<<
>>

Внеэкономические способы

Лоббирование в органах власти с целью получения кредитов, налоговых льгот, оказания давления на неплательщиков и т.п. Оказавшись в 1992 г. в сложном положении, некоторые мощные предприятия, группы предприятий и целые отрасли в поисках наиболее простых и быстрых способов решения своих проблем постарались получить прямую помощь со стороны государства.

Несмотря на то, что после начала либеральных реформ правительство формально провозгласило отказ от вмешательства в развитие экономики, во многих случаях предприятия достигали успеха. Наиболее влиятельные производители добивались крупномасштабных дотаций и льготных кредитов, которые облегчали им решение финансовых проблем.

В частности, одним из наиболее крупных получателей денег из бюджета стала угольная промышленность, которая добилась этого во многом благодаря своему мощному забастовочному потенциалу. Для финансирования угольной промышленности был создан внебюджетный фонд, в который в 19941995 гг. перечислялись деньги, полученные за счет взимания специального налога с юридических лиц. Ставка этого налога сначала была установлена на уровне 3%, а позже 1,5% добавленной стоимости. И хотя в 1996г. спецналог был отменен, а внебюджетный фонд ликвидирован, угольщики еще довольно долго получали прямую и косвенную поддержку от государства в виде субсидий на социальные нужды, льготных тарифов на грузовые железнодорожные перевозки и т.д.

Еще одним примером успешного решения своих проблем благодаря лоббистской деятельности в органах власти были финансовые привилегии «Газпрома». Несмотря на все свои экономические преимущества (огромный экспортный потенциал, монопольное положение на российском рынке, очень значительное влияние на рынках СНГ и многих европейских стран) «Газпром» после начала острой фазы кризиса столкнулся с теми же сложностями, что и другие предприятия. И для того, чтобы облегчить решение собственных финансовоэкономических проблем, «Газпром», используя свой гигантский экономический и политический вес, уже осенью 1992 г.

добился от государственных органов права создать так называемый Фонд стабилизации и развития [190].

Этот фонд формировался за счет целевых отчислений от себестоимости продукции, производимой корпорацией, а также за счет зачисления в фонд значительной (от 40 до 48% в разные моменты времени) части выручки от экспортных (за пределы СНГ) поставок газа для федеральных нужд. Средства, поступавшие в этот стабилизационный фонд, никакими налогами не облагались. Это означало, что, не в пример большинству других российских предприятий, «Газпром» получал огромные дополнительные средства для решения своих финансовых проблем. Оценить примерный размер дополнительного выигрыша «Газпрома» помогает следующий расчет.

Федеральный экспорт составлял 83% общего объема экспорта газа в 1993 г. (86 млрд. куб. м) и 53% в 1994 г. (58,3 млрд. куб. м). Размер отчислений в фонд стабилизации - примерно 35 долл. США за 1 тыс. куб. м экспортируемого газа. Иными словами, «Газпром» имел возможность зачислить в фонд стабилизации из этого источника примерно 3 млрд. долл. в 1993 г. и 2 млрд. долл. в 1994 г. Если данный оценочный расчет соответствует действительному ходу событий, то величина освобождений только по налогу на прибыль, связанному с экспортной выручкой, составила не менее 500 млн. долл. в 1993 г. и 150-250 млн. долл. в 1994 г. И эти суммы составляли лишь часть дополнительных средств, оставшихся в распоряжении «Газпрома», поскольку в приведенных оценках не были учтены ни прочие налоговые освобождения, ни дополнительный доход от так называемых отчислений от себестоимости, которые, по сути, представляли собой ту же самую не облагаемую налогами прибыль.

Правда, в некоторых документах, источником которых является сам «Газпром», утверждалось, что суммарная величина фонда стабилизации составила лишь 976,8 млрд.руб. (1 млрд.долл.) в 1993г. и 2920 млрд.руб. (1,3 млрд. долл.) в 1994 г. Эти данные вызывают серьезные сомнения, так как из тех же документов получается, что размер стабилизационного фонда в 1994 г.

