4.2.5. Заведомо ложный донос (ст. 306 УК РФ)

Заведомо ложный донос с объективной стороны заключается в сообще­нии в органы, обязанные принять меры к возбуждению уголовного дела, о яко­бы совершенном преступлении. Ложное сообщение о совершенном преступле­нии может быть устным либо письменным, личным или анонимным.

Такое сообщение направляется в органы, имеющие право возбудить уго­ловное дело и иные органы, на которые возложена обязанность передавать све­дения о совершении преступлений должностным лицам, полномочным возбу­дить уголовное дело. К данным органам относятся суды, органы прокуратуры, дознания; а также налоговые, таможенные органы, органы государственной власти и управления и др. В ложном доносе может быть указано конкретное\' лицо или лица, совершившие преступление. Сообщение только о самом факте; совершения преступления также образует состав данного преступления.

Посягательство считается оконченным с момента, когда заведомо ложное заявление о совершенном преступлении было доведено до сведения прокурора, органа дознания или предварительного следствия.

Квалифицирующими признаками преступления являются: обвинение ли­ца в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, а также искусств венное создание доказательств обвинения.

Наиболее сложным и важным в контексте настоящего исследования явля­ется вопрос о разграничении заведомо ложного доноса, совершенного с участи­ем адвоката и аналогичных действий последнего, квалифицируемых по ст. 298] УК РФ «Клевета в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следом вателя, лица, производящего дознание, судебного пристава, судебного испол-j нителя».

Исходя из санкций за эти преступления, максимальные размеры наиболее строгого вида наказания, предусмотренные в ч. 1 ст. 306 и в ч. 1 и 2 ст. 298 УЧ РФ, равны -т- до двух лет лишения свободы. Однако существенно отличаются санкции за квалифицированные составы данных преступлений.

118

Квалифицированный состав преступления, установленный ч. 3 ст, 298 УК РФ за

еяния, предусмотренные ч. 1 или 2 данной статьи, соединенные с обвинением

_{ца в} совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, предусматривает

максимальное наказание в виде 4 лет лишения свободы (преступление средней

тяжести^ ч. Зет. 15 УК РФ).

Почему же законодатель считает квалифицированный донос более опас­ным преступлением, чем клевету с отягчающими обстоятельствами?

Заведомо ложный донос отличается от клеветы тем, что в первом случае ложное сообщение характеризуется информацией именно о преступлении и на­ правляется в указанные выше государственные органы со специальной целью _ проявить инициативу в возбуждении уголовного преследования. При клеве­ те распространяемая информация характеризуется тем, что порочит честь и достоинство другого лица или подрывает его репутацию. Речь не обязательно идет о преступлении, хотя и такое при клевете возможно. Но при этом она рас­ пространяется среди окружающих и не имеет конкретной цели возбуждения уголовного дела.

Ранее, в главе 4.2.4 подробно рассмотрена квалификация и примеры со­вершения адвокатами клеветы в отношении судей и других лиц. Остается вы­яснить, в каких же случаях клеветническая информация, распространенная ад­вокатом, может быть квалифицирована как заведомо ложный донос? Для этого, на наш взгляд, необходимо следующее:

Во-первых, чтобы адвокат осознавал, что в распространяемой им инфор­мации содержатся признаки совершения тем или иным лицом деяния, которое при уголовно-правовой квалификации подпадает под признаки какого-либо преступления, предусмотренного Особенной частью УК РФ.

Например, когда в своем ходатайстве защитник указывает, что следова­тель превысил свои полномочия, во время допроса применял физическое наси­лие к допрашиваемому, он осознает, что такие действия подпадают под призна­ки преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ — превышение Должностных полномочий, соединенное с применением насилия или угрозы его применения. Данное преступление относится к категории тяжких. А потому, если будет установлено, что адвокат заранее знал о ложности этих данных, на­пример, они заранее со своим подзащитным спланировали эту заведомую ложь Для осуществления защиты, его действия квалифицируются по ч. 2 или 3 ст. 306 УК РФ.

Во-вторых: эта информация должна быть официально, т.е. открыто, пуб­лично представлена в компетентные органы для решения вопроса о возбужде­нии уголовного дела. Законодатель, формулируя норму, предусмотренную ^ 306 УК РФ, имел в виду, прежде всего, случаи подачи заявления о преступ­лении (ст. 140-141 УПК РФ), предусмотрев при этом обязательное предупреж­дение заявителя об уголовной ответственности за заведомо ложный донос по ^ст- 306 УК РФ с соответствующей отметкой в протоколе и отобранием подпис-^Ки(ч. бет. 141 УПК РФ).

