4.4.6. Подстрекательство и пособничество в вынесении заведомо не­правосудных приговора, решения или иного судебного акта (ч. 4 и 5 ст. 33 и ст. 305 УК РФ)

Совершение адвокатом соучастия в вынесении судом заведомо незакон­ного приговора или иного судебного акта, в целом, с позиции криминалистиче­ской характеристики, имеет те же закономерности, что и соучастие в преступ­лениях, предусмотренных ст.

Преступная группа, связка «коррумпированные судья и адвокат» являет­ся, пожалуй, одним из самых опасных проявлений коррупции в сфере уголов­ного судопроизводства.

Специальным субъектом данного преступления могут быть только судьи,

Нарушение ч 3 ci 164 УПК РФ

202

рассматривающие дела единолично или коллегиально в судах всех инстанции, и присяжные заседатели.

Преступление совершается судьей всегда путем активных действий. Вы­несение заведомо неправосудного приговора и иного судебного акта является оконченным преступлением с момента его подписания. Обязательный признак состава преступления — заведомая неправосудность судебного акта. Неправо­судным считается судебный акт, который вынесен с существенным нарушени­ем норм материального или процессуального закона. Признаками неправосуд­ности приговора могут быть: недоказанность обвинения (осуждение невинов­ного); оправдание виновного при наличии достаточных доказательств его вины; заведомо неправильная квалификация преступления, как ухудшающая, так и улучающая положение подсудимого; назначение как необоснованно мягкого, так и необоснованно сурового наказания и т.д.

Неправосудность постановления может состоять, в частности, в незакон­ном избрании меры пресечения в виде заключения под стражу либо в отказе в удовлетворении соответствующего ходатайства, в отмене или изменении меры пресечения, в отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и о прекращении уголовного дела (в порядке ст.

Неправосудные судебные акты должны, на наш взгляд, характеризоваться существенными нарушениями материального и процессуального закона, кото­рые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участни­ков уголовного судопроизводства, государственным и общественным интере­сам и т.п.

т 271

!о есть несущественные нарушения , не влияющие на разрешение дела по существу и не нарушающие прав и законных интересов граждан и интересов государства, не должны влечь признание судебного акта неправосудным в зна­чении комментируемой статьи УК РФ.

Важнейшим признаком субъективной стороны рассматриваемого престу­пления является вина в форме прямое умысла. Приговор или иной судебный акт должен быть неправосудным заведомо. То есть виновный судья осознает, что злоупотребляет своим служебным положением и подписывает приговор, определение или постановление, которые, несомненно, для него самого явля­ются неправосудными. Если судья сомневается в правосудное™ подписывае­мого акта, добросовестно заблуждается в законности выносимого решения или допускает ошибку, по данной статье УК РФ деяние не является преступным²⁷⁴.

Мотивы, не входящие в конструкцию данного состава преступления, мо-гут быть самыми разнообразными, например, корыстные побуждения, иная личная заинтересованность, жалость, сострадание к подсудимому либо наобо­рот, личная неприязнь, ненависть. Мотивами может быть и страх перед угроза-

Обрзтим внимание что оценочные термины «существенные и несущественные» нарушения закона вноиъ чспольчует Верхов ™й Суд, предусматривая противоположные по своему значению правовые последствия этих нарушений (Постановление Пленума ВС РФ ат 5 03 2004 № 1 "О применении дудами норм УПК РФ ") ~⁷⁴ Хотя может быть квалифицировано например, по ст 293 УК РФ - халатность

203

ми, шантажом, иными нежелательными последствиями, которыми грозит выне­сение правосудного судебного акта, желание угодить руководству, иным влия­тельным лицам, вмешивающимся в деятельность суда (ч.

Распространенными мотивами преступления является, и стремление по­быстрее рассмотреть дело, улучшить показатели отчетности. В частности раньше, до вступления в силу УПК РФ (01.07.2002 г.), когда суды имели право возвращать дело прокурору для дополнительного расследования, распростра­ненным (тщательно скрываемым, разумеется) мотивом вынесения судьей не­правосудного определения о возвращении дела было нежелание рассматривать его по существу, так как это мешало своевременному уходу в отпуск и т.п. К тому же, возвращение судами дел для дополнительного расследования по на­думанным, порой, явно незаконным основаниям являлось эффективным «инст­рументом воздействия», а фактически давлением на прокуратуру и следствен­ные органы. Хорошо, что с введением УПК РФ эти времена ушли безвозвратно.

Целая эпоха уголовного судопроизводства, ознаменованная неестествен­но низким процентом оправдательных приговоров (менее одного процента), ха­рактеризовалась страхом, опасением судей выносить такие приговоры под дав­лением стороны обвинения (прежде всего прокуратуры), господствующей идеологии, сложившейся практики и т.д. Судьи готовы были пойти на любое заведомо неправосудное решение: вернуть дело на доследование, осудить лицо к условной мере наказания, назначить наказание в виде лишения свободы, пол­ностью охватывающее срок содержания обвиняемого под стражей до вынесе­ния этого приговора и т.п., все лишь бы не оправдывать подсудимого.

