Историко-теоретический подход при исследовании вопросао соотношении интересов личности, общества и государства в правовом регулировании социально-обеспечительных отношений

В статье проводится генезис российской дореволюционной теории полицейского права по вопросу развития учения о социальном при­зрении, исследуется соотношение интересов субъектов отношений по социальному призрению на каждом этапе развития полицейского (административного) права, что способствует более глубокому уясне­нию сущности, признаков социально-обеспечительных отношений.

Ключевые слова: социально-обесііечител ьные отношения, полицей­ское право, интересы личности, общества и государства, генетические связи, общественное право, социальное право.

Юлия Борисовна Корсаненкова, кандидат юридических наук, доцент кафедры трудового права Юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова korsanenkova@yandex.ru

Yulia B. Korsanenkova

PhD in law, assistant professor of the department of labour law of Law faculty at Moscow state University named after M. V. Lomonosov (MSU)

Historical and theoretical approach to the study of the issue on the relationship of interests of the individual, society and the state in the legal regulation of social security relations

The article describes the genesis of the Russian pre-revolutionary theory of police law on the issue of the development of the doctrine of social charity, explores the relationship between the interests of subjects of relations in social charity at each stage of the development of police (administrative) law, which contributes to a deeper understanding of the essence and signs of social security relations.

Key words: social security relations, police law, interests of the individual, society and the state, genetic relations, public law, social law.

Исторические корни возникновения права социального обеспе­чения могут быть выявлены благодаря исследованию существования правового регулирования социально-обеспечительных отношений до их обособления в отдельную самостоятельную отрасль советского права — отрасль права социального обеспечения, которое произошло в 1966 г.

Рассуждая о наименовании отрасли права социального обеспече­ния, следует вспомнить, что термин «социальное обеспечение» по­явился, когда 26.04.1918 Народный комиссариат государственного призрения был переименован в Народный комиссариат социального обеспечения, так как старое название не соответствовало социалисти­ческому пониманию задач социального обеспечения и являлось пере­житком старого времени, когда социальная помощь носила характер милостыни и благотворительности.

Первой исторической формой социального призрения и далекой предтечей социального обеспечения была благотворительность, а бли­жайшим переходным звеном к социальному обеспечению явилось публичное призрение¹.

Учитывая, что нельзя сводить анализ содержания норм той или иной отрасли права к анализу ее наименования без рассмотрения: 1) харак­тера общественных отношений, ею регулируемых; 2) ее места в общей системе права и ее взаимодействия с другими отраслями права; 3) исто­рического освещения ее развития^{[321] [322], — предпримем попытку проследить развитие социально-обеспечительных отношений на дореволюционном (досоциалистическом) этапе развития российского общества.}

Отношения по публичному призрению являлись в дореволюци­онной России во второй половине XIX — начале XX вв. предметом регулирования полицейского (административного) права. Поэтому попытка такого рода исследования логична в контексте историко-гене­тического подхода к изучению связей права социального обеспечения с полицейским (позднее — административным) правом. Генетические связи права социального обеспечения с данной отраслью возможно проследить, изучив самостоятельное научное направление в дореволю­ционной истории юридической мысли, охватывающее проблематику призрения бедных. Все учебники по полицейскому (административ­ному) праву второй половины XIX — начала XX вв. содержали раздел, посвященный призрению бедных. Полицейское право в России явля­лось предметом исследования таких ученых, как И.

Огромному пласту теоретических исследований по полицейскому праву, посвященных проблематике социального призрения, были присущи следующие черты. Во-первых, теоретические подходы к про­блемам социального обеспечения строились на основе сравнительного анализа российского дореволюционного законодательства о мерах при­зрения к бедным с законодательством Западной Европой. В-вторых, в работах по полицейскому праву отмечались общие закономерности и одинаковый ход исторических событий в области призрения бедных: общинное призрение перерастало в полное господство частной (едино­личной) благотворительности, затем — в принятие благотворительных задач церковью, и далее, по мере централизации государственной власти, — в принятие репрессивных мер к нищим, а затем — в общий интерес, который соединяет под одним знаменем отдельных лиц, союзы, частные общества и государства¹. В-третьих, с начала XIX в. взгляды на отрасль полицейского права русских ученых-полицеистов сильно разнятся.

