СЖИГАЛИ И ССЫЛАЛИ НА ГАЛЕРЫ

Взгляд Петра I на подделку монеты был узаконен в Воинском уставе 1716 года. Фальшивомонетничество приравнивалось к «лживым поступкам», а потому обосновалось в одном ряду с преступлениями об обмане и подлоге.

Но время снова потребовало некоторых изменений и уточнений в законодательстве, и уже в Морском уставе, который был введен в действие в 1720 году, статьи о наказании за подделку трактуются гораздо четче. Кто «убавил весу от монеты», ссылался «на галеру навечно». Желающих убавить весу хватало. Дело в том, что серебро в те времена пользовалось повышенным спросом. Из этого полудрагоценного металла модники изготавливали различные украшения и безделушки. Соответственно всегда находилось немало подданных, кто норовил «отщипнуть» от царской монеты кусочек серебра.

Самых отъявленных и неисправимых фальшивомонетчиков даже сжигали, хотя в Морском уставе о таком виде наказания не было ни слова. Правда, была введена и одна «милая» снисходительность: если, «напившись» раскаленного олова, преступник не умирал сразу, то по царскому указу ему рубили голову, чтобы долго не мучился. Сия добавка к статье закона пришла императору в голову, когда он находился «на генеральском дворе» в Преображенском.

Укрывателей преступных действий считали косвенными помощниками и тоже не миловали. В царском указе значилось: «А буде кто за ними (фальшивомонетчиками.

Впрочем, «косвенных воров» приравнивали к основным недолго. Уже в указах супруги Петра, Екатерины I, имелись сведения, что одни денежные воры приговаривались к высшей мере наказания, а другие только к порке с последующей ссылкой в Сибирь «на рудокопные заводы в вечную каторгу». Как правило, строгость наказания целиком зависела от благодушия судей, потому как никакой четкой градации о степени приговора не было.

Безнаказанность, прошение и награда для раскаявшихся и повинившихся в первые годы после смерти Петра остались только на бумаге. К супружескому указу Екатерина 1 добавила существенную поправку с грифом «строго секретно» или «для служебного пользования». «Секрет» заключался в том, как на самом деле поступать с раскаявшимися преступниками. «При сем указе подлежит тайное определение учинить. Которые воры по сему указу являться будут, тем по явлении их по силе сего указа вины отпускать, но свободы им не чинить, но ради пропитания отсылать их в Сибирь, в дальние городы, вечно, бесповоротно».

Теперь становится понятно, почему из прощенных на свободе так никто и не объявлялся. Да и виновники быстро сообразили, о каком именно «поощрении» говорит царица. А потому явки с повинной сошли на нет. Не сработало заверение «о благом деле» и даже приманка в виде денежного вознаграждения.

Попасть в руки правосудия в период царствования Елизаветы Петровны было равносильно поездке в ад. Лучше самому на себя наложить руки. Что и сделал житель Чичиринской губернии, села Субото- ва, Тимофей Горник. Подделыватель был арестован с поличным в 1753 году, когда люди воеводы обнаружили в его доме воровские оловянные деньги. Под пытками Тимофей сознался, что «много де у них в селе таковых делателей». Выдал Михайло Воскобой- ника, который учил его («точно наказал») лить фальшивые полтинники, полуполтинники, гривенники. Следствие только потирало от удовольствия руки, рассчитывая в скором времени получить от Горника имена и фамилии всех воров в уезде. Рано радовались. Понимая, какая кара угрожает, Горник в застенках зарезался.