был меньше, чем одна только сумма компенсаций за федеральные поставки. Иначе говоря, скорее всего реальная величина фонда стабилизации в данном случае была занижена. Но даже если числа, приведенные в отчетах «Газпрома», были верны, все равно размер налоговых освобождений получается очень значительным. Только по налогу на прибыль он не мог быть меньше 150-200 млн. долл. в 1993 г. и 100-160 млн. долл. в 1994 г.

Внебюджетные фонды, подобные описанным выше, были образованы под давлением предприятий и в других секторах экономики, в том числе в оборонной промышленности, в металлургии и в отраслях топливно-энергетического комплекса.

Суммарная величина финансовых ресурсов, попадавших во внебюджетные фонды, к 1994 г. стала сопоставима с доходной частью федерального бюджета. Благодаря наличию этих фондов многие (и прежде всего влиятельные) предприятия получали доступ к дополнительным деньгам, которые помогали им решать различные финансовые проблемы. И хотя внебюджетные фонды были формально ликвидированы в начале 1996 г., отрасли и предприятия, как правило, получили определенную компенсацию. В частности, «Газпром» какое-то время не платил экспортных пошлин за вывоз газа. Кроме того, в 1996 г. были в 4 раза снижены пошлины на импорт газовых труб [190].

В ряде случаев предприятия добивались от властей права безнаказанно задерживать свои платежи кредиторам. Например, в первой половине 1994 г. башкирские нефтеперерабатывающие и химические заводы благодаря поддержке республиканского правительства оплачивали не более 10-15% стоимости получаемых тепла и электроэнергии. При этом местные власти фактически запретили местным электросетям прекращать подачу энергии на заводы-должники, угрожая в противном случае уволить все руководство «Башкирэнерго».

Некоторым крупнейшим производителям удавалось облегчить себе решение сбытовых проблем, вынудив федеральное правительство осуществить протекционистские меры и различными способами (повышением ввозных пошлин, квотированием импорта и т.д.) ограничить доступ иностранных товаров на российский рынок.

Наиболее характерными примерами такого рода стали повышение таможенных сборов за ввоз легковых автомобилей и спиртных напитков, предпринятые под давлением, соответственно, российских автомобильных и ликеро-водочных заводов.

Анализируя ситуацию с индивидуальными льготами, полученными некоторыми предприятиями от органов власти, можно сказать, что во многих случаях они действительно помогли производителям приспособиться к кризисным явлениям и в определенной степени сохранить свой производственнотехнологический потенциал. Более того, само по себе создание внебюджетных фондов, осуществление протекционистских мер и прочих форм государственной поддержки, на наш взгляд, не было ошибкой. Они вполне могли и даже должны были стать важными элементами государственной промышленной политики, столь необходимой для реструктуризации российской экономики. Однако существовавшая в тот период практика предоставления индивидуальных льгот не была основана на какой-то внятной концепции господдержки, а являлась, как правило, следствием политического веса конкретных руководителей, личных связей между чиновниками и производственниками и т.п. Как следствие, государственная помощь предприятиям носила хаотичный характер, не имела какой- либо внутренней логики и мало способствовала решению макроэкономических проблем. В результате такого подхода наиболее значительные льготы получал «Газпром», и без того находившийся в весьма благоприятной финансовой ситуации. А многие обрабатывающие производства, которые имели очень значительный потенциал и, получив относительно небольшую поддержку, могли бы восстановить свою конкурентоспособность и превратиться в полноценные локомотивы экономического развития, тем временем рухнули.

Прямые нарушения закона (хищения, осуществление незаконных видов деятельности и пи).). Большинство нетрадиционных методов адаптации было так или иначе связано с правонарушениями. Поэтому в предыдущих разделах сюжеты, связанные с нарушениями закона, затрагивались уже неоднократно.

