле о банкротстве;

ни кредиторы, ни арбитражный управляющий не вправе собственной волей изменить или расторгнуть договор, такое решение может быть принято только собранием кредиторов;

никто из кредиторов не вправе отказаться от принятия исполнения по договору на ведение реестра требований кредиторов, арбитражный управляющий не вправе требовать исполнения в свою пользу;

арбитражный управляющий не несет обязанности уплатить реестродержателю цену услуги; такая оплата производится за счет должника или иного источника, определенного собранием кредиторов;

после передачи реестра реестродержателю арбитражный управляющий не несет ответственности за правильность ведения реестра и не отвечает за совершение реестродержателем действий, которые могут причинить убытки участникам дела о банкротстве.

Сказанное позволяет сделать вывод о том, что арбитражный управляющий, выступая стороной договора, не является субъектом правоотношения, возникающего из указанного договора.

Воля кредиторов, выраженная решением собрания кредиторов, является правообразующим юридическим фактом для возникновения полномочия арбитражного управляющего на заключение договора. Реализация указанного полномочия ставится в зависимость от наличия у реестродержателя договора страхования собственной ответственности за убытки, причиненные участникам дела о банкротстве. Заключение договора, в свою очередь, порождает возникновение прав у кредиторов на получение услуг по ведению реестра требований кредиторов, в частности на внесение сведений в реестр о размере и очередности удовлетворения требований кредиторов, получение выписки из реестра и копии реестра (при размере требований более 1% от общей кредиторской задолженности). Кредиторы обязаны принять исполнение по договору, при этом решение об изменении условий договора или его расторжении является компетенцией собрания кредиторов, т.е. зависит от коллективного волеобразования, выраженного решением собрания. Обязанность по выплате вознаграждения реестродержателю возлагается на должника или иной источник, определенный собранием кредиторов. Иными словами, арбитражный управляющий, заключив договор, "покидает" область правоотношений, которые возникают между кредиторами и реестродержателем, должником и реестродержателем, если только не возникнет необходимость изменения или расторжения договора по решению собрания кредиторов. Такой договор близок по своей природе к договору в пользу третьего лица (ст. 430 ГК РФ), хотя и имеет определенные различия с его классическим вариантом. По общему правилу третье лицо вправе отказаться от получения исполнения договора, заключенного в его пользу. В нашем случае кредиторы обязаны принять исполнение, отказ от принятия исполнения возможен только через расторжение договора по требованию собрания кредиторов.

По мнению М.И. Брагинского, для договора в пользу третьего лица характерны такие элементы: 1) третье лицо всегда противостоит в качестве кредитора одной из сторон первоначального договора; 2) первоначальный договор в принципе создает у третьего лица права, а не обязанности; 3) при отказе третьего лица от выговоренного права его обычно может осуществить сам контрагент, выступавший в роли кредитора.

Для того чтобы третье лицо стало кредитором в обязательстве, необходимы два юридических факта: заключение соответствующего договора и изъявление третьим лицом согласия принять выговоренное в его пользу право <*>.

<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1: Общие положения. С.

Специфика института банкротства предполагает определенные отклонения от конструкции договора в пользу третьего лица. Как видим, содержание договора с реестродержателем не несет в себе указание на исполнение в пользу третьих лиц, такой вывод следует из смысла норм ст. 16 Закона о банкротстве. Воля каждого конкретного кредитора не учитывается; заключение, изменение и расторжение договора опосредуются решением собрания кредиторов.

Частным случаем заключения указанного договора можно рассматривать договор, заключение которого осуществляется временным управляющим до проведения первого собрания кредиторов. Такой договор временный управляющий заключает своей волей, неся риск возникновения обязанности по выплате вознаграждения реестродержателю.

По мнению Л.А. Новоселовой, в этом случае временный управляющий, привлекая реестродержателя до проведения первого собрания кредиторов, продолжает нести ответственность за ведение реестра требований кредиторов, а договор с реестродержателем заключает от собственного имени и за свой счет. При этом впоследствии временный управляющий вправе рассчитывать на компенсацию со стороны собрания кредиторов при одобрении последним действий временного управляющего <*>. Изложенная выше позиция представляется обоснованной, при этом необходимо подчеркнуть, что п. 2 ст. 16 Закона о банкротстве вряд ли будет применяться временным управляющим, в связи с чем указанная норма не будет иметь широкого действия.

<*> См.: Научно-практический комментарий к Федеральному закону "О несостоятельности (банкротстве)" / Под ред. В.В. Витрянского. С. 142 - 157.

В ходе осуществления организационной функции арбитражный управляющий реализует полномочия по созыву и проведению собрания кредиторов, созыву комитета кредиторов в отдельных случаях.