К слову сказать, и эта практика постепенно уходит в историю.

Позволим себе высказать довольно спорное и даже непопулярное мнение, но все-таки в настоящее время судья в уголовном судопроизводстве, при всех гарантиях его независимости, является лицом достаточно уязвимым.

Судья районного звена принимает ежедневно десятки важнейших право­вых решений, являющихся предметом конфликтующих интересов сторон защи­ты и обвинения, различных заинтересованных лиц, в том числе субъектов про­тиводействия, представителей СМИ и т.д. В условиях большой нагрузки и хро­нического дефицита времени судья должен заботиться не только о качестве, но и о сроках рассмотрения дел и материалов, не допускать затягивание «отписки» по делу (подготовки письменных вариантов уже оглашенных приговоров, по­становлений и иных документов).

Как человек, судья постоянно беспокоится, переживает о том, чтобы его приговоры, постановления и определения не были отменены (изменены) выше­стоящей инстанцией. Каждая отмена и изменение — серьезный брак в работе судей. Характерно, что практически все судьи убеждены: в принципе, если гра­мотному юристу задаться такой целью, то в любом судебном акте можно найти основания для его отмены либо изменения. Стороны защиты и обвинения, не-

" Еунькок В , Лукматт Л/ Сумароков И Судьи работают на износ \'/ Российская юстиция — 2001. № 8 С 76

204

довольные вынесенным приговором, постановлением, определением, часто на­ходят и используют в жалобах и протестах самые формальные, ничтожные ос­нования для отмены. Ну а чем больше таких приговоров, тем выше вероятность привлечения судьи к дисциплинарной ответственности, от которой, как уже от­мечалось в гл. 2, судья, в отличие от адвоката, никак не застрахован.

Меры по физической защите судей, возможности использовать табельное-оружие в настоящее время больше декларация, чем реальная гарантия незави­симости. Полагаем, что если судья до этого работал прокурором или следовате­лем, то он, как правило, хорошо владеет и оружием и навыками преодоления незаконного противодействия расследованию. Однако далеко не все судьи мо­гут адекватно противостоять постоянным попыткам вмешательства, давления с целью принятия неправосудных решений.

Опытные, но недобросовестные адвокаты хорошо знают все эти детерми­нанты поведения судьи. Очень часто они используют их в целях понуждения судьи к вынесению заведомо неправосудных актов.

В основном соучастие адвокатов в совершении данного преступления выражается в форме подстрекательства. И подстрекают, как правило, к вынесе­нию неправосудных актов, улучшающих положение их подзащитных. Хотя, как не странно, бывают и обратные ситуации. Например, нечистоплотный адвокат просит знакомого судью избрать в отношении собственного подзащитного в качестве меры пресечения заключение под стражу для того, чтобы добиться от доверителя большей суммы гонорара.

Нужно ли вновь напоминать, что подобные преступления практически всегда совершаются в совокупности с воспрепятствованием осуществлению правосудия (ч. 1 ст. 294 УК РФ), а потому обладают практически всеми его признаками и совершаются в основном теми же способами (гл. 4.2.1). Во мно­гих случаях действия недобросовестных адвокатов следует квалифицировать не только как подстрекательство к вынесению заведомо неправосудного судебного акта, но и как соучастие в злоупотреблении должностными полномочиями (ст. 33 и 285 УК РФ), соучастие в незаконном освобождении от уголовной от­ветственности (ст. 33 и 33 и 300 УК РФ).

Кроме того, часто используются следующие способы подстрекательства:

1) дача взятки судье за вынесение того или иного неправосудного акта (кроме прочего, еще и совокупность с преступлением, предусмотренным ст. 291 УК РФ);

2) обещания оказания материальных и иных услуг, в т.ч. бесплатного представительства адвокатом интересов любого лица, если об этом попросит судья;

3) просьбы через общих друзей, через родственников, путем воздействия на судью через вышестоящих руководителей, иных влиятельных лиц;

4) угроза разглашения компрометирующих судью сведений;

5) угроза умышленно затянуть судебное рассмотрение дела, обжаловать ^всссудей»от260б 1992 N3132-1 вред. ФЗ от 15.12 01 № 169-ФЗ ^:"^г .Чупшев Ю Ф. Адвокатура в России\' Учебник. — М.2001. С 256.

Работа квалификационных коллегий сулей судов общей юрисдикции // Российская юстиция — 2002 -М.5.-С 70.

207

данных о привлечении к ответственности адвокатов за соучастие в преступле­ниях судей, совершаемых ими в связи со своей профессиональной деятельно­стью²⁸⁰. То есть и эти преступления адвокатов имеют высочайший коэффици­ент латентности и (или) «нераспознаваемы» (см. гл. 4.1).