В частности, прямыми нарушениями законодательства было большинство действий, которые предприятии осуществляли с целью уклонения от налогов, умышленной фальсификации отчетных данных, проведения фиктивных сделок и т.п. В то же время были широко распространены незаконные действия и другого рода.

Например, в 1990-е годы многократно участились случаи хищения стройматериалов из карьеров. Различные строительные организации, пользуясь недостаточной охраной или неэффективной системой учета, бесплатно вывозили из карьеров большие объемы песка, щебня, строительных смесей и других сыпучих материалов. Иногда, чтобы обеспечить формальное прикрытие этим операциям, похитители заключали с владельцем карьера договор на покупку небольшого количества требуемого сырья, а затем вывозили в десятки и сотни раз больше. При этом, если карьер охранялся, осуществлялся подкуп охраны и учетчиков. В других случаях создавались нелегальные карьеры, которые эксплуатировались безо всяких согласований с органами власти и без уплаты каких-либо налогов и сборов.

Кроме того, широкое распространение получили нелегальные лесозаготовки, землепользование, водозабор, свалки мусора и т.д. Нередко за этими эксцессами стояли именно предприятия (прежде всего мелкие строительные и промышленные фирмы, сельхозпроизводители и пр.), которые таким образом пытались уменьшить свои издержки.

Еще одним очень распространенным видом правонарушений стали контрабандный ввоз и вывоз товаров. Основной целью контрабанды было уклонение от уплаты импортных и экспортных пошлин, что давало возможность получать значительную дополнительную прибыль при продаже ввозимых и вывозимых товаров. Иначе говоря, контрабандные сделки позволяли в большей степени, чем легальные, пополнять финансовые ресурсы предприятий, облегчая последним решение своих хозяйственных проблем.

Основными объектами нелегального экспорта стали пользовавшиеся спросом на зарубежных рынках изделия из черных и цветных металлов, различные топливно-сырьевые товары, химические продукты.

При этом теневые внешнеторговые операции вовсе необязательно были связаны только с тайным пересечением границы. Довольно часто контрабандный груз перевозился легально, но по фальсифицированным документам, позволявшим уменьшить размер пошлин или даже вовсе не уплачивать их. Например, в течение ряда лет при вывозе высококачественных нефтепродуктов в сопроводительных документах поставщики нередко писали, что транспортируется мазут, пошлина на экспорт которого была существенно ниже. Аналогичным образом поступали при вывозе металлолома и первичного металла, декларируя экспортируемый продукт как готовые металлоизделия, и во многих других подобных случаях.

Сходные приемы использовались и при импорте. В частности, стандартным ходом был ввоз готовых изделий под видом запасных частей и комплектующих, так как во втором случае пошлины, как правило, устанавливались на гораздо более низком уровне.

Для контрабанды применялись и более сложные схемы, использовавшие слабую согласованность действий между таможенными службами и налоговыми органами в начале 1990-х годов. Например, в бухгалтерской отчетности предприятия записывалось, что товар был отгружен российскому потребителю по сравнительно низкой цене. При этом на самом деле продукция поставлялась за рубеж по существенно более высоким расценкам. Вывозимая продукция проходила абсолютно легальное таможенное оформление с уплатой всех сборов и пошлин, однако большая часть полученной за рубежом выручки не репатриировалась и превращалась в неучтенную прибыль, осевшую за границей. Отсутствие нормального взаимодействия между таможней и налоговой службой в течение довольно долгого времени не позволяло отследить подобные сделки.

Нелегальный импорт также достиг большого размаха. Особенно много ввозилось контрабандных табачных и алкогольных изделий, а также пищевой продукции. Как и в случае с экспортом, для нелегальных импортных операций широко применялся ввоз через страны СНГ (например, на слабо защищенном прибалтийском направлении в 1992-1994 гг., по экспертным оценкам, в обход таможенных постов шло 50-70% ввозимых грузов [148]), фальсификация документов, подкуп таможенных служащих и т.д. Импорт необлагаемой пошлинами продукции позволял их продавцам с большой скоростью сбывать свой товар по ценам на 20-50% ниже, имея при этом норму прибыли на 20-30% выше, чем при реализации легально ввезенной продукции. Как следствие, по данным ГТК России, в 1993-1995 гг. почти половина импортной алкогольной продукции, продаваемой на российском рынке, была ввезена контрабандным путем. Доля контрабандных табачных изделий и пищевых продуктов среди соответствующих импортных товаров во многих случаях также измерялась десятками процентов.