Организационные по своей сути полномочия имеют вспомогательное, служебное значение для реализации целей института банкротства по обеспечению баланса интересов кредиторов и соразмерному удовлетворению их требований. Полномочия по созыву и проведению собрания кредиторов во многом аналогичны полномочиям совета директоров акционерного общества по созыву и проведению общего собрания акционеров. Исследователи проблем корпоративного права, отмечая, что корпоративные отношения "есть отношения организационные, так как обладают организационными элементами, которые "организуют" отношение соприсвоенности имущественных объектов и его реализацию (отношения с множественным составом субъектов-собственников)" <*>, указывают на их служебный характер относительно основных имущественных отношений <**>. В связи с этим предлагается использовать понятие "корпоративное представительство", отличное от классического понятия представительства в гражданско-правовом смысле. При этом к признакам корпоративного представительства относятся: особые порядки волеобразования и волеизъявления, одновременность действий как в своих, так и в чужих интересах, возможность участника корпоративных отношений претендовать на наделение его соответствующими полномочиями пропорционально объему прав, различие реализации полномочий во внутренних правоотношениях ("представительствование" участников друг перед другом) и реализации полномочий во внешних отношениях (перед третьими лицами) <***>.

<*> Пахомова Н.Н. Цивилистическая теория корпоративных отношений. М.: Налоги и финансовое право, 2005. С. 57.

<**> См.: Красавчиков О.А. Гражданские организационно-правовые отношения // Антология уральской цивилистики. 1925 - 1989. Екатеринбург, 1997. С. 160 - 164.

<***> См.: Пахомова Н.Н. Указ. соч. С. 196 - 225.

Организационные полномочия арбитражного управляющего по выявлению кредиторов, созыву и проведению собрания кредиторов имеют совершенно иные основания. Арбитражный управляющий является лицом "извне", наделение полномочиями которого происходит не посредством решения кредиторов, а на основании прямого указания закона.

Основными причинами наделения его полномочиями по организации деятельности кредиторов являются затруднительность кредиторов в организации собственной деятельности, а также временной фактор, свидетельствующий о коротком промежутке времени, в течение которого состав кредиторов остается неизменным. Как верно отмечал в свое время Г.Ф. Шершеневич, "кредиторы остаются так же разобщены, как и до объявления несостоятельности их должника" <*>.

<*> Шершеневич Г.Ф. Конкурсный процесс. С. 343.

Иной характер носят полномочия арбитражного управляющего, связанные с организацией деятельности должника. Специфика правовых средств при выполнении организационной функции в отношении должника заключается в законодательном предписании о передаче управления делами должника внешнему управляющему (п. 1 ст. 94 Закона о банкротстве). Выше уже обозначалась ролевая сущность управляющего в ходе проведения процедур внешнего управления и конкурсного производства. Поскольку правовой статус управляющего не может быть сведен к представительству от имени должника, равно как и к замещению органов управления должника, управляющий, на наш взгляд, должен совершать все необходимые юридические и фактические действия от собственного имени.

Рассмотрим особенности реализации полномочий арбитражного управляющего при организации деятельности должника.

1. В ходе ведения процедуры внешнего управления управляющий организует реализацию мер по восстановлению платежеспособности должника, что предполагает возможность:

совершения юридических и фактических действий по организации торгов по продаже предприятия должника или части его имущества либо заключения договора со специализированным организатором торгов по решению собрания (комитета) кредиторов;

совершения юридических и фактических действий по организации торгов по продаже (уступке) прав требования должника с заключением соответствующих договоров уступки (продажи) прав требования должника;

совершения юридических и фактических действий, связанных с размещением дополнительных обыкновенных акций должника;

совершения ряда юридических действий, связанных с созданием одного или нескольких открытых акционерных обществ на базе имущества должника;

отказа от исполнения договоров должника.

В случае если внешний управляющий выступает в качестве организатора торгов по продаже предприятия должника, его действия регулируются помимо правил ст.

110 Закона о банкротстве нормами ГК РФ об организации и порядке проведения торгов (статьи 447 - 449). Требование ст. 447 ГК РФ о проведении торгов собственником вещи или обладателем имущественного права либо специализированной организацией применительно к внешнему управляющему не действует, поскольку последний не относится к указанному выше перечню. Как верно заметил К.И. Скловский, исследуя природу участия в торгах судебного пристава, в случае принудительной реализации имущества должника на торгах судебный пристав выступает продавцом не в интересах должника, а прежде всего в интересах кредиторов. Положение должника в процессе торгов является пассивным, его права ограничиваются возможностью определения цены вещи, при этом воля к совершению сделки полностью парализована <*>. Несмотря на тот факт, что судебный пристав является субъектом публичного права, а внешний управляющий - субъектом частного (гражданского) права, аналогия здесь допустима именно по отношению позиции продавца к должнику. Внешний управляющий осуществляет свое полномочие организатора торгов не как представитель должника и не как его орган управления, а как самостоятельный субъект права в силу специального указания в Законе о банкротстве. Между тем если в отношении судебного пристава п. 6 ст. 447 ГК РФ делает исключение путем отсылки к нормам процессуального законодательства, то относительно статуса внешнего управляющего такого исключения нет. Объяснить такое положение возможно только посредством общетеоретического правила о приоритете специального нормативного акта перед общим, хотя ему противостоит основополагающее правило ГК РФ о необходимости соответствия норм законов, принятых в рамках ГК РФ, нормам самого ГК РФ <**>. Представляется, что крайне важным, особенно для судебного правоприменения, является приведение норм Закона о банкротстве в соответствие с нормами ГК РФ, как в отношении вышеприведенного примера, так и в отношении иных норм Закона о банкротстве.

<*> См.: Скловский К.И. Некоторые проблемы оспаривания в суде реализации имущества на торгах // Вестн. ВАС РФ. 2001. N 9. С. 103 - 105.

