§ 2. Иные дополнительные наказания

В первоначальной редакции УК РФ к числу дополнительных наказаний от­носилась конфискация имущества^[579]. Несмотря на то что сегодня в УК РФ конфи­скация имущества отнесена к числу иных мер уголовно-правового характера, мы не можем не поднять вопрос о ней, так как в литературе продолжается полемика о

ее правовой природе и многие авторы^[580] отстаивают позицию о необходимости включения конфискации имущества в систему уголовных наказаний.

Конфискация являлась традиционным наказанием в уголовном праве Рос­сии. На разных этапах развития общества отношение законодателя и правоприме­нителя к ней менялось. В отдельные периоды она имела весьма широкое распро­странение и могла назначаться как в качестве основного, так и дополнительного наказания, могла быть полной, частичной или специальной. Допускалось ее при­менение и в тех случаях, когда об этом прямо в законе не указывалось. К середи­не-концу XIX в. случаи применения конфискации имущества были строго огра­ничены. Законодатель исключил возможность полной конфискации, на первое место была выдвинута конфискация специальная. В законодательстве пострево­люционного периода конфискация имущества предусматривалась как вид уголов­ного наказания и как мера административно-правового воздействия. Правоприме­нитель рассматривал ее как наиболее эффективное средство в деле борьбы с клас­совыми противниками. Судебная практика активно использовала конфискацию как наказание. Первые уголовные кодексы РСФСР допускали назначение конфи­скации имущества по усмотрению суда, но со временем нормы о конфискации имущества упорядочивались. В УК РСФСР 1960 г. конфискация имущества была урегулирована достаточно полно — раскрывалось ее понятие, определялись виды конфискации имущества и условия ее применения. На протяжении всего сущест­вования Советского государства конфискация широко применялась на практике.

В УК РФ 1996 г. законодатель, сохраняя историческую преемственность, включил конфискацию имущества в систему наказаний. В статье 52 УК РФ при раскрытии конфискации имущества использовалось понятие, выработанное со­ветским законодателем, — это принудительное безвозмездное изъятие в собст­венность государства всего или части имущества, являющегося собственностью

осужденного. То есть конфискация имущества предполагала изъятие всего или части имущества, которое было личной собственностью осужденного, в том числе и того, которое было нажито им правомерно. УК РФ по сравнению с УК РСФСР 1960 г. значительно сократил возможность применения конфискации, но, как и в более ранних источниках, предусматривал полную и частичную конфискацию. Специальная конфискация была выделена в самостоятельный институт, который имел только уголовно-процессуальное значение. Таким образом, законодатель четко разделил конфискацию имущества как наказание и конфискацию имущест­ва как процессуальную меру. Порядок исполнения конфискации имущества опре­делялся уголовно-исполнительным законодательством, в нем же содержался пе­речень имущества, которое не подлежало конфискации.

Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ «О внесении измене­ний и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» конфискация иму­щества была исключена из УК РФ. Полное исключение конфискации вызвало кри­тическую оценку со стороны ученых в области уголовного права: «Убеждены, что таким решением защищаются миллионные преступные доходы, что будет литтть способствовать дальнейшему безнаказанному ограблению страны. Это усилит со­циальную напряженность в обществе и еще более подорвет доверие населения к власти»^[581]. Кроме того, они обращали внимание на ратификацию Россией ряда международных и европейских конвенций (о борьбе с терроризмом, коррупцией, отмыванием преступных доходов, незаконным оборотом наркотиков, трансна­циональной преступностью), в которых предполагалась конфискация в качестве санкции наказания или уголовно-правовой меры за совершение указанных в них преступлений.

Конфискация имущества отсутствовала в уголовном законодательстве Рос­сии два с половиной года. Однако Федеральным законом от 27 июля 2006 г. № 153-ФЗ было изменено наименование раздела VI УК РФ на «Иные меры уго­ловно-правового характера» и данный раздел был дополнен главой 15¹ «Конфи­

скация имущества»¹. Соответственно, в современной редакции УК РФ конфиска­ция признается не наказанием, а иной мерой уголовно-правового характера.