Однако представляется, что в качестве заведомо ложного доноса может Расцениваться и информация, содержащаяся в устных и письменных жалобах и

119

ходатайствах, как защитника, так и подозреваемого, обвиняемого. Ведь, несо. мненно, то, что эта информация носит официальный характер. Письменное \\о. датайство (жалоба) приобщается к делу, устное подлежит обязательному зане. сению в протокол следственного действия или судебного заседания (ст. Цф УПК РФ). Суд, прокурор, следователь и орган дознания обязаны в жестко уста, новленные законом сроки рассмотреть жалобу или ходатайство и принять по ним правовое решение (гл. 15 и 16 УПК РФ). Несомненно и то, что если в ж», лобе содержится информация о совершении определенным лицом (например следователем) преступления и требование «принять меры», «пресечь», «при-влечь к ответственности», «возбудить уголовное дело» и т.п., то вне зависимо­сти от того, как адвокат (подзащитный) формулирует свое ходатайство (жало­бу), на чем настаивает, какую цель фактически преследует, компетентные орга­ны обязаны рассмотреть данную информацию, в т.ч., и как заявление о престу­плении, т.е.

Такая жалоба, на наш взгляд, должна быть зарегистрирована в книге уче­та преступлений (КУП-1), и в срок, не позднее трех, максимум десяти суток¹⁹⁵, должно быть принято одно из трех правовых решений: о возбуждении дела; об отказе в возбуждении; о передаче сообщения по подследственности (ст. 144, 145 УПК РФ).

Подавая такую жалобу, адвокат, как высококвалифицированный юрист (см. ст. 9 Закона об адвокатуре), всегда понимает, как квалифицируется деяние, в котором он обвиняет конкретное лицо, ему всегда известно об уголовной от­ветственности за заведомо ложный донос по ст. 306 УК РФ, так что специаль­ной процедуры предупреждения с отбиранием подписки (ч. 6 ст 141 УПК РФ) в отношении адвоката, на наш взгляд, не требуется\'⁹⁶. Уголовный кодекс, в ка­честве обязательного условия привлечения к уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ, не требует предупреждения лица в установленном порядке, как это, например, прямо указано в диспозиции ст. 310 УК РФ.

Таким образом, с объективной стороны подобные деяния защитника пол­ностью подпадают под признаки заведомо ложного доноса.

С субъективной стороны адвокат в анализируемых случаях всегда осоз­нает фактический характер и общественную опасность этих своих действий, предвидит реальную возможность либо неизбежность наступления обществен­но опасных последствий (прямой умысел — ч. 2 ст. 25 УК РФ), то есть понима­ет, что по его жалобе (ходатайству) будет проводиться специальная проверка (служебное расследование) в отношении заведомо для него невиновного лиДО по подозрению в совершении им преступления, что этому лицу — потерпевше­му, в данному случае следователю, будет причинен вред, что ущерб наносите* и интересам правосудия и т.д. (см. гл. 4.1).

Субъект анализируемого состава преступления общий, все зависимости от процессуального положения и других признаков.

Л при необходимости проведения документальных |[роверок или ревизий прокурор вправе по )Мв гайству следователя или дознавателя продлить этот срок до 30 суток ч 3 ст 1 44 УПК РФ в ред.

Хотя ничто и не мешает компетентным органам отобрать у адвоката такую подписку

120

Обобщая изложенное, делаем вывод, что нет никаких препятствий к при­менению уголовного закона к этому опаснейшему виду преступлений, если они совершены адвокатами в связи с исполнением ими своих профессиональных обязанностей.

Почему же в реальной правоприменительной практике закон в этой части «не работает»? Что не дает прокурорам, надлежащим образом проверять такого рода жалобы и при наличии достаточных оснований возбуждать уголовные де­ла против доносчиков? Ведь практика такова: как мы уже говорили в гл. 4.2.4, по каждой жалобе адвоката (подзащитного) о нарушении закона со стороны следователя проводится проверка. По 9 из 10 таких жалоб служебное расследо­вание приходит к выводу, что «доводы заявителей не подтвердились». Разве итоги такой проверки и их материалы со всеми собранными сведениями не мо­гут служить достаточным основанием к возбуждению уголовного дела (в по­рядке ч. 2 ст. 140 и ст. 144 УПК РФ) по признакам преступления, предусмот­ренного ст. 306 УК РФ? Вместе с тем ясно, что по такому уголовному делу да­леко не во всех случаях удастся установить и доказать вину конкретного доно­сителя, то есть прямой умысел.