Втягивание предприятий в противозаконные операции стало вторым по значимости фактором, который обусловил усиление влияния преступных группировок в экономике. Если форсированная приватизация создала юридические и организационные возможности для враждебных захватов чужой собственности, то активное участие предприятий в теневой деятельности сделало их гораздо более уязвимыми по отношению к шантажу. Иными словами, преступные группировки, получив сведения о незаконных сделках предприятия, под угрозой передачи информации в правоохранительные органы могли требовать перераспределения контроля над активами в свою пользу.

По понятным причинам, подобные аспекты жизни предприятий известны менее всего, и всякая информация на этот счет может оказаться не совсем достоверной. В то же время некоторые общие характеристики данного явления вполне могут быть описаны.

Установление связи между предприятием или, точнее, между отдельными представителями администрации предприятия и преступными группировками происходило по-разному. Чаще всего это выглядело так: предприятие, проводя какую-либо незаконную операцию, попадало в поле зрения криминальных кругов. Так, например, некоторые коммерсанты в личных беседах утверждали, что проведение предприятием операции по теневому обналичиванию на сумму свыше определенной величины (в 1993 г. этот порог составлял примерно 50-100 млн. руб., а в середине 1990-х годов - 300-500 млн. руб.) могло стать причиной визита представителей организованных преступных группировок.

«Как только [небольшое] предприятие, пытаясь выжить, создает аффилированные структуры, как только оно начинает уходить от налогов, то в первую очередь привлекает внимание не налоговых органов, а преступных группировок. Которые используют это как основание для безнаказанного шантажа» [156].

(Бывали, однако, случаи, когда предприятие само обращалось к преступникам. Например, с просьбой помочь взыскать долги с дебитора. За выполнение такого заказа преступные группировки получали «комиссионные», размер которых мог доходить до нескольких десятков процентов от суммы долга. В то же время необходимо отметить, что крупные предприятия, связанные с государственным сектором, к посредничеству преступных группировок во взаимоотношениях с партнерами практически никогда не прибегали. Описанный способ получения долгов встречался почти исключительно в среде «молодых» коммерческих фирм. И он также зачастую становился поводом для дальнейшего шантажа со стороны криминалитета.)

Найдя уязвимое предприятие, преступники вступали в контакт с его представителями и, с одной стороны, угрожая различными осложнениями, а, с другой стороны, обещая помощь в проведении разнообразных нелегальных операций и «охрану» от других преступных групп, пытались вынудить предприятие к «сотрудничеству». Довольно часто предприятия, особенно мелкие, поддавались давлению и начинали так или иначе сотрудничать с организованными преступными группировками. Чаще это сотрудничество сводилось к тому, что предприятия откупались от преступников, платя им своеобразную дань, а последние, имевшие жаргонное название «крыши» брались защищать («крышевать») предприятия от агрессивных действий со стороны прочих криминальных групп.

В других случаях преступники активно включались в бизнес и помогали предприятиям проводить разного рода теневые операции: обналичивание, контрабандные сделки и т.п. Весьма нередко, используя свое влияние в коммерческой среде и связи с коррумпированными чиновниками, преступные группировки могли помочь и с решением проблем, связанных со вполне законной экономической деятельностью (например, получить кредит, лицензию на экспорт, ускорить прохождение бумаг по официальным инстанциям и т.д.).