Автор является противником возврата конфискации имущества в число на­казаний, при этом опирается на следующие аргументы. Во-первых, история сви­детельствует о том, что отношение к конфискации имущества было неоднознач­ным. В советские годы, когда интересы государства доминировали над интереса­ми личности, что прямо отражалось даже на структуре уголовного законодатель­ства, конфискация, безусловно, имела достаточно широкое применение. Однако если мы обратимся к дореволюционному законодательству, то увидим, что сфера ее применения постепенно ограничивалась. Во второй главе, мы пришли к выво­ду, что с точки зрения заимствования для нас представляет интерес законодатель­ство середины-конца XIX в., когда Россия стала на путь капиталистического разви­тия, поскольку сегодняшняя Россия также является капиталистическим государст­вом. А в этот период произошел отказ от полной конфискации имущества при со­хранении только специальной. При этом перечень преступлений и круг предметов, подлежащих конфискации, были строго регламентированы.

Во-вторых, зарубежный опыт свидетельствует о том, что в ряде европей­ских стран конфискации имущества придается особый правовой статус. Она явля­ется или правовым последствием совершения преступления, или мерой безопас­ности, или мерой уголовно-правового характера (например, ФРГ, Испания, Анг­лия, Италия, Норвегия, Польша). Даже в некоторых странах постсоветского про­странства наблюдаются отказ от конфискации имущества как от вида наказания и придание ей особого правового статуса как иной меры уголовно-правового харак­тера (например, Литва, Эстония, Молдова)^{[582] [583].}

В-третьих, в силу провозглашения России правовым демократическим госу­дарством с рыночной системой хозяйствования, закреплением права собственно­

сти в числе конституционных прав, исключение конфискации имущества из сис­темы уголовных наказаний явилось результатом адаптации системы к новым со­циально-экономическим условиям, поэтому полагаем, что возврат к полной кон­фискации имущества в России уже невозможен. Безусловно, современная регла­ментация конфискации вызывает много вопросов в теории уголовного права¹, ин­ститут конфискации требует дальнейшего совершенствования, однако это выхо­дит за рамки темы настоящего исследования. Вместе с тем полагаем, что конфи­скация в качестве иной меры при надлежащей регламентации может справиться с теми целями, которые ставит перед ней современный законодатель, — изъятие имущества и доходов, связанных с преступной деятельностью.

Весьма интересную позицию по данному вопросу высказал И. Звечаровский, по мнению которого, конфискация имущества не является не только уголовным на­казанием, но и мерой уголовно-правового характера, так как при «конфискации имущества, полученного в результате совершения преступления, используемого

или предназначенного для его совершения, равно как и используемого в качестве

средства совершения преступления, не изменяется уголовно-правовое положение

лица по отношению к тому, в котором это лицо находилось до момента ее приме­нения, а это важнейшая характеристика любой меры уголовно-правового характе­ра». И далее он приходит к выводу, что «перед нами не что иное, как специальная конфискация, место которой при существующей системе законодательства в УПК»^{[584] [585].}

Ограничение свободы регламентировано в ст. 53 УК РФ и заключается в установлении судом осужденному ряда ограничений: не уходить из места по­стоянного проживания (пребывания) в определенное время суток, не посещать определенные места, расположенные в пределах территории соответствующего муниципального образования, не выезжать за пределы территории соответст­

вующего муниципального образования и др.

Таким образом, «суть наказания в виде ограничения свободы — установле­ние границ пребывания и (или) передвижения подсудимого в пространстве, выбо­ра места пребывания и жительства в течение установленного судом срока. При­менение данных ограничений связано со стремлением не допустить пребывания осужденного в отдельных публичных местах, где его присутствие нежелательно с точки зрения возможности совершения им новых, в том числе, подобных совер­шенному, преступлений»¹.

Ограничение свободы назначается на срок от 2 месяцев до 4 лет в качестве основного вида наказания и на срок от 6 месяцев до 2 лет в качестве дополни­тельного вида наказания. В отличие от иных наказаний, сфера использования ог­раничения свободы сужена, так как в качестве основного оно может быть назна­чено только за преступления небольшой и средней тяжести, а в качестве дополни­тельного может присоединяться только к принудительным работам и лишению свободы в случаях, предусмотренных санкциями статей Особенной части УК РФ.

В литературе^{[586] [587] отмечается значительное сходство условного осуждения и ограничения свободы: 1) оба института уголовного права относятся к мерам госу­дарственного принуждения, не связанным с изоляцией осужденного от общества; 2) осужденные не изолируются не только от общества, но и от микросреды (семьи и т. д.) (ч. 1 ст. 53 и ч. 5 ст. 73 УК РФ); 3) ограничения, применяемые к осужден­ным, практически идентичны (заключаются в ограничении судом ряда прав и свобод осужденных: на личную неприкосновенность, неприкосновенность част­ной жизни и жилища, свободу передвижения, выбор места жительства и пребывания}

и др., а также обязанности являться для регистрации в уголовно-исполнительную инспекцию до четырех раз в месяц (ч.