<**> Аналогичная проблема существует ввиду коллизии норм п. 2 ст. 100 ГК РФ и п. 1 ст. 114 Закона о банкротстве. При этом мнения исследователей проблем конкурсного права разделились. Ряд авторов считают приоритетным действие Закона о банкротстве в силу его специального характера (см.: Попондопуло В.Ф. Конкурсное право. М., 2001. С. 198; Телюкина М.В. Основы конкурсного права. С. 367). Другие авторы полагают, что нормы гражданско-правовых законов, противоречащие нормам ГК РФ, не должны применяться (см.: Гражданское право: Учеб. Ч. 1 / Под ред. Е.А. Суханова. М., 1998. С. 73).

Особенность возникновения полномочия арбитражного управляющего по организации торгов по продаже предприятия должника состоит в том, что волеобразование здесь формируется не только посредством выражения коллективной воли кредиторов (решения собрания кредиторов), но и с учетом воли должника (решения уполномоченного уставом органа управления юридического лица). Эта важная новелла Закона о банкротстве 2002 года была призвана учесть интересы должника при продаже бизнеса (предприятия) должника и не допустить использования этой меры вопреки цели восстановления платежеспособности (для захвата бизнеса должника). Будучи организатором торгов, управляющий действует собственной волей, которая производна от коллективного волеизъявления кредиторов и должника. Минимальная цена продажи предприятия устанавливается должником, начальная цена продажи устанавливается решением собрания кредиторов или комитета кредиторов на основании рыночной стоимости имущества, определенной в соответствии с отчетом независимого оценщика. Внешний управляющий, привлекая независимого оценщика, заключает с ним договор от собственного имени с оплатой услуг за счет имущества должника. Правовая конструкция данного договора тяготеет к договору в пользу третьих лиц, где третьими лицами выступают кредиторы, которые, приняв исполнение услуги по оценке имущества должника, окончательно определяют начальную цену продажи предприятия на собрании или в комитете кредиторов. Между тем роль внешнего управляющего в процессе исполнения договора не является пассивной. Во-первых, управляющий самостоятельно определяет исполнителя услуг по оценке имущества (независимого оценщика). Во-вторых, до определенного времени он выполняет функции заказчика. Как требует того Федеральный закон от 29.07.1998 N 135-ФЗ "Об оценочной деятельности в Российской Федерации", заказчик обязан предоставить полную информацию об объекте оценки, что подразумевает предоставление внешним управляющим правоустанавливающих документов, данных бухгалтерской отчетности, договоров, инвентаризационных документов и прочей информации. В-третьих, управляющий осуществляет, на наш взгляд, предварительную приемку результата оказанных услуг, представляя исполнителю замечания к отчету об оценке. Это обусловлено, прежде всего, профессиональной подготовкой внешнего управляющего, в отличие от кредиторов, не владеющих специальными экономическими знаниями.

Порядок и условия торгов определяются собранием или комитетом кредиторов; внешний управляющий вправе определять лишь размер задатка, который не должен превышать 20% начальной цены. Ограничение по определению размера задатка призвано снизить риск проведения управляющим торгов в пользу аффилированного лица, поскольку непомерно высокий размер задатка влияет на количество участников торгов в связи с отвлечением денежной суммы из оборота. В период действия Закона о банкротстве 1998 года внешний управляющий имел возможность самостоятельно устанавливать размер задатка, что приводило в случае его недобросовестности к признанию торгов несостоявшимися в связи с отсутствием участников либо наличием одного участника торгов. Таким образом, управляющий намеренно создавал условия для продажи имущества должника в обход торгов.

По итогам торгов победитель торгов и внешний управляющий подписывают договор купли- продажи предприятия. Соответственно победитель торгов выступает в качестве покупателя, внешний управляющий - в качестве продавца. Правомочие управляющего продать предприятие должника основано не на норме ст. 448 ГК РФ, предоставляющей право организатору торгов выступать в роли продавца, а на норме п. 8 ст. 110 Закона о банкротстве, поскольку внешний управляющий является продавцом и в случае, когда организатором торгов выступает специализированная организация. Если условие о порядке уплаты цены регламентировано Законом о банкротстве, то сроки исполнения обязанностей продавца устанавливаются усмотрением сторон. Какими рамками в данном случае связан управляющий, может ли он не соглашаться с требованием покупателя об установлении тех или иных условий в договоре купли- продажи? Представляется, что установленный 10-дневный срок для подписания договора обязывает стороны найти компромисс по условиям договора. Поскольку п. 9 ст. 110 Закона о банкротстве устанавливает неблагоприятные последствия для покупателя в случае уклонения от подписания договора вне зависимости от причин, внешний управляющий находится в более выгодном положении.

