§14. ШАРИАТСКОЕ ДВИЖЕНИЕ И ХАСА

Образование трехпалатной хасы временно смягчило про­тиворечия между пши-уорками и крестьянами, но не преодо­лело социального раскола кабардинского общества, что, в свою очередь, сделало невозможным организованное сопро­тивление колониальной политике царизма.

В 1769 году кабардинцы потерпели поражение от войск под командованием генерала де Медема. А в 1774 г. Кабар-да по Кючук-Кайнарджийскому мирному договору отошла к России, которая свои притязания на нее мотивировала тем, что та издавна находилась в ее составе. На это кабардинцы отвечали, «что они никогда российскими подданными не бы­ли и если со времени царствования: Иоанна Васильевича име­ли сношения с этим государством, то не как подданные и по­корные царю, а лишь как конаки (курсив наш.— В. К.)»217.

Указанный договор не повлек за собой полной ликвида­ции политической самостоятельности Кабарды. На первых порах кабардинцы оставались «при всех их правах и вольно­стях, с предоставлением собственному их распоряжению всех дел, касающихся внутреннего их состояния и хозяйства»218. Будучи, однако, лишены таких важнейших атрибутов суве­ренитета, как внешняя политика и оборона, Кабарда оказа­лась в колониальной зависимости от России с перспективой полной ликвидации ее внутренней автономии и захвата боль­шей части ее территории.

Все это не могло не отразиться на значении хасы и вла­сти пщышхуэ (валия). Прежде всего они лишились прежних полномочий в проведении самостоятельной внешней полити­ки и организации военной обороны. Утрата этих важнейших функций крайне отрицательно сказалась и на их роли во внут­ренних делах Кабарды, резко ограничив возможности в обеспечении ее политического единства и социального равно­весия. В чрезвычайно критических условиях, созданных акти­визацией колониальной политики царизма, они не смогли при-

86

остановить новую волну дезинтеграционных процессов.

Через 10 лет после массовых антифеодальных выступле­ний и соглашений, положивших начало трехпалатному собра­нию, князья и дворяне, забыв свои клятвенные обещания, шли на прямое нарушение обычноправовых норм, что подрывало хрупкое социальное равновесие, достигнутое с такими тру­дом путем компромиссов и соглашений. В рапорте астрахан­ского губернатора от 20 ноября 1777 года в Коллегию ино­странных дел отмечалось: «Старейшины черного кабардин­ского народа... жаловались мне, что князья и узденья их не только разоряют, но, отымая, жон и детей их продают во от­даленные горские жилища, в Крым и в самую турецкую об­ласть, так что навеки принуждены разставатца с ними и сверх сего збирают с них совсем неумеренные подати, кто што за­хотел взять. Из них же самых платят ясырей за изобличен-ныя воровства претендателям своим... Владельцы склоняли их (крестьян.— В. К.) к нападению на новозаведенные кре­пости, но не только на сие дерзкое предприятие не согласи­лись, но и в совет не пошли, укоряя неверность своих кня­зей и приводили примером прежнюю гибель от российского оружия последовавшую (курсив наш.— В. К.)»219.

Позиция крестьян в данном вопросе является показателем того, что они не рассматривали «советы», или общие собра­ния, как органы власти, где можно было бы отстаивать свои интересы, хотя именно в эти годы их участие в них было осо­бенно актуальным. Из вышеприведенного документа следует я то. что представителей крестьян приглашали для обсуж­дения также и военных вопросов, которые традиционно со­ставляли компетенцию только князей и дворян. Таким обра­зом, пши-уорки, начиная с 1767 года, приглашали на «сове­ты» «старшин черного народа» не только в тех случаях, ког­да требовалось рассмотрение основополагающих принципов взаимоотношений между высшими и низшими еословиям\'И, но и в других критических ситуациях, создаваемых колони­альной политикой царизма, который, не ограничиваясь воз­ведением Моздока, приступил в 1777 году к строительству Кавказской линии.

87

В условиях борьбы с колониальной политикой царизма односторонние действия как со стороны высших, так и низ­ших сословий кабардинского общества вели к подрыву его внутриполитического единства. В этом смысле не являлись исключениями и антифеодальные выступления, которые объ­ективно ускоряли окончательную ликвидацию последних остатков политической самостоятельности Кабарды.

Уже отмечалось, что приглашение «старшин черного на­рода» стало одним из средств интеграции кабардинского об­щества. Казалось бы, в создавшейся критической обстановке князья и дворяне должны были смягчить эксплуатацию своих подвластных. Но, как свидетельствуют архивные источники, владельцы не только не пошли на это, но и стали на путь яв­ного нарушения правовых норм, регулирующих их взаимоот­ношения с крестьянами. Однако, считая высшие сословия глав­ными виновниками обострения классовой борьбы, следует за­метить, что чрезмерное ужесточение феодального гнета в ка­кой-то степени являлось ответной реакцией на несоблюдение тех же норм адата крепостными крестьянами, которые своим бегством в русские крепости и города одним разом наруша­ли все статьи феодального договора со своими хозяевами. Как бы то ни было, в 70-х годах XVIII века образовался клу­бок запутанных и непримиримых противоречий, разрушавших политическое единство Кабарды, которое едва только наме­тилось после 1763 года. Иначе говоря, ни феодалы, ни кре­стьяне не оказались на высоте положения в один из наиболее критических периодов ее истории.

Колонизация территории Кабарды не ограничилась строи­тельством Моздока. В 1777—1778 гг. строится Кавказская ли­ния, имевшая целью еще более прочно утвердить здесь.власть русского правительства и обеспечить безопасное сообщение между Моздоком и Доном на протяжении 500 верст.