Развитие учения, касающегося проблематики правового регули­рования отношений по социальному призрению бедных, можно про­следить на следующих историко-генетических этапах становления отрасли полицейского (административного) права: 1) зарождение науки о полиции в системе наук; 2) становление полицейского права как юридической науки и отрасли; 3) «перерождение» полицейского права в административное право; 4) полицейское (административное) право как наука общественного права^{[324] [325] [326]. Каждый из этих этапов разви­тия науки и отрасли полицейского (административного) права не мог не оказать влияние на развитие правоотношений по социальному призрению. Социально-обеспечительные отношения, зародившиеся в рамках предмета полицейского права, были обречены вобрать в себя определенные признаки, свойственные данной отрасли права.}

На первом этапе существования социально-обеспечительных от­ношений по социальному призрению полицейское право рассматри­валось как наука, которая формируется под воздействием политиче­ских, экономических, социологических и других внешних факторов.

Так, по мнению В. Йозефи, полицейское право не является само­стоятельной юридической наукой, а лишь частью политической науки, так как представляет собой «совокупность готовых выводов других юридических наук, инкорпорированных в чуждую им полицейскую науку» по следующему объекту изучения — государственные цели и способы их удовлетворения (что и даст автору право называть данную науку политической)¹.

Н. Х. Бунге пишет о двойственном содержании полицейского права: одни его постановления относятся к благосостоянию (в частности, общественное призрение), а другие — к безопасности. При этом первые составляют прикладную часть политической экономии⁷.

И. Т. Тарасовым также отмечается взаимодействие науки поли­цейского права с политической экономикой: вторая исследует законы хозяйственных явлений и дает руководящие начала для тех отделов науки полицейского права, в которых исследуются условия матери­ального благосостояния народа, что послужило поводом к попытке выделить данную самостоятельную отрасль знаний под названием народно-хозяйственной политики^{[327] [328] [329].}

Ученый выделяет в науке о полиции специфические элементы, присущие истории и статистике: история предоставляет недостающий ей опыт для проведения дедуктивных положений, и в ней же наука о полиции черпает необходимые ей аналогии. Вторая (статистика) — полезна для науки полицейского права в смысле предоставления необ­ходимого обработанного цифрового материала в форме статистических обобщений^[330].

В то же время И. Т. Тарасовым поддерживается тесная связь науки полицейского права с социологией в связи с тем, что целью полицейского законодательства является ограждение общественного интереса^[331].

Обязательное призрение бедных, согласно взглядам В.

В. А. Гаген выражает важную мысль о том, что обязательное при­зрение бедных в своем современном понимании является понятием не только юридическим, но и социологическим и экономическим, и пред­ставляет собой отрасль государственного управления, в которой заин­тересован каждый гражданин современного государства, так как она создана для удовлетворения его потребностей в момент наступления нужды в посторонней помощи и к тому же подчиненной его контролю как налогоплательщика^{[332] [333].}

Обобщая сказанное, на данном этапе зарождения полицейского права существенное влияние на развитие социально-обеспечительных отношений оказывают внешние факторы, лежащие за пределами пра­ва — политические, социологические, экономические. В связи с этим верно утверждение С. С. Алексеева о том, что деление права на отрасли предопределяется именно глубинным социально-экономическим, политическим содержанием общественных отношений^[334].

Особенность полицейского права этого периода связана с тем, что полицейская деятельность рассматривается не с точки зрения права и определения правовых границ для нее, а исключительно с философ­ской точки зрения, исходя из понятия об общем благе.

Вообще, если говорить о развитии полицейского права в целом, то оно связано с понятием полицейского государства, которому пред­шествовал тип средневекового полицейского города. Вначале термин «полиция» (греч. происхождения) упоминался в античные времена для обозначения города (греческого полиса), который являлся «колы­белью» происхождения государства и в котором сосредотачивалось все государственное управление. Но уже в новых государствах Европы этим термином стали именовать деятельность власти в сфере внутренней безопасности (и вначале лишь только в городах), в отличие от термина «политика» (деятельности государственной власти в сфере внешнего управления).

Первая попытка научного анализа обширной деятельности, свя­занной с государственным управлением в полицейском государстве, относится к началу XVIII в. и связана с появлением науки о полиции во Франции.