К числу отличительных признаков можно отнести следующие. Во-первых, ограничение свободы служит самостоятельным наказанием и включено в пере­чень наказаний, предусмотренный ст. 44 УК РФ. Условное осуждение, несмотря на существующие в науке споры относительно его правовой природы, наказанием не является и большинством исследователей отнесено к видам освобождения от наказания. Во-вторых, ст. 73 УК РФ исчерпывающим образом определяет круг наказаний, которые могут быть назначены условно — это исправительные рабо­ты, ограничение по военной службе, содержание в дисциплинарной воинской час­ти, лишение свободы. Ограничение свободы, будучи самостоятельным наказани­ем, может быть назначено в качестве как основного, так и дополнительного. В ка­честве дополнительного наказания оно может быть присоединено только к при­нудительным работам или лишению свободы. В-третьих, поскольку условное осуждение не является наказанием, то оно не закреплено в санкциях статей Осо­бенной части УК РФ и возможность применения данной меры отдается на усмот­рение суда. Ограничение свободы, являясь наказанием, содержится в ряде санк­ций статей Особенной части УК РФ, ст. 53 УК РФ включает прямое указание на то, что оно может применяться лишь в случаях, описанных в соответствующих статьях Особенной части УК РФ (за некоторым исключением, например, назначе­ния ограничения свободы при злостном уклонении от уплаты штрафа или при применении положений ст. 64 УК РФ). В-четвертых, есть ограничения при при­менении этого наказания в связи с категорией преступления. Так, ограничение свободы в качестве основного наказания может быть назначено только за престу­пления небольшой или средней тяжести, при назначении в качестве дополнитель­ного наказания законодатель не установил каких-либо ограничений. Что же каса­

ется условного осуждения, то его назначение не зависит от категории преступле­ния. Оно может назначаться за тяжкие и даже за особо тяжкие преступления, но при условии, что срок лишения свободы составляет не более 8 лет.

Однако следует признать, что перечисленные отличительные признаки не­значительны. В связи со сходством условного осуждения и ограничения свободы в литературе высказывается точка зрения о том, что существующие отличитель­ные признаки следует нивелировать и создать одно уголовное наказание, которое будет называться либо «условное осуждение», либо в соответствии с его зару­бежным аналогом — «пробация»¹. При рассмотрении возможности введения ог­раничения свободы, в заключении на законопроект говорилось: «... вместо вида наказания, который должен стать альтернативой лишению свободы за преступле­ния небольшой и средней тяжести, законопроект придает ограничению свободы примерно такое же правовое содержание, что и наказанию в виде условного осу­ждения...»^{[589] [590]. Н. В. Артеменко, А. Л. Карасова, оценивая ограничение свободы, от­мечают: «Разделяя стремление законодателя к совершенствованию системы уго­ловных наказаний, следует признать, что в ряде случаев данная деятельность на­рушает принципы взаимосвязи между мерами уголовно-правового воздействия. Это в свою очередь порождает противоречивую практику их применения, ослож­няя выбор той или иной меры воздействия, и ведет к неэффективности системы в целом. Представляется, что законотворческая политика должна, напротив, спо­собствовать обеспечению принципов дифференциации и индивидуализации уго­ловной ответственности, а не создавать дополнительные трудности в процессе правоприменения»[591]. А. А. Нечепуренко пишет по этому поводу: «Существование наряду с испытанием такой псевдокарательной меры, как трансформированное ограничение свободы, дезориентирует и дестабилизирует систему уголовной юс­тиции. Бесконечно так продолжаться не может, поскольку негативные последст­}

вия придания всерьез и надолго некарательным мерам уголовной ответственности статуса наказания труднопредсказуемы. При сложившейся ситуации неизбежны дальнейшая примитивизация системы уголовно-правового принуждения и субъ- ективизация практики ее применения»¹. По мнению В. А. Уткина, введенное в 2010 г. наказание в виде ограничения свободы фактически стало конкурировать не с лишением свободы, а с условным осуждением^{[592] [593].}

Приведенные позиции заслуживают внимания и поддержки. Как было пока­зано выше, наличие четких границ является одним из обязательных критериев любой системы, в том числе и уголовных наказаний. Соответственно, система на­казаний и иных мер уголовно-правового воздействия должны быть максимально «разведены» и понятны по содержанию как правоприменителю, так и иным уча­стникам уголовно-правовых отношений (осужденному, потерпевшему), чего не наблюдается в настоящее время при одновременном существовании ограничения свободы и условного осуждения. Наличие сходных ограничений, влекущих раз­ные правовые последствия для осужденного (например, в части судимости, укло­нения от исполнения возложенных обязанностей), не только дезорганизует систе­му по такому критерию, как обособленность, но и противоречит требованиям справедливости, нарушает логику построения законодательного материала, ведет к нестабильности судебной практики.