Чаще всего под контроль преступных группировок попадали малые и средние частные предприятия. Причем зачастую такие предприятия вовсе не проводили каких-либо крупномасштабных незаконных операций, но высокая прибыльность их бизнеса сама по себе привлекла внимание мафиозных групп. Крупные предприятия соприкасались с преступными кругами реже. Однако и они время от времени имели проблемы с мощными криминальными структурами [176].

В ряде случаев криминальные круги вкладывали заработанные за счет «крышевания» деньги в какой-либо законный бизнес и таким образом отмывали свои накопления. При этом предприятия, давшие согласие на отмывку денег сомнительного происхождения, фактически получали дополнительную финансовую подпитку своей деятельности. В ряде случаев размер этой подпитки оказывался очень значительным и помогал реализовывать крупные проекты. В частности, некоторые эксперты утверждали, что первоначальный капитал ряда крупных российских коммерческих банков был в значительной степени сформирован именно за счет финансовых ресурсов криминального происхождения. Утверждалось также, что в 1990-е годы большое количество сомнительных денег отмывалось через кинематограф, благодаря чему было снято довольно много фильмов.

Завершая данную тему, необходимо сказать, что в ряде случаев незаконные действия предприятий были, конечно, связаны с личными корыстными интересами их руководства. Немало высших менеджеров, пользуясь благоприятными возможностями, многократно увеличили уровень собственного благосостояния, даже если их предприятие в тот период испытывало большие сложности. Однако так происходило далеко не всегда. И теневой денежный оборот, и хищения, и контрабанда, и незаконная продажа некоторых видов продукции (оружия, драгоценных металлов и пр.), и даже использование преступных группировок для решения экономических проблем в большинстве случаев объяснялись отчаянным финансовым положением предприятий, у которых не находилось легального выхода из такой ситуации. Иными словами, различные противоправные действия предприятий тоже были своеобразными методами их адаптации к экономическому кризису.

Вместе с тем, мощный всплеск экономической преступности в 1990-е годы был одним из самых неблагоприятных следствий адаптационной активности предприятий, реагировавших на кризис и неадекватные реформаторские действия властей. Криминальная сфера в любых обстоятельствах является паразитной структурой, препятствующей нормальному экономическому развитию, и российский опыт последних десятилетий это полностью подтвердил.

Нарушения закона, связанные с коррупцией (подкуп государственных чиновников и должностных лиц в частных компаниях для обеспечения благоприятных условий деятельности предприятий). Во многих случаях противоправные действия предприятий были связаны с подкупом различных должностных лиц. Существуют два типа обстоятельств, при которых предприятиям приходится прибегать к этому способу решения своих проблем.

В одних ситуациях предприятия, осуществляющие какие- либо незаконные операции, оказываются не в состоянии скрыть их от контролирующих инстанций. И для того чтобы устранить препятствия и все-таки достичь своих целей, предприятия подкупают лиц, ответственных за контроль. Основной причиной коррупции в таких случаях являются экономические проблемы предприятий, для решения которых проще и дешевле использовать нарушения закона в сочетании с подкупом чиновников.

В других ситуациях, наоборот, коррупционная инициатива исходит от должностных лиц. При этом нередко предприятию проще и выгоднее согласиться на предложение ответственного лица о взятке, чем добиваться своих целей законным путем.

Ситуации первого рода возникали при осуществлении видов деятельности, описанных в предыдущем параграфе. Поэтому в этом случае сферы наибольшего распространения коррупции совпадали с наиболее криминогенными секторами экономики, к которым относились прежде всего внешнеторговая деятельность, денежно-финансовый сектор, торговля и сфера услуг, операции с землей и недвижимостью. При этом коррупционные связи часто приобретали долговременный характер. Это было связано с тем, что в случае многократного проведения незаконных операций очень трудно избежать внимания контрольных органов. Поэтому компании, которые вели постоянную деятельность такого рода, стремились обеспечить себе соответствующее прикрытие в органах власти.