Договор купли-продажи заключается внешним управляющим от собственного имени, при этом исполнение договора со стороны покупателя производится посредством перечисления денежных средств на расчетный счет должника. Указанные денежные средства включаются в состав имущества должника. Таким образом, мы имеем следующую конструкцию договора. Юридический состав, влекущий возникновение прав и обязанностей по заключению договора купли-продажи, формируется из последовательной цепочки юридических фактов: решение органа управления должника о продаже предприятия и установление минимальной цены, утверждение собранием кредиторов плана внешнего управления, определение собранием или комитетом кредиторов начальной цены продажи, условий и порядка проведения торгов, проведение внешним управляющим торгов. Управляющий, заключая договор купли-продажи предприятия, действует от собственного имени в интересах должника и кредиторов. При этом ни у должника, ни у кредиторов не возникает права самостоятельного требования к покупателю, поскольку в случае неплатежа со стороны покупателя имущество считается непроданным и внешний управляющий назначает следующие торги. Обязанность внешнего управляющего по передаче имущества должника покупателю основана на специальном полномочии, предусмотренном п. 1 ст. 99 Закона о банкротстве. Мы можем квалифицировать такие действия как исполнение договора в пользу третьего лица - должника, через обращение взыскания на денежные средства которого впоследствии и будут удовлетворены интересы кредиторов.

Аналогично можно квалифицировать договоры купли-продажи предприятия должника, заключаемые внешним управляющим посредством публичного предложения и конкурсным управляющим в ходе проведения конкурсного производства, договоры купли-продажи иного имущества (части имущества) должника.

Исследуя особенность сделок по продаже прав требования, принадлежащих организации- должнику, Л .А. Новоселова справедливо отмечает, что включение в структуру сделки внешнего или конкурсного управляющего, на которого в силу закона возложена реализация имущества первоначального кредитора, не меняет существа сделки, связанной с переходом прав от первоначального кредитора (а не от управляющего) к новому кредитору. Арбитражный управляющий, выступающий в роли организатора публичных торгов, при продаже прав требования не может рассматриваться как представитель должника, поскольку правообладатель (организация-должник) не выражает свою волю на отчуждение права, "воля самого первоначального кредитора игнорируется, приоритет отдается интересам взыскателей и публичному интересу" <*>. Вместе с тем вопрос об ответственности внешнего управляющего перед новым кредитором не имеет однозначного ответа.

<*> Новоселова Л.А. Уступка права требования в процессе несостоятельности // Арбитражная практика. 2003. N 9. С. 43.

По мнению Л.А. Новоселовой, управляющий должен нести ответственность перед покупателем только при наличии вины, поскольку продавец прав требования отвечает за его (требования) действительность, т.е. за то, что эти требования юридически обоснованны и не являются вследствие возражений третьих лиц неосуществимыми. В чем в данном случае может заключаться вина управляющего? И каков объем ответственности управляющего? Для выяснения данного вопроса необходимо обратиться к анализу ответственности арбитражного управляющего при совершении им сделок с имуществом должника. Гражданско-правовая ответственность как один из способов защиты гражданских прав не только направлена на охрану имущественной сферы потерпевшей стороны, но и предполагает соответствующее материальное (имущественное) воздействие на правонарушителя <*>. Такое воздействие предусматривает возложение невыгодных имущественных последствий на нарушителя, связанное с применением санкций. Причем таких санкций, которые влекут определенные лишения имущественного или личного характера <**>. Именно невыгодность имущественных последствий вкупе с применением санкции отличает меру гражданско-правовой ответственности от принудительного исполнения обязанности. Следовательно, ответственность арбитражного управляющего может проявляться как в виде возмещения убытков, так и в виде уплаты процентов за пользование чужими средствами.

<*> См.: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2001. С. 306.

<**> См.: Иоффе О.С. Указ. соч. С. 488.

Полномочия управляющего в договорных отношениях по поводу продажи имущества (в том числе прав требования) должника заключаются в надлежащей передаче такого имущества контрагенту по договору. В ходе предпродажной подготовки арбитражный управляющий обязан на основе имеющейся у него информации выяснить возможные препятствия к передаче имущества, в том числе и вероятность недействительности уступаемого права требования. Идентичен ли риск ответственности должника риску ответственности арбитражного управляющего по своему объему? Думается, что нет. И не только в силу того, что встречное исполнение по договору получает не управляющий, а должник (денежные средства включаются в состав его имущества), но и ввиду отсутствия в действиях управляющего собственного предпринимательского интереса, а также ввиду обусловленности его поведения волей должника (при продаже имущества) и кредиторов. Арбитражный управляющий может рассматриваться как носитель договорной ответственности при продаже имущества (прав требования) должника только при наличии вины, выражающейся в неисполнении обязательства при той степени заботливости и осмотрительности, какая требовалась от него по характеру обязательства и условиям оборота. Но! С одной стороны, внешний управляющий обязан принять в управление имущество должника и провести его инвентаризацию, что предполагает наличие знания о состоянии имущества должника, в том числе о действительности уступаемых прав требования, к моменту передачи покупателю. С другой стороны, управляющий, получая "в наследство" дела должника, может объективно столкнуться с запущенностью делопроизводства, отсутствием необходимой информации о недостатках имущества и фактах, свидетельствующих о недействительности прав требования. С третьей стороны, как справедливо отмечает В.В. Витрянский, кредитору, предъявляющему требования к неисправному должнику, а также суду, рассматривающему такое требование, нет дела до того, "как руководитель организовывал поставку, а рабочий выполнял свою техническую операцию, а главное - каково психическое отношение последних к своим действиям" <*>, иными словами, кредитору (покупателю) нет дела, в каком виде принял дела внешний управляющий от руководителя должника. Представляется, что необходимо de lege ferenda установить ответственность должника перед кредитором (покупателем). Это предположение строится на принципе защиты интересов более слабого субъекта, поскольку должник в случае установления вины управляющего вправе предъявить ему убытки, связанные с неисполнением возложенных на управляющего обязанностей, напротив, управляющему в случае установления вины должника будет затруднительно привлечь его к ответственности в силу отсутствия соответствующего предписания в Законе о банкротстве.

