<<
>>

ГЛАВА III БУМАЖНЫЕ ДЕНЬГИ И КОЛИЧЕСТВЕННАЯ ТЕОРИЯ

В главе I было показано, что кредит в форме обязательств банкиров мог бы снабжать общество орудиями платежа, но не устойчивым мерилом ценности. В главе второй мы показали, что пользование товаром, например, золотом, как мерилом ценности, приводит к постановке нового ряда проблем.

Истинная практика банкиров состоит в беспрерывном предоставлении кредита своим клиентам по высшей процентной ставке, которую они могут взимать, не сдерживая стремления к заключению займов. Но до тех пор, пока учетная ставка не является препятствием, т. е. пока она не превышает вероятного размера прибыли, получаемой от использования занятых сумм, будет иметь место свойственная части коммерсантов тенденция занимать больше я больше, а у банкиров — тенденция одалживать больше и больше. Эта тенденция проявляется так же свободно, как если бы стабилизирующего влияния золотой валюты не существовало, до тех пор, пока спрос на наличные деньги для обращения не явится причиной действительного сокращения золотых резервов банков. И даже когда это случается, золотая валюта не излечивает положения автоматически: она действует только как предупреждение банкирам, которые должны предпринять некоторые решительные действия к сокращению кредитов. Если они упустят сделать это или если предпринятые ими меры не окажут влияния, они скоро подойдут к тому, что найдут свои кладовые совершенно опустошенными.

В подобном случае, что может явиться средством номощи? То, что в этом случае требуется,—это некоторое средство, снабжение которым может возрастать, в случае нужды, произвольно. Таким средством являются бумажные деньги.

Законом устанавливается, что бумажные документы — отпечатанные подобно банкнотам, чтобы противостоять ловкости подделывателей—должны быть законным платежным средством для погашения долгов.

Бумажные деньги напоминают баше ноты своею внешностью и тем, что являются лишенным\' внутренней ценности орудием платежа, которое переходит из рук в руки без всяких формальностей.

Тем не менее, банкноты и бумажные деньги должны быть ясно различаемы. В принципе разница между ними совершенно ясна. Банкнота есть доказательство кредита у банкиров. Ее ценность проистекает единственно из обязательства банкира, документом которого, так сказать, она является. Если банкир несостоятелен, банкнота утрачивает свою номинальную ценность; если она пе имела специального обеспечения, она будет только давать право держателю получить часть средств банкира, наряду с другими кредиторами. Бумажные деньги, напротив, получают свою ценность вследствие того, что они являются законным платежным средством. Должники имеют право платить бумажными деньгами, а кредитор обязан принимать их. Если закон не будет признан недействительным, что иногда случается, бумажные деньги никогда не могут перестать циркулировать по паритету. Но это означает паритет со счетными деньгами, а не с каким-либо физическим мерилом ценности, например, золотом или серебром.

Таким образом банкноты представляют собой кредит; билеты же, объявленные законным платежным средством, сами но себе являются деньгами. Однако, при пользовании ими, эта разница между банкнотами и бумажными деньгами становится неопределенной. В то время, как существует множество примеров (как напр., британское currency notes) беспорно бумажных денег, существует много других случаев, когда билетам, выпускаемым в качестве свидетельств банковского кредита, придавалось свойство законного платежного средства. Что в этом случае выступает как действительно законное орудие платежа, документ или кредит, который этим документом представлен? Кредит и документ так неразрывно связаны, что часто на этот вопрос нельзя ответить. Билеты Английского банка являются законным платежным средством во всех платежах выше 5 фунтов стерлингов. До перехода к золотому стандарту в 1925 г. они были таковыми до тех пор, пока Банк по требованию разменивал свои банкноты на законную монету. Здесь кажется ясным, что законным платежным средством является обязательство Банка уплатить.

Однако то же самое обязательство, но представленное не документом до востребования, а депозитом, не является законным платежным средством.