Однако при своем зарождении данная наука представляла собой науку философскую, а не юридическую, в которой общество и индивид являлись не субъектами, а объектами управления, а границы и формы управления определялись целесообразностью, а не понятием о пра­вомерности и юридическом порядке соотношения между властью и управляемыми ею. В науке о полиции данного периода данная на­ука рассматривалась именно с философской точки зрения вопреки юридической^{[335] [336].}

Эпоха полицейского государства не благоприятствовала разви­тию правовых отношений между государством и его гражданами, так как в нем господствовало одно только гражданское право. Между полицейским государством и его гражданами не возникало никаких юридических отношений, создававших права и обязанности для обеих заинтересованных сторон, а если они и возникали, то обсуждались по началам гражданского права. Публичное призрение бедных было лишено юридического содержания, так как на стороне органов власти были одни права, а у поданных — одни обязанности. Полицейское государство имело гражданское, уголовное и процессуальное право, но публичного права не было. В эпоху полицейского государства при­зрение бедных, например в Германии, не удостоилось ни малейшего внимания со стороны гражданского права. Причиной такого пренебре­жения В. А. Гаген называет то, что юстиниановское право не содержало никаких положительных определений по вопросу о призрении бедных, и никому «не хватило решимости пополнить эти недостающие опре­деления из естественного права; придерживаясь же обычного деления права, нельзя было отнести положения о призрении бедных к част­ному праву. Несмотря на то, что в законодательных актах Германии и Франции попадались положения, которые заставляли предполагать, что на государство возлагалась обязанность призрения бедных, но, к сожалению, законодатель не принял никаких мер к обеспечению этой обязанности, которая и оставалась мертвой буквой, была лишена практического значения»¹.

Таким образом, на первом этапе существования отношений по со­циальному призрению в рамках предмета науки о полиции общество и индивид являлись не субъектами, а объектами управления, а границы и формы государственного управления определялись целесообразно­стью, а не понятием о правомерности, о юридическом порядке соот­ношения между правящейвластью и управляемыми ею^{[337] [338].}

Выражаясь современным языком, учение о социальном призре­нии в этот период носит междисциплинарный характер и находит­ся на стыке юриспруденции, философии, политологии, экономики, социологии, истории, статистики. Данная черта, подчеркивающая органическую встроенность права социального обеспечения в право­вую систему, тесную интеграцию проблем правового регулирования социально-обеспечительных отношений с вопросами экономики, политики, социальной сферы, культуры, религии, демографии, отме­чается и в современной науке права социального обеспечения^[339].

Второй этап развития отношений по социальному призрению проис­ходит уже в рамках полицейского права как отрасли российского права.

Юридическая регламентация призрения бедных принадлежит пра­вовому государству, которое пришло на смену полицейскому^[340]. Осмысле­ние полицейской деятельности государства положило начало научному осмыслению данной деятельности с точки зрения правовой науки, цель которой заключалась в том, чтобы указать на формы и границы этой деятельности. Данная успешная попытка была осуществлена в Германии в конце XVIII в., и с этого момента наука полицейского права была разделена на две части: полицию безопасности и полицию благосостояния^[341].

Оба его раздела пытаются установить отношения между деятель­ностью государства или общественной властью и частными лицами. При этом условием благосостояния и безопасности является назначе­ние известных границ как для общественной власти, так и для свободы личности, или же, возможно, большее преобладание той или другой стихии¹. Н. Х. Бунге приводится следующий пример из сферы действия трудового права, подтверждающий этот тезис: «Устройство промыш­ленности, рассчитанное на усиление производства и на справедливое вознаграждение производителей, немыслимо без сохранения жизни, имущества и здоровья трудящихся»^{[342] [343].}

Доказательства самостоятельного места науки полицейского права в системе иных правовых наук могут быть приведены в трудах И. Т. Та­расова^[344]. Наука полицейского права рассматривается ученым как наука юридическая, которая исследует правоотношения, возникающие из по­лицейской деятельности государства, отмечается ее взаимодействие с рядом других юридических наук. Прежде всего, отмечается наиболее тесная взаимосвязь науки полицейского права с государственным правом по части государственного управления полицейской деятель­ностью. Также характеризуется ее взаимодействие с международным правом (как частным, так и публичным), когда речь идет о правах иностранцев. Военное право соприкасается с полицейским в вопросах военного благочиния, а церковное право — в вопросах церковного благочиния, духовного просвещения, приходских попечительств, ду­ховных миссий. Уголовное право пересекается с полицейским, когда последнее исследует социальные причины преступления и способы их предупреждения и пресечения. К тому же некоторые меры, имеющие характер наказаний, исследуются в полицейском праве в качестве мер безопасности. Отмечая много общих пересечений с гражданским правом, приводятся примеры, когда неограниченное пользование частным правом может причинить вред интересам общественным, и тогда необходимые ограничения частному праву ставятся полицей­скими законами. Наиболее тесное соотношение полицейского права с судебным правом: невозможно провести четкую границу, когда речь идет о полицейских судах, полицейском дознании, судебной полиции и т.д. Наука финансового права также соприкасается с полицейским правом, так как государственное хозяйство является частью народного хозяйства. В приведенных положениях прослеживается тенденция межотраслевого регулирования отношений по социальному призре­нию, находящихся на стыкеразличных отраслей права.