Однако уже сам факт возбуждения такого дела, возможность полноцен­ными процессуальными средствами проверить версию о заведомо ложном до­носе со стороны адвоката и/или его обвиняемого, дает огромные тактические преимущества. Появляется шанс «отрезвить» отдельных недобросовестных, уверовавших в свою безнаказанность адвокатов, да и их клиентов тоже.

Причины отсутствия такой практики мы видим в следующем.

Во-первых, вновь вспомним указанное выше толкование Верховного Су­да РФ по вопросу о непривлечении обвиняемого по делу за заведомо ложный донос. Высшая судебная инстанция фактически дала право обвиняемому, а за­одно и его защитнику, защищаться любыми, в т.ч. и преступными средствами, то есть оговаривать кого угодно в совершении чего угодно, если это было в це­лях защиты.

Так, в одном из самых популярных среди практиков «Комментарии к уго­ловному кодексу РФ» (под редакцией Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева) по су­ществу вопроса изложена любопытная позиция: «Судебная практика склонна признавать субъектами ложного доноса также и обвиняемых по другому делу, если ложный донос не является способом защиты от предъявленного обвине-^Ния- Например, подлежит ответственности за ложный донос обвиняемый в Убийстве, если он сообщает суду о применении к нему незаконных методов ве-Д^ения предварительного расследования. Напротив, не подлежит ответственно-^Сти за ложный донос, например, обвиняемый в убийстве, если он сообщит о со-^еРШении этого преступления абсолютно непричастным к убийству лицом»¹⁹⁷.

Таким образом, автор комментария к статье 306 УК РФ Т.А. Костарева Р^азДеляет нашу позицию, имея в виду конкретный пример. Но это лишь час-

Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Под рсд Ю И Скуратова и В М Лебедева — М , 1997. —

_

121

тичное совпадение мнений. Мы считаем, что обвиняемый и его адвокат в пол­ной мере несут ответственность за любой заведомо ложный донос в отношении любого лица, какими бы целями и мотивами не руководствовались доносчи­ки¹⁹⁸. Иначе, если и далее толковать закон по логике Верховного Суда РФ, так можно, например, не привлекать обвиняемого за дачу взятки следователю, если он совершил это преступление в качестве «способа защиты от обвинения». Ag, сурд! Но аналогия толкования, согласитесь, допустимая.

Другой причиной практики безнаказанности обвиняемых и их защитни­ков за подобного рода доносы и клевету считаем прочно укоренившийся в coj. нании следователей, прокуроров, дознавателей и судей порочный стереотип от­ношения к стороне защиты. В эпоху инквизиционного, обвинительного процес-са обвиняемый, если уж он попал в сферу уголовного судопроизводства, как правило, был «обречен» к тому, что его осудят, и осудят «по всей строгости^ Усилия адвокатов, собственные защитительные действия обвиняемого воспр»^ нимались не иначе как в пословице: «Собака лает —- караван идет», где «кара­ван» — государственное обвинение и суд, часто выполнявший те же функции. В этой обстановке «государственная машина правосудия» могла позволить себе такую роскошь, как «закрывать глаза» на любые, заведомо малоэффективные способы защиты подозреваемого, обвиняемого, подсудимого.

В такой обстановке, которая, к слову сказать, медленно уходит в про4 шлое, многие работники правоохранительных органов рассуждали так: «Пустц уже они защищаются, как хотят, хоть путем преступного оговора».

Пора очнуться от устаревших стереотипов. Перед стороной государст-ii венного обвинения сильный, высококвалифицированный, опытный и наделен­ный обширными полномочиями процессуальный противник. Такому оппоненту в процессе, состязающемуся с государственным обвинением на равных, в усло­виях, когда суды перестали выполнять функции обвинения и смело вынося¹ оправдательные приговоры, уже нельзя давать такую «фору». Пора каждой стороне полноценно пользоваться своими правами и возможностями, но и Ж полной мере нести предусмотренную законом ответственность.

Обратимся к еще одному типичному, распространенному в практике профессиональной защиты примеру. По делу о групповом убийстве из хулиган­ских побуждений (п.