Ограничение свободы в качестве основного наказания может быть назначе­но только за преступления небольшой и средней тяжести. Однако, как было пока­зано выше, в современной системе уголовных наказаний уже существуют доста­точно эффективные и активно используемые на практике альтернативы лишению свободы за преступления небольшой и средней тяжести — обязательные работы, исправительные работы, штраф. Составить же альтернативу лишению свободы за тяжкие преступления (в чем действительно есть необходимость) ограничение свободы неспособно в силу минимальных ограничений, заложенных в него. Как

справедливо замечают Н. В. Артеменко, А. Л. Карасова, «несмотря на широкие предупредительные, сдерживающие возможности ограничения свободы, его ис­правительный функционал остался слабовыраженным. А ведь набор карательных свойств наказания должен обеспечивать достижение, в том числе, и цели исправ­ления осужденного, которое, в свою очередь, достигается только в результате коррекции нравственных свойств личности... Техническое осуществление кон­тролирующих функций далеко не всегда означает дисциплинирование (формиро­вание нравственных качеств) осужденного и переосмысление им своего поведе­ния»¹. Учитывая изложенное, можно сделать вывод о том, что объективной необ­ходимости в данном наказании как основном сегодня нет.

Следует отметить, что в литературе можно найти и противоположную точку зрения. Так, например, Н. А. Ворогушина приходит к выводу о том, что ограниче­ние свободы как основной вид наказания необходимо в системе мер уголовно­правового воздействия наряду с условным осуждением. Но при этом приводит весьма противоречивые тезисы: «По ряду критериев ограничение свободы являет­ся более строгой, чем условное осуждение, мерой воздействия. Но в целом услов­ное осуждение как мера уголовно-правового характера намного строже»^{[594] [595].}

Законодатель весьма осторожно отнесся к изучаемому наказанию. Так, представленность его в качестве основного наказания в санкциях статей Особен­ной части УК РФ составляет 14,2% от общего числа санкций, в качестве дополни­тельного — 18,4%. То есть, как и в случае с лишением права занимать определен­ные должности или заниматься определенной деятельностью, сам законодатель большее внимание уделяет ограничению свободы именно как дополнительному наказанию.

Судебная практика свидетельствует о крайне незначительном использовании ограничения свободы как основного наказания. Так, с 2010 г. по 2016 г. доля осуж­дения к нему как основному наказанию увеличилась незначительно — с 0,9 до

3,4%. Даже при более широкой представленности ограничения свободы в санкциях статей Особенной части УК РФ в качестве дополнительного наказания, на практике в этом качестве оно используется еще меньше. Так, несмотря на 6-кратное увели­чение доли осужденных к ограничению свободы как дополнительному наказанию за период с 2010 г. по 2015 г., тем не менее, в 2016 г. она составила всего 1,2%^[596]. Столь низкий показатель может быть объяснен тем, что в России в целом осужде­ние к дополнительным наказаниям незначительно. Так, например, в 2015 г. доля осужденных к дополнительным наказаниям составила всего 5,6%. Исключением явился лишь 2016 г., когда за счет более чем двукратного увеличения осуждения к лишению права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью значительно возрос общий показатель осуждения к дополнитель­ным видам уголовного наказания — до 11,1%. Вместе с тем следует подчеркнуть, что на протяжении последних десяти лет наблюдается устойчивая тенденция к росту назначения дополнительных наказаний. Полагаем, что эта тенденция про­должится, поэтому ограничение свободы может быть сохранено как дополнитель­ное наказание.

В современной редакции УК РФ ограничение свободы отнесено к числу так называемых «смешанных» наказаний. Учитывая вышеизложенное, считаем необ­ходимым предложить законодателю изменить сущность данного наказания и при­знать его постоянным дополнительным, что будет согласовываться с потребно­стями современной судебной практики, демонстрирующей стабильный рост осу­ждения к дополнительным видам наказания, а следовательно, будет обеспечивать соответствие системы уголовных наказаний критерию внешней обусловленности.