Но если банк, имеющий право выпускать билеты, являющиеся законным платежным средством, получит право приостановить платежи звонкой монетой, то останутся ли законным платежным средством обязательства банка или таковыми будет бумага?

Для практических целей нет необходимости разрешать все эти затруднения, которые в значительной мере являются содержанием юридических определений. Между билетами, являющимися законным платежным средством, и билетами, не являющимися таковыми, существует важное различие. Если передача документа обеспечивает окончательную уплату долга, то вопрос, самому ли документу или представляемому им кредиту принадлежит сила погашать долги, может быть оставлен без ответа[7].

Бумажные деньги обычно употребляются как дополнение к металлической валюте. Будут ли они разменны по требованию на валютный металл, или они будут циркулировать наряду с золотыми и серебряными деньгами и по выбору должника, наравне с монетами, могут быть применяемы для погашения долгов,— и бумажные деньги и монеты будут иметь одну и ту же ценность в значениях счетных денег.

Но иногда случается, что в обращении оказывается так много неразменных бумажных денег, что никакой должник никогда не будет пользоваться монетами для уплаты долгов. В таком случае всякий, кто желает иметь монеты, не может более рассчитывать па получение их путем продажи товаров или ценных бумаг, или путем востребования долгов. Эти способы дали бы только бумажные деньги, и если кто-либо желает иметь монеты, он должен купить их, как товар, и быть может даже заплатить за них некоторый излишек.

Если ценность бумажных денег и монет таким образом разъединены, то как определяется действительная ценность или покупательная сила бумажных денег? Если какому-нибудь товару, например, золоту, присвоена функция мерила, то легко видеть, что ценность денежной единицы должна быть равна ценности золота как товара.

Но когда мы имеем только неразменные бумажные деньги, необратимые во что-нибудь, нмеющее внутреннюю ценность, то мы не можем дать такого простого ответа на вопрос.

Иногда утверждают, что никакие бумажные деньги не могут получить какой-либо ценности вне возможностей некоторой надежды на их конечную разменность на монету. Действительно, неразменные бумажные деньги часто являются остатком прежде существовавших разменных эмиссий, после того как эмиттирующее правительство оказалось не в состоянии поддерживать размен своих билетов. Если эти ставшие неразменными билеты обращаются с некоторым учетом, сравнительно с пх номинальной ценностью в монете, то этот учет, как утверждают, оценивает сомнение в кредите правительства, которое во всяком случае нарушило свои обязательства, сделав свои билеты неразменными. Согласно этому взгляду, немедленная разменность бумажных денег по требованию в данном случае заменена — как в случае банка, который приостановил платежи—неопределенной и отсроченной разменностью в некотором будущем, когда это позволит состояние публичных финансов, и население принимает эти билеты в погашение долгов в силу этой неопределенной и отсроченной разменности, но только по ценности, которая допускается этой неопределенной отсрочкой в исполнении. Можно признать одновременно, что будущая разменяость на монету является иногда фактором в определении ценности бумажных денег, которые временно являются неразменными. Но это не означает, что это объяснение имеет общее значение. Не только имеется много случев, когда практически не ожидается никакого будущего размена, но даже, если бы эта надежда где- нибудь существовала, она вероятно играла бы гораздо менее важное значение в установлении ценности бумажных денег, чем основное качество их, заключающееся в том, что они являются законным платежным средством. Действительно, существует спрос на орудия платежа как н а таковые, и этот спрос сообщает ценность всему, что будет установлено законом или обычаем как орудие платежа, совершенно вне зависимости от какой-либо ценности, которую они могут иметь для всяких иных целей.

Само золото получает часть своей ценности от спроса на него, как на орудие платежа.

Если эмиссия бумажных денег получает ценность на рынке вследствие обещания их размена на монеты в будущем и если эта ценность выше, чем ценность их как орудий платежа, то бумажные деньги будут собираться и удерживаться спекулянтами, которые пожелают извлечь прибыль из их разменности, когда придет время. Но это будет исключительный случай совершенно второстепенного значения, сравнительно с общим вопросом определения ценности законных средств платежа. Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны вскрыть, каким образом определяется ценность денежных знаков, являющихся законным платежным средством, не имеющих внутренней ценности и не подкрепленных разменностью, на что-либо, имеющее эту внутреннюю ценность.