Все это лишило кабардинцев большей части пахотных зе­мель и пастбищ. Коллегия иностранных дел вынуждена бы­ла признать, что с постройкой крепостей «лишились они все­го хозяйственного изобилия и богатства, особливо, когда от­крылась линия Кавказская и все прежние места их отошли под слободы и селения россиян»221.

Осенью 1777 года кабардинцы «решились препятствовать

88

продолжению постройки крепостей силою оружия, несмотря на то, что в Кизляре содержались их заложники»222. В 1779 го­ду антиколониальное движение достигло наивысшего разма­ха. Но оно не имело успеха. В сражениях с войсками гене­рала Якоби и Фабрициана погиб цвет кабардинского дворян­ства. В декабре 1779 года кабардинцы вынуждены были при­знать свое поражение и согласиться на выплату значительной контрибуции.

Расправившись с восставшими, военное командование на Кавказе еще более настойчиво продолжало политику соци­ального раскола в Кабарде, призывая крестьян не повино­ваться своим владельцам, «отречься от зависимости и пре­даться на волю \'И защиту русского правительства»223. Кресть­яне, обнадеженные такой перспективой, отказывались нести прежние повинности. 11 апреля 1780 Якоби отмечал, что они заключили между собой присягу «в том, что естли бы вла­дельцы их и намерены были уйти куда-нибудь в другое ме­сто... но они в таком случае, отрицаяся от подданства к ним, останутся или на прежних местах, или где позволено будет им поселиться, только б приняты с нашей стороны и защище­ны были от их владельцов»224.

Царская администрация на Кавказе настолько хорошо изучила внутреннее положение Кабарды, что ей не требо­валось особой изобретательности, чтобы вызвать в ней дезор­ганизацию всех сторон жизни.

В рапорте командующего Кавказским корпусом П. С. По­темкина от 25 ноября 1782 года генерал-аншефу Г. А. Потем­кину о недовольстве кабардинских крестьян своими владель­цами, в частности, отмечалось: «Я могу осмелиться уверить Вашу светлость, что сия строгость над ними употребленная, послужит к прекращению впредь от них шалостей и сугубую принесет пользу, ибо как владельцы собственного ничего у себя не имеют и должны собирать с народа, то народ крайне на них вознегодовал, что за дерзость и плутовство свое вла­дельцы с них собирают пеню (курсив наш.— В. К-)»225.

В 70—80-х годах XVIII века стало очевидным, что князья и дворяне перестали справляться с функциями военной за­щиты Кабарды. Но они тем не менее не оставили прежних обычаев наездничества, за что приходилось расплачиваться крестьянам. Разжигая же ненависть между ними, царизм до-

89

бивался главной цели — дальнейшего ослабления могущест­ва Кабарды. Создавалась парадоксальная ситуация: к соци­альному расколу приводило соблюдение веками устоявшихся обычаев (в данном случае обычая наездничества), что явля­ется одним из показателей неспособности кабардинского фео­дализма существовать в прежнем виде.

Бедственное положение Кабарды усугублялось ее феодаль­ной раздробленностью, сохранявшимся разделением ее на две части, которые, в свою очередь, делились на враждующие кня­жеские уделы. Россия искусственно поддерживала политиче­скую децентрализацию Кабарды, используя в своих интере­сах возникавшие здесь конфликты, зачастую сама выступая их инициатором. В этих условиях хаса и власть валия обна­руживают все признаки упадка. В рапорте П. С. Потемкина Г. А. Потемкину от 24 ноября 1782 года отмечалось: «Я имел честь доносить, что самой старшей их владелец Джанхот (Татарханов.— В.

Мисост Баматов, избранный на хасе валием в 1785 году, пользовался не большим влиянием, чем его предшественник; и он не смог хотя бы в малейшей степени ослабить нараста­ние дезинтегрирующих тенденций.

Социальные антагонизмы и конфликты осложнялись про­тиворечиями внутри феодального класса. В донесениях П. А. Текелли от 14 апреля и 30 июня 1788 года указывалось на «великое несогласие» между владельцами и узденями и «собрания», которые «оканчиваются взаимными неудоволь­ствиями»227.

В этой обстановке царизм перешел в наступление, решив прямо подчинить кабардинцев власти военной администрации на Кавказе. С этой целью в Кабарде в 1793 году учрежда­ются «родовые суды» и «расправы». Они разбирали граждан­ские дела и мелкие уголовные преступления и подчинялись Верхнему пограничному суду в Моздоке, в компетенцию ко­торого входило рассмотрение крупных уголовных дел (убийств, разбоев, грабежей и т. д.) на основе законов Рос­сийской Империи. Этот суд состоял из председательствующе­го (моздокского коменданта), двух русских офицеров, шести кабардинских князей и шести дворян. Как и родовые суды н расправы, его состав переизбирался через три года228.

Навязывая кабардинцам новую судебную систему, рус­ское правительство предприняло ряд мер, направленных на разрушение их традиционного жизненного уклада. «С учреж-

90

дением родовых судов и расправ,— писал Н. Ф. Грабов-ский,— было воспрещено кабардинцам: отлучаться за грани­цы России без дозволения главного воинского начальника в крае, мстить самовольно убийцам, укрывать преступников под видом обычая гостеприимства, собираться людям на кошах (нечто вроде хуторов) для промыслов удальства и, наконец, созывать общественные собрания без особого на то повеле­ния и распоряжения родовых судов и расправ» (курсив наш.—В. /С.)»229.

По существу, эти мероприятия положили начало кризису традиционных общественных институтов в Кабарде. Особен­но ярко этот процесс проявился в запрещении созывать «об­щественные собрания» без разрешения родовых судов и рас прав, которые стали «простым полицейским орудием в ружах военной администрации»230. Ничто так наглядно не характе­ризовало зависимое положение Кабарды, как подчинение ее высшего законодательного и распорядительного органа рас­поряжениям моздокского коменданта.