На данном этапе развития признаки дальнейшего развития поли­цейского права начинают обнаруживаться в стремлении выдвинуть на первый план в этой науке общественный элемент, придать обществу с его органами значение не объекта управления, а субъекта управления. При этом термины «наука о полиции», «наука полицейского права», «наука административного права» заменяются терминами «наука об об­щественном праве» или «наука о праве общественного управления».

Данный период развития полицейского права характеризуется «прорисовкой» признаков социально-обеспечительных отношений, ко­торые сформировались под влиянием науки полицейского права, ко­торая сыграла роль генетической по отношению к праву социального обеспечения.

Во-первых, в качестве цели правового регулирования отношений по социальному призрению выступают общественная безопасность и благосостояние граждан (общественно значимые цели). Во-вторых, с точки зрения субъектного состава рассматриваемых отношений: с од­ной стороны, государство, выражающее, соответственно, обществен­ные интересы и выступающее от имени всего общества, а с другой — частные лица. Данные отношения между обозначенными субъектами характеризуются своеобразным механизмом правового регулирования, строящимся на сочетании публичных интересов, выразителем которых является государство, и интересов частных лиц (частных интересов), которые соотносятся сообразно общественно значимым целям.

С этим же этапом развития полицейского права связано имя И. Е. Андреевского, создавшего собственную политико-правовую кон­цепцию полицейского права¹. Концепция ученого базировалась на ес­тественно-правовых идеалах, было введено обязательное преподавание полицейского права во всех университетах Российской империи, что свидетельствует о том, что наука полицейского права заняла в России XIX в. достойное место среди юридических наук^{[345] [346].}

И. Е. Андреевский выступает продолжателем традиции русской фило­софии права, где положения естественного права зачастую рассматрива­ются в переплетении с вопросами морали и религии. Его политико-право­вое учение является продолжением эвдемонистской школы философии, развитой Х. Вольфом, провозглашающей стремление человека ко все­стороннему развитию его правом. Коренной закон его науки полиции отражался в следующей «формуле»: «Во всех случаях, когда отдельное лицо не в состоянии своими силами и средствами создать таких условий безопасности и благосостояния, без которых развитие его невозможно, на помощь ему должна явиться деятельность других, называемая поли­цейской». Согласно воззрениям И. Е.Андреевского, полицейское право может существовать в рамках правового социального государства, так как основания и пределы государственного принуждения и полицейских ограничений должны быть жестко регламентированы¹.

Третий этап характеризуется зарождением административного пра­ва на базе полицейского права во Франции (в начале XIX в.) и учения о внутреннем управлении в Германии под одноименным названи­ем (в серередине XIX в.). Этому способствовала установленная еще в XVIII в. теория разделения властей (разделение государственной дея­тельности на законодательную, которая создает положительное пра­во; судебную, охраняющую это право, и административную, «задачей которой является заведывание совокупными интересами народа, все­стороннее развитие его культурной жизни»^{[347] [348]). Кроме того, появлению административного права способствовали привлечение общественных органов к удовлетворению всех полицейских задач и выделение от­дельных отраслей внутреннего управления (правосудия и финансов) в самостоятельные юридические дисциплины. В результате полиция уже рассматривается этими науками не как задача государства, а как часть администрации или внутреннего управления, то есть как учреждение, состоящее из специальных органов, подчиненных администрации и ве­дающих одну лишь публичную и частную безопасность[349]. Также понятие полицейского права в течение последней половины XIX в. значительно сокращается в своем объеме в сравнении с прежними временами, когда «под это понятие подводилась вся та область, которая в настоящее время составляет предмет административной науки»[350].}

Большое значение на рассматриваемом, «разделительном» эта­пе науки полицейского и административного права имеют научные взгляды В. А. Гагена.

В. А. Гаген отмечает причину появления административного пра­ва благодаря теории разделения властей, когда проявление высшей власти стало следовать своеобразному порядку (разделению властей), что в итоге привело к созданию правового государства. Последствием признания права в качестве элемента государства для публичной власти явилось подчинение сферы управления закону, которому раньше было подчинено только одно правосудие. В этот период создается действи­тельно публичное административное право, которое равноценно граж­данскому праву и противопоставляется ему. Гражданское право теряет свой универсальный характер, сфера его применения к отношениям между государством и гражданином, нормирование деятельности го­сударства постепенно переходит от гражданского права к публичному. «В различных отношениях государства к своим гражданам начинается упорная борьба не на жизнь, а на смерть, между публичным и частным правом. Эта борьба принимает тем более ожесточенный характер, что ею затрагиваются жизненные интересы и права граждан»¹.