Та же \'Самая проблема (возникала перед нами при рассмотрении гипотетического государства, описанного в главе I, которое не имеет денег и пользуется кредитом как единственным орудием обмена. Там единицей ценности было нечто вполне произвольное, простая арифметическая абстракция. То, что требовалось во всех сделках, в которых участвовала единица ценности,—это определит отношение ценностей некоторых товаров, услуг, прав или долгов к некоторому другому товару. Чтобы измерить эту пропорцию, необходимо выразить каждую ценность, числом, но выбор единицы, которая должна быть базисом этих чисел, так же несущественен, как и выбор языка, на котором \'заключаются торговые сделки. В экономической жизни общества субстанцией являются пропорции, подлежащие измерению, тогда как единица, в которой эти пропорции выражаются, является только формой. Так было бы, если бы вся совокупность экономической структуры общества и все сделки предполагались бы данными; фиксировать числовую меру одной ценности значило бы определить единицу и следовательно фиксировать числовые меры всех.

Одним из количеств, которые измеряются в значениях единицы ценности, является сумма всего отпущенного банковского кредита.

Эта сумма, которая при нашей гипотезе полного отсутствия пользования деньгами есть безусловно то же самое, что и сумма неистраченной покупательной силы в обращении, может успешно быть названа «неистраченным запасом» (unspent margin). Эта сумма может пойти или на увеличение обязательств всех банков, или на увеличение кредитов, предоставленных всем их клиентам, как вкладчикам, так и держателям банкнот. Поэтому, чтобы определить общий итог множества долгов, мы должны иметь частные слагаемые или из счетов дебиторов, иди из счетов кредиторов. Положим, что единица ценности установлена и числовое выражение неистраченного запаса определено. Обратно, если число единиц ценности в неистраченном запасе установлено, то единица ценности тем самым определена, а определение единицы ценности определяет все другие количества, как например цены товаров и услуг, которые измеряются этой единицей. Таким образом мы видим, что при данных экономических условиях цены товаров прямо пропорциональны числу единиц ценности, содержащемуся в неистраченном запасе покупательной силы.

Действительная ценность единицы таким образом обратно пропорциональна неистраченному запасу. Здесь мы имеем в простейшей форме то, что называют количественной теорией денег.

Предположим теперь, что деньги находятся в употреблении. Теория остается непоколебленной.Неистраченный запас включает не только общий итог банковских кредитов, но также и общий итог денег в обращении (вне банков). Все еще справедливо, что при прочих данных условиях уровень цен пропорционален неистраченному запасу. И если в числе данных экономических условий находится условие пропорциональности кредита деньгам в неистраченном запасе, то равно справедливо, что уровень цен пропорционален количеству денег в обращении. Это есть другая (более старая) формулировка количественной теории, но менее удачная, чем первая, благодаря тому, что опа заключает в себе одно большое допущение, а именно, что пропорция кредита к деньгам в неистраченном запасе есть величина данная. -

В случае золотого обращения или бумажноденежного обращения, поддерживаемого на фиксированной золотой ценности, одним из данных экономических условий должно быть то, что ценность золота как денег равна его ценности как товара, и это является достаточным, чтобы определить все другие ценности. В случае бумажноденежного обращения с нефиксированной в золотом или каком-либо другом товарном выражении ценностью, количественная теория показывает, как определяется ценность денежной единицы. Ценность единицы обратно пропорциональна количеству их в обращении.

Теория приравнивает неистраченный запас, который представляет собою общий итог денежных единиц, к власти над богатством, которое люди предпочитают держать в руках в непосредственно удобной форме. Она приравнивает, на самом деле, сумму денежных единиц к сумме богатства и так определяет ценность денежной единицы в значениях богатства. Но общая сумма богатства есть потенциальная, а не действительная величина. Она зависит от человеческой оценки действительной ценности денежной единицы, а их оценки направляются (по большей части) ценами, которые господствуют на рынке.