Учреждение родовых судов и расправ вызвало среди ка­бардинских князей и дворян большое недовольство, которое в начале 1794 года переросло в восстание. Но оно было по­давлено, а его руководители (Адиль-Гирей Атажукин и Ата-жуко Хамурзин) были арестованы и сосланы в Екатерино-сл-авекую губернию.

Неудачи антиколониальной борьбы кабардинцев в 60— 90-х гг. XVIII века со всей очевидностью выявили недоста­точность прежних форм их политической интеграции в виде временных союзов удельных княжеств и показали необхо­димость того, чтобы интеграционные процессы, не ограничи­ваясь этим, охватили взаимоотношения всех слоев общества, подчинив частные и сословно-групповые интересы общекабар-длнским делам. Другими словами, социальная интеграция должна была стать основой политического единства нового типа для успешного решения задач, вставших перед кабар­динским обществом в конце XVIII — начале XIX века. Это­му не могли способствовать ни традиционные религиозно-ми­фологические представления, освящавшие прежний порядок вещей, ни адат, санкционировавший социальное неравенство и политическую децентрализацию.

Объединительные тенденции находят свое идеологическое оформление в исламе, который провозглашал равенство лю­дей перед богом и оправдывал войну с неверными. Возник­ло так называемое «шариатское движение», которое возгла­вил Адиль-Гирей Атажукин, бежавший из плена в 1798 го-ДУ231-

91

Если в 1794 году князья и дворяне, отвергавшие родовые суды и расправы, противопоставляли им прежний порядок судопроизводства, то теперь они поставили перед собой гран­диозную по тем временам задачу преобразования всех сторон общественной и частной жизни в соответствии с нормами ша­риата.

5 июля 1799 года генерал-лейтенант Кнорринг писал ца­рю: «Во время пребывания бежавшего из Новороссийска вла­дельца майора Адильгирея Атажукина, о ком я всеподданней­ше донес Вашему Императорскому Величеству 14 прошедше­го мая, доселе в явных поступках его ничего замечено не бы­ло, чтобы клонилось к потрясению тишины и ко внушению в единоземцах своих каковых-либо вредных замыслов. Но 28 минувшего июня и в последующие дни получил я от ге­нерал-майора Арсеньева 1-го, над обоими Кабардами надзи-рание имеющего, рапорты, что девять ветреных владельцев и много узденей, быв руководимы советами его — Адильгирея Атажукина, скопились в одно место и взяли дерзкое намере­ние установить в Кабарде духовный суд, который бы прави­лами корана решал все народные тяжбы и который бы совер­шенно ослаблял действие учрежденных Императорским Ве­личеством в Кабарде родовых судов и расправ, до сего вре­мени с довольным успехом удерживающих порядок в кабар­динцах и умножающих зависимость их к Высочайшему Ва­шего Императорского Величества Престолу» (курсив наш.—

в. к.)»232.

Ислам стал, с одной стороны, идеологическим оружием антиколониальной борьбы, а с другой — также и средством преобразования общества. Шариатское движение имело целью не только упразднение родовых судов и расправ и учрежде­ние «духовного суда», но и реализацию более широкой соци­альной программы, предусматривавшей уравнение прав кня­зей и дворян.

В том же рапорте Кнорринг отмечал: «...Далее осведом­лен, что сии ветреники присягнули на коране поступать еди­нодушно в сем новом начинании, на тот конец, дабы потом способнее приступить ко введению равенства между владель­цами и узденями, разглашая: «Почему де нам оного между собой не иметь, когда оно существует во Франции; что мно­гие уздени, обольщаясь сими видами, обещавшими им мни­мые выгоды, отходят от своих благонамеренных владельцев и со злоумышленниками соединяются (курсив наш.—

В. /(.)»233.

Таким образом, призывы Адиль-Гирея Атажукина и его

92

единомышленников отменить феодальную иерархию нашли широкую поддержку среди дворян. Этот успех можно было бы отнести исключительно за счет идей равенства, социаль­ной гармонии и справедливости, заключенных в исламе, если бы в эгалитарных устремлениях значительной части пши-уор-ков, помимо религиозных мотивов, нельзя было заметить от­четливо рационалистический или светский характер анало­гий с опытом Французской революции. Здесь не только рели­гиозное воодушевление идеей равенства людей перед богом, но и трезвый расчет на достижение определенных политиче­ских выгод в результате уравнения прав различных сословий внутри феодального класса.

Вполне объяснимо желание дворян уравняться в правах с князьями. Но уникальность данной ситуации состояла в: том, что инициаторами этого уравнения выступили сами князья 234.

Постановка названного вопроса оказалась возможной в силу наличия определенных социальных предпосылок. Но они актуализировались лишь под воздействием внешних факто­ров. Выдвижение лозунга отмены феодальной иерархии имен­но в данное время нельзя объяснить ничем другим, кроме как безвыходной ситуацией, созданной угрозой полного порабо­щения Кабарды. Для того чтобы организовать сопротивле­ние России, необходимо было сплотить общество, укрепить его социальное и политическое единство, а это требовало от всех сословий взаимных уступок и компромиссов, отказа во-имя общих целей хотя бы от части своих привилегий и сугубо эгоистических интересов. Прежде всего эти требования предъ­являлись к тем, кто имел больше всех (и власти и собствен­ности),— к князьям.