В числе причин низкого использования ограничения свободы как дополни­тельного наказания можно назвать существующие ограничения в его применении. Так, согласно ч. 2 ст. 53 УК РФ в качестве дополнительного вида наказания огра­ничение свободы может присоединяться к принудительным работам или лише-

нию свободы в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особен­ной части УК РФ. Фактически в данной норме содержатся два ограничения: 1) по кругу наказаний, к которым оно может быть присоединено; 2) по наличию в санк­ции статьи Особенной части УК РФ. Что касается первого ограничения, то еще раз подчеркнем, что ограничение свободы по своей репрессивной составляющей относительно нестрогое наказание, поэтому нет препятствий для установления возможности его назначения в совокупности и с иными наказаниями, входящими в перечень. По мнению диссертанта, ограничение свободы должно занять второе место в подсистеме дополнительных наказаний. С учетом этого автор полагает, что оно может сочетаться со всеми наказаниями, входящими в подсистему основ­ных, кроме обязательных работ и пожизненного лишения свободы. Невозмож­ность сочетания с обязательными работами в большей степени обусловлена спе­цификой их отбывания — в свободное от работы или учебы время. Отбывать обя­зательные работы и выполнять обязанности, которые возлагаются при отбывании ограничения свободы, например являться в специализированный государствен­ный орган для осуществления контроля, будет крайне затруднительно.

С учетом изложенного предлагаем внести соответствующие изменения в статью, регламентирующую ограничение свободы, а также изложить ч. 2 в сле­дующей редакции: «2. Ограничение свободы может быть назначено на срок от шести месяцев до двух лет. Ограничение свободы может быть присоединено к исправительным работам, принудительным работам, штрафу, лишению свободы на определенный срок».

Надзор за осужденным, отбывающим ограничение свободы, осуществляется в порядке, предусмотренном уголовно-исполнительным законодательством РФ, а также издаваемыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами упол­номоченных федеральных органов исполнительной власти (ч. 4 ст. 53 УК РФ). В со­временной редакции ограничение свободы не назначается военнослужащим, ино­странным гражданам, лицам без гражданства, а также лицам, не имеющим места по­стоянного проживания на территории РФ (ч. 6 ст. 53 УК РФ). С учетом предложе­ний, высказанных в третьей главы работы, из круга лиц, которым ограничение сво­

боды быть назначено не может, подлежат исключению военнослужащие. Возможное место статьи в законе с присвоением номера, а также ее окончательная редакция по­казаны в теоретической модели главы 9 УК РФ в приложении к диссертации.

Исполнение наказания в виде ограничения свободы регулируется главой 8 УИК РФ, Инструкцией по организации исполнения наказания в виде ограничения свободы¹, постановлением Правительства РФ от 31 марта 2010 г. № 198 «Об ут­верждении Перечня аудиовизуальных, электронных и иных технических средств надзора и контроля, используемых уголовно-исполнительными инспекциями для обеспечения надзора за осужденными к наказанию в виде ограничения свободы»^{[597] [598].}

В случае злостного уклонения осужденного от отбывания ограничения сво­боды, назначенного в качестве основного наказания, суд по представлению спе­циализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыва­нием осужденными наказания в виде ограничения свободы, может заменить неот­бытую часть наказания принудительными работами или лишением свободы из расчета один день принудительных работ за два дня ограничения свободы или один день лишения свободы за два дня ограничения свободы. Злостное укло­нение осужденного от отбывания ограничения свободы, назначенного в качестве дополнительного наказания, влечет ответственность по законодательству РФ (ст. 58 УИК РФ) — по ч. 1 ст. 314 УК РФ.

Будучи наказанием так называемого «смешанного» типа, штраф может на­значаться в качестве не только основного, но и дополнительного наказания.

Статья 46, регламентирующая штраф, не делает особых различий между штрафом как основным и как дополнительным наказанием. Исключение состав­ляют лишь два момента: во-первых, штраф в качестве дополнительного вида на­казания может назначаться только в случаях, предусмотренных соответствующи­ми статьями УК РФ; во-вторых, порядок замены штрафа, назначенного в качестве

дополнительного наказания, регулируется не уголовным, а уголовно­исполнительным законодательством.