Но мы должны остерегаться делать большие выводы из количественной теории, чем она действительно гласит. Она отнюдь не утверждает, что если число единиц ценности в обращении изменяется, то и цеиы товаров будут изменяться в точной пропорции. Изменение в единице ценности является вероятно причиной множества других изменений (некоторые из них мы. исследовали в гл. I, так что экономические условия уже не остаются больше «данными». Мы не можем также предположить, что цены в два различных периода времени будут точно пропорциональны количествам покупательной сялы в обращении (хотя, если экономические условия в обе эпохи будут очень сходны,\' то это предположение будет близко к истине). Все,\'что мы утверждаем, заключается в том, что еслп в экономику включаются только числа, выраженные в значениях единицы ценности, то, поскольку взаимные пропорции этих чисел уже определены экономическими условиями, количество единиц в какой-либо одной должно быть прямо пропорционально количеству в какой-либо другой, и в частности цены товаров должны быть пропорциональны числу единиц ценности, содержащемуся в неистраченном запасе.

Но до тех пор, пока этот принцип ограничен предположением, что все (другие экономические условия даны, он по необходимости остается бесплодным. Поэтому были сделаны попытки найти смягченные формы количественной теории, которые могли бы быть приложены к изменяющимся условиям.

Наиболее известной из этих попыток является, быть может, уравнение обмена проф. Ирвинга Фишера.

Во всякий данный период общее количество платежных средств (неистраченный запас), умноженное на среднее число переходов каждой денежной единицы из рук в руки в деловом обороте, должно необходимо равняться общей ценности всех сделок, в которых участвовали кредит или деньги. Общая ценность сделок может быть\'рассматриваема как произведение уровня цен на общий объем сделок, при чем под объемом сделок разумеется количество богатства, входящее во все сделки. Измерение объема сделок представляет собой такую же проблему, с которой мы уже имели дело при исследовании индексов уровня цен нли действительной ценности денежной единицы. Мы не можем найти единицы богатства, в значениях которой можно было вычислить объем сделок, но можем сравнивать объем сделок в один период с таковым же в другой период. ’

Если мы назовем число переходов денежной единицы или единицы кредита из рук в руки в единицу времени скоростью обращения, мы сможем сказать, что уровень цен изменяется прямо пропорционально неистраченному запасу и скорости обращения и обратно пропорционально объему сделок.

Здесь мы имеем как будто бы формулу, которая принимает во внимание все относящиеся сюда изменения условий и которая свободна от требования, что все другие условия должны быть даны. При исследовании однако оказывается, что и эта формула дефектна.

Одежи, в которых участвуют деньги, включают не только продажу товаров и услуг, которые в совокупности образуют уровень цен, но также и орудия кредита и права на получение денег. Чисто денежное право, как например вексель или закладная, или расписка, продается за деньги, и эта сделка не проливает никакого света на покупательную силу денег; она просто выражает равенство между деньгами в одно время и при одной совокупности условий и деньгами в другое время и при другой совокупности условий.

Проф. Фишер смело хватается за крапиву и ясно включает эти сделки в свою формулу. Он оправдывает это на том основании, что продажа денежных прав, как векселя, закладной или расписки, может быгь трактуема как сделка, которая была защищена договорным обязательством от соответствующего изменения уровня цен, приблизительно на таком же основании, как разные вознаграждения и жалованья предохраняются от изменений путем контракта, обычая или закона.

Но эта параллель является неправильной. Разные вознаграждения и жалованья уплачиваются за оказанные услуги: они представляют собою уплату денег за вещи. Покупка денежного права является уплатой денег за деньги. Обе эти статьи в обмене подвержены одинаково влиянию изменений в ценности денег.

Абсурдность включения подобных сделок отчетливо выявляется как только мы подходим к вычислению объема сделок. Как будем мы измерять «объем», в отличие от ценности, по сделкам с векселями или закладными? Предположим, что произошел резкий скачок, скажем на 50%, уровня цен и что не было никаких изменений в объеме благ, финансируемых векселями. Общая ценность векселей возрастет на 50%. Проф. Фишер рассматривал бы это как увеличение объема векселей (зависящее от какого-нибудь такого изменения в цене векселя, которое может произойти от изменений учетной ставки [8]).

Эти возражения приложимы в равной мере к долгосрочным обязательствам, как например заемным свидетельствам акционерных кампаний, закладным, государственным и муниципальным. займам- Эти обязательства представляют собою права на получение денег, и сделки с ними

не отражают изменений в действительной ценности денег. Шеры, напротив, являясь удостоверением права участия в прибылях, извлекаемых из капитальных благ, отображают цены, и если шеры, продаваемые в два различных срока, могли бы быть действительно сравниваемы, они могли бы вполне законно войти в индекс цен.

Проф. Ееммерер и проф. Фишер вычислили, что продажи ценностей на фондовых биржах в Америке составляет 8% всех сделок, и они считают, что остающиеся 92% представляют собою продажи товаров и услуг. Если эта пропорция является правильной, то включение сделок с ценностями—несмотря на источник ошибок, поскольку они входят—НС повлияет на результат очень заметно.

Но они невидимому недостаточно принимают во внимание значительные суммы, которые проходят ири заключении и уплате займов изо дня в день или на короткие сроки, а также учет, переучет и погашение векселей и срочных обязательств.

Эти возражения могли бы быть избегнуты заменой в формуле скорости обращения, по определению проф. Фишера, тем, что проф. Питу[9] называет «торговая скорость денег» (trade-vetocity of money) т. е. годовым числом переходов денежной единицы из рук в руки против товаров н услуг, реализованных в этом году. Понятие сделок было бы ограничено только сделками с этими товарами и услугами.

Но индекс цен, полученный таким образом, был бы все еще неудовлетворительным. Товары были бы взвешены не соответственно произведенным или потребленным количествам, но соответственно количествам, проданным за деньги. Товар, продаваемый на очень оживленном рынке, часто переходящий из рук в руки прежде, чем он окончательно поступит в чье-нибудь распоряжение, был бы взят с более высоким весом, предполагая, что при этих переходах товар всегда оплачивается.\' С другой стороны, спекулятивные продажи, совершаемые в кредит, погашаемый уплатой небольшого чистого сальдо, были бы приняты в расчет соответственно величине этого сальдо. Сырье также было бы при- пято с большим весом сравнительно с фабричными товарами, потому что оно было бы учтено при продаже, как сырье, и еще раз. когда было бы включено в ценность готовых изделий.

Проф. Пигу предложил формулировку количественной теории, которая принимает во внимание всю совокупность обстоятельств в различных направлениях2.

Количественная теория рассматривает неистраченный запас как общий итог денежных единиц, как его эквивалент в богатстве. Если мы предположим, что богатство может быть исчислено в единицах, то число этих единиц в неистраченном запасе будет равно числу денежных единиц,

составляющему этот запас, разделенному на индекс цен, представляющий ценность единицы богатства, выраженную в денежных единицах.

Поэтому, если действительная ценность неистраченного запаса остается неизменной, индекс цен будет изменяться в точной пропорции с неистраченным запасом. А если уровень цен не изменяется в точной пропорции, то это значит, что действительная ценность неистраченного запаса изменяется.

Таким образом предпосылка, что «все остальное остается неизменным», упрощена до значения, что «действительная ценность неистраченного запаса остается неизменной». Такая же в существенных чертах формула была предложена Кейнсом[10]. Проф. Пигу изображает действительную ценность неистраченного запаса как долю общего итога ресурсов, которую население держит в ликвидной форме. Кейнс упрощает формулу, отказываясь от ссылки на общий итог ресурсов.

Проф. Пигу претендует, что его формула лучше формулы проф. Фишера, основанной на скорости обращения, тем, что «она сразу ставит нас в связь с волей — последней причиной спроса, скорее, чем с другими явлениями, которые кажутся с первого взгляда случайными, произвольными или менее воздушными»[11]. Это правильно, несомненно, что действительная ценность наличных денег каждого человека имеет реальное значение для него, тогда как скорость обращения не является феноменом, непосред- ствепно познаваемым из личного опыта. Но еще не было случая, чтобы население устанавливало размеры своей кассовой наличности в прямой связи с покупательной силой денег в значениях богатства. Оно не придает значения никаким индексам, выражающим его кассовую наличность в эквивалентном количестве продуктов.

Часто утверждают, что различные варианты количественной теории суть просто различные способы объяснения одной и той же вещи. Но ЭТО не так. Они обнимают различные понятия выражения «уровень цен», и их относительные достоинства зависят в значительной степени от различных индексов, которыми они доверчиво пользуются.

Только чисто статическая количественная теория не нуждается в индексах, так как ее сопоставления предполагают, что относительные цены должны быть неизменны inter se. Возражения против уравнения обмена проф. Фишера проистекают главным образом из-за погрешностей индекса цен, заключающихся в этой формуле. Формулы проф. Пигу и Кейнса обнимают сравнения действительной ценности неистраченного запаса в различное время. В этих сопоставлениях индекс цен является существеннейшим фактором, но эти формулы оставляют индекс неопределенным.

Кейнс утверждает, что каждый индивид . при определении остатка наличных денег должен принимать в расчет стоимость жизни. Но в дей- ствигедыгосги каждый определяет, какой размер неистраченной покупательной силы он будет держать, соображаясь с ожидаемыми получениями и платежами в денежных единицах. Действительная ценность этих единиц не является частью этого вычисления.

<< | >>
Источник: Хоутри Р. Д.. Деньги и кредит. - М.,1930.. 1930

Еще по теме ГЛАВА III БУМАЖНЫЕ ДЕНЬГИ И КОЛИЧЕСТВЕННАЯ ТЕОРИЯ:

  1. Генезис количественной теории
  2. Деньги как средство обращения и платежа
  3. Глава 7. Формы денежного обращения и их эволюция
  4. ГЛАВА III БУМАЖНЫЕ ДЕНЬГИ И КОЛИЧЕСТВЕННАЯ ТЕОРИЯ
  5. ГЛАВА IV ПОТРЕБИТЕЛЬСКИЙ ДОХОД И ПОТРЕБИТЕЛЬСКИЙ РАСХОД
  6. ГЛАВА VI ЭМИССИОННЫЕ СИСТЕМЫ
  7. ГЛАВА XII ДЕНЬГИ И ЧЕКАНКА
  8. Глава 5 ПЛАТА ЗА ЗНАК
  9. ОТДЕЛ I. ТЕОРИЯ ДЕНЕГ. ГЛАВА I. СУЩНОСТЬ ДЕНЕГ.
  10. ГЛАВА II. ДЕНЬГИ КАК МЕРИЛО СТОИМОСТИ И МАСШТАБ ЦЕН.
  11. ГЛАВА IV. ФУНКЦИЯ СОКРОВИЩА И МЕХАНИЗМ РЕГУЛИРОВАНИЯ КОЛИЧЕСТВА ДЕНЕГ В ОБРАЩЕНИИ.
  12. ГЛАВА VIII. КРИТИКА ТЕОРИЙ ДЕНЕГ. ПРОБЛЕМА СУЩНОСТИ ДЕНЕГ.
  13. ГЛАВА IX. КРИТИКА ТЕОРИЙ ДЕНЕГ. ПРОБЛЕМА СТОИМОСТИ И КОЛИЧЕСТВА ДЕНЕГ.
  14. Теории денег и их развитие в современных условиях
  15. Теории денег и их эволюция
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -