После операции

Я пошел поговорить с ним в частную лечебницу, где он восстанавливал силы после операции.

Папа, что бы ты сказал, если бы я сообщил, что у меня есть пожилой друг, нуждающийся в том, чтобы поддерживать себя и свою жену на их сбережения в течение всей оставшейся жизни, и что он хочет, чтобы ты взял управление этими сбережениями на себя.

Я сказал бы, что ты сошел с ума, — ответил отец.

Ну что ж, — заметил я, — этот друг — ты, и я считаю, что ты прав.

Он засмеялся. Я объяснил, почему нам нужно сделать этот шаг, указав, что делаю в точности то, что и он в такой же ситуации, поменяйся мы ролями. Я сказал ему, что всему, что знаю о деньгах, я научился у него и теперь собираюсь применить эти знания таким образом, как он хотел бы, чтобы я их применил. Мы обсудили принципы инвестирования в общих чертах за несколько минут. А потом он сказал:

То, что ты сказал, не обижает меня. По ступай так, как находишь нужным.

Так я и сделал. Это было волнующее испытание для всей нашей семьи — спустя пару ночей мама проснулась в состоянии панического ужаса, приснив, что отец вернулся из частной лечебницы и гневно спросил: «Что вы сделали с моими акциями?» Но это нисколько не травмировало отца. Через несколько дней после нашего разговора он сказал маме: «Дэйв сказал, что мне может не понравиться то, что он собирается предложить.

У меня нет 100-процентной уверенности, что предпринятые нами шаги были лучшими из всех возможных, но я абсолютно уверен в том, что наши открытые действия и мужество, которое нам для этого потребовалось, передались нам от самого папы. Он никогда не был сентиментален, управляя денежными делами, он верил только в результаты. Когда пришло время, мы смогли совершить правильный поступок, потому что он подготовил нас к этому — действовать бесстрашно в его интересах.

И здесь — если вам это важно — есть несколько эгоистическая причина, почему нужно помогать детям научиться чувствовать себя комфортно в обращении с деньгами. Сегодня мы являемся финансовыми опекунами наших детей, но завтра они будут нашими финансовыми опекунами, если предположить, что нам повезет прожить достаточно долго и мы будем нуждаться в их помощи. Следовательно, у нас есть прямой, личный, долгосрочный интерес, чтобы делать все возможное для подготовки наших детей к тому моменту, когда они будут вынуждены решать за нас наши проблемы. Чем лучше мы их обучаем сейчас, тем лучше они будут действовать, когда обстоятельства вынудят их взять дела под свой контроль.

Каждый знает случай, когда родители и дети разрывали отношения вследствие сложностей, возникавших в моменты, когда накопленное богатство переходило от одного поколения к другому. (Если мне не верите, перечитайте драму Шекспира «Король Лир».) Я знаю богатую семью, которая более года вела ожесточенный судебный процесс относительно формулировок завещания: дети выступали против родителей, сыновья и сестры — друг против друга, а ведь никто в этой семье еще не умер. Подобные судебные процессы ведут к разрыву отношений в семье, и эта вражда может продолжаться из поколения в поколение. Так кому нужно такое наследство? Разве цель построения семейного счастья — способствовать разрушению семьи изнутри?

Чем лучше мы учим наших детей сейчас, тем большая вероятность, что они хорошо выполнят свою задачу, когда придет время, и с мягкостью снимут наши руки с руля управления. Сделайте все возможное, чтобы помочь вашим детям сегодня; когда-нибудь ваша собственная защищенность и счастье могут оказаться в зависимости от их способности возвратить оказываемую им поддержку.