Более мелкие фирмы при этом могли ограничиваться, например, подкупом нескольких таможенных чиновников, обеспечивавших регулярный провоз через границу небольших партий контрабанды. Крупные предприятия иногда могли платить деньги целой сети государственных чиновников, работавших в самых разных ведомствах: в отраслевых министерствах, в банках, в контролирующих и согласующих инстанциях, в президентских, парламентских и правительственных структурах. В частности, по устным утверждениям ряда коммерсантов и экспертов-экономистов, наиболее значительные сети «карманных» чиновников содержали компании, занимавшиеся нефтегазовым экспортом.

Ситуации, когда коррупционную инициативу проявляли должностные лица, также встречались очень часто. Основные причины коррупции в этом случае носили скорее внеэкономический характер. К их числу следует отнести ослабление правопорядка, деградация деловой этики и общественной морали, а также эволюция национальной административной системы в сторону большей бюрократизации. Последнюю тенденцию можно проиллюстрировать следующим примером.

В 1990-1991 гг. в дальних районах Московской области для получения в бессрочное пользование земельного участка под садовое товарищество юридическому лицу необходимо было согласовать документы в 8-10 различных ведомствах. Для оформления всех бумаг каждое из ведомств, исключая земельный комитет, достаточно было посетить 1-2 раза. При этом практически все согласования производились бесплатно и в срок не более 2-3 дней. Полный цикл от подачи заявки до получения документов на землю составлял 3-4 месяца.

Уже в 1992-1993 гг. число согласующих организаций увеличилось до 12-15, при этом от некоторых инстанций требовалось получать сразу несколько разных бумаг. Все согласования стали платными. Срок рассмотрения бумаг резко удлинился, в результате чего быстрее, чем за год, получить документы на землю стало практически невозможно. Значительно увеличилось число отказов в предоставлении земельных участков, несмотря на то, что цены на землю к этому моменту выросли в несколько раз. Как следствие, коррупция в этой сфере усилилась - оплату своих «услуг» чиновники стали требовать значительно чаще, а размер запрашиваемого вознаграждения сильно возрос, доходя порой до 100 долл. США за 0,01 га (сверх официальной цены).

Одним из наиболее характерных примеров коррупции по инициативе чиновников является технология продажи государству товаров и услуг по завышенным ценам, с помощью так называемых «черных откатов». Эта схема работает следующим образом. Чиновник (или группа чиновников) от имени государства покупает продукцию, которая на свободном рынке стоит, например, 80 млн. руб., но платит за нее 100 млн. руб. При этом продавец, в соответствии с предварительной договоренностью, 10 млн. руб. из полученной выручки переводит на какой-либо из личных банковских счетов чиновника. Таким образом, и продавец, и чиновник получают дополнительную прибыль за счет госбюджета. По некоторым утверждениям, в 1990-е годы размер комиссионных чиновника при «черном откате» колебался от 10 до 20% суммы сделки, но иногда мог достигать и 30%, и 40%.

Схожая схема использовалась и при получении кредитов. Получатель кредита возвращал 10-15% выделенной суммы чиновнику, а последний обещал создать условия, при которых кредит не надо будет возвращать. Причем такая схема использовалась не только при хищениях государственных средств, но и при сговоре с сотрудниками частных банков. В частности, подобные акции явились одной из причин краха банка «Югорский» [18].

«- Насколько распространена практика «черного отката» в случае подписания контрактов [на консалтинговые и другие подобные услуги]? Есть ли в этом смысле разница между государственными и частными предприятиями? Если сравнивать менеджеров из государственного и частного секторов, различаются ли их «расценки» по «черному откату»?

- Доля примерно одинаковая, примерно 10% суммы контракта» [166].

Встречались также ситуации, когда чиновник от имени государства заключал с различными предприятиями фиктивные договоры на проведение работ, факт невыполнения которых было легко скрыть (например, на строительную реконструкцию, на создание научно-технической продукции и т.п.). На самом деле деньги обналичивались и впоследствии делились между чиновником и партнером, которого он пригласил для участия в притворной сделке.