Результатом такой постановки строя управления было то, что меж­ду властью и гражданами стали возможны юридические отношения, то есть отношения правового субъекта к правовому субъекту, а не отно­шения субъекта к объекту. Гражданин по отношению к власти стано­вится субъектом прав и обязанностей, корреспондирующих обязан­ностям и правам власти. «В правовом государстве впервые слагается понятие человека как субъекта публичных прав и обязанностей. Эти права и обязанности мыслятся для данного лица лишь постольку, поскольку оно принадлежит к данному государству, является его граж­данином». Государство, создав субъективные публичные права, в то же время вызвало к жизни и охрану их от нарушений незаконными рас­поряжениями административной власти, причем эта охрана облеклась в форму отмены таких распоряжений и получила название админист­ративной юстиции^{[351] [352].}

Признаки правового государства не могли не отразиться на отрас­ли управления призрением бедных, в эпоху которого оно становится публичным, принципом которого является право каждого бедного на призрение. Бедность из экономического и этического понятия превращается в административно-правовое в том смысле, что между гражданином и государством создается система известных право­отношений, которые В. А. Гаген классифицирует по субъектному составу¹. В результате граждане из бесправных объектов деятельности полицейского государства превращаются в субъектов известных прав и обязанностей, по отношению к которым государство в силу действую­щих гражданских законов выступает субъектом, обязанным к выдаче содержания нуждающимся^{[353] [354].}

Частные права граждан оказываются неприкосновенными и пося­гательство на них со стороны публичной власти возможно лишь тогда, когда оно соответствует действующему праву. Публичное субъективное право частных лиц определяется как норма публичного права, изданная в интересе частных лиц. Однако несогласия между администрацией и частными лицами неизбежны, так как администрация, поставив пуб­личный интерес (охрану интересов общества) на первое место, зачастую не может выполнить свою задачу, не посягая на интересы индивида^[355].

Из противоречивости частных и публичных интересов возника­ют административные иски, для разбирательства которых создаются специальные административные суды (административная юстиция), которые, несмотря на наличность гражданских судов, появились (на примере западноевропейской традиции, например, Германии) как необходимый результат самостоятельности управления исполни­тельной власти.

В. А. Гаген приводит следующие аргументы в пользу существования административной юстиции как органа судебной власти, независимой от администрации, призванной рассматривать административные споры, вытекающие из публичного права, нормы которого имеют, прежде всего, своим непосредственным объектом — благо общества, а затем — уже благо индивидов: 1) администрация может поставить публичный интерес выше частных интересов; 2) низшая админи­страция очень часто действует по инструкциям высшей и призывает, по существу, последнюю быть судьей в собственном деле; 3) закон­ность актов низшей администрации невозможно признать именно в силу ее независимости от высшей; 4) споры по вопросам публичного права должны разрешаться по иным принципам, чем споры по вопро­сам частного права, и в силу этого они подлежат изъятию из ведения обыкновенных судов.

В. А. Гаген дает определение призрения, проводит отличие публич­ного призрения от частной и церковной благотворительности, выделяет два вида публичного призрения бедных — факультативное (доброволь­ное) призрение и облигаторное (обязательное) и проводит их разграничение; проводит различие между терминами: «призрение бедных», границы которого то раздвигаются, то суживаются благодаря соседству с не ме­нее выдающейся формой индивидуальной и коллективной деятельно­сти, которая получила название «социальной политики», «попечения о благосостоянии». Публичное призрение выступает с милостыней из публичных и частных средств только тогда, когда экономическое положение данного лица настолько пошатнулось, что оно не в со­стоянии само добыть средства к существованию; но, помимо этого условия, для вмешательства публичного призрения бедных требуется, чтобы эти средства не могли быть доставлены нуждающимся ни на ос­новании законом установленной обязанности родных и близких давать ему пропитание, ни через посредство частной благотворительности. Социальная же политика стремится помочь не отдельной личности, а целым классам, и притом так, чтобы поднять экономическое положе­ние данного лица и предупредить впадение его в бедность, требующую вмешательства публичного призрения бедных¹.