Сравнивая «дерзкое намерение» многих из них отказать­ся от своего привилегированного положения с потенциальным статусом в условиях полной утраты ими своей независимо­сти, может показаться, что царизм не \'больше ограничивал их власть, чем они сами. Но, во-первых (если говорить о моти­вах), необходимо учитывать, что в шариатском движении (как и во всяком другом религиозном движении) чисто праг­матические соображения не могли стоять на первом пл,ане. Напротив, оно стало возможным в силу идеалистических по­рывов, жертвенности, религиозного аскетизма,— качеств, ко­торых в столь концентрированном виде не наблюдалось ни в прошлой, ни в последующей истории Кабарды. Во-вторых, (если иметь в виду возможные последствия реализации этих установок) всегда существовала очень большая разница меж­ду самоограничением власти и ее насильственным отчужде-

93

нием со стороны внешних сил. В первом случае доброволь­ный отказ князей от прежней власти и связанных с ней при­вилегий отчасти компенсируется повышением их морального авторитета, что дает много шансов остаться руководящей си­лой обновленного и независимого общества. Во втором слу­чае происходит полное уничтожение их политической само­стоятельности и превращение их в неполноправных поддан­ных империи. Различные способы ограничения власти кня­зей имели разную степень влияния и на состояние общества в целом. Если насильственное ограничение дестабилизирова­ло его, то самоограничение укрепляло его политическое един­ство и боеспособность.

К сожалению, нам ничего не известно о позиции деяте­лей шариатского движения относительно крестьян. В указан­ном рапорте Кнорринг отмечал, что «черный народ» был «принужден к присяге на признание сей вновь вводимой кон­ституции»235. Это замечание интересно во многих отношениях. Очевидно, что присяга представителей крестьян могла иметь место только на хасе. Принуждение же к ней показывает, чем иногда в экстремальных ситуациях оборачивалось уча­стие «старшин черного народа» в общих собраниях. А «кон­ституцию» следует, наверное, понимать как решение о введе­нии «духовного суда», а не как постановление о равенстве, поскольку последнее вряд ли нуждалось бы в принуждении. Вероятно, его применили по отношению к той части крестьян, которая была дезориентирована политикой заигрывания со стороны русского правительства. Тем не менее не следует исключать того, что князья и дворяне обещали крепостным крестьянам свободу в случае успеха шариатского движения. Этим шагом сразу же решались две задачи: предотвращалось их бегство за Кавказскую линию и обеспечивалось их актив­ное участие в военных действиях. 14 мая 1804 года навстре­чу войскам генерал-лейтенанта Глазенапа кабардинские вла­дельцы «выслали вперед узденей с большими толпами квн-ньгми и пешими из черни» (курсив наш.— В. К.) 236.

Анализ социальной программы шариатского движения позволяет по-новому взглянуть на ряд проблем, связанных с изучением специфики и уровня общественного развития ка­бардинцев в период феодализма. Можно по-разному интер­претировать ее содержание, но в любом случае нельзя свя­зывать умонастроение, проявившееся на июньском собрании 1799 года, с представлениями о первобытном равенстве, счи­тая их созвучие идеям Французской революции случайностью. Кабардинское общество в конце XVIII века по всем призна­кам (безраздельное господство феодальной земельной собст-

94

венности и вотчины, резко выраженная антагонистическая\' классовая структура, многоступенчатая социальная иерар­хия, отсутствие архаически свободных общинников, крайне-угнетенное положение крестьянства и т. д.) слишком далеко\' ушло от доклассового общества, чтобы сохранялась какая-то основа для существования таких представлений. Сама воз­можность восприятия идей Французской революции (о необ­ходимости упразднения феодальной иерархии и установле­ния равенства прав различных сословий) и желание реали­зовать их на практике свидетельствуют об относительно высо­ком уровне общественного развития кабардинцев в этот пе­риод. Но, с -другой стороны, это же обстоятельство является симптомом кризиса их традиционного феодализма, в частно­сти кризиса сословно-иерархической структуры господствую­щего класса. Ее устарелость стала особенно очевидной в ус­ловиях антиколониальной борьбы. Действительно, развитый вассалитет, благодаря которому кабардинцы много веков на­зад создали сильную военную организацию и подчинили себе соседние племена и народности, оказался теперь несостоя­тельным при столкновении с хорошо отлаженной военной ма­шиной Российской Империи. Однако при всем этом внешнепо­литические факторы лишь выявили, сделали более явствен­ным давно назревший в обществе кризис традиционной фео­дальной иерархии.

Как бы то ни было, шариатское движение представляла собой нечто невиданное в истории Кабарды. Впервые в своей истории кабардинцы приступили к сознательному преобразо­ванию своего традиционного уклада жизни в соответствии с определенной социальной доктриной, выработанной в данном случае на основе шариата. До этого князья и дворяне были погружены в стихию повседневных распрей, не думая о бу­дущем своей страны. Теперь же оно стало главным стимулом их. деятельности. При такой ориентации эталоном наилучше­го социального устройства являлось не прошлое состояние общества (как прежде), а его будущее, конструируемое с учетом опыта передовых стран, переосмысленного, в свою очередь, через нормы шариата.

Чрезвычайная важность и новизна этой ситуации подчер­кивается тем обстоятельством, что средневековая эпоха, по мнению выдающегося историка И. Хейзинги, «не знает такой побудительной причины мыслей и поступков людей, как со­знательное стремление к преобразованию общественных или государственных дел»237. В этом смысле шариатское движе­ние, пытавшееся выйти за пределы, поставленные средневе­ковым социальным устройством и менталитетом, можно рас-

95

сматривать как одно из ярких проявлений начавшегося кри­зиса феодализма в Кабарде.

Необходимость радикальных общественных преобразова­ний в Кабарде с целью укрепления ее политического единст­ва диктовалась прежде всего дальнейшим наступлением ца­ризма на ее жизненные права, в частности форсированным захватом ее территории.