* * *

Завершая анализ поведения российских предприятий во время трансформационного кризиса 1990-х годов, следует еще раз подчеркнуть, что акцент, сделанный ими на нетрадиционные методы адаптации, был вынужденным. Такой выбор определялся почти исключительно внешними для предприятий обстоятельствами - чрезвычайной остротой кризиса и крайне неадекватной экономической политикой федеральных властей, а вовсе не злонамеренностью директорского корпуса. В сущности, поведение предприятий всего лишь отразило действие механизма обратной связи в рыночной экономике. Разумеется, воздействие такого поведения предприятий на экономику не могло не быть разнонаправленным. Поэтому, формулируя коротко, можно сказать, что нетрадиционные действия российских предприятий по адаптации к трансформационному шоку играли положительную роль с точки зрения текущего выживания национальной экономики в фазе острого кризиса, но при этом создавали ряд проблем, которые затрудняли переход к сбалансированному развитию в более долгосрочной перспективе.

Тем не менее, баланс макроэкономических последствий, вызванных нетрадиционными адаптационными действиями российских предприятий, следует считать однозначно положительным. Эти действия помогли отечественным предприятиям выиграть время и сохранить ресурсы для перестройки всей своей экономической деятельности. Благодаря этому, большинство предприятий сумело так или иначе трансформировать свое производство, сохранив при этом мощности по выпуску продукции; значительно сократить издержки; освоить основные принципы работы в рыночных условиях; выстроить новые отношения с поставщиками и покупателями; внедрить более современные технологические решения; а в ряде случаев даже накопить ресурсы для дальнейшего рывка. Как показали дальнейшие события, к кощу 1998 года многие российские предприятия уже были готовы к масштабному увеличению объемов выпуска, и их сдерживало только отсутствие благоприятных макроэкономических обстоятельств. Поэтому, как только макроэкономическая политика федеральных властей стала более адекватной и обеспечила предприятиям минимально необходимые условия для нормальной деятельности, в России начался быстрый рост производства.

<< | >>
Источник: Д.Б.Кувалин. Экономическая политика и поведение предприятий: механизмы взаимного влияния, 2010. 2010

Еще по теме Внеэкономические способы:

  1. Россия: от государственного социализма к новому общественному строю.
  2. 2.1. Цели инвестиций в социальную сферу как предпосылки\r\nформирования их эффективности
  3. 4.2 ИНВЕСТИЦИОННАЯ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТЬ ПРОЕКТОВ И ПРОГРАММ В ИННОВАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  4. Глава I. Детерминанты развития маркетинга
  5. Глава II. Этапы эволюции маркетинга
  6. Глава III. Концептуальные аспекты удовлетворения и развития потребностей в системе маркетинга
  7. § 2. Понятие инвестиций
  8. Искаженность экономических мотиваций[4]
  9. Глава 2 ОСОБЕННОСТИ ПОВЕДЕНИЯ ПРЕДПРИЯТИЙ НА РАЗНЫХ ЭТАПАХ ЭВОЛЮЦИИ ПЛАНОВОЙ ЭКОНОМИКИ
  10. Глава 5 СПОСОБЫ АДАПТАЦИИ РОССИЙСКИХ ПРЕДПРИЯТИЙ К ТРАНСФОРМАЦИОННОМУ ЭКОНОМИЧЕСКОМУ КРИЗИСУ
  11. Внеэкономические способы
  12. § 4 Россия: коренные преобразования типов присвоения
  13. ОСОБЕННОСТИ ОЦЕНКИ ЭФФЕКТИВНОСТИ ИНВЕСТИЦИОННЫХ ПРОЕКТОВ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  14. КОНТРОЛЬНЫЕ ТЕСТЫ ПО РАЗДЕЛАМ КУРСА
  15. 10. Организация эффективного бесструктурного управления — основа массовой «самореализации» научно-внедренческих циклов
  16. 3. Понятие собственности, эволюция её форм и экономических систем
  17. 3. Способы реализации собственности. Экономические интересы. Место и роль собственности в системе общественных отношений
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -