Седьмой историографический период

- перестроечный. Несмотря на расширение возможностей, историки в целом шли в канве прежних десятилетий относительно использования и группирования фактов, однако новые объяснительные схемы явно разрушали прежние идеологические клише.

И наконец-то большой поворот в историографии размывает классовые критерии оценок. Однако отказ от жесткой ангажированности выдает социальный заказ новых субъектов исторического действия, часто под нехитрым приемом: все, что против монополии партии - хорошо. Меняются и точки зрения

тех, кто уже высказывался по теме, например, П. Белого¹.

Историографически денно несогласие мемуаристов друг с другом, а авторов позднего времени - с ранними свидетельствами. В. Верстюк собрал вместе факты, которые впечатляют:

Махно - председатель Крестьянского союза, избранный секретарем металлистов и председателем объединенного профсоюза. Он реорганизует местный земельный комитет в районный и избирается его председателем. Он организует больничную кассу и становится ее председателем. Спихнув районного комиссара народной милиции, занимает его место. Ссорясь с гуляйпольскими анархистами, формирует отряды черной гвардии, в то время когда на Екатеринославщине образуются красногвардейские и белогвардейские, не считая разномастного казачества. A в довершение карьерного прьпкка в то же лето, в августе 1917 года, Махно становится председателем Совета рабочих и крестьянских депутатов в Гуляй- поле. Он проводит резолюцию о неподчинении трудовьгх масс ни Временному, ни киевскому правительствам, и в Гуляйполе фактически до Октября закрепляется Советская власть как единственная. Провозглашается, что: "Отныне вся земля, фабрики и заводы должны принадлежать трудящимся.

Землю гуляйпольцы разделили еще летом 1917 года. Тогда же по решению Махно как главы Совета в связи с корниловщиной изымалось оружие у населения и передавалось черной гвардии, в ряды которой Махно приказал принимать все желающие трудовые элементы².

Так объективно удлиняется период махновщины и выявляется ее смысл - борьба за другую советскую власть. Правда, это тоже мог быть тоталитаризм, близкий к тому, который Л.П. Карсавин некогда назвал диктатурой мешочников³.

В.Ф. Верстюк, напротив, видит в этом беду новой власти и трагедию крестьянства. Ему ли вторит A.B. Белаш, он ли Белашу, но картина распятого крестьянства в их трудах впечатлит любого, даже самого предвзятого критика левачества и "сельского идиотизма", из которого за волосы тащили крестьянина авангардисты. Ho, скорее, крестьянин шел на жертвы, уверовав в возможность иного бытия.

Любопытен миф об однородности пролетариата и его задач. Еще Маркс говорил, что дело не в том, что думает отдельный рабочий о своем положении, а в том, что вынужден будет делать класс в известных обстоятельствах. Однако из этого не следовало даже потенциально единой позиции по сложнейшим вопросам, а тем более, автоматически единых действий.

Подчеркнув, что даже первоочередность политических действий дебатировалась в рабочем движении, Э. Хобсбаум отмечает множественность "рабочих классов" и их организаций, в том числе неформальных, как возможность прояснить соотношение сил в общественных движениях⁴.

Последние два момента особенно важны для понимания ситуации в Украине. C первых дней революции не было единой рабочей партии, ведущей за собой весь класс, осознавший себя политической силой. A неясность первоочередньгх задач проявилась тут же после свержения самодержавия.

Как командир отряда Махно остался бы малоприметной фигурой, пишет В.Ф. Верстюк, но с этим можно не согласиться, поскольку командир отряда - не "амплуа". Ha первый план вышел

"социальный лидер, который удачно аккумулировал энергию повстанческой стихии и направил ее в желанное большинству русло"⁵.

После объединения с отрядом Ф. Щуся на совещании в Большой Михайловке и возникла идея первого большого рейда в треугольнике Юзовка - Мариуполь - Бердянск по селам и хуторам в духе той тактики, что получила в левых партизанских кругах название "пропаганды действием".

Наряду с вербовкой, агитацией и вооружением решался ряд военных и организационных задач, ибо, сидя в Дибровском лесу, невозможно было наладить эффективную инфраструктуру движения. Затем рейды станут одноЙ из форм существования движения. Тачанка - рессорный экипаж, называемый на юге каретой, придала движению ранее невиданный в истории образ, который легенда свяжет с гуляй-городом или городом на колесах.