Известный советский историк А. В. Фадеев писал, что «строительство в 1803 году Кисловодского укрепления и но­вых казачьих станиц в районе Пятигорья вызвало в следую­щем году восстание в Кабарде»238. В апреле 1804 года в Ка-•барду были введены русские войска под командованием гене­рал-лейтенанта Глазенапа. В кровопролитных сражениях 10 мая на р. Баксане и 14 м.ая на р. Чегеме кабардинцы по­терпели поражение. После массированного артиллерийского обстрела «аулы браны были штыками и преданы пламени»239. В рапорте Цицианову от 15 мая 1804 года Глазенап писал, что «потери их в порохе и свинце, великое число убитых и ра­неных и лишение толикого числа панцырннков будет служить для них вечным памятником, ибо наконец стреляли они уже глиняными пулями»240. В следующем рапорте от 16 мая того же года он торжествующе заявлял, что «победоносное рос­сийское войско столь страшное сделало впечатление на ка­бардинцев, что их теперь можно с справедливостью почесть вновь покоренным народом»241. Тем не менее в марте 1805 го­да Глазенап организовал новую, еще более широкомасштаб­ную и кровавую экспедицию, в ходе которой было сожжено 80 сел, уничтожены все запасы хлеба и сена, которые войска не смогли реквизировать. В его донесениях с удовлетворением отмечалось, что кабардинцы «лишились всего почти скота от бескормицы»242. Все это наряду с отсутствием возможности заниматься земледелием на захваченных Россией землях приближало перспективу голода. К этим бедам добавилась и чума.

Но эти испытания не сломили дух сопротивления кабар­динцев, а также их волю к социальному творчеству. Несмот­ря на огромные людские и материальные потери, они с удво­енной энергией защищали свою независимость, стремясь пре­образовать свою жизнь в соответствии с новыми ценностями и идеями. Царское правительство, убедившись в невозможно­сти чисто военными методами покорить Кабарду, пошло на уступки и согласилось на упразднение родовых судов и рас­прав. Вместо них кабардинцы в 1807 году учредили «духов­ный суд» под названием мехкеме. Тем самым была достигну­та одна из целей шариатского движения, что, без сомнения,

96

явилось первой крупной победой кабардинского народа в его антиколониальной борьбе.

В «Народном условии», сделанном в июне 1807 года, ука­зывалось, что «мехкеме» есть суд, в котором старший судья — валий, членами два или три князя, прочие же члены из узде­ней, всех вообще 12 членов, в том числе секретарь и кадий»243. Постановили «на будущее время всякое дело в народе ре­шать по шариату, за исключением претензий князя с узденя­ми, узденей с их крепостными, так как они, по желанию их, предоставлены разбирательству по древним обрядам (т. е. адату.— В. /С.)»244. Выяснение всего нового, что появилось в судебной практике кабардинцев в связи с учреждением у них мехкеме, должно стать предметом специального исследования. В данном же случае некоторое представление об этом дает следующее сообщение Ш. Б. Ногмова: «Адиль-Гирей Хатожу-кин с эфендием Исхаком Абуковым ввел между кабардин­ским народом шариат, по которому преступники все без изъ­ятия, по степени важности преступления, подвергались смерт­ной казни и телесному наказанию. Наказания эти определя­лись: за воровство не более рубля серебром — лишение левой руки; свыше рубля до 100 рублей ассигнациями — отрубле-нне правой руки и левой ноги; за развратное поведение — смертная казнь. Убийцы предавались также смертной Кавказе Ч 2. М, 1823. С. 112.

70 Изучение особенностей функционирования сословно-представитель- ных собраний в уделе может пролить свет на их происхождение Вероят­ но, своим возникновением они во многом обязаны «княжеским советам».

71 КРО. Т. 2. С. 174.

72 Там же С. 173.

73 Там же С. 266

74 АВПР Ф 115 Кабардинские дела. Оп. I. 1749. Д. 6. Л. 47 об. 73 АВПР Ф 115 Кабардинские дела. Оп. 1. 1754. Д. 6. Л. 233.

76 Дневник пребывания майора Татарова, веденный в Кэбарде в 176! г — В кн : Указатель географического, статистического, исторического и этнографического материала в «Ставр. губерн. вед.». Тифлис, 1879. С. 210

77 Там же. С. 209—210.

78 Налоева Е. Дж Государственно-политический строй и международ­ ное положение Кабарды в первой половине XVIII века. (Рукопись канд. дисс.). Нальчик, 1973. С. 92.

Из этого сообщения следует, что внутри Кашкатауской партии обра­зовались две группировки, разделение которых не повторяет их разделе­ние на роды. Так. с Батоком Бекмурзиным, двоюродным братом Арслан-бека Кайтукина, находится в союзе родной брат последнего, Джембулаг Кайтукнн.

75 АВПР. Ф. 115. Кабардинские дела. On I 1754. Д. 6. Л. 192 об.— 199.

80 КРО. Т. 2. С. 139—143.

51 Там же С. 140

82 АВПР. Ф 115. Кабардинские дела. Оп. 1. 1749. Д. 6. Л. 29 об.— 45. -

83 Там же. Л. 45 об.

84 Дневник майора Татарова .. С. 173.

85 Там же С. 173.

86 Там же. С. 201.

87 Там же С. 201.

8 Заказ № 6174 113

88 Там же С 196

89 Там же С 196

Следует заметить что дочь генерал майора Э Бековша Черкасского приходилась Бамат> К\\ргокин> и Касаю Атаж\\кин\\ троюродной сестрой а более молодым князьям — претендентам на ее р\\к\\ —троюродной те теи Выходит что в княжеской среде придерживались экзогамии не так строго как среди других сословий

90 АВПР Ф 115 Кабардинские дела Оп 1 1754 Д 6 Л 229. 231

91 КРО Т 2 С 227 253, 254 262—267 305

92 АВПР Ф 115 Кабардинские дела От 1 1748 Д 5 Л 56 об

93 Tav же Л 57

94 АВПР Ф 115 Кабардинские дела Оп 1 1749 Д 6 Л 40 об 9-> Там же Л 42

1)6 АВПР Ф 115 Кабардинские дела Оп 1 1751 Д 3 Л 120 об 97 КРО Т 2 С 373 93 Там же С 374

99 Удельное княжество в Кабарде как и в других феодальных стра НаХ бы по своеобразным гос\\ дарствоч!

100 КРО Т 2 С 140

101 Раскот коачиции 3 х уделов произошел не по степени родства а по общности политических интересов Магомед Коргокин «первый владе лец» Баксанской партии вступил в союз с одним из главных представи теней Кашкатауской партии Джемб) татом Найт\\ниным а родной те мянник последнего xbmmj рза Росланбеков присоединяется к Баток} Бек мурзину и «хочет дядю своего Джамб\\лата Кайт\\кина \\бить> (КРО Т 2 С 158)

102 КРО Т 2 С 158

i°3 АВПР Ф 115 Кабардинские дела Оп 1 1749 Д 6 Л 47 об 104 КРО Т 2 С 227

10j АВПР Ф 115 Кабардинские дела Оп 1 1754 Д 6 Л 229 об — 231

106 КРО Т 2 С 267

107 АВПР Ф 115 Кабардинские дела Оп 1 1748 Д 5 Л 47

104 АВПР Ф 115 Кабардинские дела Оп 1 1749 Д 6 Л 5—48 109 КРО Т 2 С 227 1 ° Там же С 140

111 Потоцкий Я Указ соч С 227

112 АВПР Ф 115 Кабардинские дета Оп 1 1754 Д 6 Л 219 об 236 237 об

113 Там же Л 217 об

114 По сообщениям И Барковского и П Татарова «Чипчев знаючи писать татарским диа тентом» (АВПР Ф 115 Оп 1 1754 Д 6 Л 250 об) Умение писать (безразлично на р\\сском или татарском) является исклю чительньы ст\\чаем есчи учесть что кабардинские феодалы считали ниже своего достоинства знать грамот} предоставляя эт\\ возможность ч\\ллам которые большей частью происходили из крепостных крестьян Тот же Али Чипчев в ноябре 1753 г «со втадетьцем Коргоко Татарчановым выбран для отправления с прошением к высочайшем\\ дворх» (\\ВПР Ф 115 Оп 1 1754 Д 6 Т 250 об ) Это еще ботьше укрепляет нас в мысли, что обязанности (КРО. Т. 2. С. 316).

143 Налоева Е. Дж. Государственно-политический строй и международ-

8* 115

ное положение Кабарды в первой половине XVIII века. (Автореферат). Нальчик. 1973. С. 15.

144 АВПР. Ф. 115. Кабардинские дела. Оп. 1. 1754. Д. 6. Л. 219 об.

145 Этот термин в середине XVIII века употреблялся ц по отношению к князьям-изгоям. (АВПР. Ф. 115. Кабардинские дела. Оп. 1. 174. Д. 6. Л. 218).

145 КРО. Т. 2. С. 174.

147 АВПР. Ф. 115. Кабардинские дела. Оп. 1. 1754. Д. 6. Л. 216.

148 Там же. Л. 232.

149 О том что старший князь Большой Кабарды объявлял о военном сборе и созыве собрания, а также назначал штрафы за уклонение от при­каза, свидетельствует следующее сообщение майора Татарова от 23 мая 1761 года: «Крымское войско приблизилось и находится у реки Лабы; от чего де Баксанские владельцы все имеют немалое опасение. И для того Послан от него, Бамата (Кургокина.— В. К.) дворецкой его во все Бак-санской партии и жительство имеющих в Баксане КашкатавскоА партии Бекмурзиной фамилии владельцев жилища с приказанием, чтобы все узде­ни и прочий кабардински» народ оружейный выезжали к нам на .Малке. а ежели кто не выедет до 30 числа в то собрание, то взято будет в штраф с каждого узденя по ясырю, а с простого народа по два быка» (См.: Днев­ник... С. 186). По всей видимости, размеры штрафов были твердо фикси­рованы. Так, на общем собрании обеих партий, проходившем с 12 по 18 марта 1767 года, было принято решение: «Естлн кто из них, кабардин­ских владельцев, узденей или из протчего подвластного народа какое-либо причинит воровство, яко то и .Моздоку и казачьим городкам, також и кал­мыкам, то с таковых воров сверх удовольствия истцов, брать в штраф по одному невольнику, в чем и присягой обязались» (КРО. Т. 2. С 263). Здесь нельзя не обратить внимание на тот факт, что зек!уэ квалифици­руется уже как воровство.

150 АВПР. Ф. 115. Кабардинские дела. Оп. 1. 1748. Д. 5. Л. 50 об.

151 Там же. Л. 55.

152 Там же. Л. 50 об.—51.

153 Что же тогда говорить о других, более молодых князьях? Их не согласие было бы пресечено в самом начале старшими . Их отсутствие не помешало бы последним выработать и утвердить любые ре­ шения.

154 Ногмов Ш. Б. Указ. соч. С. 83.

155 Там же. С. 82—83.

153 Н. X. Тхамоков, а впоследствии и Е. Дж. Налоева, основываясь. главным образом, на сведениях Ш. Б. Ногмова. рассматривали существо­вание «хеезжа» и «хей» в XVIII веке как нечто самоочевидное, не подтвер­ждая это соответствующими архивными источниками. Но нет оснований утверждать и обратное, т. е. отрицать их наличие, так как для этого так- . же необходимо располагать достаточно весомыми аргументами в виде тех же фактических данных. (См.: Тхамоков Н. X. Указ. соч. С. 185: На­лоева Е. Дж. Государственно-политический строй и международное поло­жение Кабарды в первой половине XVIII века. Нальчик. 1973. С. 102— 107).