Отдельным, самостоятельным этапом (неким ответвлением) в раз­витии науки полицейского (административного) права является разви­тие учения об общественном праве. Признаки дальнейшего развития данной отрасли обнаружились в стремлении ученых-юристов (в част­ности, проф. Московского университета В. Н. Лешкова) выдвинуть на первый план в этой науке общественный элемент, придать обществу с его органами значение не объекта управления, а субъекта управления. При этом термины «наука о полиции», «наука полицейского права», «наука административного права» заменяются терминами «наука об об­щественном праве» или «наука о праве общественного управления».

В. Н. Лешков не признавал полицейского права, читал курс обще­ственного права. Парадоксально, что ученый хоть и сам занимал кафед­ру полицейского права Московского университета, но считал необхо­димым исследовать «государственное общество и его право» как «про­межуточное звено между правами частных лиц и правами государства»^{[356] [357]. Об этом он писал в своей книге «Русский народ и государство»[358].}

Субъектами общественного права являются семья, общины, со­словия, органические союзы, представляющие собой весь народ и все население, все общества, к которому частные лица принадлежат не от­дельными своими действиями, а всей жизнью, и от которого получают не одно гражданское, а полное человеческое значение. А объектами общественного права является не одно только движимое или недви­жимое имущество, а все предметы природы, вся природа со всеми ее производительными силами, и все народные, человеческие средства для разработки этих сил¹. «Права, входящие в состав общественного пра­ва, имеют иной характер и иное, более высокое, значение, в сравнении с другими правами, ибо в основании их лежит защита общественного, а не частного интереса»^{[359] [360].}

В. Н. Лешков, будучи умеренным либералом славянофильского типа, активным сторонником земства и теоретиком его самостоятельности, создал теорию «общественного права», мысля ее как альтернативу суще­ствующему «полицейскому праву». Стремясь выйти за пределы дихото­мии частного / публичного права он предложил (вслед за германскими юристами) триадическое деление на право гражданское, общественное и государственное. Это позволило ему теоретически выйти из отождест­вления «публичного» и «политического» (polis ного), определить область «общественного права» как «основу для самоуправления» и одновремен­но совместимость местного самоуправления с самодержавием^[361].

Последователем В. Н. Лешкова был М. М. Шпилевский, автор ис­следования «Полицейское право как самостоятельная отрасль правове­дения»^[362], защищенного им в качестве докторской диссертации в Москов­ском университете. В этой работе, посвященной обоснованию понятия общества как субъекта, М. М. Шпилевский, в частности, отмечает, что «общественное право настоящего времеїни, в отличие от полицейского или административного права, есть право общества на развитие и ох­ранение его интересов при содействии и под надзором правительства»^[363]. Сущность общества, в отличие от государства, заключается в развитии и охранении человеческой культуры и цивилизации, в развитии и охра­нении человеческой личности, ее сии способностей'. Государство должно принимать широкое участие в деле развития и охранения общественных интересов. Публичное общественное право ученый рассматривал как противовес государственному многоуправлению, неограниченному по­лицейскому вмешательству государства в социальную жизнь^{[364] [365].}

В контексте понятия «общественное право» в настоящее время все большую актуальность вызывает теория социального права^[366], которая в последнее время подвергается научному правовому анализу, в част­ности, в работах представителей санкт-петербургской школы трудового права и права социального обеспечения.

М. Ю. Федорова и М. В. Филиппова наряду с публичным и частным правом в системе права выделяют еще одно подразделение «социальное право», которое в системе права занимает более высокий уровень, чем отрасль права социального обеспечения, так как наряду с социаль­но-обеспечительными нормами объединяет нормы иной отраслевой принадлежности.

Авторы подчеркивают, что эта идея не нова, она высказывалась еще в XIX в. немецким ученым Отто фон Гирке в его работе «Германское частное право», по мнению которого деление на частное и публичное недостаточно, поскольку понятие социального не исчерпывается по­нятием публичного (государственного); существует бесконечно много социальных прав, которые не являются правами государственными. В советский период идею наличия социального права наряду с пуб­личным и частным поддерживалЛ. С. Таль^[367].

Е. Б. Хохлов и М. В. Филиппова определяют социальное право как систему правоотношений и соответствующих правовых норм, в рамках которых определяется содержание и реализуется социальная политика, т.е. регулятивная деятельность государства и иных социальных обра­зований, выступающих в качестве публичных агентов, выражающая­ся, по преимуществу, в оказании социальных услуг и направленная на социальное развитие^[368].

