§1. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Основным условием правильного понимания особенностей хасы у шапсугов, натухайцев и абадзехов в конце XVIII — первой половине XIX века является знание уровня ц специ­фики их социального развития в данный период.

По этой проблеме в советской историографии высказыва­лись различные суждения. М. Н. Покровский считал, что об­щественно-политический переворот, подготовленный «хозяй­ственным подъемом», привел к свержению господства дворян и, сответственно, к победе тфокотлей (вольных земледельцев),, которых он, по аналогии с Западной Европой, называл «треть­им сословием»2. Доводя эту мысль до логического конца, Я- Н. Раенко-Турановский писал о зарождении у адыгов «тор-

120

гового капитала», нарастании противоречий между феодала­ми и представителями торгового капитала, требовавшего на­ционального объединения, что в конечном счете и привело к революции 3.

Авторы «Очерков истории Адыгеи» старались избежать оп­ределенных высказываний о специфике и уровне обществен­ного развития адыгов. В целом же они склонялись к выводу, что адыгское общество в XVIII — первой половине XIX века находилось на стадии формирования раннефеодальных отно­шений 4, хотя этому и противоречит описанная ими же сослов-но-классовая структура, характерная для развитого феода­лизма 5.

Примерно тех же взглядов на уровень общественного раз­вития адыгов, что и авторы «Очерков», придерживался М. В. Покровский с той, однако, существенной разницей, что он обстоятельно аргументировал свою точку зрения, придав ей большую ясность и определенность. Критикуя Я. Н. Раен-ко-Турановского, он пытался доказать, что общественный строй адыгов в XVIII — первой половине XIX века характе­ризовался ярко выраженными чертами родовых отношений с элементами феодализма 9.

В. К. Гарданов стремился преодолеть эти крайности. Упре­кая Я. Н. Раенко-Турановского в «извращении и вульгариза­ции» взглядов М. Н. Покровского, а М. В. Покровского в не­дооценке уровня общественного развития адыгов, он утверж­дал, что «обе группы \'находились на феодальной стадии раз­вития, а имевшиеся различия были обусловлены ходом классовой борьбы, приведшей к политическому перевороту в конце XVIII века»10.

Как бы ни оценивались предпосылки и результаты обще­ственно-политического переворота у шапсугов, натухайцев и абадзехов, он означал не межформационный, а внутриформа-цнонный кризис феодализма, т. е. он не был буржуазной ре­волюцией. Тем не менее социальные изменения у них были настолько велики, что термин «революция», употребляемый авторами первой половины XIX в£ка, не кажется гиперболой.

121

Пытаясь осмыслить место этих процессов в социальной исто­рии адыгов, нельзя забывать, что они проходили в самый сложный ее период, когда со всей остротой стал вопрос о жиз­ни или смерти адыгского феодального этноса. Демократиза­ция общественно-политического устройства шапсугов, нату-хайцев и абадзехов имела целью выход из того исторического тупика, в котором оказались все адыги в конце XVIII — на­чале XIX века.

Общественно-политические преобразования у шапсугов, натухайцев и абадзехов как бы перенимают от кабардинцев эстафету социальных реформ адыгского общества, углубляя и радикализируя их. В отличие от Кабарды, эти преобразо­вания имели несравненно более широкую социальную базу, так как проходили «снизу», а не «сверху», явившись следст­вием мощного антифеодального движения. Начавшись рань­ше открытого наступления царизма против Западной Чер-кесии, они в дальнейшем усиливались по мере нарастания его экспансии. Внутренние конфликты дали первый толчок со­циальным реформам, но затем последние стимулировались, главным образом, внешнеполитическими факторами. Если же оценивать эффективность процессов демократизации с точки зрения того, насколько они обеспечили целостность и неза­висимость данной группы адыгов, то созданная в их резуль­тате политическая система дала ей возможность в течение нескольких десятилетий противостоять гигантской империи.

Общественно-политический переворот привел к установле­нию так называемого «народного правления»1!, основанного на выборном начале. Основным критерием выдвижения в представительные органы власти стали личные заслуги, а не принадлежность к классу благородных. Если дворяне и принимали участие в политических делах страны, то на об­щих основаниях, как выборные лица, а не \'как люди, имевшие наследственное право управлять обществом. Но самое глав­ное, тфокотли из объектов управления стали его субъекта­ми. Более того, их старшинская верхушка занимает господ­ствующее положение в обществе.

122

Хаса перестала делиться на палаты князей (они, напри­мер, были у натухайцев), дворян и тфокотлей. Это изменение нашло наглядное выражение в ее пространственной органи­зации. Образовался один большой круг, включавший предста­вителей всех сословий, за исключением барщинных крепост­ных и рабов. «Круг» в данном случае являлся перенесением на собрание мифологических пространственно-космических представлений, выражающих идею единства и законченно­сти 12. Его не следует путать с «общем кругом» XVIII века, по­скольку последний фактически состоял из трех кругов, раз­делявших представителей князей, дворян и крестьян. Идея действительно общего круга, объединяющего представителей этих сословий, обрела реальные очертания только в связи с демократизацией общественно-политического устройства шап­сугов, натухайцев и абадзехов.

Наконец, заметно изменилась роль социальных организа­ций, составлявших основу их представительной системы. Вме­сто прежних дворянских вотчин и их объединений на перед­ний план общественно-политической жизни выдвигаются спер­ва «соприсяжные братства», а затем соседские общины но­вого типа. В данной главе преимущественное внимание уде­ляется динамике их соотношения, во многом отражающей историю формирований нового типа хасы.