157 АВПР. Кабардинские дела. 1747. Д. 6. Л. 47 — Цит. по указ. соч. Е. Дж. Налоевой. С. 102.

158 Там же. С. 102.

159 Там же. С. 103.

160 См • Леонтович Ф. И. Адаты кавказских горцев. Одесса. 1882. .Вып. 1. С. 47—50, 242—243.

161 Налоева Е. Дж. Указ. соч.

162 АВПР. Ф. 115. Кабардинские дела. Оп. 1. 1751. Д. 3. Л. 123.

116

163 Тхамоков Н. X. Указ. соч. С. 184.

164 КРО. Т. 2. С. 174.

165 АВПР. Ф. 115 Кабардинские дела. Оп. 1. 1754. Д. 6. Л. 218 об.

165 Там же. Л. 219 об.

167 Собрание проходило в исключительно напряженной обстановке. Баксанские владельцы требовали от майоров применения военной силы против кашкатауской партии. Об этом же они писали императрице Елиза­ вете I, представляя действия своих противников в крайне невыгодном све­ те. Так. а письме от 24 октября 1753 года они указывали, что кашкатау- скпе владельцы нарушают присягу о создании дворянского суда из соро­ ка человек (См. КРО. Т. 2. С. 193). Между тем принятие присяги, как свидетельствуют источники, было отложено с взаимного согласия по при­ чине неполного сбора князей и дворян.

168 Там же. Л. 232. 169 Там же. Л. 234.

170 Там же. Л. 236 об.

171 Там же. Л. 236 об.

172 Там же. Л. 241.

173 В спорах между собой князья Большой Кабарды охотно прибега­ ли к посредничеству и третейскому разбирательству представителей сосед­ них государств, а также князей Западной Черкесин и Малой Кабарды. 28 апреля 1751 года Джамбулат Кайтукин, Хаммурза Росланбеков, Казн Кайсимов и Джанхот Татарханов, а также отколовшийся от своей партии Навруз Исламов объявили полковнику Р. Шейдякову и «пример-майору» И. Барковскому,\'что. для суда с баксанскими владельцами «соберут оне родственников своих, бесленейских, темиргойских и Малой Кабарды вла­ дельцев и кто по суду винным останется, то с тем помирятся или то с винным учинят, как "во обычаях их есть. А наконец Джамбулат сказал, что миру у них никогда не бывать и не будет» (АВПР. Ф. 115. Кабардинские дела. Оп. I. 1751. Д. 3. Л. 143—143 об.). Следует заметить, что упомина­ ние наряду, с темиргоевскимн и бесленеевскими князьями также и вла­ дельцев Малой Кабарды лишний раз подчеркивает, что ее рассматривали как отдельное политическое образование, совершенно независимое от Боль­ шой Кабарды, и только в силу этого обстоятельства они были привлечены я качестве третейских судей.

174 Хан-Гнрей. Указ" соч. С. 132—133.

175 Там же. С. 137.

176 Клапрот Г. Ю. Указ. соч. С. 260.

177 Тэбу де Мариньи. Путешествие в Черкесию в 1818 г.—АБКИЕА С. 293.

178 Броневский С. М. Новейшие географические и исторические изве- стия о Кавказе. М., 1823. Ч. 1. С. 38.

179 Там же. С. 39. 180 Там же. С. 40.

181 Налоева Е. Дж. К вопросу о государственно-политическом строе Кабгрды... С. 87.

182 Броневский С. Указ. соч. Ч. 2. С. 112.

183 Сталь К Ф. Указ. соч. С. 149.

184 Нейман К. Ф. Россия и черкесы. Штутгарт и Тюбинген. 1840.— Библиотека КБНИИ. Папка .У» 24. С. 124.

185 Паллас П. С. Заметки о путешествиях в южные наместничества Российского государства в 1793 и" 1794 гг.—АБКИЕА. С. 216; Бронев­ ский С. Указ. соч. Ч. 2. С. 113—114; Лонгворт Дж. А. Год среди черке- сов.— АБКИЕА. С. 559—560.

186 Интересно отметить, что Измаил-бей в своей известной «Записке» 2?04 г. называет сословно-представительные собрания в Кабарде «сей-

117

мами» (Архив КБНИИ. Ф. 11. Оп. 2. Д. 24. С. 80). Впоследствии Т. Ла-пинский находит близкое сходство адыгских «больших советов> со «ста­рыми польскими сеймами», несмотря на сильную трансформацию первых, вызванную общественно-политическими преобразованиями у шапсугов, на-тухайцев и абадзехов. (Лапинский Т. Горцы Кавказа и их освободитель­ная война против русских. Гамбург. 1863. Т. 1—2.— Библиотека КБНИИ. Папка № 1798/1. С. 169.)

187 Официально Польша с XVI века называется Rzeczpospolita (Жеч- посполита), что означает буквальный перевод на польский язык латинско­ го слова «республика». В русском языке это название закреплено в форме «Речь Посполита» (История Польши. .М. 1956. Т. 1. С. 189).

188 АВПР. Ф. Кабардинские дела. 1747 г. Д. 3. Л. 53.—Цит. по указ. соч. Е. Дж. Налоевой. С. 93.

189 КРО. т. 2, с. 308.

190 Бекмурзину фамилию М. Гастотти называет партней.

191 КРО, т. 2, с. 296.

192 Дневник майора Татаоова... С. 184—185.

193 КРО. Т. 2. С. 227. 194 Там же. С. 253—254. 195 Там же. С. 263. 196 Там же. С. 267.

197 Там же. С. 262—263. 198 Там же. С. 265—266.

199 Там же. С. 269—270, 287-288, 296, 297.