В случае назначения штрафа в качестве дополнительного наказания суду в приговоре необходимо мотивировать свое решение, отсутствие надлежащей мо­тивации может явиться основанием для изменения приговора и исключения этого наказания. Штраф может предусматриваться в качестве факультативного допол­нительного или обязательного дополнительного наказания. В первом случае не­обходимо приводить мотивы назначения штрафа, а во втором — неназначения. Если в санкции статьи Особенной части УК РФ предусмотрено обязательное на­значение штрафа в качестве дополнительного наказания, то его неприменение возможно только в случае наличия исключительных обстоятельств, установлен­ных ст. 64 УК РФ. «Действие ст. 64 УК РФ на дополнительные наказания заклю­чается только в том, что при применении этой нормы дополнительное наказание может не применяться, но не может быть назначено ниже минимального предела, установленного соответствующей статьей Особенной части УК РФ»¹.

В соответствии с ч. 3 ст. 32 УИК РФ в отношении осужденного, злостно ук­лоняющегося от уплаты штрафа, назначенного в качестве дополнительного нака­зания, судебный пристав-исполнитель производит взыскание штрафа в принуди­тельном порядке, предусмотренном законодательством РФ. Принудительный по­рядок взыскания штрафа подробно регламентирован Законом об исполнительном производстве. Пленум Верховного Суда разъясняет по этому поводу: «Частями 2 и 3 статьи 32 УПК РФ предусмотрен различный порядок исполнения основного наказания и дополнительного наказания в виде штрафа. Исходя из этого, при на­значении наказания по совокупности преступлений не допускается сложение сумм штрафа, назначенного в качестве основного и дополнительного видов нака­заний за разные преступления»^{[599] [600].}

Законодатель не дифференцирует в ст. 46 УК РФ размеры штрафа в зависи­мости от того, является он основным или дополнительным наказанием, что, по нашему мнению, правильно. При установлении достаточно широкого диапазона штрафа, достигается возможность его назначения как дополнительного за различные категории преступлений, включая тяжкие и особо тяжкие. Статистика за 2016 г. сви­детельствует о том, что в качестве дополнительного штраф наиболее востребован при осуждении за тяжкие преступления (7904 человека), на втором месте — за особо тяжкие (2709 человек), на третьем месте — средней тяжести (2397 человек), на четвертом — небольшой тяжести (314)¹. Аналогичные показатели обнаружи­ваются и при анализе статистических данных за период с 2010 г. по 2015 г.^{[601] [602]} С учетом изложенного можно определить место штрафа в подсистеме дополни­тельных наказаний. Полагаем, что штраф, с учетом установленных размеров и его востребованности по категориям преступлений, должен занять последнее место в «лестнице» дополнительных наказаний, что будет согласовываться со сложив­шейся судебной практикой и обеспечивать соответствие системы уголовных нака­заний критерию внешней обусловленности. Признание штрафа самым строгим в числе дополнительных наказаний сочетается и с требованиями справедливости, так как такое место штрафа в «лестнице» будет отражать его действительный принудительный потенциал и позволит назначать соразмерное характеру и степе­ни общественной опасности преступления наказание. В связи с этим автор прихо­дит к выводу о том, что в качестве дополнительного наказания штраф может при­соединяться только к лишению свободы на определенный срок и пожизненному лишению свободы.

Учитывая изложенное, в том числе в предыдущих главах, предлагаем ста­тью, регламентирующую штраф как уголовное наказание, изложить в следующей

редакции (возможное место статьи в законе с присвоением номера показано в теоретической модели главы 9 УК РФ в приложении к работе):

«Штраф

1. Штраф есть денежное взыскание, назначаемое в пределах, предусмотрен­ных настоящим Кодексом.

2. Штраф устанавливается в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух недель до пяти лет либо исчисляется в величине, кратной стоимости предмета или сумме коммерческого подкупа или взятки. Штраф, исчисляемый исходя из величины, кратной сумме коммерческого подкупа или взятки, устанавливается в размере до десятикратной суммы коммерческого подкупа или взятки, но не может быть менее двадцати пяти тысяч рублей и более десяти миллионов рублей.

3. Размер штрафа определяется судом с учетом тяжести совершенного пре­ступления и имущественного положения осужденного и его семьи, а также с уче­том возможности получения осужденным заработной платы или иного дохода. С учетом тех же обстоятельств суд может назначить штраф с рассрочкой выплаты определенными частями на срок до пяти лет.

4. Штраф в качестве дополнительного уголовного наказания может быть присоединен к лишению свободы на определенный срок, пожизненному лишению свободы».