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1: Общие положения. С. 553.

При проведении дополнительной эмиссии акций должника внешний управляющий в рамках своих полномочий обязан обеспечить государственную регистрацию дополнительного выпуска ценных бумаг, регистрацию проспекта ценных бумаг и раскрытие информации о дополнительном выпуске (если число акционеров превышает 500), размещение ценных бумаг, государственную регистрацию отчета об итогах дополнительного выпуска ценных бумаг, государственную регистрацию изменений, вносимых в устав акционерного общества - должника.

Примечательно, что Стандартами эмиссии ценных бумаг и регистрации проспектов ценных бумаг <*> лицо, подающее заявление и необходимые документы для государственной регистрации, обозначено как занимающее должность (осуществляющее функции) единоличного исполнительного органа эмитента. Представляется, что такое обозначение неслучайно и предполагает подачу заявления и необходимых документов как органом управления юридического лица, так и иным лицом, не имеющим принадлежности к органам управления юридического лица, например внешним управляющим. Возникновению полномочий внешнего управляющего при проведении дополнительной эмиссии акций должника предшествует ряд юридических фактов, объединенных в сложный фактический состав. Увеличение уставного капитала путем размещения дополнительных обыкновенных акций может быть включено в план внешнего управления исключительно по ходатайству органа управления должника. Основанием для этого служат решения, принятые органом управления должника:

<*> Утверждены Приказом ФСФР РФ от 16.03.2005 N 05-4/пз-н // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2005. N 18.

об увеличении уставного капитала акционерного общества путем размещения дополнительных обыкновенных акций;

об определении количества, номинальной стоимости объявленных акций; о внесении изменений и дополнений в устав общества в части увеличения уставного капитала;

о количестве и номинальной стоимости размещаемых акций в пределах количества объявленных, цене размещения или порядке определения цены размещения обыкновенных дополнительных акций, в том числе цене размещения и порядке определения цены размещения обыкновенных дополнительных акций для акционеров, имеющих преимущественное право приобретения размещаемых обыкновенных дополнительных акций;

о сроке размещения акций или порядке его определения (не более 3 месяцев); о сроке, предоставляемом акционерам должника для осуществления преимущественного права на приобретение дополнительных обыкновенных акций должника, который не может быть более 45 дней с даты начала размещения указанных акций;

о круге лиц (имена и наименования и (или) категории лиц), среди которых предполагается разместить дополнительные обыкновенные акции;

об иных условиях размещения акций, включая порядок и срок оплаты размещаемых акций, порядок заключения договоров в ходе размещения дополнительных обыкновенных акций с тем расчетом, что государственная регистрация отчета об итогах размещения дополнительных обыкновенных акций должника должна быть осуществлена не позднее чем за месяц до даты окончания внешнего управления.

В решении собрания акционеров должно быть указано, что акции размещаются посредством закрытой подписки с их оплатой деньгами.

Основанное на решении собрания акционеров должника ходатайство подлежит рассмотрению собранием кредиторов на предмет включения данной меры по восстановлению платежеспособности в план внешнего управления. Включение в план внешнего управления условия о размещении дополнительного выпуска акций является завершающим этапом в цепи юридических фактов, влияющих на возникновение соответствующих полномочий внешнего управляющего.

Помимо действий, направленных на государственную регистрацию всех документов, связанных с дополнительной эмиссией, управляющий обеспечивает размещение ценных бумаг, которое включает:

совершение сделок, направленных на отчуждение ценных бумаг их первым владельцам;

внесение приходных записей по лицевым счетам или по счетам депо первых владельцев.

Сделки, направленные на отчуждение акций дополнительного выпуска, совершаются посредством заключения между внешним управляющим и покупателем договора купли-продажи акций. Анализируя особенности отчуждения акций при дополнительном выпуске, Е.Н. Решетина отмечает специфику статуса эмитента как обязанного лица по ценной бумаге и пытается решить вопрос о моменте возникновения права собственности на ценную бумагу: после осуществления государственной регистрации выпуска, в момент, когда произошло отражение ценных бумаг на эмиссионном счете, или в момент, когда произошло размещение ценных бумаг? <*> Постановка вопроса, однако, не привела к однозначному ответу. Указанный автор вынужден констатировать, что если рассматривать возникновение права собственности в момент размещения у первого владельца-покупателя, то неизбежна проблема, связанная с неясностью статуса отчуждателя ценной бумаги (эмитента).

<*> См.: Решетина Е.Н. Правовая природа корпоративных эмиссионных ценных бумаг. М.: ИД "Городец", 2005. С. 157.