200 Там же. С. 297. 201 Там же. С. 273. 202 Там же. С. 270. 203 Та» же. С. 272. 204 Там же. 205 Там же.

206 Там же. С. 273. 207 Там же. С. 360.

208 Налоева Е. Дж. Государственно-политический строй... С. 95.

209 КРО. Т. 2. С. 323.

210 Там же. С. 318.

211 Проводя эту аналогию, следует учитывать, что на особенности с«£- словно-тфедставительных собраний у западных «аристократических» ады­ гов могли оказать влияние общественно-политические преобразования у .шапсугов, натухайцев и абадзехов в конце XVIII — первой половине XIX века.

212 Хан-Гирей. Указ. соч. С. 133

213 АВПР. Ф. 115. Кабардинские дела. Оп. 1. 1751. Д. 3. Л. 136—136 об-

214 Там же. Л. 137 об.

215 Пейсонель К. Трактат о торговле на Черном море.— АБКИЕА, с. 201.

216 АВПР. Ф. 115. Кабардинские дела. Оп. 1. 1748. Д. 5. Л. 58.

217 Грабовский Н. Ф. Присоединение к России Кабарды и борьба ее за независимость (исторический очерк)—ССКГ. Тифлис. 187&. Вып. 9. С 152.

218 КРО т_ 2. С. 331.

219 Там же. С. 323.

220 Грабовский Н. Ф. Указ. соч. С. 151.

221 КРО. Т. 2. С. 319.

222 Грабовский Н. Ф. Указ. соч. С. 151.

223 Там же. С. 166.

224 КРО. т. 2. С. 335.

225 Там же С. 351.

226 Там же. С. 350.

227 Там же. С. 373, 374.

228 Бутков П. Г. Материалы для новой истории Кавказа. СПб. 1869. Ч. 2. С. 263—265, 267; Грабовский Н. Ф. Очерк суда и уголовных пре­ ступлений в Кабардинском округе.— ССКГ. Тифлис. 1870. Вып. 4. С. 5—6.

118

229 Грабозский Н. Ф. Присоединение "к России Кабарды и борьба ее за независимость... С. 177.

230 Кудашев В. Исторические сведения о кабардинском народе. Киев. 1913. С. 82.

231 Косвен М. О. Этнография н история Кавказа. М. 1961. С. 134; Ту- гавов Р. X. Страницы прошлого (Записки краеведа). Нальчик. 1989. С. 142.

232 ЦГВИА. Ф. 26. Ол. 1/152. Д. 50. Л. 365.—Цит. по рукописи Р. X. Туганова сШарнатское движение в Кабарде». С 7—8.

233 Там же. Л. 366.

234 Примечательно, что в Кабарде именно князья и дворяне явились инициаторами введения шариата, тогда как в Западной Черкесии (при возникновении в 20-х годах XIX века сходного движения) «высший класс», по словам Хан-Гирея. придерживался «древних обычаев, а вольные зем­ ледельцы— узаконений шариата» (Хан-Гирей Записки о Черкесии, С. 147).

:35 ЦГВЙА. Ф. 26. Оп. 1/152. Д. 50. Л. 366.

235 Архив КБНИИ Ф 1. Оп. 2. Д. 24 (Документы по истории Кабар- Лино-Балкарии в XIX в. собранные в ЦГВИА Т. X. Кумыковым). С. 92.

237 Хейзинга П. Осень средневековья. М., 1988. С. 38. 235 Фадеев А. В. Россия и Кавказ в первой трети XIX века. М., 1960. С. 281.

239 Архив КБНИИ Ф. 1. Оп 2. Д 24 С. 93. 243 Там же С 95

241 Там же.

242 Там же. С. 156:

243 Ногмов Ш. Б. Указ. соч. С. 120.

244 Там же. С. 119. 245 Там же С. 107.

243 ЦГВИА. Ф. ВУА. Д. 18491. Л. 9.

247 Архив КБНИИ. Ф. 1. Оп 2. Д. 4. (Фотокопии документов из ЦГА СССР) Л 65

248 Архив КБНИИ Ф 1. Ол 2. Д. 12. С. 113.

249 Архив КБНИИ Ф. 1. Оп. 2. Д 24. С 80—81.

250 Туганов Р. У. Измаил-бей. Нальчик, 1972. С. 65—66.

251 Броневскнй С. Указ. соч. С. 114—115. 252 Туганов Р. У. Указ. соч. С. 96—97.

253 А\'рхив КБНИИ Ф. 1. Оп. 2. Д. 24. С. 67.

254 Там же. С. 121 255 Там же. С. 140.

256 Там же С. 147. 257 Там же. С. 191 — 192.

258 Архив КБНИИ. Ф. 1. Оп. 2. Д. 4. Л. 4.

259 Архив КБНИИ. Ф. 1. Оп. 2 Д. 24. С 69.

260 Там же С 222 261 Там же. С. 224.

262 Там же. С. 237.

263 Там же. С. 95.

264 Там же. С. 92

265 Кумыков Т. X. Экономическое и культурное развитие Кабарды и Балкариц в XIX веке. Нальчик. 1965. С. 57.

264 Следует учитывать, что эти данные относятся к 1810 году, а воен­ные действия н чума (с некоторыми перерывами) продолжались в Кабар­де до 1825 года По сведениям, которые приводит Т. X. Кумыков, числен­ность кабардинцев в первой четверти XIX века сократилась в 10 раз (См.: Кумыков Т. X. Указ. соч. С. 56—57).

267 Архив КБНИИ Ф. 1. Оп. 2. Д. 24. С. 239—245.

268 Фадеев. Указ. соч. С. 309.

269 ЦГА КБССР. Ф. 23. Оп. 1. Д. 48. Т. 1. Л. 24:

119