Схожей позиции, говоря о социальном праве, придерживается Т. А. Миронова, считая, что рассматриваемое явление представляет собой многомерное комплексное правовое образование, объединяющее нормы разных отраслей права, в том числе и права социального обеспе­чения. Однако автор предлагает использовать термин «право социаль­ной защиты» вместо термина «социальное право», а под последним она предлагает понимать право социального обеспечения как отрасль права. Причины такого переименования отрасли видятся автором, во-первых, в значительной трансформации отрасли права социального обеспе­чения: расширяется круг субъектов (негосударственные пенсионные фонды, организации медицинского страхования и др.); изменяется ха­рактер правоотношений; появляются новые виды и формы социального обеспечения, в том числе частные; идет становление различных уровней правового регулирования (нормативного и договорного). Во-вторых, в термине «социальное обеспечение» видится превалирование ранее государственного начала социального обеспечения. Как справедливо замечает автор, в условиях рыночной экономики и гражданского об­щества происходит все большая дифференциация между социальным обеспечением и социальным страхованием.

А. В. Кузьменко верно отмечает, что признание самостоятель­ности социального права наталкивается на две проблемы: отсутствие классических признаков отрасли и уникального предмета правого регулирования¹.

В свете данных воззрений следует привести мнение И. Р. Маматка- зина, который, противопоставляя межотраслевой подход отраслевому принципу построения системы права, верно отмечает, что причинами такого положения дел является отсутствие единого предмета и мето­да правового регулирования, ііоскольку межотраслевое образование (к которому следует отнести и явление «социального права») объ­единяет различные правоотношения, как публично-правовые, так и частноправовые^{[369] [370].}

М. Л. Захаров и Э. Г. Тучкова, отмечая разнохарактерность отно­шений в сфере социального обеспечения, говорят о том, что «однако пройдет еще много времени, прежде чем совокупность этих норм трансформируется в систему права качественно нового, более высокого уровня развития и охватит целостным правовым регулированием все отношения в сфере социального обеспечения. Только тогда можно будет обосновать образование такой комплексной отрасли в общей системе права, как социальное право»¹.

Интересен вывод А. В. Кузьменко, в котором он, оценивая систем­ный подход, говорит о том, что он «позволяет рассматривать отдельные фрагменты системы права в качестве самостоятельных систем (отрас­лей) при условии определенного единства выбранной совокупности норм и цели их функционирования»^{[371] [372]. Осмысление юридической наукой феномена социального права в рамках системной методологии, по мне­нию ученого, через категории «система», «системы права / отрасли права» позволяет понять суть данного правового явления.}

С точки зрения А. В. Кузьменко, «обособление норм различных отраслей в систему социального права имеет вполне очевидную цель — оценить с точки зрения системы функционирование правового ме­ханизма реализации социальных прав, закрепленных в Конституции РФ (то есть его полноту, эффективность, непротиворечивость и т.п.), поскольку подавляющая часть социальных прав не могут действовать без конкретизирующих их правовых актов»^[373].

Полагаем, что социальное право — это надотраслевое комплексное правовое образование, объединяющее нормы различных отраслей права (в первую очередь права социального обеспечения и трудового права), которое можно рассматривать, в частности, с позиции комп­лексной отрасли законодательства, которому присущ особый механизм правового регулирования — оптимальное сочетание и переплетение норм частного и публичного права, основная цель которого видится в сочетании интересов личности и государства сообразно общественно значимым целям при выработке и осуществлении социальной поли­тики государства как концептуальной составляющей, юридической категории социального права, содержащей базисные, теоретические представления о деятельности государства в исследуемой сфере (цель, содержание, средства).

Подводя итог анализу историко-теоретических подходов к иссле­дованию правового регулирования отношений по социальному при­зрению, можно сделать ряд заключительных выводов. Во-первых, генезис развития учения о социальном призрении позволяет устано­вить межотраслевые связи отрасли права социального обеспечения с отраслью полицейского (административного) права через такую организационно-правовую форму социального обеспечения, как со­циальное призрение, которая является ничем иным, как предтечей организационно-правовой формы социального обслуживания граждан. В свою очередь, «организационно-правовая форма социального обес­печения» — тот критерий, который следует учитывать при «распределе­нии» социально-обеспечительных отношений по различным отраслям права при формировании отрасли права социального отношения.

Во-вторых, соотношение между интересами личности, государства и общества в правовом регулировании отношений по социальному призрению может служить одним из оснований установления межот­раслевых связей права социального обеспечения с другими отраслями публичного права — полицейским, административным, а также адми­нистративным процессуальным правом.