Далее следует остановиться на проблеме расширения перечня дополнитель­ных наказаний. Как показывает исторический опыт, уголовному законодательству России дореволюционного и постреволюционного периодов было известно зна­чительно большее количество наказаний, которые могли применяться в качестве дополнительных. Особенно широко они были представлены в Уложении о нака­заниях уголовных и исправительных 1845 г. На разных исторических этапах к числу дополнительных, помимо известных сегодня, относились лишение всех прав состояния, опубликование приговора, ссылка (высылка), возмещение причи­ненного ущерба, объявление вне закона, публичное извинение и др.

Изучение зарубежного законодательства также свидетельствует о том, что суду предоставляется широкий выбор наказаний, которые могут быть присоеди­нены в дополнение к основному. Так, в уголовных кодексах изученных стран к числу дополнительных, кроме известных УК РФ, относятся также лишение граж­данских (определенных, публичных, политических) прав (Норвегия, Голландия, Польша, США), запрет нахождения в определенных районах (местностях) (Нор­вегия), опубликование приговора (Польша), обязанность возместить причинен­ный вред (Польша, США, Кыргызская Республика, Туркменистан), высылка за пределы страны (Швеция, Азербайджан), общественные работы (Беларусь) и др.

В теории уголовного права также высказываются предложения о расшире­нии перечня дополнительных наказаний. Так, Ю. В. Бочкарева предлагает к числу наказаний, которые могут применяться только в качестве дополнительных, отне­сти компенсацию причиненного вреда, принудительное выдворение за пределы Российской Федерации, ограничение политических прав¹. Не высказывая кон­кретные предложения о возможных наказаниях, В. А. Якушин говорит о том, что перечень наказаний, отнесенных нами к переменным дополнительным, должен быть расширен исходя не только из принципа дифференциации ответственности, но и из элементарной целесообразности^{[603] [604].}

Диссертант же, в свою очередь, предлагает расширить перечень постоянных дополнительных наказаний посредством включения в него опубликования приго­вора. Аргументами «за» являются следующие. Во-первых, наличие большего чис­ла дополнительных наказаний позволит максимально индивидуализировать нака­зание с учетом обстоятельств дела и личности виновного, что соответствует тре­бованиям справедливости, будет способствовать достижению целей наказания.

Во-вторых, его включение будет согласоваться с историческим опытом. Так, опубликование приговора было включено в систему уголовных наказаний Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., а также Уголовного

уложения 1903 г. В советский период опубликования приговора в уголовных ко­дексах не содержалось. Вместе с тем существовало общественное порицание, ко­торое представляло собой публичное выражение судом порицания виновному с доведением об этом в необходимых случаях до сведения общественности через печать или иным способом, т. е. фактически оно вбирало в себя опубликование приговора.

В-третьих, включение названного наказания опирается и на зарубежный опыт. Так, в УК Голландии опубликование приговора входит в систему наказа­ний. В УК Швейцарии опубликование приговора отнесено к числу иных мер.

В-четвертых, такое решение согласуется с сегодняшними реалиями, позво­лит системе адаптироваться к условиям современной социальной среды. В XXI в. информация приобретает все большее значение, ее доступность, в том числе через сеть Интернет, иногда позволяет узнать о человеке все. Распространение инфор­мации, особенно негативного свойства, может повлечь ряд неблагоприятных по­следствий для человека, например при устройстве на работу и т. д. Нередко бо­язнь распространения информации выступает весьма мощным сдерживающим фактором. Некоторые могут возразить, что в настоящее время информация о при­говорах и так доступна на официальных сайтах судов. Однако она, как правило, обезличена, а также не становится достоянием общественности.

В-пятых, опубликование приговора будет способствовать достижению об­щей превенции. Всем известно, что средства массовой информации оказывают огромное влияние на формирование культуры, общественного мнения, политиче­ских убеждений, правосознания. К сожалению, сегодня сложилась такая ситуа­ция, что о «громких» делах, например крупных чиновников, сообщается в СМИ, а о приговорах — нет. Это создает в обществе ощущение безнаказанности, безза­кония, несправедливости, подрывает веру в правосудие. Поэтому включение в систему уголовных наказаний опубликования приговора станет еще одним дейст­венным шагом по обеспечению целей наказания, в первую очередь частной и об­щей превенции.

По мнению диссертанта, опубликование приговора обладает наименьшим объемом правоограничений по сравнению с иными дополнительными наказания­ми, соответственно, оно должно занять первое место в «лестнице» дополнитель­ных наказаний. Такое местоположение позволит сочетать опубликование приго­вора с любым основным видом наказания.

Так как опубликование приговора в большей степени сопряжено с оказани­ем морального воздействия на личность осужденного, а также обладает высоким превентивным потенциалом (демонстрирует обществу факт осуждения), то при­менительно к нему уместным было бы использование опыта регламентации ли­шения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью (о чем было сказано выше) и допустить возможность назначения опубликования приговора как случаях, предусмотренных статьями Особенной части УК РФ, так и не предусмотренных.

С учетом сказанного предлагаем включить в подсистему постоянных до­полнительных наказаний опубликование приговора, а также дополнить главу 9 УК РФ статьей следующего содержания (возможное место статьи в законе с при­своением номера показано в теоретической модели главы 9 УК РФ в приложении к работе):

«Опубликование приговора

1. Опубликование приговора заключается в доведении судом до сведе­ния общественности содержания приговора через средства массовой информации.

2. Опубликование приговора может быть присоединено к любому ос­новному уголовному наказанию.

3. Суд вправе назначить опубликование приговора и в случаях, когда оно не предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса, если с учетом характера и степени общественной опасности совершен­ного преступления и личности виновного признает необходимым довести до на­селения данную информацию».

Подводя итоги данному параграфу, можно отметить следующее.

Во-первых, одновременное существование ограничения свободы и условно­го осуждения в УК РФ нарушает один из обязательных системных критериев — наличие четких границ, позволяющих отграничить наказание от иных мер уго­ловно-правового воздействия, противоречит требованиям справедливости, нару­шает логику построения законодательного материала, ведет к нестабильности су­дебной практики. В современной системе уголовных наказаний уже существуют достаточно эффективные и активно используемые на практике альтернативы ли­шению свободы за преступления небольшой и средней тяжести (обязательные ра­боты, исправительные работы, штраф), т. е. объективной необходимости в огра­ничении свободы как основном виде наказания нет. Как основное наказание огра­ничение свободы незначительно представлено в санкциях статей Особенной части УК РФ, а судебная практика, вопреки прогнозам, свидетельствует о низком его использовании. В то же время как дополнительное наказание в санкциях статей Особенной части УК РФ ограничение свободы представлено более широко, в по­следнее десятилетие отмечается тенденция к увеличению доли осужденных к до­полнительным наказаниям, что позволяет предложить законодателю изменить

сущность этого наказания и признать его постоянным дополнительным.

Во-вторых, ограничение свободы по репрессивной составляющей относи­тельно нестрогое наказание, поэтому в подсистеме дополнительных уголовных наказаний оно может занять второе место — между опубликованием приговора и лишением определенных прав и присоединяться к исправительным работам, при­нудительным работам, штрафу, лишению свободы на определенный срок.

В-третьих, штраф, с учетом установленных размеров и его востребованно­сти по категориям преступлений, должен занять последнее место в «лестнице» дополнительных наказаний, что будет согласовываться со сложившейся судебной практикой и обеспечивать соответствие системы уголовных наказаний критерию внешней обусловленности. Признание штрафа самым строгим в числе дополни­тельных наказаний не противоречит и требованиям справедливости, так как такое место штрафа в «лестнице» будет отражать его действительный принудительный потенциал и позволит назначать соразмерное характеру и степени общественной

опасности преступления наказание. В связи с этим, по мнению автора, в качестве дополнительного наказания штраф может сочетаться только с лишением свободы на определенный срок и пожизненным лишением свободы.

В-четвертых, с учетом требований эффективного функционирования систе­мы уголовных наказаний, справедливости, отечественного исторического и зару­бежного опыта, в целях адаптации системы к условиям социальной среды счита­ем, что подсистема дополнительных наказаний в УК РФ может быть расширена посредством включения в нее нового наказания — опубликования приговора. В связи с этим предлагается в подсистему постоянных дополнительных наказаний включить опубликование приговора и дополнить главу 9 УК РФ соответствую­щей статьей. Опубликование приговора обладает наименьшим объемом правоог- раничений и должно занять первое место в «лестнице» дополнительных наказа­ний, что позволит сочетать его с любым основным видом наказания.

С учетом изложенного в двух параграфах подсистема дополнительных уго­ловных наказаний может быть представлена следующим образом: опубликование приговора; ограничение свободы; лишение определенных прав; штраф. Соответ­ственно, ч. 2 ст. 44 УК РФ предлагается изложить в следующей редакции:

«2. Дополнительные уголовные наказания:

а) опубликование приговора;

б) ограничение свободы;

в) лишение определенных прав;

г) штраф».