В свою очередь Г.С. Шапкина отмечает, что эмитент лишь весьма условно может быть назван собственником эмиссионных ценных бумаг, поскольку эмитент и собственник по общему правилу не могут совпадать в одном лице. Права общества по сравнению с правами обычных собственников значительно ограничены (указанные акции не участвуют в голосовании, не учитываются при подсчете голосов, по ним не начисляются дивиденды, т.е. общество не может осуществлять право пользования ими) <*>. Следует также отметить, что среди ученых ведется непрекращающаяся дискуссия относительно возможности бездокументарных ценных бумаг выступать объектом права собственности, поскольку, по мнению одних авторов (Е.А. Суханов, В.А. Белов), такие ценные бумаги не могут являться объектом вещного права, а речь идет лишь о "безбумажной" фиксации прав акционера, по мнению других (Д.В. Мурзин, Г.С. Шапкина), допускается возможность применения к бездокументарным ценным бумагам как к объектам гражданских прав норм, регулирующих вещно-правовые отношения <**>.

<*> См.: Шапкина Г.С. Как применять акционерное законодательство // Хозяйство и право. 2004. N 1. С. 16 - 30.

<**> См.: Она же. Новое в российском акционерном законодательстве (изменения и дополнения Федерального закона "Об акционерных обществах") // Центр деловой информации еженедельника "Экономика и жизнь". 2002.

Поскольку выяснение статуса эмитента при размещении дополнительного выпуска акций и вещно-правовой природы бездокументарных ценных бумаг не является предметом настоящего исследования, обозначим лишь то, что внешний управляющий выполняет полномочия эмитента при заключении сделок, связанных с отчуждением акций дополнительного выпуска. Законодательство о рынке ценных бумаг предусматривает исполнение обязанностей эмитента при размещении акций профессиональными участниками рынка ценных бумаг - брокерами. Брокерской деятельностью признается совершение гражданско-правовых сделок с ценными бумагами в качестве поверенного или комиссионера, действующего на основании договора поручения или комиссии, а также доверенности на совершение таких сделок, при отсутствии указаний на полномочия поверенного или комиссионера в договоре. Полномочия внешнего управляющего, схожие по своему содержанию с полномочиями брокера, имеют основанием своего возникновения не представительство от имени эмитента-должника, а специальную правоспособность, установленную Законом о банкротстве, специфика которой продиктована множественностью интересов, соблюдение которых и обеспечивает внешний управляющий в процессе своей деятельности.

По своей правовой природе договор купли-продажи акций дополнительного выпуска в момент его заключения является договором присоединения, характеристика которого предполагает учет того, что в данном договоре "воле одной стороны принадлежит исключительное преобладание, проявляющееся в том, что она диктует свои условия уже не отдельному индивиду, а неопределенному количеству лиц. Но она же односторонне связывает себя на случай присоединения тех, кто примет условия договора и использует обязательства, коими предложивший связал самого себя" <*>. Особенности волеобразования эмитента-должника, заключающиеся в необходимости учета воли кредиторов, накладывают на полномочия внешнего управляющего специфику, выражающуюся в преследовании при заключении сделок по отчуждению акций интересов не только должника, но и кредиторов. С одной стороны, управляющий должен обеспечить преимущественное право акционерам на приобретение акций дополнительного выпуска, с другой - не допустить срыва размещения акций, в случае если акционеры таким правом фактически не воспользуются, учитывая при этом предельно сжатые сроки, установленные законом для проведения всех мероприятий, связанных с эмиссией. Поскольку включение в план внешнего управления такой меры, как увеличение уставного капитала акционерного общества, возможно только на основании решения общего собрания акционеров должника, внешний управляющий обязан принимать во внимание наличие споров, которые возникают между акционерами и обществом по вопросу о признании недействительным решения общего собрания акционеров. В соответствии с п. 7 ст. 49 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" акционер вправе обжаловать решение общего собрания акционеров в течение 6 месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о принятом решении. Пленум Верховного Суда РФ и Пленум Высшего арбитражного суда РФ в совместном Постановлении <**> разъяснили, что суд вправе восстановить указанный срок в исключительных случаях на основании ст. 205 ГК РФ. Таким образом, реализация такой меры по восстановлению платежеспособности, как увеличение уставного капитала акционерного общества и размещение акций, будет зависеть от споров между акционерами и обществом достаточно длительное время, в связи с чем внешний управляющий должен самостоятельно оценить правомерность проведения общего собрания акционеров перед проведением собрания кредиторов по вопросу утверждения плана внешнего управления, с тем чтобы минимизировать риски срыва выполнения плана внешнего управления. Сказанное относится и к реализации таких мер, как замещение активов должника, продажа предприятия должника, увеличение уставного капитала организаций иных организационно-правовых форм, нежели акционерное общество.

<*> Таль Л.С. Трудовой договор: Цивилистическое исследование. Ч. 2. Ярославль, 1918. С.

6.

<**> О признании утратившим силу Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 2 апреля 1997 г. N 4/8 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах": Постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 18, 20 ноября 2003 г. N 19, 20.