В-третьих, нельзя не отметить определенную преемственность взглядов современных ученых, сторонников теории социального права, и авторов и последователей теории общественного права конца XIX в. В теоретических разработках тех и других ставится вопрос о противо­поставлении классическому делению права на частное и публичное той области права, которая служит защите интересов общества, которым в «шкале» интересов отводится особое, более высокое место, нежели интересам отдельной личности и государства.

Список литературы

1. Алексеев, С. С. Структура советского права / С. С. Алексеев. — М. : Юрид. лит., 1975. - 264 с.

2. Бунге, Н. Х. Исторический очерк экономических учений: Вып. 1 кур­са, чит. студентам Ун-та св. Владимира, проф. Н.Х. Бунге: (Полицейское право. Ч. 1. Благоустройство) / Н. Х. Бунге. — Киев : Универс. типография, 1868. — 88 с.

3. Ведров, С. В. Рецензия на пособие для студентов В. Ф. Дерюжинского «Лекции по полицейскому праву» / С. В. Ведров. — СПб., 1903. — 14 с.

4. Гаген, В. А. Административная юстиция / В. А. Гаген. — Второе испр. и доп. изд. — Ростов н/Д : Типография С. С. Сивожелезова и Ко, 1916. — 114 с.

5. Гаген, В. А. Право бедного на призрение. Т. 1. История и современ­ное положение законодательства об обязательном призрении бедных в Германии, Франции и Англии / В. А. Гаген. — СПб. : Типография т-ва «Общественная польза», 1907. — 649 с.

6. Горшенин, К. П. Кодификация законодательства о труде. Теоретичес­кие вопросы / К. П. Горшенин. — М. : Юрид. лит., 1967. — 224 с.

7. Захаров, М. Л. Право социального обеспечения. России: учебник / М. Л. Захаров, Э. Г. Тучкова. - 3-е изд., перераб. и доп. - М. : Волтерс Клувер, 2004. - 608 с.

8. Йозефи, В. Опыт юридической науки полицейского права. Ч. 1. Ос­новные положения. Матерьяльное полицейское право / В. Йозефи. — Могилев : Типография Б. Г. Кваши, 1902. - 160 с.

9. Кузьменко, А. В. Системный подход к социальному праву / А. В. Кузь­менко // Сборник статей по материалам Междунар. науч.-практ. конф. «От социальных прав к социальному праву» (VII Пашковские чтения) (25-26 февраля 2016 г., г. Санкт-Петербург) / под ред. А. В. Кузьменко. — СПб. : Центр социальных и правовых технологий, 2017. - С. 108-115.

10. Лешков, В.Н. Русский народ и государство / В.Н. Лешков ; отв. ред. О. А. Платонов. - М.: Институт русской цивилизации, 2010. - 688 с.

11. Лушникова, М. В. Курс права социального обеспечения / М. В. Луш­никова, А. М. Лушников. - М. : Юстицинформ, 2008. - 600 с.

12. Лушников, А. М. Российская школа трудового права и права соци­ального обеспечения: портреты на фоне времени (сравнительно-правовое исследование) : монография : в 2 т. / А. М. Лушников, М. В. Лушникова ; Яросл. гос. ун-т имени П. Г. Демидова. - Ярославль : ЯрГУ, 2010. - Т. 1. - 563 с.

13. Право социального обеспечения: учебник и практикум для ака­демического бакалавриата / под ред. М. В. Филипповой. - М. : Юрайт, 2016. — 382 с.

14. Тарасов, Т. И. Полицейское право /Т. И. Тарасов. - Вып. 1. - М. : Печатня С. П. Яковлева, 1891. - 364 с.

15. Тесля, А. Василий Николаевич Лешков и его теория «общественного права» как попытка альтернативы «полицейскому праву» / А. Тесля // Социологическое обозрение. - 2015. - Т. 14. - № 1. - C. 203-222.

16. Тихомирова, М. Л. Развитие И. Е. Андреевским концепции поли­цейского права: автореф. дис.... канд. юрид. наук / М. Л. Тихомирова. - СПб., 2002. - 21 с.

17. Филиппова, М. В. О понятии социального права / М. В. Филиппова, Е. Б. Хохлов // Российский ежегодник трудового права. - 2006. - № 1. - С. 491-509.

18. Шпилевский, М. М. Полицейское право, как самостоятельная от­расль правоведения / М. М. Шпилевский. - Одесса : Типография Ульриха и Шульце, 1875. - 196 с.