§ 5. ХАСА В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ВОЙНЫ АДЫГОВ ЗА СВОЮ НЕЗАВИСИМОСТЬ

После пленения Шамиля в августе 1859 года русское пра­вительство смогло перебросить дополнительные силы с Лево­го фланга Кавказской линии, на Правый фланг, на котором и до этого находилась большая часть Кавказской армии.

153

1860 году прекратили сопротивление натухайцы. Но шапсу­ги, абадзехи и убыхи продолжали борьбу за свою независи­мость. В 1860 году Р. А. Фадеев с изумлением и досадой от­мечал: «Боевая, испытанная, на все готовая 280-тысячная армия, с которой можно было разгромить весь материк от Египта до Японии, была на весах европейской политики об­ращена в нуль враждебной независимостью кавказского на­селения»103.

На завершающем этапе Кавказской войны действия рус­ских войск отличались особой жестокостью. «Черкесские аулы выжигались сотнями». Участники этого геноцида вспомина­ли, что «в ясные дни нередко скрывалось солнце от бесчис­ленных пожаров»104.

Начальник Правого фланга Кавказской линии генерал Евдокимов, рассуждая о «филантропии», заявлял: «Первая филантропия — своим, я считаю себя вправе предоставить горцам лишь то, что останется на их долю после удовлетворе­ния последнего из русских интересов»105. Это был поистине людоедский взгляд на жизненные права другого народа, ибо «интересы» и аппетиты России отличались такой чрезмерно­стью, что могли быть удовлетворены только ценой уничтоже­ния черкесов. В отличие от Северо-Восточного Кавказа, ца­ризм решил не ограничиваться их завоеванием. Его цель за­ключалась «в изгнании горцев и заселении Западного Кавка­за русскими»106.

Т. Лапинский, воспринимавший перспективу близкой ги­бели Черкесии с такой же болью, как и раны своего унижен­ного отечества — Польши, пытался открыть глаза Запад­ной Европы на то, что «всякая новая победа России и вся­кий дальнейший рост ее мощи угрожает священным благам свободы и гуманности»107.

Казалось бы, в этой безвыходной ситуации адыгов должТ-но было покинуть мужество и охватить всеобщее отчаяние, сопровождающееся деморализацией. Тем большего уважения заслуживает та исключительная твердость духа, с которой они приступили к преобразованию административно-полити­ческой системы страны для более эффективной организации ее обороны.

В июне 1861 года представители шапсугов, абадзехов и

154

убыхов, «собравшись на совет, единогласно решили учре­дить чрезвычайный союз для обороны страны и сохранения внутреннего порядка. Для управления союзом был учрежден меджлис .из 15 улемов и сведущих людей. Меджлис прежде всего разделил весь край на 12 округов, в каждый из них были определены муфтий, кадий и мухтар. Не ограничиваясь учрежденной внутренней организацией, черкесы искали по­мощи у Турции и Англии, жалуясь на посягательства со сто­роны русского империализма на их независимость»108.

Г. А. Дзидзария отмечал, что «здание меджлиса было воз­ведено в долине реки Псахе, недалеко от Сочи. Вводилась во­инская повинность (по пять вооруженных всадников от 100 дворов) и налоговая система, прежде всего в целях созда­ния фонда обороны». При этом меджлис установил постоян­ную связь с черкесскими комитетами в Константинополе и Лондоне. Его решением «в Турцию и европейские государст­ва было направлено специальное посольство во главе с Из­маилом Баракай-ипа Дзиаш, на покрытие расходов которо­го и предполагалось наложить денежный сбор на все насе­ление от Туапсе до Адлера»109.

Итак, чрезвычайный съезд хасы избрал свой президиум, которому и вручил всю полноту власти в стране. Главная от­личительная черта меджлиса состояла в том, что он стал по­стоянно действующим органом власти, сочетавшим законода­тельные, распорядительные и исполнительные функции. По­явление такого института, которого так не хватало адыгам все предшествующие десятилетия, явилось своеобразным ито­гом политических реформ в Западной Черкесии.

Все указанные выше решения меджлиса следует признать правильными, но слишком запоздалыми мерами по консоли­дации страны и организации ее обороны. Наступление рус­ских войск продолжалось. 21 мая 1864 года закончилось за­воевание Черкесии, а вместе с тем и Кавказская война. Боль­шая часть оставшихся в живых была изгнана из пределов своей родины. Конец войны подвел, таким образом, общий трагический итог всем прогрессивным начинаниям у «демо­кратической» группы адыгов после 1796 года.