В процессе ведения процедуры внешнего управления управляющий вправе отказаться от исполнения сделок должника. Данное полномочие в силу своей исключительности относительно общих начал гражданского права представляет интерес как в теоретическом, так и в практическом плане. Порядок прекращения договоров, установленный ГК РФ, построен на соблюдении принципов равенства сторон и автономии их воли и предполагает прекращение договора на основании соглашения сторон либо в силу судебного акта. Установленный ст. 102 Закона о банкротстве порядок расторжения договоров, заключенных должником, является исключением из общего правила и причина тому - особенность правового положения должника в процессе банкротства. Полномочие отказа от исполнения договора и иных сделок должника в ходе внешнего управления имеет четкую целевую направленность. Такие сделки подлежат прекращению только в случае, если они препятствуют восстановлению платежеспособности или если их исполнение повлечет за собой убытки для должника по сравнению с аналогичными сделками, заключаемыми при сравнимых обстоятельствах. С гражданско-правовых позиций действия внешнего управляющего квалифицируются как односторонний отказ от исполнения договора, допускаемый согласно п. 3 ст. 450 ГК РФ в силу ст. 102 Закона о банкротстве. Между тем ГК РФ регулирует отношения по расторжению договора между сторонами договора, в то время как в нашем случае ни одна из сторон не изъявляет свою волю в направлении отказа от исполнения договора. Поскольку последствия отказа от исполнения договора в виде возмещения убытков несет должник, стороны договора сохраняют свое положение и внешний управляющий не вступает в договорное правоотношение в качестве третьего лица, имеющего возможность отказаться от исполнения и, соответственно, нести бремя неблагоприятных последствий.

Заявляя отказ от исполнения договоров должника, внешний управляющий действует по своей воле, и хотя кредиторы и должник не принимают участие в волеизъявлении, соблюдение их интересов является движущим мотивом формирования воли управляющего. Для защиты слабой стороны договора, которой в данном случае выступает контрагент должника, законодатель установил пределы полномочий управляющего, которые ограничены:

трехмесячным сроком, исчисляемым с даты введения внешнего управления;

условием о неисполненности договора (сделки) сторонами полностью или частично к моменту отказа от него;

целевой направленностью, о которой говорилось выше;

риском предъявления должнику требования возмещения убытков, вызванных отказом от исполнения договора должника, в сумме, превышающей сумму убытков, которые могли бы наступить в случае исполнения договора;

особым статусом должника (например, стратегического предприятия) вкупе с государственным интересом к исполнению договора (например, к исполнению государственного оборонного заказа).

Ненадлежащее исполнение внешним управляющим указанного полномочия, в случае если оно повлекло необоснованные убытки для должника, влечет ответственность внешнего управляющего перед должником и кредиторами в соответствии со ст. 24 Закона о банкротстве. Следовательно, правовая конструкция поведения управляющего близка к действиям в чужом интересе без поручения, когда действия обусловлены предотвращением вреда имуществу должника, исходя из очевидной выгоды или пользы как должника, так и кредиторов. При этом одобрением действий управляющего можно считать отсутствие жалоб кредиторов и должника на такие действия либо заявлений об отстранении управляющего в связи с ненадлежащим исполнением своих полномочий.

В ходе ведения процедуры внешнего управления внешний управляющий оптимизирует структуру управления предприятием должника, что предполагает решение вопросов, связанных с применением норм трудового права. Ранее уже говорилось о коллизии норм Закона о банкротстве и Трудового кодекса РФ (ТК РФ) относительно возможности внешнего управляющего выступать в качестве работодателя. Между тем, не имея статуса работодателя, внешний управляющий осуществляет увольнение работников должника, в частности такое полномочие в отношении руководителя должника прямо предусмотрено ст. 94 Закона о банкротстве. Каковы пределы полномочий управляющего в отношении работников должника? Ни Закон о банкротстве, ни ТК РФ на этот вопрос не содержат ответа. Представляется, что при ответе на данный вопрос определяющим фактором является целевая направленность действий внешнего управляющего. Все, что осуществляется в рамках ТК РФ во благо кредиторов и должника при условии непременного соблюдения общественного интереса, является допустимым в деятельности управляющего по отношению к работникам должника. Общественный интерес в данном случае проявляется как совокупность экономических и социальных потребностей членов общества, выражающаяся в разумном сочетании заинтересованности в стабильном экономическом обороте и обеспечении гарантий трудовых прав и свобод граждан. Статья 20 ТК РФ допускает заключение трудового договора иным лицом, нежели работодатель, на основании федеральных законов. Однако Закон о банкротстве не предоставляет внешнему управляющему права заключать трудовые договоры, ограничившись расплывчатой формулировкой нормы п. 1 ст. 94: "управление делами должника возлагается на внешнего управляющего". На наш взгляд, Закон о банкротстве должен конкретизировать полномочия внешнего управляющего по осуществлению полномочий работодателя, обозначив пределы действий управляющего рамками целей процедуры внешнего управления. Действия управляющего по отношению к работникам должника, ухудшающие их положение, будь то решение вопросов о сокращении штатов, изменении существенных условий трудового договора или о переводе на другую работу в связи с производственной необходимостью, должны совершаться исключительно с целью восстановления платежеспособности должника, причем только в случае, если указанная цель не может быть достигнута иными способами. Необходимо иметь в виду, что наделение внешнего управляющего полномочиями работодателя предполагает и возложение на него ответственности за нарушение трудового законодательства, вплоть до уголовной (например, за несвоевременную выплату заработной платы). В этой связи интересен вопрос об ответственности управляющего за невыплату задолженности по заработной плате, возникшей до его утверждения в качестве управляющего. Ни ТК РФ, ни УК РФ не содержат в качестве оснований освобождения от ответственности условие о моменте возникновения задолженности. Кроме того, мораторий на удовлетворение требований кредиторов не распространяется на требования о взыскании задолженности по заработной плате. Следовательно, внешний управляющий обязан принять меры к погашению задолженности под страхом уголовной ответственности.

Как субъект трудового права, внешний управляющий является стороной социального партнерства, что предполагает участие в коллективных переговорах по подготовке, заключению и изменению коллективного договора, а также ответственность за уклонение от участия в коллективных переговорах, неисполнение коллективного договора.

При ведении конкурсного производства правовые средства, используемые конкурсным управляющим, направлены на организацию ликвидации должника и формирование конкурсной массы. Помимо организации продажи предприятия, часть имущества и прав требования должника, в рамках которой правовые средства идентичны рассмотренным ранее средствам, используемым внешним управляющим, конкурсный управляющий организует продажу/передачу социально значимых объектов, принадлежащих должнику, органам местного самоуправления. Если продажа социально значимых объектов осуществляется с помощью тех же средств, что и продажа предприятия (части имущества) должника, с той лишь разницей, что торги проводятся в форме конкурса, а не аукциона, то передача указанных объектов требует отдельного рассмотрения. Жилищный фонд социального использования, а также иные социально значимые объекты, не проданные на конкурсе, подлежат передаче в собственность соответствующего муниципального образования без каких-либо дополнительных условий. Может ли в данном случае передача быть опосредована договором дарения? На этот вопрос следует отрицательный ответ, прежде всего в силу отсутствия такого признака договора дарения, как согласие одаряемого на получение дара. Закон о банкротстве устанавливает обязанность управляющего передать, которая корреспондирует не праву, а обязанности органа местного самоуправления принять социально значимые объекты. Отмечая, что в современной юридической литературе трудно обнаружить взгляд на дарение как на одностороннюю сделку со стороны дарителя, В.В. Витрянский подчеркивает принципиальное значение согласия одаряемого на принятие дара, что позволяет отграничить дарение как договор от односторонней сделки, например завещания <*>. В то же время, отмечает ученый, договор дарения не порождает обязательств сторон и в этом смысле договор дарения представляет собой "договор-сделку", т.е. юридический факт, служащий основанием прекращения права собственности дарителя и возникновения права собственности у одаряемого на подаренное имущество. И только по причине необходимости для дарителя получить согласие одаряемого данный юридический факт признается не только основанием (способом) перехода права собственности, но и договором.

<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 2: Договоры о передаче имущества. 4-е изд. М.: Статут, 2002.

В нашем случае обязанность органа местного самоуправления принять социально значимые объекты подкреплена установлением ответственности должностного лица в соответствии с федеральным законом. И здесь мы имеем дело с позитивным связыванием, которое выражается в возложении на лицо юридических обязанностей активного содержания, своего рода обременения: лицу предписывается совершить то, чего он, быть может, и не совершил бы, если бы не было такого обременения <*>. Позитивные обязывания опосредуются относительными правоотношениями, как правило, одна сторона обладает лишь правом требования, другая сторона обременена юридической обязанностью совершить активные действия. В ситуации с передачей социально значимых объектов орган местного самоуправления находится не в роли субъекта, требующего активного поведения от иного лица, а в роли обязанного совершить активные действия - принять объекты в муниципальную собственность. Конкурсный управляющий, не обладающий публичной правосубъектностью, вправе требовать активного поведения со стороны органа местного самоуправления только путем обращения в арбитражный суд с требованием о понуждении принять в собственность указанные объекты, что наглядно демонстрирует судебная практика. Передача указанных объектов муниципальному образованию обусловлена публичными интересами в сохранении их целевого назначения и обеспечении функционирования в связи с жизненной необходимостью для региона <**>. Судебная практика ориентирована на необходимость выяснения вопросов, относятся ли передаваемые объекты к жилищному фонду социального использования, детским дошкольным учреждениям либо объектам коммунальной инфраструктуры, в какой мере они являются жизненно необходимыми для региона, за счет каких средств они создавались <***>.

<*> См.: Алексеев С.С. Право: азбука - теория - философия. С. 354.

<**> См., например: Постановление ФАС Московского округа от 28.03.2006 N КГ-А40/675-06 по делу N А-40-15545/02-36-23Б; Постановление ФАС Московского округа от 10.03.2006 N КГ- А40/1141-06 по делу N А40-30411/05-123-52.

<***> См. Постановление КС РФ от 16.05.2000 N 8-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений пункта 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в связи с жалобой компании "Timber Holdings International Limited" // СЗ РФ. 2000. N 21. Ст. 2258.

Переход права собственности на социально значимые объекты осуществляется в результате односторонней сделки конкурсного управляющего по отчуждению имущества должника, которая совершается им прежде всего в публичных интересах.

<< | >>
Источник: Е.Г. ДОРОХИНА. АРБИТРАЖНОЕ УПРАВЛЕНИЕ В СИСТЕМЕ БАНКРОТСТВА. 2008

Еще по теме 3.3. Правовые средства, используемые арбитражным управляющим при осуществлении организационной функции:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -